Майкл Муркок.

Дуб и овен

(страница 2 из 11)

скачать книгу бесплатно

   – Не продолжай, – вскинул руку Маннах. На его сильном старческом лице отразилась печаль. – Наш верховный король – олицетворение нашей гордости…
   – Тем не менее не стоит смешивать символы с реальностью, – сказал Корум. – У расы мабденов гордости в избытке.
   – Да, – подтвердила Медб. – Это правда.
   – Тем не менее, – сказал король Фиахад, – наши народы объединятся только тогда, когда с Амергина будут сняты заклятия. Амергин мудр. Он великий человек. – И его голубые глаза заплыли слезами. Он отвернулся от собеседников.
   – Значит, Амергин должен быть спасен, – просто сказал Корум. – Я могу попробовать найти вашего короля и вернуть его. – Он говорил без излишней запальчивости. С самого начала он понимал, что это будет лишним. – Преобразившись, я смогу добраться до Каэр Ллуда.
   Когда Фиахад снова посмотрел на Корума, слезы его уже высохли.
   Он улыбался.
   – А я смогу помочь тебе преобразиться.
   Корум расхохотался. Он тут же, на месте, принял решение, которое обдумывал и король Фиахад, но, скорее всего, куда дольше.
   – Ты сид… – начал король Туа-на-Мананнан.
   – Имею к ним отношение, – подхватил Корум, – как выяснил во время своего последнего похода. У нас схожая внешность, и, предполагаю, нам подчиняются те же силы. Хотя не могу понять, почему они мне подчиняются…
   – Потому что все в это верят, – просто сказала Медб и, прильнув к Коруму, коснулась его руки. Прикосновение было легким, как поцелуй. Он нежно улыбнулся ей.
   – Очень хорошо, – сказал Корум. – Потому что все верят. Так что можете звать меня «сид», если вас это устраивает, король Фиахад.
   – В таком случае, сир сид, вам стоит кое-что узнать. Последний гость на землях Дальнего Запада, где живет мой народ, был примерно год назад. И имя его было Онраг…
   – Онраг из Каэр Ллуда! – выдохнул король Маннах. – Хранитель…
   – Хранитель сокровищ Каэр Ллуда, даров сидов, не так ли? Да, Онраг потерял их, когда в колеснице спасался от Фои Миоре и их вассалов. За ним по пятам следовали псы Кереноса, и он не смог вернуться. Поэтому и потерял их – все, кроме одного. Это сокровище Онраг по морю доставил на Дальний Запад, в землю легких туманов и дождей. Онраг из Каэр Ллуда умер от многочисленных ран. Половина руки была оторвана собаками. Ухо отсечено мечом гулега. Несколько ударов ножом выпустили ему кишки. Умирая, он оставил мне на хранение единственное сохраненное им сокровище, хотя оно его и не спасло. Он не мог им воспользоваться. Пользоваться им могут только сиды, хотя я не понимаю почему – ведь это подлинный дар сидов, как и большинство сокровищ Каэр Ллуда, и должен был помогать нам. Онраг, обреченный на смерть, считая, что наша раса погибла, принес известия о судьбе верховного короля Амергина.
В то время Амергин все еще находился в большой башне, которая стоит у реки неподалеку от центра Каэр Ллуда. Башня всегда являлась домом верховных королей. Но на Амергина уже было наложено заклятие, которое заставило его считать себя животным. Его охраняло множество вассалов Фои Миоре – часть из них пришла вместе с ними из их собственного мира, а другие, как, например, полумертвецы-гулеги, созданы из убитых или плененных мабденов. Но, как считал Онраг, охраняли они короля очень хорошо, друзья мои. И как я слышал, не вся охрана имеет человеческий облик. Вот в таких условиях, вне всяких сомнений, и находится Амергин.
   – Мне понадобится безукоризненная маскировка, – пробормотал Корум.
   Про себя он подумал, что в этом походе его ждет поражение, но в то же время он чувствовал, что должен сделать эту попытку, хотя бы чтоб выразить уважение к этим людям.
   – Думаю, что могу предложить ее, – сказал король Фиахад, и его мощная фигура нависла над столом. – Там ли мой сундук, брат, куда я попросил его доставить?
   Король Маннах тоже поднялся, пригладив седые волосы. Корум припомнил, что еще не так давно в волосах короля было больше рыжих прядей. Но это было еще до появления Фои Миоре. Теперь и борода короля Маннаха почти полностью поседела. Он по-прежнему оставался красивым мужчиной, ростом почти не уступал широкоплечему Фиахаду, а высокая шея украшена золотым ожерельем, знаком королевского достоинства.
   – Здесь, – сказал он. – Он здесь.
   Подняв тяжелый сундук за золотые ручки, король Фиахад поднес его к столу и, крякнув, водрузил на него. Затем он вытащил из кошелька на поясе несколько ключей, открыл тугие замки и замер, не сводя с Корума проницательных голубых глаз.
   – Значит, ты не предатель, Корум, – произнес он загадочную фразу.
   – Нет, – сказал Корум. – Значит, нет.
   – Раскаявшемуся предателю я верю больше, чем самому себе, – ухмыльнулся король Фиахад, откидывая крышку сундука.
   Но открыл он ее таким образом, что Корум не увидел содержимого.
   Король Фиахад запустил в сундук руку и начал бережно вынимать какой-то предмет.
   – Вот, – сказал он. – Последнее из сокровищ Каэр Ллуда.
   Коруму пришло в голову, что король Туа-на-Мананнан продолжает шутить, ибо на руках короля Фиахада лежал потрепанный плащ, который постеснялся бы накинуть и беднейший из крестьян. Он был весь в дырах и заплатах и так выцвел, что определить его первоначальный цвет было просто невозможно.
   Осторожно и в то же время заботливо держа старый плащ, словно испытывая перед ним благоговение, король Фиахад протянул его Коруму:
   – Вот твоя маскировка.


   – Его носил какой-то герой? – спросил Корум.
   Это было единственное объяснение того почтения, с которым король Фиахад протянул ему потрепанный плащ.
   – Да, как гласят наши легенды, его носил некий герой во время первой битвы с Фои Миоре. – Похоже, короля Фиахада удивил вопрос Корума. – Его часто называли просто плащом, а порой – плащом Арианрод. Так что его можно в самом деле считать плащом героини, ибо Арианрод была сидом, женщиной великой судьбы, перед которой преклонялись все мабдены.
   – Значит, вы сберегли его, – сказал Корум. – Но можно ли быть уверенным…
   Медб рассмеялась, ибо она догадалась, что он имеет в виду.
   – Снизойди до нас, Ллау Эрейнт, – сказала она. – Неужели ты считаешь короля Фиахада глупцом?
   – Ни в коем случае, но…
   – Если бы ты знал наши легенды, то понял бы, какой силой обладает этот изношенный плащ. В нем Арианрод совершила много великих подвигов, прежде чем Фои Миоре убили ее в последней страшной битве между силами и народом холода. Говорят, что в этом плаще она смела с лица земли целую армию Фои Миоре.
   – Он делает его владельца неуязвимым?
   – Не совсем, – ответил король Фиахад, все еще протягивая плащ Коруму. – Так ты возьмешь его, принц Корум?
   – Я с благодарностью приму любой дар из твоих рук, король Фиахад, – сказал Корум и с почтением протянул к плащу и настоящую руку, и блестящую серебряную кисть.
   Но едва прикоснувшись к материи, обе руки исчезли от запястий, словно Корума снова изувечили, но на этот раз куда основательнее. Тем не менее он чувствовал плоть своей правой руки, ощущал пальцами плотность ткани, хотя самой мантии не было видно.
   – Значит, действует, – с огромным облегчением сказал король Фиахад. – Я рад, что ты, хоть и помедлив, все же принял его, сид.
   Тут только Корум начал все понимать. Он вытянул из-под материи здоровую руку, и она снова появилась на свет!
   – Плащ-невидимка?
   – Да, – с благоговением в голосе сказала Медб. – В этом плаще Гивех вошел в спальню Вен, хотя ее отец спал у порога. Он обладает огромной ценностью, даже среди сидов.
   – Кажется, я знаю, как он должен действовать, – сказал Корум. – Эта вещь явилась из другой плоскости. Так же как Ги-Бразил – часть другого мира, ему же принадлежит и плащ. Того, на чьих плечах он надет, плащ переносит в другое измерение – так же как вадаги могли перемещаться между плоскостями, зная, что делается в каждой из них…
   Присутствующие ничего не поняли из его слов, но были слишком тактичны, чтобы спрашивать.
   Корум засмеялся.
   – Доставленный из измерения сидов, плащ на самом деле тут не существует. Но почему же он не действует в руках мабденов?
   – Он не всегда будет действовать и для сидов, – сказал король Фиахад. – Есть люди – и мабдены, и другие, – обладающие каким-то шестым чувством, которое предупреждает о твоем присутствии, пусть даже для всех прочих ты остаешься невидимым. Мало у кого оно есть, так что ты можешь носить плащ почти все время, и тебя никто не заметит. Тем не менее те, у кого шестое чувство хорошо развито, будут видеть тебя так же четко, как я вижу тебя сейчас.
   – Значит, под ним я и должен буду скрываться, чтобы попасть в башню верховного короля, – осторожно принимая плащ, сказал Корум. Он отнесся к нему с той же почтительностью, что и король Фиахад, с удивлением глядя, как в его складках исчезает то одна часть его тела, то другая. – Да, отличная маскировка. – Он улыбнулся. – Лучше и быть не может. – Корум вернул плащ королю. – Храни его в своем сундуке, пока он не понадобится.
   И когда сундук был снова заперт на все пять ключей, Корум задумчиво откинулся на спинку кресла.
   – А теперь, – сказал он, – многое надо обдумать.
   Было очень поздно, когда Корум и Медб очутились в своей низкой широкой постели; они лежали рядом, глядя на летнюю луну за окнами.
   – Было пророчество, – сонно сказала Медб, – что Кремм Кройх предстоит совершить три похода, столкнуться с тремя великими опасностями, найти трех надежных друзей…
   – Откуда эти пророчества?
   – Из старых легенд.
   – Ты раньше о них не говорила.
   – В этом не было особой нужды. В легендах не сказано ничего конкретного. Кроме того, ты не такой, каким представал в легендах, – тихо улыбнулась она.
   Он тоже ответил ей улыбкой.
   – Что ж, значит, завтра я отправляюсь во второй поход.
   – И тебя долго не будет рядом со мной, – вздохнула Медб.
   – Боюсь, такова уж моя судьба. Меня ведет долг, а не любовь, моя милая Медб. Любовь должна радовать, когда она не мешает исполнению долга.
   – Но ведь тебя могут убить, не так ли? Ты смертен?
   – Да, я могу погибнуть от меча или от яда. Я даже могу свалиться с коня и сломать себе шею!
   – Не смейся над моими страхами, Корум.
   – Прости.
   Приподнявшись на локте, он посмотрел в глаза любимой. И, нагнувшись, поцеловал ее в губы.
   – Мне очень жаль, Медб.
   Под седлом у принца был рыжий жеребец, на котором Корум впервые появился у холма. Его сбруя блестела в лучах раннего утреннего солнца. Из-за стен Каэр Малода доносился птичий щебет.
   На Коруме были парадные боевые доспехи – древнее снаряжение вадагов. Корум надел рубашку из синей парчи и натянул штаны из тонкой выделанной кожи. Голову защищал остроконечный серебряный шлем с его именем (для мабденов руны были непонятны), а нагрудник состоял из слоев серебра, переложенных слоями меди. На нем не было лишь его алого плаща, имя которого он носил, ибо он отдал его волшебнику Калатину в том месте, которое он когда-то знал как гора Мойдел. Круп лошади покрывала желтая попона, а седло и упряжь были из красной кожи с белыми разводами.
   Из оружия Корум взял копье, топор, меч и кинжал. Длинное древко копья было оковано медью, а острие блестело полированным металлом. Топор был двусторонним, и его длинная рукоять также была окована медью. Ножны меча висели у стремени. Рукоять его обтягивала кожа, которую держали витки золотой и серебряной проволоки, а круглый тяжелый набалдашник был выкован из бронзы. Кинжал был сделан тем же мастером и походил на меч.
   – За кого тебя можно принять, как не за полубога? – одобрительно сказал король Фиахад.
   Принц Корум слегка улыбнулся и взял поводья серебряной рукой. Другой рукой он коснулся прямого щита, который висел за седлом вместе с вьюком, где лежали и припасы, и туго скатанный меховой плащ – он понадобится, когда Корум окажется в краях Фои Миоре. Другой плащ, плащ сидов, который когда-то принадлежал Арианрод, он, скатав, обвязал вокруг пояса. За него он заткнул перчатки, которые понадобятся ему позже – защитить одну руку от холода и спрятать другую, чтобы враги не опознали его.
   Медб, откинув длинные рыжие волосы, подошла и припала поцелуем к его руке; в ее глазах были гордость и тревога за него.
   – Побереги свою жизнь, Корум, – пробормотала она. – Если можешь, сохрани ее, ибо она очень понадобится нам даже после окончания похода.
   – Я постараюсь не расставаться с ней, – пообещал он. – У меня началась хорошая жизнь, Медб. Но смерти я не боюсь.
   Он вытер испарину со лба. Облаченному в доспехи, принцу было очень жарко под прямыми лучами солнца, но он понимал, что это будет длиться недолго. Корум поднял руку к шитой повязке, прикрывавшей пустую глазницу, и осторожно коснулся ее.
   – Я вернусь к тебе, – пообещал он.
   Король Маннах, сложив на груди руки, откашлялся.
   – Верни нам Амергина, принц Корум. Верни нашего верховного короля.
   – Без него я в Каэр Малод не вернусь. А если не смогу сам доставить его, то приложу все усилия, чтобы отослать его к вам, король Маннах.
   – Ты отправляешься в великий поход, – сказал король Маннах. – Прощай, Корум.
   – Прощай, Корум. – Рыжебородый Фиахад положил огромную сильную руку на колено вадага. – И удачи тебе.
   – Прощай, Корум, – сказала Медб, и на этот раз голос ее был столь же спокоен, как и взгляд.
   Затем Корум пришпорил своего рыжего коня и покинул их.
   На душе у него было спокойно, когда, оставив за спиной Каэр Малод, он пересек гряду пологих холмов и углубился в густой прохладный лес, держа путь к востоку, где лежал Каэр Ллуд. Он слушал пение птиц, журчание мелких прозрачных ручьев, бегущих по истертым камням, шепот дубовых крон.
   Корум ни разу не оглянулся. Он не испытывал сожаления, страха или нежелания отправляться в этот путь, ибо знал, что выполняет предназначение, отвечающее великим идеалам, – и в данный момент он испытывал удовлетворение.
   «Чувство покоя редко посещало меня, – подумал Корум, – я обречен принимать участие в вечной войне».
   Может, удовлетворение пришло потому, что сейчас он действовал в полном соответствии со своей судьбой, потому, что исполнял свой долг, – и взамен принц был награжден столь странным ощущением внутреннего покоя. Он задумался: не потому ли этот покой пришел к нему, что он покорился своей судьбе? Какой-то парадокс – он обрел спокойствие, готовясь к бою.
   Ближе к вечеру небо посерело, и в восточной стороне горизонта стали клубиться низкие грозовые тучи.


   Поежившись, Корум накинул на плечи тяжелый меховой плащ и надвинул капюшон на шлем. Он глубоко погрузил здоровую руку в тепло меховой перчатки, которую держал наготове, и спрятал серебряную руку в другой перчатке. Затоптав остатки костра, он огляделся. Дыхание белыми клубами висело в воздухе. Небо, с которого исчезло солнце, нависло над ним ровной мертвенной голубизной, поскольку рассвет еще не наступил. Окружающее пространство дышало унынием, земля, покрытая изморозью, была черной и мертвой. Повсюду стояли безжизненные деревья без листьев. Вдали тянулась череда темных, как земля, холмов, вершины их были покрыты снегом. Корум принюхался к ветру.
   Это был ветер смерти.
   Единственный запах различался в его порывах – это запах смердящего холода. Эти земли были настолько пустынны, что не подлежало сомнению – здесь побывал народ холода. Может, именно здесь они разбили свой лагерь перед тем, как двинуться на Каэр Малод и начать войну против крепости.
   До Корума донеслись какие-то звуки, и ему показалось, что он уже раньше слышал их. Они заставили его отпрыгнуть от кострища и разогнать тлеющий дымок. Он посмотрел на юго-восток, откуда доносился топот копыт. Там местность шла вверх, заслоняя линию горизонта. Конский топот раздавался откуда-то из-за подъема.
   И тут же Корум услышал и другие звуки.
   Слабый собачий лай.
   Единственные собаки, которых он мог встретить в этих местах, были дьявольскими псами Переноса.
   Корум кинулся к коню, начавшему нервничать, вскочил в седло, вырвал копье из гнезда и положил его поперек луки. Наклонившись, он потрепал коня по шее, чтобы успокоить животное, и тронулся с места, готовый встретить любую опасность.
   Солнце только начало подниматься из-за горизонта, и в его лучах показался одинокий всадник. Кроваво-красные отблески сверкнули на его доспехах. В руке он держал обнаженный меч, тоже отражавший лучи солнца. На мгновение они ослепили Корума. Затем доспехи полыхнули синевой – и Корум узнал всадника.
   Визг, лай и тявканье зловещих псов стали громче, но пока они так и не появились.
   Корум погнал коня на подъем.
   Внезапно наступила тишина. Голоса собак стихли, всадник неподвижно сидел в седле, и лишь его доспехи снова сменили цвет с синего на желтовато-зеленый.
   Корум различал лишь звук собственного дыхания и ровную поступь копыт коня по твердой заиндевелой земле. Держа копье наготове, он одолел подъем и приблизился к всаднику.
   Из-под безликого шлема, прикрывавшего голову, раздался его голос:
   – Ха! Так я и думал. Это ты, Корум.
   – Доброе утро, Гейнор. Ты готов к поединку?
   Принц Гейнор Проклятый, откинув голову, рассмеялся гулким мрачным смехом. Его доспехи снова сменили цвет с желтого на блестящий черный, и он кинул меч в ножны.
   – Ты меня знаешь, Корум. Я устал. И пока я не собираюсь совершать еще одно путешествие в Лимб. По крайней мере, тут я занимаюсь делами, которые заполняют мое время. А там… ну, там вообще ничего нету.
   – В Лимбе?
   – Да. В Лимбе.
   – Тогда присоединись к благородному делу. Сражайся вместе со мной. Так ты сможешь обрести искупление.
   – Искупление? Ох, Корум, до чего ты простодушен. Какое искупление? Кто нас может прощать?
   – Никто.
   – Тогда почему ты говоришь об искуплении?
   – Ты сам сможешь искупить свои грехи. Это я и имею в виду. Я не говорю, что тебе придется справиться с Владыками Закона – если они еще где-то существуют – или нужно будет, смиряя гордость, склониться перед чьей-то силой. Я хочу сказать, что где-то в твоей душе, принц Гейнор Проклятый, таится то, что спасет тебя от безысходности, которая ныне снедает тебя. Ты понимаешь, что те, кому ты служишь, – омерзительные создания, лишенные величия духа, преданные лишь делу разрушения. Тем не менее ты охотно следуешь за ними, охотно служишь их целям, совершаешь ужасные преступления и приносишь чудовищные беды; ты распространяешь зло и несешь с собой смерть – ты знаешь, что делаешь, и знаешь также, что эти преступления обрекают тебя на вечные мучения духа.
   Черные доспехи вспыхнули гневным красным цветом. Принц Гейнор повернул свой безликий шлем и уставился прямо на восходящее солнце. Его конь дернулся, и он сильнее натянул поводья.
   – Присоединяйся к моему делу, принц Гейнор. Я знаю, что оно вызовет у тебя уважение.
   – Закон отверг меня, – глухим усталым голосом произнес принц Гейнор Проклятый. – Все, чему я когда-то следовал, все, что я когда-то уважал и чем когда-то восхищался, чему подражал, – все отвергло Гейнора. Видишь ли, принц Корум, слишком поздно.
   – Нет, не поздно, – возразил Корум, – и ты забыл, Гейнор, что я единственный видел твое лицо, которое ты скрываешь под шлемом. Я видел все твои облики, все твои мечты, все твои тайные желания, Гейнор.
   – Да, – тихо сказал принц Гейнор Проклятый, – и именно поэтому ты должен исчезнуть, Корум. Именно поэтому я не могу выносить даже мысли, что ты еще жив.
   – Тогда сражайся, – со вздохом сказал Корум. – Здесь, прямо сейчас!
   – Сейчас я не могу рисковать. Не сейчас, поскольку однажды ты уже нанес мне поражение. Я не могу позволить, чтобы ты снова взглянул мне в лицо, Корум. Нет, ты умрешь не в поединке. Эти псы…
   Осознав, что задумал Гейнор, Корум внезапно бросил коня в галоп и, нацелив копье в безликий шлем Гейнора, обрушился на давнего врага.
   Но Гейнор, рассмеявшись, развернул коня и помчался вниз по склону – белая изморозь искрами разлеталась во все стороны от него, и земля, которую бил копытами его конь, казалось, пошла трещинами.
   Гейнор мчался с холма туда, где на задних лапах сидела свора белесых псов – вывалив красные языки, они поблескивали желтыми глазами, и с желтых клыков стекала желтая слюна, а длинные пушистые хвосты хлестали по косматым бокам. Их тела отливали мертвенной белизной проказы, кроме кончиков ушей цвета свежей крови. Некоторые из собак, самые большие, превосходили ростом пони.
   Пока Гейнор скакал к ним, они поднялись на ноги. Хрипло дыша, псы зловеще скалились, когда Гейнор им что-то кричал.
   Корум пришпорил лошадь, надеясь пробиться сквозь свору и настичь Гейнора. Он врезался в нее с такой силой, что несколько собак кубарем покатились по земле, а голову другой он насквозь пробил копьем. И то и другое заставило его приостановиться, к тому же ему пришлось выдергивать копье из тела пса, которого он прикончил. Конь заржал, встал на дыбы и обрушил на псов подкованные копыта.
   Корум оставил в покое копье и, выхватив из-за спины топор, стал рассыпать удары налево и направо, проломив череп одной из собак и перебив позвоночник другой. Но псы продолжали издавать леденящий вой, смешивающийся с ужасающим визгом собаки с перебитой спиной. Желтые клыки вцепились в край плаща, вырвав из него большой клок меха. Псы, подпрыгивая, старались вырвать из рук Корума топор, который со свистом разрезал воздух. Корум рывком высвободил из стремени правую ногу и пнул пяткой морду одного из псов, одновременно опустив топор на собаку, которая вцепилась в упряжь. Но конь быстро терял силы, и Корум понимал, что он продержится всего лишь несколько минут, после чего рухнет под ним с разорванным горлом, – против них дрались шестеро псов.
   Точнее, пять. Корум успел рубануть по задним ногам пса, который прыгнул на него, но не рассчитал дистанцию. Зверь рухнул на землю рядом с перебитой собакой, которая все никак не могла сдохнуть. Она дотянулась до своего извивающегося собрата, запустила клыки в его окровавленный бок и жадно рвала его, стремясь насытиться в последний раз.
   Корум услышал какой-то возглас, и ему показалось, что справа мелькнула чья-то черная фигура. Видимо, прибыли люди Гейнора, чтобы прикончить его. Он наудачу махнул топором за спиной, но ни в кого не попал.
   Псы Кереноса перегруппировались, готовясь к новой атаке. Корум понимал, что не сможет драться одновременно с ними, и с прибывшими людьми, кто бы они ни были. Он увидел брешь в кольце псов, сквозь которую мог прорваться, пустив коня в галоп. Но конь, задыхаясь, стоял на месте, ноги у него подрагивали, и Корум понял, что от него ничего не добьешься. Он перекинул топор в серебряную руку и, выхватив меч, рысью двинулся на собак – пусть лучше они прикончат его в бою, чем вцепятся в спину, когда он будет удирать.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное