Михаил Серегин.

Восход черного солнца

(страница 3 из 15)

скачать книгу бесплатно

И вдруг громко зашуршала прошлогодняя листва, и Катя поняла, что он следует за ней. Оказавшись внизу, она поднялась и пробежала еще несколько метров, и тут налетела на пень. Схватившись за ушибленную и оцарапанную ногу, она стиснула зубы и остановилась.

Ужас объял ее. За ней гонится убийца, причем он ее видит, а она его – нет. Если бы луна скрылась за тучи! Может, тогда он потерял бы ее в лесу. Она не представляла себе, куда несут ее ноги. Наклонив голову, она двигалась вперед. Преследователь не отставал.

– Какая ты шустрая! Только подумать, как быстро бегаешь! Может, у тебя уже все хорошо? – в его голосе звучала надежда. – Ты уже прекрасно все видишь? Тогда мне незачем бежать за тобой. Но уж извини, я должен во всем убедиться сам.

Катерина снова услышала металлическое лязганье и, оправившись после очередного падения, вскочила на ноги. Бросившись вперед, она снова полетела куда-то вниз. На этот раз склон был еще более крутым, и она не могла справиться с силой, тянувшей ее вниз.

– Ах ты, наша бабочка, – кошмар продолжался, – куда же ты, бедная?

Насильник по-прежнему преследовал ее. К горлу подкатил комок, Катя чувствовала, что сейчас разрыдается, но расслабляться было нельзя. Сейчас нужно бороться за свою жизнь. Спуск наконец прекратился, и Катерина смогла отдышаться.

Она сделала шаг и неожиданно рухнула вниз, в какую-то пустоту. Все закончилось столь стремительно, что она не успела понять, что же с ней произошло. Когда попробовала пошевелить ногой, почувствовала резкую боль в бедре.

– Ну вот и все, добегалась. Больше тебе не придется скакать и прыгать, – донеслись до нее слова коротышки.

По характерному звону она поняла, что у него в руках металлическая цепь. Между ними оставалась всего пара метров, и уже ничто не могло помешать ему убить Катю.

Ларецкий успел лишь грязно выругаться, после чего девушка услышала непонятный хруст, вслед за которым пронзительный вопль разорвал тишину леса. Ларецкий быстро пришел в себя. Катя злорадствовала:

– Что, ножку бо-бо?

– Все равно я до тебя доберусь, сука.

Цепь, звякнув в воздухе, ударила по больной ноге. Обезумев от боли, Катя, освободившись от сучка, поползла прочь.

– Не догонишь, гад! Ты теперь накрепко сел. Я слышала этот хруст. Счастливо оставаться, а я пошла.

Она поднялась и, превозмогая себя, побрела прочь.

– Стой! – выкрикнул он.

– Чем слепая может помочь безногому посреди леса? К тому же если этот безногий минуту назад хотел убить ее! – крикнула Катя.

– Я не хотел тебя убивать! – взмолился он.

– Ну да, так я тебе и поверила!

Собрав все свои силы, девушка двигалась вперед, в пустоту. Теперь у нее было время на то, чтобы ощупывать дорогу впереди себя. Вытянув руку, она медленно продиралась сквозь лесные заросли.

Где-то за спиной продолжали слышаться стоны Ларецкого. Как же она его ненавидела, этого маленького лысого ублюдка!

Катя шла долго. Время от времени ей казалось, что уже должно было наступить утро...

Больше всего ей хотелось в один прекрасный момент поднять голову и увидеть сквозь деревья на небе звезды. Но, увы. Ни звезд, ни чего-то другого не было...

Временами волна отчаяния накатывала на нее. Она не кричала, понимая, что ночью в лесу нет никого и услышать ее крик никто не сможет. В то же самое время она боялась, что петляет вслепую по лесу и может случайно оказаться рядом с Ларецким. Наверняка он уже пришел в себя и сейчас потихоньку пытается доползти до своей машины.

Время шло, и она все шла вперед, ощупывая дорогу. Господи, как она себя ругала за то, что согласилась поехать с этим уродом, будь прокляты его деньги и его машина. Какой «подарок» она приготовила своей матери! В конце концов, она же выберется из леса, кто-то же ее подберет и привезет домой.

Только эти мысли занимали ее сейчас. Ковыляя в полной темноте, она неожиданно уловила вдалеке звук работающего трактора. Катерина четко слышала шум включенного двигателя. Ветер доносил его откуда-то справа.

Девушка пошла на этот звук, надеясь, что тракторист не успеет уехать далеко. Ну, в крайнем случае, она выберется на дорогу, по которой рано или поздно кто-то другой пройдет или проедет.

Так и получилось. Она все же вышла на дорогу. Катерина поняла это, когда руками ощупала поверхность, на которой стояла. Травы в этом месте не было. Только пыль и ссохшаяся земля.

«Значит, я где-то на опушке леса,– подумала Катя. – И что теперь? Трактор уехал. Когда по этой дороге проедет еще кто-то?»

Не видя для себя лучшего варианта, она просто села и стала ждать. Хотелось есть и пить. Она целую ночь провела в лесу. Но и жажду, и голод можно еще перенести, а вот отчаяние, которое время от времени охватывало ее из-за кружившихся в голове тяжелых мыслей, – невозможно! Она ослепла! Ее не найдут здесь! Было от чего бешено колотиться ее бедному сердцу. В какие-то минуты ей хотелось умереть. Найти толстое дерево, разбежаться изо всех сил – и трахнуться головой так, чтобы и мысли все отлетели... Но шло время, ей удалось взять в себя в руки, и она позволяла себе лишь раскачиваться взад-вперед от боли и отчаяния.

По тому, как заметно потеплело, Катерина поняла, что взошло солнце. Теперь лучи согреют ее измученное тело. Изредка она вставала, делала два-три шага в одну сторону, два-три шага в другую и садилась вновь.

По ее прикидкам было уже одиннадцать дня, когда она услышала звук какой-то машины. Не желая упускать свой, может, единственный шанс, девушка просто легла на дорогу. Она не знала, как лежит, вдоль или поперек, но это, как ей представлялось, было единственным способом привлечь внимание водителя.

Наконец по звукам Катя определила, что автомобиль остановился, у нее отлегло от сердца.

– Помогите, – сквозь вдруг нахлынувшие слезы попросила она. – Я ничего не вижу.

– Что с тобой случилось? – услышала она над самым ухом мужской голос. – Ну-ка, поднимайся.

Сильные руки подхватили ее под мышки и поставили на ноги. У Кати по щекам градом катились слезы.

– Я ничего не вижу. Ослепла, поранила ногу. Мне больно. Отвезите меня, пожалуйста, домой, к маме.

Ее подвели к машине и усадили на сиденье. Она ощупала руками салон.

– Это «Волга» или что-то такое же большое, да?

– «Волга», «Волга». – Екатерина поняла, что подобравший ее человек сел за руль. – Ты что здесь делаешь?

Она не стала отвечать на вопрос.

– Отвезите меня к маме, мама с вами расплатится. Или возьмите вот это.

Она вспомнила про кольцо и решила отдать его, лишь бы ее довезли до дома. Однако на пальце ничего не оказалось. Эта мразь успела снять с нее украшение.

– Ну ладно, я думала, что у меня кольцо на пальце, а оказывается, что ничего нет. Отвезите меня домой.

Водитель попросил девушку успокоиться.

– Я, наверное, вся в грязи?..

– Ну, не так, чтобы очень. И давно ты блуждаешь по лесу?

– С сегодняшней ночи.

– До реки, милая моя, тебе осталось всего триста метров. Так бы и до Волги доковыляла.

– Похоже, я ходила кругами. Потому что все и началось почти на берегу Волги.

– Вот оно как. Как тебя зовут?

– Катя.

– А меня – Иван Павлович. Я председатель местного колхоза. Ты давно ослепла? Извините... за такой вопрос.

– Сегодня ночью.

– И где та сволочь, которая с тобой это сделала?

– А что, это так заметно?

Она услышала в ответ горький смешок.

– Я, конечно, еще не все в жизни видел, но к пятидесяти годам начинаешь во многом разбираться, так что... Если не хочешь – не говори, но после того, как я привезу тебя к матери, позвоните в милицию.

– Да-да, – едва слышно проговорила Катя. – Только что это изменит? Я ослепла, и никто не вернет мне зрение.

– Поверь, мне очень жаль, что с тобой произошло такое. Я постараюсь как можно быстрее доставить тебя домой.

Водитель прибавил скорость, ее отбросило на спинку сиденья.

– Да вы зря торопитесь. Куда теперь торопиться? Торопиться надо было раньше, – всхлипывая, проговорила она.

Обхватив лицо руками, Катя вдруг громко зарыдала, а председатель колхоза стал утешать ее по-мужски скупыми словами:

– Перестань, девочка, все обойдется.

Сочувствие лишь прибавило ей жалости к самой себе.

Она продолжала плакать.

– Ну вот мы и подъехали к дому, о котором ты говорила. Это точно сорок восьмой?

– Сорок восьмой, сорок восьмой.

– Только я не знаю, в каком подъезде ты живешь.

– А он угловой. Рядом еще две лавки стоят, на них недавно набили новые доски, так как старые все поломали.

– А, да-да. – Иван Павлович увидел около одного из четырех подъездов новенькие лавки. Правда, у одной из них уже была сломана спинка – мальчики время даром не теряют.

Иван Павлович вывел ее из машины и, поддерживая под руку, повел к подъезду.

– На какой этаж?

– Четвертый.

– И лифта в этом доме нет?

– Нет, – подтвердила она.

Иван Павлович никогда, наверное, не помогал передвигаться слепым, поэтому забыл предупредить, что впереди ступенька. Катя споткнулась, но провожатый успел подхватить девушку и не дал ей упасть.

– Извини, я не подумал, что... ты ничего не видишь.

– Да я в это тоже пока не верю. Вот придет мать с работы, будет ей подарок.

Они поднялись на нужный этаж, и тут выяснилось, что в квартире никого нет, а ключи Катя потеряла.

– Что же делать?

– Вообще-то у нас не очень серьезный замок. Может, вы просто выбьете его?..

Иван Павлович огляделся по сторонам. В подъезде пусто. Действительно, не стоять же с больной девчонкой на лестничной клетке.

– Послушай, ты давно здесь живешь?

– С рождения.

– Хорошо, значит, соседи тебя знают, ведь сейчас мы будем шуметь...

Плотный мужчина подошел к двери и осмотрел преграду, которую ему предстояло разрушить.

– Да. Ничего серьезного. Всего-навсего один замок.

Он отвел Катю к перилам, предложил ухватиться за них.

– Постой здесь, это недолго.

Иван Павлович разбежался и двинул дверь плечом. Дверь затрещала, но не открылась. Со второй попытки он бил уже ногой по замку, и этого оказалось достаточно.

– Вот и все, – удовлетворенно сообщил он.

– А я знаю, я слышала. Слышала, как грохнула о стенку в квартире распахнувшаяся дверь.

– Если дверная ручка немного попортила стену у вас в коридоре, то уж извините.

– Ничего, ничего. Главное, что теперь я дома. Спасибо вам большое. Сколько я должна вам заплатить?

– Да ты что? Ты лучше заходи давай и ложись на кровать, а придет мать – она тебе поможет. Извини, Катя, мне надо ехать.

Иван Павлович помог Катерине добраться до дивана и даже прикрыл пледом, лежавшим в кресле. Потом распрощался и поспешил уйти.


Вера Сергеевна пришла через час и увидела, что дочь спит на диване. Нервы у нее сдали, и, подбежав к Кате, женщина стала трясти девочку за плечо.

– Просыпайся, просыпайся, – бормотала она. – Ты что делаешь? Хочешь, чтобы у меня был разрыв сердца?

Катерина проснулась и, не поворачиваясь к матери, заплакала.

– Мама, уйди.

Вера Сергеевна сразу почувствовала неладное.

– Что случилось с дверью? Ты что, ее сама выбила?

– Да какая разница?..

– Ну-ка, посмотри на меня! – приказала мать.

Катя повернула к ней лицо с незрячими глазами.

– Господи! – Вера Сергеевна побледнела. – Ну-ка, сядь.

Посадив девочку, она заглянула ей в глаза.

– Ты что? Что с тобой? – Она начала трясти Катю за плечи.

– Мама, я ничего не вижу.

– Да как же это? Господи, как же так? Ты, может, дуришь меня? А?

Вера Сергеевна с надеждой посмотрела на дочь – у той по щекам текли слезы.

– Как же?..

– Мама, ты до туалета меня не проводишь? Я ведь теперь совсем ничего... совсем ничего не вижу.

Вера Сергеевна была ошеломлена. Но это же... Нет, она не могла поверить.

– Хватит, Катя. Хватит. Я и так устала. Я всю ночь не спала. Я же вижу, что у тебя с глазами все в порядке. Прекрати смотреть сквозь меня.

– Да ты что, дура старая! Не поймешь до сих пор, что я не вижу ничего! Меня изнасиловали в лесу и по голове трахнули.

Мать села рядом с дочерью, обняла ее и в голос заревела.

– Надо сообщить в милицию. Ты ведь знаешь, кто это сделал.

– Найдет кого твоя милиция? Вот по врачам помотаться – другое дело. Авось что и получится. Дай я пойду приму душ. Смою грязь. Черт, я до сих пор не могу привыкнуть к этой темноте.

– Как же ты выбралась из леса?

– Мама, я тебе все расскажу. Дай только искупаться – я вся грязная.

Мать помогла дочери забраться в ванну, открыла ей воду и вышла.

Вера Сергеевна боялась выпускать свое дитя надолго из поля зрения. Ей казалось, что девочка может наложить на себя руки. Хотя все может не так и безнадежно. Ее ударили, и она ослепла. Серьезная, конечно, травма, но ведь это же что-то связанное с нервами, значит, зрение может и вернуться. Мать утешала себя. Не выдержав, она заглянула в ванную.

– Ты чего? – спросила Катя, не поворачивая головы.

Ей теперь незачем поворачиваться. Ей достаточно просто слышать.

– Ничего, – пробурчала мать и пошла на кухню.

Когда Катерина вымылась, мать помогла ей сесть на стул.

– А почему ты не на работе? Где ты была?

– Где я была? – вяло проговорила Вера Сергеевна. – Ходила в милицию, заявляла, чтобы тебя нашли. Ты думаешь, это так просто – ждать тебя, пока ты там веселишься?

– И что сказали тебе в милиции?

– Сказали, что ты погуляешь денек-другой и придешь. И оказались правы. Только вот здоровье свое ты, девочка моя, оставила в каком-то лесу.

В тоне матери уже не было жалости. Она скорее отчитывала дочь, а не успокаивала ее.

– Вот-вот, видишь, какая ты, мама, всезнающая. Так скажи тогда, что мне теперь делать?

– А я тебе уже сказала. Сейчас я тебя одену, приведу в порядок. Ты останешься дома, а я пойду в милицию. Я этого так не оставлю. И ты даже не пытайся остановить меня. Я понимаю, что у тебя сейчас депрессия. Но я хочу, чтобы та скотина, которая надругалась над моим ребенком, была наказана. И меня никто не остановит.

«И меня», – подумала Катя, но не произнесла эти слова вслух.

Через какое-то время, наверное, ближе к вечеру, мать появилась в квартире не одна. По тяжелым шагам Катерина поняла, что к ним в дом пришел мужчина.

– Здравствуйте, – услышала она бархатный низкий голос. – Я старший следователь Упеков Вадим Леонидович. Я, как вы понимаете, из милиции.

– Да, да, понимаю, – откликнулась Катя, стараясь смотреть в ту сторону, откуда доносился голос.

Она сидела в кресле, поджав под себя ноги и спрятав их под полами халата.

– Я пошла вчера вечером с моим приятелем, с Петром, на свадьбу к его сводному брату...

Упеков внимательно выслушал Катерину, затем задал несколько уточняющих вопросов, после чего сказал, что это дело не должно быть слишком сложным и есть все основания полагать, что гражданина Ларецкого обязательно найдут.

– К тому же, если у него сломана нога, это нам поможет, – заверил бархатный голос.

Катерина не видела этого человека, но она представляла его себе невысоким, с большим лбом и умными карими глазами. Почему-то ей казалось, что у Вадима Леонидовича обязательно должны быть усы.

Когда Упеков ушел, в Катином воображении остался нарисованный ею портрет старшего следователя.

«Красивый мужчина», – почему-то подумала Катя. После всего случившегося у нее не возникло ненависти к мужчинам вообще. Встречаются среди них мерзкие уроды, и на ее беду с одним из таких ей пришлось столкнуться.

– Мам, – позвала Катерина.

– Что, доченька?

– Сейчас ночь или день?

– Сейчас вечер, половина девятого. Как ты, девочка?

– Ничего.

– Ничего не болит?

– Кроме души, в которую нагадили, сволочи. – Она уткнулась в подушку и заплакала.

Вера Сергеевна села рядом и стала гладить дочь по волосам.

– Сейчас тебе нужно набраться сил. Мы с завтрашнего дня начнем ходить по врачам, и, я думаю, нам должно улыбнуться счастье.

– Один раз оно мне уже улыбнулось...

– Ну, ну, ну, успокойся, – мать запустила мягкую руку в дочкины светлые волосы и легонько их потрепала.

В девять вечера никто звонка не ждал. Диван едва скрипнул, когда мать поднялась и пошла открывать.

– Спроси – кто, – бросила ей вслед Катя.

– Это Иван Павлович. Я подвез сегодня вашу дочь. Вы, должно быть, Вера Сергеевна?

Женщина резко распахнула дверь.

– Что вам нужно? – довольно грубо спросила Вера Сергеевна.

– Мама, мама, успокойся, – Катя встала и на ощупь двинулась в коридор. – Я тебе еще не сказала. Этот человек... он сегодня помог мне. Он подобрал меня. Ему надо сказать спасибо.

– Я переживаю за то, что сегодня выворотил вам весь косяк, – сказал Иван Павлович. – Вот пришел доложить, что завтра утром пришлю плотника. Он поменяет всю дверную коробку. Вы уж извините меня за подобные действия, но у меня просто не было времени стоять под дверью. Нужно было ехать, а девочке поскорее лечь.

– Да ничего, ничего. Это вам спасибо за мою дочь. Может быть, пройдете?

– Да нет, уже поздно, а мне до дома час езды. Просто будьте готовы, что завтра часов в десять придет человек и займется вашей дверью. Замок, кстати, не хотите поменять?

– Да нет. Не жалуемся пока. – Вера Сергеевна поблагодарила председателя.

Иван Павлович повернулся, пожелал спокойной ночи, и мать с дочерью еще долго слышали его удаляющиеся шаги. Наконец внизу хлопнула входная дверь.

– Ну, и как тебе мой спаситель?

Мать улыбнулась. Дочь не могла этого видеть, но почувствовала.

– Он мне в женихи годится.

– А что, хорошая была бы пара. Он тебе понравился?

– Ты прямо вот так вот все хочешь знать. Лучше давай-ка мы пройдем с тобой на кухню, я включу там свет, и ты посмотришь на лампочку. Вдруг к тебе возвращается зрение, а ты и не знаешь об этом.

Вере Сергеевне хотелось, очень хотелось в это верить. Подняв голову дочери за подбородок, она попросила ее посмотреть на лампочку, горевшую на кухне.

– Ну как? Видишь что-нибудь?

– Ничего.

Катя убрала руки матери.

– Я ничего не вижу. Все?! Поняла?! И больше никогда, слышишь, никогда не заставляй меня это делать!

Наутро действительно пришел плотник, но он был не один. Председатель колхоза приехал сам.

– Ты одна? – спросил он после того, как Катя, на ощупь провозившись около двух минут, открыла дверь.

– Одна, – подтвердила она.

– Поехали. Я тебя сейчас доктору покажу. Он в Саратове один из лучших. А может, и самый лучший. Профессор.

– Но будет ли из этого какой-то толк?

– Откуда же мне знать? Пока мы съездим, дядя Вася будет заниматься дверью. А к нашему приезду у него должно быть все готово. И думаю, что нужно поставить еще один замок. По нынешним временам у вас слишком уж слабые запоры.

– А у нас и брать нечего, – ответила Катя. – Вы что, не видите? У нас здесь не дворец... Простите, мне одеться надо.

– Я вырастил двух взрослых дочерей, у меня взрослый сын, и если я увижу тебя в рубашке, то беды никакой не будет. Тебе, конечно, не повезло с глазами, но на дорогу ты выползла, надо сказать, вовремя. Ты уж извини меня, говорю, как есть. Я сегодня всю ночь проворочался. Меня сюда совесть привела, да и жена надоумила: мол, это тот случай, когда надо помочь. Раз уж так получилось, что наши пути-дорожки пересеклись, я тебе помогу, девочка. Сколько можно, столько и сделаю.

– Спасибо. Мне только шестнадцать, и я не думала, что у нас еще остались люди, которые могут что-то сделать не за деньги, а от чистого сердца.

– Да, я тоже про себя не очень-то хорошо думал. Сам себе вот удивляюсь.

Он помог найти Кате ее вещи, потом деликатно отвернулся, когда Катя одевалась.

Затем немолодой мужчина и девочка сошли вниз, где он усадил ее в машину.

– Ну что? Как тебе, удобно?

– Удобно, – подтвердила она.

– Тогда поехали.

– Знаете, это не так страшно не видеть, когда сидишь в четырех стенах, а не находишься на улице. Главное помнить, где что лежит, и всегда класть на то же самое место. И тогда можно вполне обходиться без посторонней помощи. Только вот телевизор превратился в радио, а я люблю кино, точнее говоря, любила.

– Ну-ну, – подбодрил он ее, – сейчас приедем к доктору, он даст нам толковую консультацию для лечения.

– А что, ваша жена действительно не возражала, чтобы вы мне помогли? Она знает, сколько мне лет? Она знает, что я высокая и симпатичная, даже несмотря на то, что слепая?

– Знает, знает! – засмеялся он. – Я ей все рассказал. А ты, похоже, убеждена, что мужчины с деньгами все до одного озабочены только тем, как бы затащить к себе в постель красивую девочку. Конечно, жизнь не без того, но есть же границы.

– Границ нет.

Иван Павлович усмехнулся:

– Я не буду с тобой спорить.

Доктор оказался огромным человеком. Это Катя поняла по собственным ощущениям. Огромные руки обняли ее за плечи и усадили на стул, при этом голос доносился откуда-то сверху.

– Так, что тут у нас. Смотри прямо перед собой... Теперь посмотри налево... Направо... Значит, говоришь, что тебя сильно ударили?

– Да, – подтвердила Катерина.

– Куда?

Катя показала на область над правым ухом.

– Понятно, – задумчиво произнес врач. – Так. Прежде чем делать какие-то выводы, давай подождем недельку. Веди спокойный образ жизни. Главное сейчас – лежать. Две недели покоя и только покоя. Никаких активных действий. Я имею в виду наклоны вперед, болтание головой из стороны в сторону. Исключить всякую подвижность. Не волноваться. Нам нельзя допускать, чтобы у тебя поднималось кровяное давление. Запомнила?

– Да. Я сделаю все, что вы говорите. У меня есть шансы, доктор?

– О шансах будем говорить через две недели, а сейчас выполни, пожалуйста, в обязательном порядке все, что я тебя просил.

– Что сказал тебе врач? – поинтересовался Иван Павлович, после того как доктор пригласил его, чтобы он вывел из кабинета пациентку.

– Сказал, что я должна провести две недели в полном покое. После этого надо снова ехать к нему. Вы мне поможете?

– Конечно. Ровно через две недели я приеду, и мы отправимся к профессору в гости.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Поделиться ссылкой на выделенное