Майкл Муркок.

Меч и конь

(страница 2 из 11)

скачать книгу бесплатно

   На самом краю лагеря стояло несколько кузниц. Горны ревели, когда меха раздували пламя все выше и выше. Молоты гремели о наковальни. Огромный, залитый потом мужчина в кожаном переднике, бросая в огонь металлические полосы, извлекал их оттуда раскаленными добела, и они шипели на воздухе. В центре всего этого царил Гофанон, тоже в длинном кожаном переднике, с могучим молотом в одной руке и щипцами в другой; он был поглощен разговором с чернобородым мабденом, в котором Корум узнал старшего кузнеца Хисака, прозванного Солнцекрадом, ибо говорили, что он украл кусочек солнца, который и помогает ему делать такое сияющее оружие. В ближайшем горне и сейчас лежала узкая полоса металла. В ходе разговора Гофанон и Хисак неотрывно наблюдали за ней, и было ясно, что речь идет именно об этой полосе металла.
   Корум и Медб не стали отвлекать их, а, пристроившись рядом, смотрели и слушали.
   – Еще шесть ударов сердца, – услышали они слова Хисака, – и будет готово.
   Гофанон улыбнулся.
   – Шесть с четвертью, можешь мне поверить, Хисак.
   – Я тебе верю, сид. Я уже привык уважать твою мудрость и твое умение.
   Гофанон протянул клещи к огню. Со странной нежностью он подхватил кусок металла и осторожно извлек его, внимательно осматривая сверху донизу.
   – Готово, – сказал он.
   Хисак тоже пригляделся к добела раскаленному железу и кивнул:
   – В порядке.
   Улыбка Гофанона выражала удовольствие. Повернувшись вполоборота, он заметил Корума.
   – Ага, вот и принц Корум. Ты явился в самый подходящий момент. Смотри! – Он высоко вскинул металлическую полосу. Теперь она рдела красным – цветом свежей крови. – Смотри, Корум! Что ты видишь?
   – Я вижу клинок меча.
   – Ты видишь прекраснейший меч, когда-либо рожденный в землях мабденов. Мы неделю ковали его. Меч сделали мы с Хисаком. Это символ древнего союза мабденов и сидов. Ну не прекрасен ли он?
   – Очень красив.
   Гофанон несколько раз помахал в воздухе красным мечом, и металл загудел.
   – Его надо еще как следует закалить, но он почти готов. Ему еще предстоит получить имя, но этим ты займешься сам.
   – Я сам?
   – Конечно! – Гофанон весело рассмеялся. – Конечно! Это твой меч, Корум. Это с ним ты поведешь мабденов в битву.
   – Это мне? – окончательно растерялся Корум.
   – Наш дар тебе. Сегодня вечером после праздника мы вернемся сюда, и твой меч будет готов. Он будет тебе хорошим другом, этот меч, но он даст тебе всю силу лишь после того, как ты назовешь его.
   – Это великая честь для меня, Гофанон, – сказал Корум. – Я и не предполагал…
   Огромный карлик сунул клинок в чан с водой, и он зашипел.
   – Половину его сделал сид, половину – мабден.
Меч для тебя, Корум, вышел что надо.
   – В самом деле, – согласился принц. Он был глубоко тронут словами кузнеца. – Ты в самом деле прав, Гофанон. – Повернувшись, он смущенно посмотрел на улыбающегося Хисака. – Я благодарю тебя, Хисак. Спасибо вам обоим.
   И тут Гофанон сказал тихо и как-то загадочно:
   – Хисак совсем не напрасно назван Солнцекрадом. И еще надо будет спеть песнь меча и поставить клеймо.
   Уважая эти ритуалы, хотя втайне считая, что они не имеют значения, Корум с почтением кивнул. Он не сомневался, что ему оказана высокая честь, но никак не мог понять ее истинную природу.
   – Я еще раз благодарю вас, – серьезно сказал он. – У меня нет слов, потому что язык слишком беден, чтобы передать те чувства, которые я хотел бы выразить.
   – Обойдемся без слов, пока не придет время назвать меч, – хрипло, но разборчиво произнес до сих пор молчавший Хисак.
   – Я шел к тебе, Гофанон, посоветоваться по другому поводу, – сказал Корум. – Илбрек недавно упомянул о каких-то возможных союзниках. Интересно, что ты думаешь об этом?
   Гофанон пожал плечами.
   – Я уже говорил, что никого не могу припомнить.
   – Значит, оставим эту тему, пока Илбрек не найдет время рассказать вам обо всем, – сказала Медб, дергая Корума за рукав. – Увидимся вечером на празднестве, друзья мои. Мы пойдем отдыхать.
   И она повела задумавшегося Корума обратно к стенам Каэр Малода.


   Огромный зал Каэр Малода был заполнен до отказа. Появись тут незнакомец, ему бы и в голову не пришло, что участники праздника готовятся к последней отчаянной битве против почти непобедимых врагов – тут в самом деле царил неподдельный праздничный дух. Стоящие четырехугольником длинные дубовые столы образовали пустое пространство, в центре которого сидел златовласый гигант Илбрек, поставив перед собой тарелку с приборами. За столами, лицом друг к другу, восседали благородные мабдены, а на самом почетном месте – их верховный король, стройный, исхудавший Амергин в мантии из серебряных нитей, в дубовой короне, украшенной листьями падуба; прямо напротив него сидел Корум с вышитой повязкой на пустой глазнице и серебряной кистью руки. По обе стороны от Амергина сидели короли, рядом с ними – королевы и принцы, а дальше – принцессы и рыцари со своими дамами. Справа от Корума расположилась Медб, а слева Гофанон, около Медб сидел Джери-а-Конел, а рядом с Гофаноном – кузнец Хисак Солнцекрад, помогавший ковать пока еще безымянный меч. Плотный шелк и меха, одежды из замши и клетчатые пледы, украшения из красного золота и светлого серебра, полированный металл и закаленная бронза, изумруды, рубины и сапфиры – все играло и переливалось красками в зале, ярко освещенном факелами из промасленных связок тростника. Пахло дымом и ароматами еды – на столы подавались целые туши, запеченные на кухне и разрезанные на четыре части. В одном из углов устроились музыканты с арфами, трубами и барабанами, наигрывая приятные мелодии, которые мешались с гулом голосов; голоса тоже были веселыми, в зале царили смех и оживление. Все с аппетитом вкушали пишу – все, кроме Корума, которому, хотя он и был в хорошем настроении, есть почему-то не хотелось. От случая к случаю перебрасываясь словом с Гофаноном или Джери-а-Конелом, отпивая из золотого рога, он оглядывал собравшихся, узнавая знаменитых героев и героинь мабденов. Вместе с пятью королями – королем Маннахом, королем Фиахадом, королем Даффином, королем Хонуном из Туа-на-Ану и королем Гахбесом из Туа-на-Тир-нам-Бео – здесь было много людей, овеянных славой и уже воспетых в балладах соплеменников. Среди них были Фиона и Келин, дочери покойного великого короля Милгана Белого, – светловолосые и загорелые, почти что близняшки, в костюмах одинакового покроя и цвета, если не считать, что у одной отделка была красно-синей, а у другой сине-красной. Девушки-воительницы с глазами цвета меда, с рассыпавшимися по плечам волосами флиртовали со своими рыцарями. Поодаль стоял тот, кого звали Дуболомом, Падрак из Крайг-ат-Лит, почти такой же огромный и широкоплечий, как Гофанон, с зелеными блестящими глазами и ярко-красным ртом; его оружием в бою становилось целое дерево, он оглушал и вышибал им врага из седла. Дуболом почти не улыбался, ибо скорбел по своему другу Айану Волосатому, которого, будучи пьяным, убил во время шуточной стычки. За соседним столом сидел молодой Фин – он ел, пил и, как взрослый, ухаживал за девушкой, дочерью благородного мабдена, та хихикала при каждом его слове, приглаживала рыжие волосы Фина и скармливала ему кусочки мяса и фруктов. Неподалеку расположились и другие пять королей, братья Эрэлски, еще недавно решительно отказывавшиеся иметь дело с народом Туа-на-Ану, так как испытывали лютую ненависть к королю Хонуну, своему дяде, который, как они считали, был убийцей их отца. Годами они сидели в горах, изредка совершая набеги на его земли или пытаясь поднять против него армию. Но теперь братья дали клятву забыть все раздоры, пока не будет покончено с Фои Миоре. Все они были похожи друг на друга, кроме самого младшего, черноволосого и не с таким мрачным выражением лица, как у братьев; короли носили остроконечные шлемы, украшенные изображением совы, герба рода Эрэлски, – крупные суровые мужчины, сдержанно улыбавшиеся, так как все вокруг было ново для них. Далее сидел Моркиан Две Улыбки. Из-за шрама, располосовавшего лицо, левый уголок губ мабдена был подтянут наверх, а правый опущен, но Моркианом Две Улыбки его звали не из-за этого. Говорили, что только врагам Моркиана доводилось видеть обе улыбки воина – первая означала, что он собирается убить их, а вторая – что они уже умирают. Моркиан блистал одеянием из темно-синей кожи и элегантным головным убором, тоже кожаным; черная борода была аккуратно расчесана, кончики усов вздернуты, а коротко подстриженные волосы скрыты под шапкой. Перегнувшись через двух друзей, с Моркианом разговаривал Кернин Оборванец. Он выглядел как бродяга, но был известен своей странной привычкой дарить большие денежные суммы родственникам тех, кого отправлял в мир иной. Неистовый в бою, Кернин, убив кого-то, терзался угрызениями совести и, найдя вдову убитого или его семью, щедро одаривал их. Темные волосы и борода воина были неухожены, он носил кожаную куртку в заплатах, простой железный шлем, но сейчас длинное скорбное лицо светилось радостью: Кернин делился с Моркианом воспоминаниями о какой-то битве, в которой они дрались по разные стороны. Тут же был и Гринион Бычий Наездник; он обнимал за объемистую талию Шеонан Топор-девицу, еще одну женщину, известную своими выдающимися способностями в боевых искусствах. Гринион приобрел это прозвище тогда, когда, потеряв в битве коня, оружие и получив едва ли не смертельное ранение, он ворвался в гущу противников на диком быке. Расправляясь с огромным куском говядины с помощью длинного острого ножа, сидел Оссан Скорняк, названный так за умение обрабатывать кожу. Куртка и шляпа мастера были из прекрасно выделанной тисненой кожи, расписанной цветочным орнаментом. Двигался он легко, как юноша, хотя был уже в годах; Оссан улыбался, запихивая в рот куски мяса, и по его рыжеватой бороде тек жир. Он сидел вполоборота к рыцарю, рассказывающему веселые истории всем, кто мог услышать его. Тут было много и других известных мабденов: Фен Безногий, Утер из Грустной Долины, Пуйл Спинолом, Шемейн Длинный и Шемейн Короткий, Рыжий Лис Мейан, старый Дилан, Ронан Бледный и Клэр с Дальнего Запада. Корум встречал их всех, когда они прибывали в Каэр Малод, и знал, что многие из них погибнут, когда сойдутся в бою с Фои Миоре.
   Прозвучал чистый сильный голос Амергина, обращенный к Коруму:
   – Итак, Корум Серебряная Рука, доволен ли ты воинством, которое поведешь на битву?
   – Меня смущает лишь то, – вежливо ответил Корум, – что тут много тех, которые куда более, чем я, достойны возглавлять таких великих воинов.
   – Хорошо сказано! – Король Фиахад поднял рог с медом. – Я пью за Корума, победившего Сренга Семь Мечей, спасителя нашего верховного короля. Я пью за Корума, вернувшего гордость мабденам!
   Корум покраснел, слушая здравицы в свою честь, а когда все выпили, он встал, поднял свой рог и сказал такие слова:
   – Я пью за эту гордость! Я пью за народ мабденов!
   Зал восторженно взревел, и все выпили.
   Затем Амергин произнес:
   – Мы счастливы, что обрели союзниками сидов, которые решили прийти нам на помощь в борьбе с Фои Миоре. Мы счастливы, что многие из наших великих сокровищ вернулись к нам и помогли нанести поражение Фои Миоре, когда те вознамерились сокрушить нас. Я пью за сидов и за их дары!
   И снова все, кроме смущенных Илбрека и Гофанона, радостно выпили за их здоровье.
   Следующим взял слово Илбрек. Он сказал:
   – Если бы мабдены не были так отважны, если бы они не обладали таким высоким духом, сиды не пришли бы к ним на помощь. Мы деремся за то, что ценят и уважают все живые создания.
   Гофанон согласился с этими словами.
   – В общем и целом, – пробурчал он, – мабдены не эгоистичны. Им не свойственна злобность. Они не алчны. В них нет самодовольства. Да, они мне нравятся. Я рад, что в конечном итоге решил драться на их стороне. Я буду рад погибнуть за их дело.
   Амергин улыбнулся:
   – Надеюсь, вы не ждете смерти, Гофанон. Вы говорите так, словно она – неизбежное следствие нашего похода.
   Гофанон, опустив глаза, лишь пожал плечами.
   – Мы одолеем Фои Миоре, – быстро вмешался король Маннах. – Но хочу признать, что мы используем все возможности, которые предоставит нам судьба.
   Он многозначительно посмотрел на Корума. Тот кивнул.
   – Против магии, – сказал он, – лучшее оружие – сама магия, если ты это имеешь в виду, король Маннах.
   – Именно так, – подтвердил отец Медб.
   – Магия! – расхохотался Гофанон. – Магия ушла из этого мира! Лишь жалкие ее остатки есть у Фои Миоре и их слуг…
   – И все же я кое-что слышал… – Корум с трудом узнал собственный голос. Он умолк, пытаясь понять, что заставило его заговорить.
   – Что слышал? – подавшись вперед, спросил Амергин.
   Корум посмотрел на Илбрека.
   – Ты говорил о каком-то колдовском месте, Илбрек. Сегодня утром. Ты сказал, что можешь выяснить, как и где найти таинственных сверхъестественных союзников.
   Илбрек бросил взгляд на Гофанона – тот нахмурился.
   – Я сказал, что мог бы выяснить, где это место. От него остались лишь смутные воспоминания…
   – Это слишком опасно, – перебил его Гофанон. – Как я и раньше тебе говорил, Илбрек, могу только удивляться твоему предложению. Нам бы подумать, как лучше использовать те силы, что у нас есть.
   – Хорошо, – сказал Илбрек. – Но ты слишком осторожен, Гофанон.
   – В таком деле осторожность оправданна, – буркнул карлик-сид.
   В зале воцарилась тишина – все слушали разговор двух сидов.
   Бросив взгляд на собеседника, Илбрек обратился ко всем собравшимся.
   – Я ошибся, – сказал он. – Магия и чародейство обращаются против тех, кто пользуется ими.
   – Это верно, – признал Амергин. – Нам придется согласиться с твоей сдержанностью, Илбрек.
   – Вот и хорошо, – сказал Илбрек, но было видно, что на самом деле он не разделяет предусмотрительности Гофанона. Осторожность не была свойственна молодому сиду – так же, как ее не было в характере великого Мананнана.
   – Ваш народ дрался с Фои Миоре в девяти великих битвах, – сказал король Фиахад, вытирая губы, липкие от густого меда. – Значит, вы знаете их лучше. И соответственно, мы с уважением примем любой ваш совет.
   – Дашь ли ты нам совет, сид? – спросил Амергин.
   Гофанон, в задумчивости склонившийся над чашей, поднял голову. Он смотрел жестко и прямо; глаза его горели огнем, которого никто прежде не видел в них.
   – Опасайтесь героев, – сказал он.
   Все были настолько смущены и обеспокоены этими словами, что никто даже не переспросил, что он имеет в виду.
   Наконец заговорил король Маннах:
   – Решено, что первым делом мы идем на Каэр Ллуд и штурмуем его. Этот план страдает определенными недостатками – нам придется пересекать самые холодные территории Фои Миоре, – но у нас есть возможность застать Фои Миоре врасплох.
   – После чего мы снова отступим, – сказал Корум. – Если двигаться с предельной быстротой, мы сможем добраться до Крайг Дона, где предварительно оставим запасы оружия, пищи и верховых лошадей. Из Крайг Дона мы сможем совершать налеты на Фои Миоре, зная, что они не рискнут преследовать нас в пределах семи кругов.
   Единственная опасность, которая может нас подстерегать, заключается в том, что у Фои Миоре хватит сил окружить Крайг Дон и держать нас в осаде, пока у нас не кончатся припасы.
   – Именно поэтому мы и должны ударить по Каэр Ллуду жестко и решительно, перебить как можно больше врагов и сохранить свои силы, – сказал Моркиан Две Улыбки, разглаживая остроконечную бороду. – У Каэр Ллуда не должно быть места ни чрезмерной отваге, ни героическим подвигам.
   Большинству собравшихся его слова не понравились.
   – Война – это искусство, – сказал Кернин Оборванец, вытянутое лицо которого, казалось, стало еще длиннее, – хотя искусство жуткое и аморальное. А большинство собравшихся здесь – артисты, мастера, гордые своими талантами и личными особенностями. Если мы не сможем выразить себя, есть ли вообще смысл драться?
   – Схватки между мабденами – это одно, – тихо произнес Корум, – а война мабденов против Фои Миоре – совершенно другое. И в битве, о которой сегодня вечером идет речь, можно потерять гораздо больше, чем гордость.
   – Я понимаю тебя, – сказал Кернин Оборванец, – но сомневаюсь, что готов полностью согласиться с тобой, сир сид.
   – Ради спасения жизней мы готовы многим поступиться, – промолвила Шеонан Топор-девица, высвобождаясь из объятий Гриниона.
   – Ты говорил о том, что тебя восхищает в мабденах, – обратился к Гофанону Падрак Дуболом. – Тем не менее существует опасность, что мы пожертвуем всеми этими ценностями нашего народа ради желания выжить.
   – Ничем ты не должен жертвовать, – ответил ему Гофанон. – Пока мы просто предварительно обсуждаем план штурма Каэр Ллуда. Одна из причин, по которой мабдены терпели сокрушительные поражения от Фои Миоре, была в том, что герои мабденов вступали в отдельные схватки, а Фои Миоре собирали свои силы в единый кулак. И у Каэр Ллуда мы должны использовать их методы, пустив в ход кавалерию для стремительного удара и использовав колесницы как движущиеся платформы, с которых можно будет обстреливать врага. Какой смысл в том, чтобы мужественно стоять на месте и умереть от жуткого дыхания Раннона? Не так ли?
   – Сиды говорят мудро, – согласился Амергин, – и я прошу весь мой народ прислушаться к их словам. Ведь именно поэтому мы сегодня вечером и собрались тут. Я видел, как пал Каэр Ллуд. Я предвижу, как погибнут прекрасные отважные воины, не успев нанести врагу сокрушительный удар. В старые времена, времена девяти битв, сиды дрались с Фои Миоре один на один. Но мы не сиды. Мы – мабдены. И в данном случае мы должны драться как единый народ.

   Могучее тело Дуболома откинулось на спинку скамьи. Он кивнул.
   – Если Амергин так считает, то я буду сражаться, как советуют сиды. И этого достаточно, – сказал он.
   И остальные забормотали, соглашаясь.
   Илбрек сунул руку за пазуху и извлек свиток из тонкого пергамента.
   – Вот, – сказал он, – карта Каэр Ллуда.
   Развернув свиток, он повернулся, показывая его всем.
   – Мы атакуем одновременно с четырех сторон. Каждый отряд возглавляется королем. Выяснено, что эта стена слабее остальных, и поэтому ее штурмуют два короля со своими людьми. В идеальном случае мы можем сокрушить Фои Миоре с их прислужниками, согнав к центру города, но, скорее всего, этого не получится, и мы получим такой мощный контрудар, что нам придется отступить в Крайг Дон и оттуда снова пойти в наступление…
   Илбрек принялся объяснять детали плана.
   Хотя Корум сам нес немалую долю ответственности за этот план, в глубине души он считал его слишком оптимистичным, но, поскольку лучшего не было, приходилось исходить из него. Он налил еще меда из кувшина, стоящего у локтя, и передал кувшин Гофанону. Коруму все еще хотелось, чтобы Гофанон разрешил Илбреку рассказать о таинственных магических союзниках, на которых, как считал кузнец, было слишком опасно рассчитывать. Принимая кувшин, Гофанон тихо сказал:
   – Близится полночь, и скоро мы должны уйти отсюда. Меч будет готов.
   – Здесь нам делать нечего. Все уже сказано, – согласился Корум. – Дай мне знать, когда ты соберешься уходить, и я извинюсь от нашего имени.
   Илбрек продолжал отвечать на многочисленные вопросы тех, кто хотел узнать, как будет проломлена та или иная стена, как долго простые смертные могут существовать в тумане Фои Миоре, какую одежду лучше натягивать на себя и так далее. Убедившись, что ему нечего добавить к этому обмену мнениями, Корум встал, вежливо попросил у верховного короля и остальных разрешения удалиться и вместе с Гофаноном, Медб и Хисаком Солнцекрадом вышел из переполненного зала на узкие улочки, где стояла холодная ночь.
   Небо было почти таким же светлым, как днем, и на его фоне вырисовывались темные силуэты зданий. По диску луны проплыло несколько легких голубоватых облачков, они ушли в сторону моря и скрылись за горизонтом. Компания вышла за ворота, пересекла мост через ров и, обогнув лагерь, углубилась в гущу деревьев, стоявших за ним. Где-то ухнул филин, раздался шелест крыльев и писк зайчонка. В высокой траве жужжали насекомые. Раздвигая ее, они вошли в лес.
   Вначале деревья росли негусто, и Корум, поглядывая на чистое небо, заметил, что снова стоит полнолуние, как и в последний раз, когда он входил в этот лес.
   – А теперь, – сказал Гофанон, – мы пойдем к средоточию силы, где нас ждет меч.
   Корум замедлил шаг и остановился, поймав себя на мысли, что ему тяжело снова посещать курган, откуда он спустился в этот странный сон мабденов.
   Сзади послышались чьи-то шаги. Корум резко повернулся и с облегчением увидел, что их догоняет Джери-а-Конел с крылатым котом на плече.
   Джери ухмыльнулся.
   – Мурлыке стало слишком душно в зале. – Он погладил кота по голове. – И я подумал, что мог бы присоединиться к вам.
   Гофанон посмотрел на него с легким подозрением, но все же кивнул.
   – Будешь свидетелем того, что произойдет этой ночью, Джери-а-Конел.
   Джери отвесил поклон.
   – Благодарю вас.
   – Разве нет другого места, куда мы могли бы пойти, Гофанон? – осведомился Корум. – Обязательно к кургану Кремма?
   – Это ближайшее место, наделенное силой, – просто объяснил Гофанон. – Слишком далеко идти куда-то еще.
   Корум продолжал стоять на месте. Он внимательно прислушивался к лесным звукам.
   – Вы слышите арфу? – спросил он.
   – Мы уже далеко от зала, и музыка не слышна, – ответил Хисак Солнцекрад.
   – Неужели вы не слышите арфу в лесу?
   – Я ничего не слышу, – сказал Гофанон.
   – Теперь и я не слышу, – признался Корум. – Мне подумалось, что это арфа Дагдага. Та арфа, что мы слышали, когда появилась Дева Дуба.
   – Это были голоса животных, – сказала Медб.
   – Я боюсь ее, этой арфы, – тихо, почти шепотом проговорил Корум.
   – Не стоит, – сказала Медб. – Ибо в арфе Дагдага звучит мудрость. Он наш друг.
   Корум нашел ее теплую кисть.
   – Это твой друг, Медб Длинная Рука, но не мой. Старая пророчица сказала мне, чтобы я боялся арфы – именно о ней она и говорила.
   – Забудь ты это пророчество. Старуха просто выжила из ума. Это не было настоящим предсказанием. – Медб прижалась к Коруму, сжала его руку. – Из всех нас уж ты-то, Корум, не должен поддаваться суевериям.
   Сделав над собой усилие, Корум отбросил подсознательный страх. И тут же заметил взгляд Джери. Джери был явно обеспокоен. Отвернувшись, он напялил широкополую шляпу.
   – А теперь мы должны прибавить шагу, – проворчал Гофанон. – Близится время.
   И, отогнав мрачное чувство обреченности, Корум вслед за карликом-сидом углубился в чащу леса.


   Коруму казалось, что он уже это видел – курган Кремма, залитый прозрачным лунным светом, темное серебро неподвижных дубовых листьев.
   Он задумался: кто же лежит под этим курганом? На самом ли деле он скрывает останки того, кто когда-то носил имя Корум Ллау Эрейнт, Корум Серебряная Рука? На самом ли деле это его кости? Но в данный момент эти мысли почти не волновали его. Принц смотрел, как Гофанон и Хисак рыли мягкую землю у подножия холма. И наконец они извлекли меч – тяжелый, отлично закаленный клинок с ребристой металлической рукояткой. Меч как будто притягивал к себе лунный свет и, сияя, усиливал его.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное