Майкл Муркок.

Дуб и овен

(страница 1 из 11)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Майкл Муркок
|
|  Дуб и овен
 -------

   Посвящается Ярмиле





   Ралина умерла.
   Корум встретил Медб, дочь короля Маннаха, но и ей спустя короткое время (таковым оно было для Корума) придется умереть. И если уж он наделен слабостью влюбляться в женщин мабденов, чей век на земле столь краток, то должен был утешаться пониманием, что он обречен пережить многих своих возлюбленных, перенести много потерь и много страданий. Принц старался не думать об этом и гнал из головы эти мысли, как бы ни были они важны. Кроме того, воспоминания о Ралине все тускнели, и теперь Корум уже с трудом мог вспомнить радостные подробности их жизни в те давние века, когда он выступил против Повелителей Мечей.
   Корум Джаелен Ирсеи, которого называли Принцем в Алом Плаще (но с тех пор, как он отдал плащ волшебнику, Корум стал известен под именем Корум Серебряная Рука), оставался в Каэр Малоде два месяца после того дня, как бег черного быка Кринанасса принес плодородие этой земле и в краях Туа-на-Кремм Кройх, народа кургана, внезапно расцвела весна. Прошло два месяца с того страшного дня, когда уродливые Фои Миоре пытались уничтожить жителей Каэр Малода, отравить и сковать льдом эти места, чтобы и они напоминали преисподнюю, откуда вышли Фои Миоре и куда больше не могли вернуться.
   Похоже, теперь Фои Миоре отказались от завоеваний. Выброшенные в эту плоскость, они не чувствовали любви к ее обитателям, но и не вели войн ради собственного удовольствия. Фои Миоре осталось всего шестеро.
   Когда-то их было много. Но они умирали от долгих болезней, которые в конце концов и уничтожили их. Тем не менее Фои Миоре старались поудобнее устроиться на Земле, превращая этот мир в безжизненную тусклую Самайн, вечную зиму. Но прежде им надо было уничтожить расу мабденов.
   Однако мало кто из мабденов хотел думать о таком будущем. Они раз и навсегда одержали победу над Фои Миоре и завоевали себе свободу. И этого было достаточно, потому что мало кто мог вспомнить такое урожайное и жаркое лето (кое-кто, потея и задыхаясь на жаре, шутил, что был бы рад возвращению народа холода), поскольку солнце, скупо дарившее тепло всей земле мабденов, отдавало свой жар этому клочку земли.
   Дубы зеленели, вязы крепли, ясени и клены никогда еще не покрывались такими густыми кронами. И народ, который уже не надеялся дожить до следующего урожая, радовался, видя, как в полях обильно колосится пшеница.
   Повсюду цвели маки и васильки, ноготки и лютики, жимолость и маргаритки.
   И лишь ледяная вода рек, текущих с востока, напоминала Туа-на-Кремм Кройх о погибших соплеменниках, о тех, кто стал рабами Фои Миоре, или о тех и о других одновременно; их верховный король – великий друид Амергин – оставался под властью чар пленником в своем городе Каэр Ллуде, который Фои Миоре сделали столицей.
И стоило людям собраться за столом и бокалом вина, как только о нем и вспоминали. Многие мрачнели, сознавая, что им не под силу отомстить за погибших братьев, ибо они могли лишь защищать свою землю от народа холода – да и это не получилось бы без помощи магии сидов и полубога, восставшего из глубокого сна под курганом. Этим полубогом был Корум.
   Воды текли с востока, наполняя широкие рвы, вырытые вокруг конического холма, где высился город-крепость Каэр Малод, старое поселение из грубого серого гранита; город отличался не столько красотой, сколько надежностью. Каэр Малод был брошен однажды, но во времена войн его снова заняли люди. Это был единственный город, оставшийся у Туа-на-Кремм Кройх. Когда-то они владели несколькими куда более красивыми городами, но все их снесли льды, которые пришли с Фои Миоре.
   Но теперь многие из тех, кто было обосновался в городе-крепости, вернулись отстраивать разрушенные фермы и обрабатывать поля, что вернулись к жизни благодаря крови черного быка Кринанасса, – и в Каэр Малоде остались лишь король Маннах с воинами и слугами, дочь короля Медб и Корум.
   Порой Корум, поднявшись на стены крепости, долго смотрел в сторону моря и руин своего дома – который здесь получил название замка Оуин; принц думал об изменениях, что происходят в природе, о копье Брийонак, черном быке Кринанасса и магии, с которой ему пришлось иметь дело. Ему казалось, что все это было во сне, потому что он не мог объяснить ни магии, ни того, как она пришла к ним на помощь. Ему виделись мечты людей, прежде звавших его во снах. Его все устраивало. С ним была Медб Длинная Рука (прозванная так за свое искусство владения пращой и татлумом) с ее рыжими волосами и неподдельной красотой, с ее умом и жизнерадостностью. Он обрел достоинство. Он пользовался уважением соратников-воинов. Теперь они к нему привыкли и полностью принимали и странную внешность вадага («Ты похож на эльфа», – говорила ему Медб), и искусственную серебряную руку, и единственный желто-пурпурный глаз, и повязку на другой глазнице – она была расшита Ралиной, маркграфиней с острова Мойдел, который лежал в прошлом, отделенном тысячью лет.
   Да, Корум держался с достоинством. Он был честен и перед народом, и перед самим собой – и этим гордился.
   Кроме того, он находился в прекрасном обществе. Не было никаких сомнений, что судьба стала благосклонна к нему после того, как, оставив замок Эрорн, он откликнулся на призыв этого народа. Он гадал, что случилось с Джери-а-Конелом, Спутником Героев. Ведь именно Джери посоветовал ему ответить на просьбу короля Маннаха. Джери был последним из известных Коруму смертных, кто еще мог по своей воле путешествовать между Пятнадцатью плоскостями. В свое время все вадаги могли перемещаться между ними, как и надраги, но после поражения Повелителей Мечей последние остатки этой силы покинули их.
   А иногда Корум приглашал к себе менестреля, чтобы тот пел ему старые песни Туа-на-Кремм Кройх, потому что они нравились ему. Одна из песен была посвящена первому Амергину, предку верховного короля, ныне плененного Фои Миоре. В ней говорилось о прибытии на новую родину:

     Я – ветер, веющий над морем;
     Я – океанская волна;
     Я – рокот волн;
     Я – семь дружин бойцов;
     Я – молодой орел, сидящий на скале;
     Я – первый солнца луч;
     Я – яростный медведь;
     Я – дикий вепрь;
     Я – самая прекрасная из трав;
     Я – молодой лосось в ручье;
     Я – озеро на солнечной равнине;
     Я – искушенный мастер всех искусств;
     Я – грозный воин, всех сражающий мечом;
     Я властен облик свой менять, как боги.
     Куда ж теперь лежит наш путь?


     Быть может, нам отправиться в долину или к вершинам гор?
     Где нам построить самый первый дом?
     Где отыскать страну прекраснее, чем край, где солнце за море садится?
     Куда же нам направить путь, чтоб обрести покой и мир?
     Кто, как не я, сумеет отыскать для вас источники воды хрустальной?
     Кто, как не я, расскажет вам о возрасте луны?
     Кто, как не я, окликнет рыбу из морских глубин?
     Кто, как не я, ее приманит к берегу?
     Кто властен изменять свой облик, поднявшись на вершину гор?
     Я бард, которого лихие мореходы призвали прорицание изречь.
     Да не узнает отдыха копье, свершающее месть за наши раны.
     Я предрекаю нам победу.
     А в заключение песни я скажу: да сбудется пророчество благое! [1 - Перевод С. Головой, А. Голова.]

   А потом бард исполнял собственную песню, прославляющую Амергина:

     Множество форм я сменил, пока не обрел свободу
     Я был острием меча – поистине это было;
     Я был дождевою каплей, и был я звездным лучом;
     Я был книгой и буквой заглавною в этой книге;
     Я фонарем светил, разгоняя ночную темень;
     Я простирался мостом над течением рек могучих;
     Орлом я летел в небесах, плыл лодкою в бурном море;
     Был пузырьком в бочке пива, был водою ручья;
     Был в сраженье мечом и щитом, тот меч отражавшим;
     Девять лет был струною арфы, год был морскою пеной;
     Ничего не осталось, чем бы я не был. [2 - Перевод В. Эрлихмана.]

   В этих древних песнях Корум слышал отзвуки своей собственной судьбы, как ему объяснил ее Джери-а-Конел, – принц был обречен вечно возрождаться, порой зрелым человеком, в роли воина, чтобы принимать участие в великих битвах смертных, будь то мабдены, вадаги или какая-то другая раса; он был обречен бороться за свободу смертных, угнетенных богами (хотя многие считали, что богов создают сами смертные). В этих песнях он видел отблески снов, что порой приходили к нему, в них он был всей Вселенной и Вселенная была им, он вмещал в себя весь мир, и все в этом мире было одинаково достойно – живое и неживое, все имело для него равную ценность. Камни, деревья, кони или люди – все были равны. Таковы были и мистические верования многих подданных короля Маннаха. Пришельцы из мира Корума могли считать это примитивным поклонением природе, но Корум знал, что в этом кроется нечто гораздо большее. Многие из фермеров на землях Туа-на-Кремм Кройх, которые вежливо кланялись камню и, бормоча, извинялись перед ним, когда хотели переместить его с одного места на другое, относились к своей земле, своим быкам и плугу с той же вежливостью, с которой разговаривали с отцом, женой или друзьями.
   В результате жизнь Туа-на-Кремм Кройх текла со спокойным вежливым достоинством, что отнюдь не лишало их жизнелюбия и чувства юмора, а при случае они могли и гневаться. Поэтому Корум и испытывал гордость оттого, что вступил в бой с Фои Миоре, ибо те угрожали не только жизни. Фои Миоре угрожали спокойному достоинству этого народа.
   Терпимо относясь к своим страхам, своим тщеславным помыслам, к своим глупостям, Туа-на-Кремм Кройх столь же терпимо относились к таким же качествам и у других. И Корум воспринимал как иронию судьбы то, что его собственную расу, вадагов (теперь их называли сидами), что в конце концов обрела такие же воззрения, разбили предки этого народа. Принц пытался понять: не будет ли обречен и уязвим тот народ, который достиг столь благородного образа жизни, перед другим, который его еще не обрел. Нет ли в этом какой-либо закономерности? В таком случае это была бы ирония космической соразмерности. Корум пытался освободиться от подобных размышлений, потому что после встречи с Повелителями Мечей, во время которой и открылось его предназначение, мысли о космических соразмерностях чрезвычайно утомляли его.
   Прибыл с визитом король Фиахад, для него плавание с запада было сопряжено с немалым риском. Его посол прискакал на взмыленной лошади и рывком остановил ее на краю широкого рва с водой, опоясывавшего стены Каэр Малода. Посол был облачен в свободную бледно-зеленую безрукавку, серебряный нагрудник и железные рукавицы, серебряный шлем и плащ из четырех цветных полос – желтой, синей, белой и алой. Переводя дыхание, он крикнул о своем прибытии стражнику башни над воротами. Корум, с другой стороны спустившийся со стены к башне, увидел его и удивился, потому что никогда раньше ему не доводилось встречать одеяние такого рода.
   – Я человек короля Фиахада! – крикнул посланник. – Прибыл объявить, что на ваш берег высадился наш король! – Он показал на запад. – Там пристали наши корабли. Король Фиахад просит гостеприимства у своего брата, короля Маннаха!
   – Подожди! – крикнул стражник. – Сообщим королю Маннаху!
   – Тогда прошу тебя, поторопись, ибо мы ищем укрытия за вашими стенами. В последнее время мы слышали много рассказов об опасностях, которые подстерегают путешественников на вашей земле.
   Пока Корум с вежливым любопытством разглядывал посла с башни, появился король Маннах.
   Он удивился в силу других причин.
   – Фиахад? Что привело его в Каэр Малод? – пробормотал он, обращаясь к послу. – Король Фиахад знает, что в нашем городе он всегда может рассчитывать на гостеприимство. Но почему вы пустились в путь с земли Туа-на-Мананнан? На вас напали?
   Посол все еще был не в силах перевести дыхание и лишь помотал головой.
   – Нет, сир. Мой господин давно хотел посоветоваться с вами, но лишь недавно мы узнали, что Каэр Малод свободен от морозов Фои Миоре. Тогда мы спешно подняли паруса и прибыли без обычных формальностей. Король Фиахад приносит свои извинения.
   – Прощения прошу я, за то, что мы не сможем принять его как подобает. Так и скажи королю Фиахаду. Мы с удовольствием будем ждать встречи с ним.
   Еще один поклон – и облаченный в шелк рыцарь, развернув своего коня, поскакал в сторону скал; складки его безрукавки и плаща развевались на ветру, а серебряный шлем и конская сбруя блеснули на солнце, когда он исчез вдали.
   Король Маннах рассмеялся:
   – Принц Корум, тебе понравится мой старый друг Фиахад. По крайней мере, мы получим свежие новости о том, как живет народ западных королевств. Я боялся, что их уже завоевали.
   – Я боялся, что вас уже завоевали, – повторил король Маннах, раскрывая объятия.
   Теперь большие ворота Каэр Малода были распахнуты настежь, и сквозь проход (теперь он шел подо рвом) двигался поток рыцарей, девиц и оруженосцев; они несли копья с флажками, на них были парчовые одеяния с изящными пряжками и застежками красного золота, усеянного аметистами, сапфирами и жемчугом, при них были круглые щиты с выписанными красивыми сложными гербами, украшенные серебром ножны и блестящие сапоги. Высокая красивая женщина сидела боком на лошади с украшенными лентами гривой и хвостом. Мужчины тоже отличались высоким ростом и носили длинные густые усы ярко-рыжего или охряного цвета; волосы их или свободно падали на плечи, или затягивались ремешками, или же, собранные в узел, придерживались маленькими золотыми и медными заколками.
   В центре этого красочного шествия верхом ехал гигант с выпуклой, словно бочка, грудью, с огненно-рыжей бородой, проницательными глазами и обветренным лицом; на нем был длинный плащ из красного шелка, отороченный зимним мехом лисы; он был без шлема, и на голове красовался лишь старинный металлический обруч, на котором золотились руны, выведенные тонким витиеватым почерком.
   Стоя с распростертыми объятиями, король Маннах радостно обратился к нему:
   – Добро пожаловать, старый друг, добро пожаловать, король Фиахад с Дальнего Запада, из древней зеленой земли наших предков!
   Рыжебородый гигант открыл рот и разразился громовым хохотом; перекинув ногу через луку седла, он соскользнул на землю.
   – Ты видишь, Маннах, я явился в своем обычном стиле! Со всей своей помпой, со всем своим напыщенным величием!
   – Вижу, – сказал Маннах, обнимая гиганта, – и очень рад. Что еще ждать от Фиахада? С тобой в Каэр Малод явились краски и очарование. Видишь – мой народ улыбается. Видишь, в каком они воодушевлении? Сегодня вечером мы будем пировать. Будем праздновать. Ты принес нам радость, король Фиахад!
   Услышав слова короля Маннаха, Фиахад снова радостно рассмеялся, а потом повернулся к Коруму, который стоял в отдалении, пока старые друзья приветствовали друг друга.
   – А это ваш герой-сид, чье имя – Кремм Кройх?
   Подойдя к Коруму, он положил ему на плечо огромную руку, внимательно всмотрелся в лицо и, похоже, остался доволен.
   – Благодарю тебя, сид, за все, что ты сделал для спасения моего брата короля. Позже мы должны поговорить о той магии, что я привез с собой. Это к тому же очень серьезно… – он повернулся к королю Маннаху, – и мы должны все обсудить.
   – Поэтому вы и навестили нас, сир? – вышла вперед Медб. Она навещала подругу в соседней долине и вернулась как раз перед прибытием короля Фиахада. Она оставалась в костюме для верховой езды, в кожаной куртке, под которой виднелась белая льняная рубашка, и ее рыжие волосы падали на спину.
   – Это основная причина, дорогая Медб. – Король Фиахад наклонился, чтобы поцеловать ее в подставленную щеку. – Как я и предсказывал, ты выросла красавицей. Ах, в тебе ожила моя сестра.
   – Во всех смыслах, – сказал король Маннах, и в словах его была многозначительность, которой Корум не понял.
   Медб засмеялась:
   – Твои комплименты так же велики, как и твое тщеславие, дядюшка!
   – И столь же искренни, – сказал Фиахад. И подмигнул.


   Король Фиахад прихватил с собой арфиста, и от его неземной музыки Корума сразу же пробила дрожь. Ему показалось, что он слышит арфу, которая играла в замке Оуин, но это была не она. Этот инструмент звучал мягче и нежнее. Голос барда сливался со звуками струн, и порой их было трудно отличить. Вместе с остальными Корум сидел в большом зале Каэр Малода за просторным столом. Под скамейками шныряли собаки в поисках брошенных им костей или пролитых лужиц сладкого меда. Весело и ярко полыхали факелы, и по всему залу то и дело раздавались взрывы смеха. Беря пример со своих суверенов, рыцари и дамы короля Фиахада смешались с мужчинами и женщинами Каэр Малода, повсюду звучали песни, хохот и чудесные истории.
   Корум сидел между двумя королями, а Медб устроилась рядом со своим дядей – все они возглавляли пиршественный стол.
   Король Фиахад ел с такой же страстью, с какой и разговаривал, хотя Корум заметил, что он почти не пил меда и, конечно же, был далеко не так пьян, как его подданные. Не слишком много пил и король Маннах; Корум и Медб последовали его примеру. Если король Фиахад решил не напиваться, значит, на то у него была основательная причина, поскольку, как правило, он любил выпить. Пока они ели, он потчевал их нескончаемыми историями о своих подвигах.
   Пиршество прошло как нельзя лучше, и постепенно зал пустел; гости и жители Каэр Малода обычно уходили парами – кланяясь, они желали остающимся доброй ночи и исчезали, и скоро осталось лишь несколько оруженосцев, храпящих прямо на столах, а могучий рыцарь из Туа-на-Мананнан, раскинув руки и ноги, разлегся под столом; в углу обнимались заезжий воин и девушка Туа-на-Кремм Кройх.
   – Ты последний, кого я посетил, мой старый друг, – низким серьезным голосом сказал король Фиахад, в упор глядя на короля Маннаха. – Я заранее знал, что ты скажешь. И боюсь, ты повторишь слова других.
   – Повторю? – нахмурился король Маннах.
   – В ответ на мое предложение.
   – Вы уже навещали других королей? – спросил Корум. – Всех остальных, чьи народы еще свободны?
   Король Фиахад склонил в знак согласия свою массивную рыжую голову.
   – Всех. Я вижу, как важно, чтобы мы объединились. Нашей единственной защитой против Фои Миоре может быть только наш союз. Сначала я отправился в земли к югу от моих владений – к Туа-на-Ану. Затем поплыл на север, где среди прочих живут Туа-на-Тир-нам-Бео. Горцы, отважные и яростные. Далее двинулся под парусами вдоль побережья и погостил у короля Даффина, который владеет королевством Туа-на-Гвиддно Гаранхир. И наконец, прибыл к Туа-на-Кремм Кройх. Все три короля ведут себя очень осторожно, считая, что стоит привлечь внимание Фои Миоре, как их земли будут немедленно опустошены. Что скажет четвертый король?
   – А что хотел бы узнать король Фиахад? – рассудительно спросила Медб.
   – О возможности объединения тех, кто остался, – насколько я знаю, это четыре великих народа. У нас есть кое-какие сокровища, и вместе с мощью сида мы можем обратить их себе на пользу. У нас есть отважные воины. У нас есть ваш пример, как наносить поражение врагам. Мы можем атаковать Крайг Дон или Каэр Ллуд, где обитают шестеро оставшихся Фои Миоре. У нас огромная армия, в которую вольются оставшиеся свободными мабдены. Что скажешь ты, король?
   – Я бы сказал, что готов согласиться, – бросил Маннах. – А кто не согласен?
   – Три короля. Каждый из них думает, что ему безопаснее сидеть в своих владениях, и не хочет ничего ни говорить, ни делать. И все три короля боятся. Они считают, что, пока Амергин в руках Фои Миоре, нет смысла начинать войну. И Фои Миоре это знали, когда оставили Амергина в живых…
   – Вашему народу нужно отказаться от предрассудков, – мягко сказал Корум. – Почему бы не изменить закон и не выбрать нового верховного короля?
   – Это не предрассудки, – без обиды объяснил король Маннах. – С одной стороны, чтобы избрать нового верховного короля, все короли должны встретиться, а я предполагаю, что они боятся оставлять свои владения, чтобы в их отсутствие на них никто не напал. Избрание нового верховного короля занимает много месяцев. Со всеми необходимо посоветоваться. Все должны послушать кандидатов и при желании поговорить с ними. Можем ли мы нарушить такой закон? Если мы откажемся от наших древних обычаев, стоит ли бороться за них?
   – Сделайте Корума вашим военачальником, – сказала Медб. – И пусть силы всех королевств перейдут под его руководство.
   – Такое предложение было высказано, – сказал король Фиахад. – Мною. Никто не захотел и слышать. Большая часть из нас не склонна доверять богам. В прошлом они предавали нас. И мы предпочитаем не иметь с ними дела.
   – Я не бог, – сказал Корум.
   – Ты скромничаешь, – сказал король Фиахад, – но все же ты бог. По крайней мере, полубог. – Он погладил свою рыжую бороду. – Так я думаю после встречи с тобой. И только представь себе, что думают короли, которые не знают тебя. Они слышали сказания о тебе, а на сказания, пока дошли до них, наслоились преувеличения. Например, я был уверен, что встречу создание двенадцати футов ростом! – Король Фиахад улыбнулся, поскольку сам был выше Корума. – Нет, единственное, что может объединить наши народы, – это освобождение верховного короля Амергина и его полное выздоровление.
   – А что стало с Амергином? – спросил Корум. Он никогда не слышал подробностей судьбы, постигшей верховного короля, ибо Туа-на-Кремм Кройх не любили говорить об этом.
   – На него наложено заклятие, – грустно сказал король Фиахад.
   – Заклятие? Какого рода?
   – Мы точно не знаем, – сказал король Маннах и неохотно продолжил: – Говорят, что сейчас Амергин считает себя животным. То ли козлом, то ли овцой, то ли свиньей…
   – Ты понимаешь, как умны те, кто служит Фои Миоре? – сказала Медб. – Они держат нашего великого друида живым, но унизили его достоинство.
   – И все, кто сохранил свободу, полны скорби, – вмешался король Фиахад. – В этом все и дело, Маннах, почему они не хотят драться. Они пали духом, потому что Амергин ползает на четвереньках и ест траву.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное