Митрополит Макарий.

История христианства в России до равноапостольного князя Владимира

(страница 2 из 16)

скачать книгу бесплатно

   Впрочем, мысль о путешествии святого Андрея даже во внутреннейшие области России, хотя не так раздельно, как у нашего летописца, заключается и в некоторых рассмотренных нами известиях греческих: например, во известии Никиты Пафлагона, по словам которого святой благовестник протек не только все южные области и города нашего края, прилежавшие Понту Евксинскому (Черному морю), но и все страны севера, конечно, по направлению от этого Понта; а еще яснее – в известии Никифора Каллиста (XIV в.), который, хотя позднее нашего летописца, но мог пользоваться одинаковыми с ним древними источниками. У Каллиста читаем, что святой Андрей доходил с своею проповедию до страны антропофагов и пустынь скифских. Но эти пустыни, по описанию древних, находились приблизительно в нынешних Харьковской, Курской и Тамбовской губерниях. А под страною антропофагов разумелась страна, которая лежала во глубине нынешней Европейской России, в соседстве меланхленов, обитавших, по Геродоту, в 800 верстах от Черного моря к северу, в соседстве фиссагетов, будинов, агафирсов и номадов, простиравшихся по нынешней Великоруссии и Белоруссии до Балтийского моря и далее к северу.
   Нельзя не вспомнить здесь и того предания о святом апостоле Андрее, что он проповедовал в Польше, которое, подобно преданию о путешествии его в России, целые века сохраняясь, по всей вероятности только в устах народа, заключено наконец в письмена. Это польское предание подкрепляет наше, подкрепляясь им взаимно. Преподобный наш летописец, описавши путь святого благовестника чрез Россию – от Херсонеса вверх по Днепру до Киева, а от Киева далее по Днепру и другим рекам до Новгорода и Варяжского моря – путь, который действительно существовал, замечает, что святой Андрей отправился из варяг в Рим, откуда снова перешел в Грецию. Каким же путем он отправился? Летописец ясно не говорит, но всего естественнее – тем путем, какой пролегал в то время от помория Балтийского до моря Адриатического и Италии. А этот единственный тогда путь пролегал именно чрез равнины нынешней Польши, Карпаты, удолья Вага и Паннонию. По нему-то и мог пройти до Рима благовестник Христов и, проходя, огласить словом Евангелия местных жителей.
   Как бы то ни было, только предание о благовестии святого апостола Андрея даже во внутреннейших областях нашего отечества не заключает в себе ничего невероятного, и нет основания отвергать его безусловно или принимать за одну идею. Скажут ли, что этот путь слишком далек, что для святого Андрея и без того требовалось много времени, чтобы обойти с проповедию вокруг всего Черного моря и посетить области Греции, в которых он несомненно основал несколько частных Церквей? Но надобно помнить, что не пять и не десять только лет подвизался на своем святом поприще этот великий учитель, но, по самой меньшей мере, более двадцати, а по мнению вероятнейшему, около сорока; должно помнить и ту апостольскую ревность, с какою ученики Христовы спешили в самые отдаленные страны мира для привлечения их к своему Учителю и Господу.
Соглашаемся, что в повествовании нашего летописца есть небольшая странность, когда говорит он, будто святого Андрея до такой степени мог занять обычай новгородских славян мыться в банях. Но это необходимый нарост и прикраса, без которых не может обойтись самое достоверное предание, сохраняющееся целые века в устах народа; эта странность касается предмета, совсем стороннего в повествовании, ее можно выбросить, можно изменить и еще более увеличить, а основа повествования о путешествии Первозванного в России останется неприкосновенною.


   В частности 1) Каким народам мог проповедовать он в древней Скифии, или нынешнем Новороссийском крае? Прежде всего, достоверно, что здесь, на всем протяжении черноморского берега, было тогда несколько поселений греческих, каковы: Ольвия, Херсонес, Феодосия, Пантикапея. Но не менее достоверно, что главнейшими обитателями этих стран были народы варварские, а в числе их скрывались, хотя и под чужими именами, некоторые племена славянские. Так, весьма основательно и справедливо некоторые ученые начали признавать ныне за славян древних гетов, которые во времена апостолов обитали по обеим сторонам Дуная у самого устья его, потом простирались вверх по областям русским до реки Тираса (Днестра), от которой называемы были тирагетами (тиверцами), далее до самого Днепра и за несколько лет пред Рождеством Христовым (ок. 60–55) проникли в Крым, где овладели Ольвией и другими греческими поселениями. Чтобы убедиться в славянстве гетов, или даков, стоит только взять во внимание а) постоянное местопребывание их, по древним географам, в соседстве невров и будинов (вудинов, венедов), которые неоспоримо были истинные славяне, и с этим снести б) ясное свидетельство Феофилакта Симокатты (629 г.), утверждающего, что славяне древле называемы были гетами (венедами, генетами, енетами, гентами, гетами), а потом свидетельство ученейшего Фотия, двукратно повторившего ту же самую мысль, Фотия, который находился в ближайших отношениях к славянам, занимаясь обращением их, и потому легко мог приобрести о них основательнейшие сведения. Стоит вникнуть в) в смысл немногих слов гетских, сохраненных Страбоном, которые звучат чисто по-славянски, таковы: имя знаменитейшего вождя гетов – Войревиста или, как в другом месте, Виревиста, имя совершенно славянское, долго употреблявшееся в Польше, в двойной форме: Боривой и Боревист, а ныне употребляющееся в сокращении: Боревич, Вырвич, также название одной реки гетской – Богайон, которым называли они и одну священную свою высоту, находившуюся у этой реки, звук, совершенно похожий на Боггай, Бугай – лес, посвященный божеству, как называются и доныне многие местности в Польше. Стоит также припомнить г) два древние предания славян: одно то, что их предки имели когда-то дело с Александром Великим, победителем гетов, и другое о счастливых сечах Траяна в Дакии, где, как известно, он воевал с тамошними обитателями, гетами, или даками, и д) посмотреть на теперешних обитателей древней Дакии валахов – народ, происшедший из смеси коренных жителей страны и римских переселенцев, который говорит смесью латинского языка со славянским и который целые века слушал богослужение на языке славянском и употреблял его в своей дипломатике.
   Должно, кажется, согласиться и с теми, кои думают видеть племя славянское в кровичах (кровизах), которых Плиний полагает за Дунаем же, по соседству с тирагетами, в России, хотя и неопределенно. В пользу этого мнения говорит самое имя народа – кровичи, столь сходное с названием кривичей, по Нестору, одного из племен славяно-русских; частию и то, что со времен Геродота все почти географы указывают жилища кровичей в тех самых местах, где жили и геты, именно между Дунаем, Понтом и Гемом, или Балканскими горами; наконец то, что, по древнему свидетельству, кровичи чтили мудреца своего Замолксиса как мужа божественного и почти как бога, а этот Замолксис, по другому древнему сказанию, был родом гет – и геты-то чтили его таким образом; этот Замолксис, по третьему преданию, сохранившемуся у позднейших греков, был древнейший философ русский. «Скифы-руссы, – пишет Лев Диакон в описании войны Святославовой против болгар и греков, – научились языческому богослужению и эллинским жертвоприношениям, как говорят, от своих философов Анахарсиса и Замолксиса». Посему кровичи, верно, были только особое поколение гетов, или славян, наших предков.
   Не без основания, наконец, некоторые хотят признавать славянами и всех сарматов, только что выступивших в первом веке из-за Дона и наводнивших весь нынешний Новороссийский край под именем роксоланов и языгов, ссылаясь а) на происхождение сарматов из Мидии, откуда вместе с ними выводили древние и генетов, или венедов, народ славянский, и, в частности, цигинов, или чехов, одно из племен славянских; б) на совпадение жилищ некоторых отраслей сарматских с жилищами славян: так, сарматы Амаксовии, по свидетельству Певтингеровых карт, обитали внутри нынешней Польши, в стране, которая называется Мазовией или Мазовшей, и самое море Балтийское, известное у древних от местных обитателей под именем Венедского, называлось также у них Сарматским; в) на причисление к коренным племенам сарматским невров и вудинов, племен славянских; г) на сходство и даже будто бы единство имени «сармат» с именем «сбрат» или «серб» и на то, что жители Сарматии в древности будто бы назывались сербами и пр. Не без основания, говорим, и это мнение, однако ж во всей обширности принять его нельзя, ибо имя сарматов хотя в начале, подобно имени скифов, могло быть собственным именем одного определенного народа, но вскоре, подобно тому же названию скифов, сделалось общим для многих и даже всех народов, обитавших в России, или лучше сделалось именем не какого-либо народа, а местным названием страны. Следовательно, хотя бесспорно, что под этим именем, как прежде под именем скифов, скрывались и племена славянские, даже, может быть, по преимуществу славянские, но в то же время скрывались и неславянские, тем более что сохраненные древними слова и имена некоторых сарматов, находимые также на древних медалях, звучат совершенно не по-славянски.
   Итак, проходя с словом истины чрез древнюю Скифию от Дона и до Дуная, святой апостол Андрей должен был встречать на пути своем между прочим и славянские племена, даже по преимуществу славянские.
   2) Кому мог проповедовать он в древней Сарматии, или нынешнем Кавказском крае? Там было главное местопребывание сарматов, разделявшихся на многие племена; но там же, начиная от Киммерийского Босфора, или нынешнего Керченского пролива, обитали, по Плинию, и несарматские народы: меоты, валы, сербы, аррехи, цинги и псесии. О сарматах мы уже высказали свои мысли. В рассуждении же прочих народов не можем не заметить, что, по крайней мере, один из них, именно сербов, лучшие современные знатоки славянских древностей не сомневаются признавать за чистых славян, а некоторые даже покушались производить от сего народа и все славянские племена, издревле населяющие обширнейшие страны Европы. Самое уже имя сербов, имя чисто славянское, и доселе остающееся названием одного из поколений славянских, весьма разительно говорит об истине. К сему должно присовокупить еще два славянские названия рек, протекавших в стране этих меотических сербов: реки Маравиос (Марйрюд), которая, по Птолемею, была побочною рекою Дона, и реки Серпы, или Сарпы, известной доныне между Волгою и Доном, и наконец, важное замечание, что некоторые писатели, как древнейшие Плиния и Птолемея, упоминающих здесь о сербах, так и позднейшие здесь же точно или около здешних мест полагают то вудинов, то булгар, то бесчисленные племена антов, коих славянское происхождение неоспоримо. Следовательно, и в древней Сарматии по восточному берегу Азовского моря и далее на неопределенном пространстве святой апостол Андрей в числе слушателей своих, естественно, встречал и племена славянские.
   Что же касается до народов, которым благовествовал сей апостол в Закавказье, то мы отнюдь не думаем искать в них чего-либо славянского. И потому, оставляя их в стороне, обратимся к вопросу более к нам близкому.
   3) Кому мог проповедовать Первозванный ученик Христов во внутреннейших областях России, начиная от устья днепровского до Киева, Новгорода и Балтийского моря? По соображению достоверных свидетельств Плиния и Тацита, писателей современных апостолам, оказывается, что здесь, на всем протяжении пути святого благовестника, обитали тогда не другие какие-либо народы, а именно наши предки славяне. Плиний (79 г.) полагает венедов, или славян, в средине с одной стороны между сарматами, а с другой – между скирами и гиррами. Но сарматы господствовали тогда на востоке, по реке Дону к Азовскому морю, и на юге, по морю Черному, в нынешнем Новороссийском крае, а жилища скиров и гирров находились на поморье Балтийском. Следовательно, по преданию, сохраненному Плинием, все страны от Дона и Черного моря или, точнее. Новороссийского края до самых берегов Балтики населены были в первом веке по Рождестве Христове народами славянскими. По словам Тацита (ок. 100 г.), венеды простирались в его время на всем пространстве между пределами певкинов и финнов – певкинов, обитавших в горах нынешнего Седмиградия на правом берегу Днестра вниз к устью этой реки и Черному морю, и финнов, издревле занимавших крайние границы северной Европы и только некоторыми ветвями своими простиравшихся с одной стороны по берегу моря Балтийского до нынешней Эстонии, с другой до соединения рек Волги и Камы. Отсюда очевидно, что все внутренние области России от северных пределов новгородских на протяжении к югу, где ныне губернии Московская, Смоленская, Черниговская, Киевская до самого Днестра и Черного моря были тогда занимаемы славянами. Следовательно (по снесении свидетельств Плиния и Тацита) славяне занимали во времена апостольские значительнейшую часть нынешней Европейской России и граничили к северу с финнами около северных краев теперешнего Новгорода, к востоку частик) с финнами же до соединения Камы с Волгою, а частию с сарматами по Дону, к югу с теми же сарматами, кочевавшими в краях Черноморских, а к западу частию с финнами, скирами и гиррами, простиравшимися по поморью Балтийскому, частикю же с певкинами по реке Днестру.
   Итак, собственно в коренной России святой апостол Андрей, если он действительно здесь путешествовал, проповедал Евангелие не кому-либо другому, а, без сомнения, стародавним здешним обитателям, предкам нашим – славянам.
   После сего остается нам решить последний вопрос, без разрешения коего все наше изыскание о проповеди Первозванного в пределах русских было бы неполно и недостаточно к произнесению о ней окончательного приговора, – вопрос о том:


   Нашел ли святой благовестник в странах наших готовность к принятию небесного учения? И если нашел, основал ли хотя одну или даже несколько частных Церквей? И если основал, долго ли они существовали?
   Епифаний, собиравший в начале IX в. сведения об апостоле Андрее на самых местах его проповеди, передает нам в его житии следующее. В Иверии святой Андрей проповедовал довольно долго и просветил многих. В Сванетии проповедь его приняла сама владетельница страны. В Осетии, в городе Фостофоре он обратил многих, а еще более в Абхазии, в городе Севасте. Но обитатели земли джигетов, жестокие сердцем, воспротивились апостолу и хотели его умертвить, почему он удалился от них в соседнюю страну Верхний Сундаг, где жители с радостию последовали его учению. В Боспоре его проповедь и чудеса привлекли ко Христу многих, в Феодосии – лишь малое число жителей, наконец в Херсонесе – также многих.
   В подтверждение этих сведений, собранных Епифанием, можно указать на другие свидетельства. По древнему преданию, занесенному в грузинские летописи, следствием проповеди святого апостола Андрея в Грузии было то, что не только ослаблено идолопоклонство и огнепоклонство, не только истреблен одним из царей иверских по имени Ревом жестокий обычай приносить в жертву богам младенцев и снедать трупы мертвых людей, но и явилось небольшое общество новообращенных христиан, против которых другой царь, Адерк, не умедлил воздвигнуть гонение. Один из ученейших писателей второго века, Тертуллиан, в числе народов, исповедовавших в его время имя Христово, упоминает о сарматах, скифах и гетах, обитавших тогда у самого устья Дуная по обе его стороны и далее по южной России. В Херсонесе Таврическом, как увидим далее, святой Климент, папа Римский, прибывший в эту страну на заточение вскоре по отшествии отсюда апостола Андрея, нашел более двух тысяч христиан.
   В древних месяцесловах, или синаксарях, встречается под 20 числом января следующее краткое сказание о святых мучениках Енене, Нирине и Пине: «Эти святые были из Скифии, из северной страны, ученики святого апостола Андрея. Они учили о имени Христовом, и многих из варваров обратили к правой вере, и крестили. За то были взяты от князя варваров и много нудимы отвергнуться Христа и принесть жертву идолам, но не покорились. Стояла лютая зима, и все реки до того промерзли, что по льду ходили не только люди, но и кони, и волы. Князь велел поставить на льду большие деревья, как будто с самыми корнями, и к ним привязать святых. Когда взволновалась вода и, пробиваясь сквозь лед, мало-помалу дошла до шеи святых, они от великой лютости предали святые души свои Господу». Какая здесь разумеется Скифия? Та ли, которая находилась по правую, южную, сторону Дуная и тянулась до Балкан, или та, которая находилась по левую, северную, сторону Дуная, и простиралась в пределах нынешней России? Нам кажется, что составитель сказания разумел эту последнюю Скифию, и потому-то, сказав, что святые были из Скифии, присовокупил: «Из северной страны», как бы в отличие от южной Скифии. Да и эта лютая зима, этот сильный мороз, до такой степени сковавший все реки, невольно заставляет предполагать, что действие происходило скорее у нас где-либо, может быть, у гор киевских, нежели за Дунаем у гор Балканских. Как бы то ни было, только в северной стране – Скифии действовали ученики святого апостола Андрея, которые многих обратили ко Христу и вкусили мученическую смерть.
   Из слов нашего преподобного летописца можно заключать, что и во внутренних областях нашего отечества, вокруг Киева и Новгорода, проповедь святого Андрея осталась не совсем бесплодною. Правда, сначала в нашей летописи говорится, что когда святой апостол Андрей был у Киева, он взошел только на горы киевские, благословил их и утвердил на одной из них крест, пророчествуя о будущем здесь великом городе и многочисленности в нем Божиих храмов, а когда достиг Новгорода, то подивился только странному обычаю местных славян мыться в банях; и ни слова о том, учил ли кого у нас святой благовестник, занимался ли своим главнейшим делом – проповедию – или только путешествовал для какой-либо другой цели. Но далее читаем, что когда от нас он отправился и пришел в Рим, то прежде всего исповеда там христианам, елико научи и елико виде он в земле словенской, путешествуя в Рим.
   Впрочем, не станем обольщать себя и сознаемся, что если и положены были святым апостолом Андреем в странах киевских и новгородских какие-либо начатки христианства, то они существовали очень недолго. Грубость народа, недостаток в приготовленных пастырях и учителях, гонения от язычников, а вместе постоянные смуты и перевороты политические были причиною того, что святая вера, как и у некоторых других народов, просвещенных самими апостолами, на целые века подавлена была у нас совершенно. И святого апостола Андрея отнюдь нельзя считать непосредственным основателем Русской Церкви. Нет, эта Церковь, как всякому известно, явилась в позднейшее время и есть дщерь Церкви Цареградской. Эту Церковь Первозванный только издали благословил в духе пророческом, утвердивши на горах киевских святой крест – ее незыблемую опору. И если сей апостол может быть назван основателем ее, то разве только основателем посредственным именно потому, что он же даровал первого архипастыря (Стахия) Византии, от которого начался непрерывный преемственный ряд иерархов Цареградских и потом в определенное Богом время начался непрерывный ряд и наших иерархов, продолжающийся доныне. А с другой стороны – и потому, что в состав настоящей Русской Церкви мало-помалу вошли, заметно и незаметно, все те небольшие частные Церкви, какие основаны были святым апостолом Андреем в южных пределах нашего отечества, и из которых некоторые, по всей вероятности, как далее увидим, едва ли не непрерывно существовали со времени этого апостола; хотя иногда, особенно до четвертого века, святая вера сильно подавляема была в них язычеством и хотя нужны были впоследствии новые сеятели, чтобы благодатное семя, посеянное здесь святым апостолом, не заглохло совершенно и принесло плоды свои.
   Эти небольшие частные Церкви существовали почти на всем протяжении того пути, который совершил апостол в южных пределах России: в древней Скифии, или нынешнем Новороссийском крае, в древней Сарматии, или нынешнем Кавказском крае, и, наконец, в Закавказье.




   Древняя Скифия, простиравшаяся от Дуная или даже из-за Дуная от гор Балканских до Азовского моря и Дона чрез все пространство нынешнего Новороссийского края, состояла из двух частей – Малой Скифии, находившейся у самого устья Дуная по правую его сторону до Балкана, а по левую до Каркинитского залива и Тавроскифии, или нынешнего Крыма. В первой, т. е. Малой Скифии, была только одна епархия – Скифская, или Томитанская, а в Тавроскифии известно до пяти епархий, которые от запада к востоку по Черному морю лежали в следующем порядке: Херсонская, Готская, Сурожская, Фулльская и Боспорская.


   Резиденциею Скифской епархии был знаменитый торговый город Томи, находившийся по южную сторону Дуная неподалеку от его устья и, следовательно, за пределами нынешней России. Но нет основания утверждать, чтобы Скифская епархия не простиралась и за северный рукав Дуная в остальную половину древней Малой Скифии, всецело лежащую ныне в России, где жили в начале христианства те же самые геты, которые обитали и в Скифии греческой. Напротив, известно, что современный святому Иоанну Златоусту Скифский епископ Феотим, который сам был родом скиф, путешествовал и по ею сторону Дуная, конечно, по своим архипастырским обязанностям, не страшась самих гуннов, наводнивших пред тем эту страну и покоривших себе коренных ее обитателей, гетов. Известно также, что святой Златоуст, архиепископ Цареградский, узнавши, может быть, от епископа же Феотима о скифах, обитавших за Дунаем (παρα τον Ιστρον, разумеется, по направлению от Цареграда), что они сильно жаждут спасения (значит, уже предварительно были знакомы с христианством), но не имеют людей, которые бы утоляли их жажду, послал к ним пастырей и учителей. Наконец, по свидетельству Константина Багрянородного, в этих именно южных странах наших, начиная от Дуная, занятых в его время (X в.) печенегами, посреди развалин городов еще находимы были некоторые останки христианских храмов и кресты, изваянные из камня.
   Начало Скифской епархии или, по крайней мере, начало христианства в этой стране едва ли не должно отнести ко времени самого апостола Андрея. Ибо, кроме того, что еще Тертуллиан свидетельствует о скифах и гетах как христианах, в древних актах мученических нередко говорится, что в Томи, равно как и в других соседственных ему фракийских городах Маркианополе и Гераклее, происходили гонения на христиан не только в третьем, но и во втором и даже в первом столетии. А в последней четверти третьего века случайно упоминается уже Скифский епископ Евангелик, управлявший церквами этой провинции при Диоклетиане (284–292) во дни его гонения на Христову Церковь. С того времени до половины шестого столетия известен целый ряд епископов Скифских, или Томитанских, числом до двенадцати, из коих, по крайней мере один, Феотим, как мы уже заметили, был родом скиф, т. е. гет или славянин. Он славился высоким греческим образованием и благочестием.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное