Михаил Зыгарь.

Война и миф

(страница 2 из 22)

скачать книгу бесплатно

   К бен Ладену пришла всемирная слава – и с тех пор на него стали списываться все теракты, происходящие на Ближнем Востоке, в Африке и Азии. Осама никогда не брал на себя ответственность за кровь, но всегда давал понять, что знал о готовящемся преступлении.


   Одна из самых любопытных встреч Осамы с прессой произошла летом 1998 года в афганском городе Хосте, где он заявил, что в течение ближайших недель американцы будут атакованы. А 7 августа 1998 года происходят диверсии против посольств США в Кении и Танзании. Погибло около 200 человек. И хотя на пресс-конференции в Хосте Осама говорил о предстоящих терактах на территории Саудовской Аравии, США сразу же заявили, что за взрывами стоит бен Ладен. Представители Агентства национальной безопасности США уверяли, что в день взрывов был перехвачен звонок Осамы из лагеря Зава-Кил и аль-Бадр: «А теперь взрываем американское посольство...»
   Сам Осама вскоре заявил пакистанской англоязычной газете News, что абсолютно непричастен к взрывам. Но после взрывов в Найроби и Дар-эс-Саламе бен Ладен становится суперзвездой: человек, на счету которого, скорее всего, нет ни одного теракта, стал террористом номер один.


   20 августа 1998 года американцы нанесли ракетные удары по двум объектам в Судане и Афганистане. Атаке подверглась химическая фабрика «Аш-Шифа» севернее Хартума (принадлежавшая бен Ладену, пока он жил в Судане). По словам американцев, там производился нервно-паралитический газ, по утверждению суданского руководства – то была обычная фармацевтическая фабрика. Второй мишенью стала «партизанская база» Зава-Кили аль-Бадр южнее Хоста, та самая, где якобы находился бен Ладен в тот момент, когда его разговор был перехвачен американской разведкой.
   Удар по никчемной фабричке вызвал у людей Осамы только недоумение. Лагерь же был пуст: немногие арабы покинули его за несколько часов до налета. Другой лагерь, где находились боевики из Кашмира, располагался в нескольких километрах, но не был атакован американцами. Самого бен Ладена в этих лагерях не было.
   Американский удар польстил самолюбию арабов. Фактически это означало, что США признали шулера Осаму бен Ладена реальным игроком и равным соперником.


   С большой долей определенности можно утверждать, что Осама бен Ладен не совершил и не организовал ни одного теракта [1 - Тема прямой связи между Осамой Бен Ладеном и терактами 11 сентября 2001 года с подачи американских экспертов и политиков так активно муссировалась в СМИ, что в сознании подавляющего большинства именно он и стал главным организатором атак на башни Всемирного торгового центра и Пентагон. При этом сам Осама не только не подтвердил свою причастность к терактам, но, более того, активно ее отрицал (прим.
рЕд.).]. Он не признается ни в одном из приписываемых ему терактов не из-за страха перед возмездием. Причина в другом: его могут поймать на лжи те, кто точно знает авторов всех приписываемых ему терактов.
   Если они его вдруг разоблачат, лопнет миф о несгибаемом борце против американского империализма. Останется только современный арабский Азеф, имеющий сомнительные связи с саудовской и американской спецслужбами. Но им-то как раз и важно сохранить бен Ладена на плаву, чтобы тысячи молодых борцов с неверными по-прежнему находились в сфере влияния «своего человека» и не начали бы хаотическую тотальную войну. Ради этого они готовы забыть о реальных организаторах и исполнителях терактов в Дахране, Найроби и Дар-эс-Саламе.
   «Коммерсантъ ВЛАСТЬ», 31.10.2000




   10 мая 2004 года
   Сообщая об очередном теракте, газеты и телеведущие все чаще упоминают каирские университеты, в частности Аль-Азхар – весьма популярное среди россиян и выходцев из СНГ учебное заведение. Говорят, помимо академических дисциплин, студенты университета успешно овладевают теорией и практикой терроризма.
   Некоторое время назад, возвращаясь в Москву из Каира, я встретил в аэропорту свою бывшую преподавательницу, учившую меня в институте арабскому языку. После недолгих приветствий Мария Александровна шепотом спросила, кто тот молодой человек, с которым я только что разговаривал, и указала взглядом на невысокого, скромно одетого паренька с небольшим чемоданом. Я объяснил, что это мой знакомый, башкир, который только что окончил исламский университет Аль-Азхар.
   – А-а, понятно, едет пополнять ряды отечественных экстремистов, – резюмировала преподавательница.
   Вокруг Аль-Азхара – крупнейшего исламского университета в мире – в России ходит много противоречивых слухов. Известно, что в нем учится несколько сотен россиян (из Татарии, Башкирии и республик Кавказа) и несколько тысяч выходцев из стран СНГ. А еще – что в течение последних нескольких лет египетские власти периодически арестовывают группы студентов из России, обвиняя их в причастности к террористической деятельности. Более того, министр обороны Сергей Иванов в 2002 году включил Египет в «российскую версию» оси зла именно за то, что там, по его словам, проходят учебную подготовку российские ваххабиты.
   Что же такое Аль-Азхар – «исламский Ватикан» и центр мусульманского богословия или рассадник экстремистских идей и угроза России? Именно для того, чтобы выяснить это, я и ездил в Египет.


   Аль-Азхар расположен в историческом центре Каира – в старом городе. Но свои поиски я решил начать с совсем другого района, находящегося на северо-восточной окраине египетской столицы. Здесь, в Мединат-Насре («Городе победы»), особенно в восьмом и десятом кварталах, живет большинство российских студентов Аль-Азхара. Здесь жили и пятеро студентов-дагестанцев, арестованных египетскими спецслужбами по подозрению в терроризме.
   Недалеко от одного из частных университетских общежитий меня встретил дагестанец Муртуз. Он лидер местной общины, который отвечает за поведение соплеменников и следит за дисциплиной. Ему около 30 лет – на вид обычный аспирант российского вуза или менеджер крупной корпорации.
   Мы поднимаемся в квартиру. Навстречу выходят дагестанцы Ризван и Рамадан, студенты лет 25, и Хасим из Кабардино-Балкарии. Более молодые или вертятся на кухне (к столу подают пирог, чай и фрукты), или сидят по комнатам – учатся.
   Поначалу Муртуз не очень разговорчив, но постепенно беседа оживляется. Осторожно спрашиваю, есть ли в университете исламские радикалы.
   – Вообще-то, молодежь в Дагестане настроена куда более радикально, чем здесь, – говорит Муртуз. – Ты знаешь, с какими взглядами они сюда приезжают? А потом, когда поучатся и приходят в себя, становятся мудрее и спокойнее. Если ты ничего не знаешь, тебе хочется получать на все вопросы очень простые ответы. Но как только ты копнешь поглубже, чему-то научишься, станешь разбираться в религии, ты уже не сможешь судить так строго и говорить так однозначно. У нас дома, прямо скажем, не самая лучшая атмосфера. Там, в Дагестане, наше обучение воспринимают крайне негативно. Там считают, что если мы поехали учиться религии за границу, значит, мы враги. Вообще, в России сейчас часто думают, что мусульманин за границей – враг России.
   – А за что египтяне арестовывали российских студентов? Говорят, среди них был парень из села Карамахи (Амир Гаджиев. – прим. автора). Дагестанские власти считают, что он бывший боевик, приехавший в Египет по поддельным документам, чтобы подстрекать студентов к борьбе против России.
   – Боевик? Не знаю, – пожимает плечами Муртуз. – В первый раз ребят взяли в июне 2001 года. Они были нашими соседями, жили на этаж выше. За ними тогда пришли ночью. Просто прошли по подъезду и всех, кто в тот момент ночевал дома, забрали – всего пятерых. Один из них был совсем новичок, всего пару недель как приехал, мы его почти не знали. И вместе с ним еще четверых соседей. Обычные были ребята, нормально учились. Кто-то из них жил здесь с семьями.
   – А эти ребята были салафитами? – осторожно интересуюсь я у Муртуза. Салафитами здесь называют поборников «чистого ислама», строго следующих букве мусульманских законов. В России они известны как ваххабиты.
   Муртузу это определение не нравится. Он объясняет, что салафитами называли современников пророка Мухаммеда, которые следовали его примеру. Но и слово «ваххабит» ему тоже не по душе.
   – Давай будем называть их просто радикалами.
   – Так они были радикалами?
   – Я бы не сказал – они были простыми студентами. Но, конечно, ходили с бородами, как положено.
   – Знаешь, почему дома к нам такое отношение? – вступает в разговор кабардинец Хасим, который уже закончил Аль-Азхар и сейчас работает на египетском радио, вещающем на Россию. – Там были бы рады, чтобы образованные выпускники Аль-Азхара вообще не возвращались, чтобы не подвинули сотрудников тамошних духовных управлений с их мест. Они боятся конкуренции, вот и пытаются демонизировать образ Аль-Азхара. А мы здесь гораздо большие патриоты России, чем были дома. Кто, как не мы, расскажет здесь, что на самом деле происходит у нас. Египтяне же уверены, что в России притесняют мусульман, что в Чечне идет джихад – вот и приходится им разъяснять, как все на самом деле. И на выборы мы, конечно, тоже ходим, за «Единую Россию» и за Путина голосуем, – добавляет он.


   Из Мединат-Насра направляюсь в другое общежитие университета – «Буус» («Городок исламских делегаций»). Здесь живут студенты попроще. Общежитие принадлежит университету, а не спонсирующему студентов благотворительному фонду, зато корпуса находятся почти в центре – недалеко от знаменитой мечети Аль-Азхар и резиденции шейха. Если в других местах студенты сбиваются в группы по национальному признаку, то здесь все вперемешку: на одном этаже соседствуют Гана, Камерун, Казахстан, Албания и студенты из Татарии и Чечни.
   Чеченцы принимают меня радушно – приносят из местной студенческой столовой обед (рис с овощами, курица и восточные сладости), мы усаживаемся на полу и начинаем есть.
   Магомед не слишком похож на обучающихся здесь студентов – атлетического телосложения парень с длинными волосами и в стильных очках. Он сейчас учится в «средней школе» Аль-Азхара и хочет поскорее ее закончить, чтобы уехать продолжать образование в России. Его семья перебралась в Москву еще во время первой чеченской. Об экстремистах он, конечно, слышал. Вот, например, в марте, говорит Магомед, арестовали одного из известных членов российской диаспоры в Египте – Аббаса Кебедова и двух его племянников.
   – Ты разве не слышал про него? – спрашивает Магомед. – Это брат Багауддина. Ну есть же такой известный учебник арабского языка, который написал Багауддин Мохаммед.
   Магомед, конечно, понимает, что в России Багауддин Мохаммед (Магомедов) известен не как автор учебника, а как лидер ваххабитов Дагестана, глава «Исламского джамаата Дагестана». С 1999 года он находится в розыске – его обвиняют в терроризме и организации вторжения в Дагестан. А его брат, как заявляли силовые структуры Дагестана, занимался в Египте подстрекательством студентов к участию в вооруженном сопротивлении российским властям. Но продолжать разговор о ваххабитах и экстремистах Магомед не хочет.
   – Мне так отец говорил, когда сюда отправлял: «В политику не лезь!» И я не лезу. Учусь себе спокойно, стараюсь здесь как можно скорее закончить и домой вернуться. Вот у меня никаких проблем и нет. И меня спецслужбы местные не трогают. И соседа моего тоже. И мне кажется, ни с того ни с сего тут мало что происходит. Я почти уверен, что египтяне следят за каждым нашим шагом, они знают все, кто из нас чем занимается. А если кого-то забирают – значит, что-то нашли на него, значит, у человека здесь другие интересы. Местные спецслужбы-то, они все видят.


   Что спецслужбы видят и чего не видят, судить трудно. Но большинство российских студентов их действительно не слишком интересуют. Вот, например, Гульнара – татарка из Москвы. Ей около 25 лет, у нее тихий приятный голос. Еще несколько лет назад она была обычной студенткой психфака. Теперь на ней традиционный мусульманский наряд – светлая абайя (накидка до пят) и хиджаб (платок, закрывающий волосы, шею и плечи). Гульнара вспоминает, как духовные поиски привели ее в мечеть:
   – В первый раз это было ужасно. Мне сказали, что, чтобы стать настоящей мусульманкой, надо много чему научиться, – и показали в мечети старичка татарина и сидящих вокруг него женщин. Я попыталась присоединиться к ним, но он сказал, что я не могу слушать его рассказы вместе со всеми, потому что на мне нет платка. Он стал искать, нет ли у кого-нибудь из его учениц лишнего. Лишнего платка ни у кого не оказалось, и тогда он вручил мне вместо него полиэтиленовый пакет.
   Тем не менее Гульнара продолжала ходить в мечеть, да и к платку привыкла.
   – По жизни я совершенно не люблю выделяться из толпы. Но когда я стала ходить в институт в хиджабе – это был вызов. Все вокруг смотрели на меня, как будто я шла голая. Еще хуже отреагировали мои родные. Мой брат совершенно искренне говорил: «Ты, конечно, не обижайся, но, может быть, давай сходим к психиатру. Ну так, на всякий случай, провериться». И поэтому, когда я, закончив психфак, поехала учиться в Каир, я почувствовала облегчение – здесь я не выгляжу чужой. Тут я как все, никто не смотрит мне вслед и не тыкает пальцем просто из-за того, что я мусульманка в платке – в Каире все такие. Но о возвращении в Москву я думаю с ужасом. Там сразу скажут – террористка. Менты замучают проверками.
   Сейчас, пока Гульнара вдали от дома, ее по-отцовски опекает Мурат-Хаджи – бывший врач «Скорой помощи» из Карачаево-Черкесии. Ему уже за 40, у него широкая улыбка, открывающая несколько золотых зубов, и густая щетина. Несколько лет назад односельчане выбрали уважаемого всеми врача имамом местной мечети. Поначалу он обходился теми знаниями, которые имел, но потом решил, что надо учиться, и вместе с семьей приехал в Аль-Азхар.
   Я пришел к нему в гости поздно вечером – как раз в то время, когда у него собирается группа по изучению Корана – молодые немцы, французы, арабы, россияне. На урок пришла и Гульнара. Молодежь удаляется на занятия, а хозяин остается разговаривать со мной.
   – Пока я на «Скорой» работал, я такого насмотрелся! – говорит Мурат-Хаджи. – Алкаш какой-нибудь напьется паленой водки, ты приезжаешь, спасаешь его, а он на тебя потом бросается – морду бить. Нет, так невозможно жить! Неужели Путин не понимает, что у нас народ гибнет? Все русские спиваются, сами себя калечат, уродуют, убивают. Есть только один выход – ислам. Ислам все ставит на свои места. Мужчина на своем месте, не пьет, а работает. Женщина тоже на своем месте, занимается своими делами рядом с мужчиной. Никакие права не ущемляются, вранье все это – просто все на своем месте. Когда же Путин наконец поймет, что русским всем надо приказать принимать ислам, для их же блага?!
   Мурат-Хаджи – один из немногих, кто точно знает, что будет делать в ближайшее время, – он собирается как можно скорее вернуться в родной аул и начать борьбу за духовное здоровье односельчан.
   – Когда к нам приезжали отдыхать москвички-пенсионерки, они так говорили: «Не пойду лечиться к русской врачихе, она аферистка. А этот мусульманский поп хоть и странный, зато не пьет и взяток не берет».
   – А как у вас в Аль-Азхаре с экстремизмом? – спрашиваю.
   – Видишь, как у нас здесь спокойно. Учимся, плохих людей к себе не пускаем. А плохие, кстати, меня все боятся, потому что я всем говорю правду в глаза – и ваххабистам, и онанистам, – шутит Мурат-Хаджи, сверкая золотым зубом.


   Ваххабитов, или салафитов, не любит не только имам мечети из Карачаево-Черкесии. Между ними и суфистами, поборниками мистическо-философского ислама, идет прямо-таки холодная война. Об этом мне рассказывает Ишмурат из Башкирии, один из немногих россиян, полностью закончивших университет. Он несколько лет был старшим в татаро-башкирской диаспоре и всегда считался «умеренным».
   – Знаешь, в арабском есть такая пословица: «Противоречь, и о тебе узнают», – рассказывает Ишмурат. – Мне кажется, в этом суть тех людей, которые избирают себе радикальное религиозное течение. В любом обществе есть такие люди: если все за, всегда найдется один или двое, кто против. Так и салафиты – они же не составляют большинство. Это небольшая, но очень шумная группа людей крайних взглядов. И взгляды их зачастую основываются на плохих знаниях. Вот смотри, они, например, ориентируются на шейха Кардауи (в России он стал широко известен совсем недавно, после того как издал фетву, признающую войну в Чечне джихадом. – прим. автора). Но его же работы они совсем не знают! Слышал я, например, такую историю: будто бы шейх Кардауи увидел сон. И в этом сне Аллах говорит ему: «Только пять человек в этом мире следуют по моему пути». Шейх спрашивает: «Я среди них?» Аллах отвечает: «Нет!» «А кто же эти люди?» – продолжает Кардауи. На что Аллах начинает перечислять: «Первый – это Осама бен Ладен....»И тут шейх Кардауи проснулся. Вот такую историю рассказывают. Но самое главное что? Купиться на этот вымысел могут только необразованные люди!
   – Почему? – не понимаю я.
   – Потому что раньше именно шейх Кардауи написал очень большую книгу о том, что сны нельзя толковать как пророчества, что они не имеют особого смысла, на них нельзя полагаться!


   Рияд, студент из Татарии, тоже когда-то был умеренным – по крайней мере, так говорят его товарищи, приехавшие вместе с ним учиться в Каир семь лет назад. И даже звали его по-другому – Ринат. Теперь он один из лидеров российских салафитов в Египте, поменял имя на более исламское, носит бороду и уверен, что только его вера является истинным и чистым исламом, все прочие ответвления – не более чем заблуждения.
   – Суфизм – это мракобесие! – негодует он, – они же почти язычники – поклоняются каким-то своим святым, их могилам.
   На встречу со мной Рияд пришел вместе с младшим братом Домиром. Он давно привез его с собой в Каир, тот закончил египетскую школу, а сейчас тоже учится в Аль-Азхаре. Рияд и Домир сотрудничают с серьезным арабским интернет-изданием islamonline.net и пишут для него заметки о событиях в России.
   – Сама редакция находится в Катаре, и у них несколько корпунктов в Европе, США и в арабских столицах. А финансирует это издание шейх Кардауи.
   Журналистские способности Домира, хвастаются братья, очень пригодились как раз в декабре прошлого года, когда в Каире арестовали студентов из Дагестана. Среди них оказался и родной брат жены Рияда, аварки. Чтобы прийти на выручку родственнику, Домир написал письмо в редакцию одного из российских интернет-изданий, в котором рассказал об аресте россиян в Каире. Письмо наделало шуму. Спустя несколько недель всех арестованных депортировали из страны – как утверждает Рияд, за отсутствием состава преступления. Более того, вроде бы даже разрешили вернуться в Каир и продолжить обучение через год.
   Впрочем, самому Рияду образование в Аль-Азхаре пока закончить не удалось – сейчас он, по собственному выражению, занимается коммерцией – челночными перевозками мусульманской атрибутики. Бизнес хорошо отлажен – он закупает в Каире четки и молитвенные коврики и чартерными рейсами доставляет их в Россию, где у Рияда уже есть сеть магазинов. В планах у него, конечно, доучиться – чтобы потом продолжить свой бизнес на новом уровне.
   – Ты не понимаешь, сейчас идет очень мощная исламизация России. Очень многие вспоминают о религии. А это значит, что вскоре им понадобится все больше товаров с мусульманской спецификой. Поэтому я собираюсь открыть сеть исламских супермаркетов, где будут продаваться только халяльные (позволенные по религиозным нормам. – прим. автора) товары. Скажем, мусульманская колбаса, мусульманская минеральная вода... Спрос будет огромный.


   С другим приверженцем «чистого ислама» – Туралом, азербайджанцем, родившимся в Москве, – я познакомился еще три года назад. Тогда он только приехал учиться в Египет, на факультет коммерции Каирского университета, и тоже был очень далек от религии. Точнее, родители отправили его учиться за границу, надеясь, что там он покончит с прежним образом жизни. Турал прекрасно рисовал и играл на гитаре, а еще много пил и употреблял наркотики.
   Поначалу Турал не оставил своих привычек и в Каире. Но затем, как мне рассказали, произошло неожиданное. Студент, которого я периодически видел в «косухе», с сигаретой и с гитарой, вдруг стал молиться и отпустил бороду. Я решил найти его.
   Турал рассказал, что всего за одну ночь по-другому посмотрел на мир. Пару лет назад он увидел в своей комнате в общежитии дьявола, который манил его к себе рукой. И он убежал, как только Турал произнес имя Аллаха.
   После той ночи Турал выкинул все оставшиеся у него запасы марихуаны и ЛСД и отправился молиться.
   – О, если бы ты знал, как это прекрасно – стоять на коленях, преклоняясь перед Аллахом! Какое это наслаждение! Знал бы ты, какую кислоту я хавал раньше, но весь этот прежний кайф – ничто по сравнению с тем блаженством, которое испытываешь, находясь в суджуде (поза, которую мусульманин принимает во время молитвы. – прим. автора), – Турал оживленно жестикулирует.
   Несколько месяцев он посвятил поиску правильной веры. А затем встретился с «братьями» – так он называет египтян-салафитов из студенческого общежития. Они дали самые простые и самые правильные ответы на те вопросы, которые волновали Турала, и все сомнения отпали. Он стал отращивать бороду и строго соблюдать мельчайшие требования, которые предъявляют к себе сторонники «чистого ислама». Он всегда подворачивает брюки, потому что у того, чьи штаны опускаются ниже щиколоток, ноги будут гореть в адском пламени. Он никогда не пьет стоя, а только сидя. Он помнит, что если муха попала в пищу, то нельзя ее сразу вытаскивать, а нужно сначала полностью погрузить внутрь. Так учил пророк.
   Приняв салафизм, Турал, естественно, решил уничтожить все свои картины с изображением людей (раньше он рисовал по большей части обнаженных женщин). Теперь он рисует только пейзажи. О музыке тоже не вспоминает – в ортодоксальном исламе она под запретом, потому что кяфиры (неверные) пели, когда говорил пророк, чтобы заглушить слова его проповедей. Наконец, он перевелся из Каирского университета на богословский факультет университета Айн-Шамс.
   Историю своей жизни Турал перемежает рассказами из жизни пророка, которые служат для него постоянным примером и руководством к действию.
   – О, какой это был прекрасный человек! Один историк, побывавший в Медине через 200 лет после смерти Мухаммеда, да благословит его Аллах и приветствует, рассказывал, что все горожане ходили одинаково. Представляешь? Они копировали походку пророка! Какая сила! Понимаешь, все мы должны стараться быть как можно ближе к Аллаху. Например, один из халифов был до такой степени близок к Аллаху, что во время его правления волки не грызли овец, а наоборот, охраняли их стада...
   Прерывать этот монолог вопросом об исламских экстремистах было как-то неловко. Но в этот момент Турал сам неожиданно признался, что около полугода назад его тоже арестовали и несколько дней продержали в тюрьме.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное