Михаил Серегин.

Упал, отжался!

(страница 2 из 23)

скачать книгу бесплатно

– Сидеть!!! – суматошное клацанье затвора Мудрецкий почувствовал не барабанными перепонками, а похолодевшей спиной. – Никому из машины без приказа не высовываться! Брезент сзади опустить!

– А если по нужде, тогда как? – деловито поинтересовался кузов сонным голосом рядового Валетова.

– Прямо на дорогу! – рявкнул лейтенант. – Приоткроешь и вывесишь рабочую часть! Высунешь чуть дальше – отстрелят без предупреждения! Простаков, проследишь за всеми!

– Поня-ятно, – грустно пробасил сибиряк. – Эк серьезно тут у них...

Где-то в мокрой темноте облегченно вздохнули и клацнули металлом. «Предохранитель, – узнал звук Мудрецкий. – А жить-то, как говорится, хорошо... И чего я, дурак, на кафедре выеживался?» С университета мысли самым естественным образом переключились на дом... родителей... саратовские улицы... «Тут ведь рукой подать, – в который раз за этот день подумал Юра. – Ну, пусть часа два в одну сторону... Надо будет что-то придумать. Это что же получится – до Саратова в три раза ближе, чем до Стойлохрякова, я тут сам над своей командой начальник, а...»

Приятные мысли были решительно прерваны скрежетом железа. В ночи засветился желтый прямоугольник с четким силуэтом посередине. Силуэт качнулся, приблизился к машине.

– Эй, Мудецкий! Жив еще? – донесся сиплый голос. – Давай заводи, поехали!

– Да куда ехать-то? – Обрадованный лейтенант принялся тормошить Резинкина. Водитель вяло отбивался и мычал, не покидая уютную «баранку». – Я же тут не знаю ничего... Резинкин, подъем!!!

– А, чего надо? – Кабина содрогнулась от мощного удара. – Уй-йю, бли-ин! Нельзя же так пугать, товарищ лейтенант! Вот проломил бы я сейчас крышу, и потом бы не смог нормально водить машину.

– Это почему вдруг? – хмыкнул Мудрецкий. – Из-за сотрясения мозгов?

– Нет, не сотрясение, а вот была бы дырка, и мне бы дождь прямо на голову тек, глаза заливал. Ну как тут обеспечить безопасное вождение?

– Так, лейтенант, ты едешь или тут ночуешь? – Дежурный вскарабкался на подножку, втиснулся в кабину. – Ну-ка, подвинься, а то расселся, как твой хряк в стойле... Давай, давай, водила, запускай свой агрегат, я тут с вами спать не намерен! В следующий раз, лейтенант, если приезжаешь по приказу из округа, так и говори старшему по званию. Я что, всех подполковников в России знать должен? Подполковников в нашей армии много, а майор Маркин один на всех!

«Шишига» заскрипела, недовольно фыркнула и замолчала. Потом все-таки решила, что на дороге порядочные машины не ночуют, и уступила домогательствам стартера – заурчала, вздрогнула и завелась. Двуглавый орел перед фарами нехотя подался в сторону, открывая посторонним взглядам секретный асфальт между тускло белеющими полосами государственного бордюра. Майор сказал: «Поехали!» – и махнул рукой, показывая – куда именно. Впрочем, пока других вариантов и не намечалось. Под недовольный шум разбуженного кузова лейтенант Мудрецкий въехал в столицу войск химзащиты. Почетный эскорт следовал на некотором удалении позади – верный «УАЗ» дежурного двинулся за хозяином.

По обочинам дороги по стойке «смирно» выстроились тополя, толстые, как командир отдельного батальона, и выглядевшие почти по уставу – все в зеленых пятнах.

Вот только никогда и никто не видел, скажем, того же подполковника Стойлохрякова в белых сапогах. А деревьям что, деревья возражать против нарушения формы одежды не могут. Даже если бы и захотели. Поскольку деревья здесь не сами по себе, а тоже на службе. Приказано побелить на метр от земли – и будут стоять побеленные. И ровно на метр, и пусть только попробуют фасон давить и комель в гармошку собирать! Кое-кто, видимо, все-таки попробовал: в строю то и дело попадались свободные места. Даже пеньков не осталось.

Промелькнул плакат с суровым автоматчиком в каске, бдительно охранявшим огромный трехцветный флаг. Слева почти минуту тянулся бетонный забор высотой метров пять-шесть, нарядно поблескивавший по верхней кромке витками колючей проволоки. Справа где-то очень далеко просвечивали цепочки огоньков. Наконец Мудрецкий не выдержал и поинтересовался:

– Товарищ майор, а где же городок?

– Ишь, чего захотел, шпион проклятый! – радостно оскалился дежурный. – Сразу в городок ему! Может, вам еще и казарму отдельную выделить? Ничего, не лето, и в палатке поживете. Сейчас в учебный центр вас отвезу, там уже одни чудики отдыхают. Тоже начальство послало, будто, кроме нас, некуда. А городок – это за вторым периметром, туда вообще только по специальному пропуску. – Майор задумчиво почесал переносицу. – Вообще-то здесь тоже, но это мы и завтра выписать можем, а дальше без допуска – ни-ни, и думать не моги. Вот поговоришь с особистами, они тебя пощупают, послушают, подписку возьмут...

– Под что?! – ужаснулся Резинкин. Машина вильнула и противно заскрипела колесом по бордюрному камню.

– А вот заставлю завтра все белить от полигона до КПП, поймешь, под что, – грозно пообещал майор. – Ты смотри, куда едешь! По этой дороге, между прочим, то комиссии, то делегации катаются, а ты с первого дня нам внешний вид портишь! Так, о чем это я?

– О палатке, – подсказал Мудрецкий. – Понимаете, мы думали, будем в казарме жить, так что палатку нам не выдали. Нас же не предупредил никто... И что теперь делать?

– Где я тебе палатку найду в два часа ночи? Вот утром вами займутся, тогда и выпрашивай, а пока так переночуете.

– Так ведь дождь! – возмутился Юра. – Как же под дождем в чистом поле ночевать? Может, тут хоть сарай какой-нибудь есть?

– Есть, есть, – утешил дежурный. – На полигоне целых три помещения свободных, никто не живет. Хотите, занимайте, если понравятся. Крыс-мышей нет, блох тоже. Даже тараканы не приживаются.

– А почему? Есть им там нечего, что ли?

– Дышать нечем, – пояснил майор. – Там каждую неделю кого-нибудь чем-нибудь окуривают. Запашок, конечно, густой, но зато крыша не протекает. Так что я бы лучше в машине заночевал. Эх, летеха, ты что, первый раз на выезде?

– Не первый, – с гордостью признался Юра. – Нас даже в тайгу с вертолетов выкидывали, на выживание.

– То-то я гляжу... Не иначе – без парашюта прыгали, – подозрительно покосился майор Маркин. – Ты где училище заканчивал, в Саратове?

– В Саратове, – кивнул Мудрецкий. Потом все-таки уточнил: – Только не училище, а военную кафедру.

– Что-о?! – Дежурный побледнел. – Так ты что... того... вообще пиджак?!

– Вообще, – гордо подтвердил Юра. – И зрение «минус три», и язва. И ничего, уже больше года служу.

– Ну, это еще ладно. – Майор перевел дух и вытер пот со лба. – А то в прошлом году прислали нам одного, из Новосибирска, кажется. Месяц как в сапоги залез, тут не ему, тут с ним занятия проводить. Ну, и пришлось нам проводить – после того, как его бойцов с забора снимать пришлось.

– С какого забора? – деловито поинтересовался Юра. – С того, что проехали?

– Да нет, на тот по своей воле еще ни один солдат не полез, – пробормотал майор. – Ничего, еще узнаешь... Ты и сам учти, и бойцам своим передай – тут «самоходчиков» не бывает, на заборе городка колючка под током. Не то чтобы под сильным, убить не убьет, но скрючит запросто. Пока на пульте не отключат – штаны не отцепишь... Так, водила, здесь налево!

Асфальт закончился, началась грунтовка. «Шишигу» бросало и качало, как похмельного матроса. Из кузова доносились невнятные вопли – видимо, кто-то успел снова задремать.

– А сейчас развилочек будет, на нем направо... Здесь давай прямо, и на следующем перекрестке тоже. – Дежурный знал свою территорию намного лучше, чем Юра свою руку. Хотя дорог на полигоне оказалось не меньше, чем линий на ладони, и пересекались они не менее прихотливо. Опять-таки ночь, темно, и не видать ни хрена – никаких примет, никаких ориентиров. – Здесь налево поверни, и теперь помедленнее – там яма на дороге, если нырнешь – без тягача не выдернем.

– Танковая колея поперек? – догадался Мудрецкий, вспомнив такую же рытвину возле парка родного батальона и свои страдания по дороге на первое дежурство.

– Она самая, – кивнул майор. – Вообще-то танки у нас тут не водятся, но и без них гусеничного добра хватает. Вот она, держись... О-оп, проехали!

В кабину донеслись звуки солдатских упражнений по развитию легких и изучению русского языка. Можно было различить бас Простакова и тонкие завывания Валетова.

– Чего это они у тебя? Выйти захотели? – удивился майор. – Ничего, потерпят, скоро приедем. Вот сейчас налево, и потом по бетонке еще раз налево, а там я вам подыщу, где разместиться.

Бетонка, в отличие от парадного асфальта, оказалась изрядно побитой временем и проехавшей техникой. Справа вдоль нее тянулись какие-то невысокие сооружения – квадратные заборчики метра четыре на четыре, по колено в высоту. Ряды заборчиков терялись в ночном мраке. Засыпающий мозг Мудрецкого узнал в них что-то знакомое, но никак не мог определить, что же именно.

Фары высветили впереди зеленый караульный «грибок» и переминающуюся рядом с ним фигуру в странной пятнистой плащ-палатке. Укрыться от дождя под предназначенной для этого конструкцией часовой мог только сидя – ростом они с «грибком» были как раз вровень, – но часовому присаживаться, как известно, не положено. Если он, конечно, не захочет сесть всерьез и надолго. А в том, что впереди был именно часовой, сомнений быть не могло – навстречу машине из-под полы показалось дуло автомата.

«Да что они здесь, вконец охренели от секретности?!» – молча возмутился Юра. Чернодырье, где автомат выдавался не каждому часовому и не на каждый пост, теперь казалось ему персональным раем для Льва Николаевича Толстого. Тот, если не врет школьная программа, как раз призывал к непротивлению злу насилием... Помнится, на учениях у Мудрецкого возник было вопрос – какого рожна гринписовские борцы за дружбу с природой протестуют на поле с мирными дымшашками, а не здесь вот, в зоне многолетних экологических кошмаров. Теперь этот вопрос как-то робко затих и уполз в сторонку.

– Ничего, ничего, привыкай, пиджак, – ободряюще хлопнул по лейтенантскому погону майор Маркин. – Через пару месяцев сам будешь на любого, кого здесь быть не должно, как на врага смотреть. А вот остался бы тут на пару лет – потом у своей жены пароль спрашивал бы, перед тем как в спальню пропустить. Есть у тебя жена?

– Была, – мрачно ответил Юра.

– Ну, дело молодое, потом еще найдешь. – Майор спрыгнул на бетон. – Пошли, с соседями познакомлю.

– Стой, кто идет? – рявкнул пятнистый гигант, но ствол все-таки опустил. Признал своих, стало быть.

– Дежурный по части майор Маркин. Командир спит?

– Так точно. Восемь?

– Пять, и сначала пароль спрашивай, а потом на вопросы отвечай. Наряд вне очереди, чтобы запомнил. А если бы я неправильно отозвался, что бы ты сейчас делал, боец?

– Есть наряд вне очереди, – уныло отозвался часовой. Потом обиженно проворчал: – Вот если бы ответили неправильно, я бы сейчас стрелял... Не, извиняюсь, уже рожок бы менял.

– Два наряда! Должен одним обойтись! Утром взводному доложишь, а сейчас не буди, пусть дрыхнет. Вот, лейтенант, с такими людьми тебе жить по соседству. – Майор повернулся к Мудрецкому. – Этих к нам вообще из другого ведомства прислали. Внутренним войскам тоже химия потребовалась, а то мало ли что и кого. Жить будете здесь. – Дежурный ткнул пальцем в ближайшие квадратные заборчики. – Когда палатки получите, конечно. А не понравится фундамент, выбирай другие, только чтобы от гриба недалеко и на одной линии. Юра тихо застонал. Конечно же, фундаменты для палаток! Для армейских, восьмиместных, точно таких же, в каких военная кафедра на сборах размещалась! Вон, чуть дальше и сами шатры темнеют. Четыре штуки. Завтра, значит, надо получить палатки... И нары... И доски для настила... Черт, и что-то еще там было... Зайти, что ли, с утра к соседям да посмотреть, как это все здесь обустраивается?

– Ну, я с утра еще подъеду. Или пришлю кого-нибудь, чтобы разобрались. – Дежурный направился к своему «уазику». Потом приостановился, обернулся. – Кстати, лейтенант, сортир за последней линейкой, пятьдесят метров. Идите на запах, не промахнетесь.

Мудрецкий посмотрел вслед удаляющимся красным огонькам, потом подошел к заднему борту «шишиги», хлопнул по тенту:

– Простаков! Приехали, давай на выход! Кому приспичило, могут сбегать в культурное заведение!

Брезент откинулся, громыхнул борт, из кузова начали тяжело вываливаться укачавшиеся полусонные химики. Один, два, три... семь, восемь, девять... Кого-то не хватало. Лейтенант еще раз пересчитал, с трудом умудрился приплюсовать себя и сидящего в кабине Резинкина – все равно недостача получается. Холодея, вспомнил выбоину на дороге, крик Валетова... Вот черт, его-то и не хватает!

– Валетов, к машине! – Мокрое безмолвие ответило командиру взвода. – Валетов!.. Простаков, когда его в последний раз видели?!

– Да только что. – Сибиряк потер лоб, и Мудрецкий разглядел некоторую перемену во внешнем облике гиганта. Перемена эта в неверных ночных отсветах выглядела совершенно черной и шла отчетливой полосой поперек выдающегося лба младшего сержанта. – В кузове валялся.

– И что с ним? Спит?! – Мудрецкий начал тихо звереть. Вот черт, приехали на секретный объект, почти на боевое задание, а Валет и тут приспособился... – Ну-ка, вытащи его сюда!

– А может, не надо, товарищ лейтенант? – замялся Простаков, старательно отводя в сторону глаза. – Может, пусть полежит пока? Ему там... Ну, это... Нехорошо ему.

– И что с ним случилось? Он что, даже говорить не может? – Сквозь армейскую дисциплину Мудрецкого время от времени прорывалась припрятанная на два года интеллигентская мягкотелость. Юра знал об этом и старательно боролся со своим воспитанием. Солдаты тоже знали и старательно выискивали возможности попользоваться происхождением командира. С этим тоже приходилось бороться, и жизнь иногда казалась лейтенанту Мудрецкому сплошным поединком между чемпионом по вольной борьбе и чемпионом по сумо. Который судит мастер спорта по самбо.

Простаков горестно вздохнул и полез обратно в кузов.

– Фрол... Эй, Фрол, живой еще? Вставай, приехали. Там сейчас всех строят.

– Не могу, – донесся жалобный голос. – Все, кончилась моя служба. Теперь меня можно по здоровью списывать. О-ох, Леха, помоги встать, что ли...

Из темноты под тентом сначала показались сапоги – сами по себе, печально летевшие подошвами вперед. Потом обнаружились и ноги, причем странно укороченные: то место, из которого они обычно растут, начиналось почти сразу за голенищами. Наконец, рядовой Валетов явился на свет... простите, в ночной полумрак... целиком и полностью. Плавно вознесся над бортом и медленно опустился к ногам своего командира. Руки Простакова отстыковались от подмышек боевого товарища, как опорные фермы от взлетающей космической ракеты, но стартовать Фрол не мог. Попробовал встать «смирно» – тоже не получилось. Поза осталась явно нестроевой и чем-то напоминала боевую стойку известной школы у-шу, подражающую походке утки-мандаринки. Говоря по-русски, Валетов то ли попытался сесть на корточки и не смог, то ли попытался встать и не распрямился. Левой рукой он придерживал ноги в месте их соединения, но правой героически попытался козырнуть. Не донес ладонь до кепки, охнул и схватился примерно за то же место. Примерно – потому что второй рукой он теперь придерживал точку стыка не спереди, а сзади.

– Так что... Разрешите доложить, товарищ лейтенант... – пискнул Фрол. Не договорил и согнулся еще больше. Мудрецкий вздохнул и повернулся к вернувшемуся на бетонку Простакову.

– Кто у нас был старшим в кузове? Докладывайте, младший сержант, что произошло. И запомните: я когда добрый, а когда и беспощадный!

Гулливер снова потер черную полосу на лбу, вздохнул. Посмотрел на лейтенанта и сообразил, что шутки и в самом деле кончились. Или могли кончиться, и совсем не так, как хотелось бы.

– В общем... Не утерпели мы, товарищ лейтенант. Ну, сами подумайте – сколько времени без остановки, потом еще перед воротами торчали... – Леха уловил красный отблеск габаритных огней в глазах Мудрецкого и заторопился: – Пока по асфальту, еще терпели, мы ж понимаем, а как грунтовка, так и... Но мы приказ не нарушали, товарищ лейтенант, мы брезент не откидывали и не смотрели никуда. Я-то по-малому, с краю высунулся, лбом в дугу уперся, а Фролу ну совсем надо было... Свесился он, за подножку на борту уцепился – ну, как сел за нее. А тут «шишига» возьми да подпрыгни! Мне-то ничего, только дугу малость погнул... Ну, я с утра поправлю... А Фрола, рядового Валетова то есть, сначала передом об подножку подняло, а потом задом опустило. Хорошо хоть вовсе не вывалился, правда ведь, товарищ лейтенант?

Мудрецкий подошел к заднему борту, поднял. Уточнил:

– Правая подножка или левая?

– Левая, – простонал Валетов. – Возле правой Леха стоял.

Лейтенант наклонился, принюхался.

– Точно, левая. Так, Простаков – завтра, как дугу выровняешь, не забудь борт помыть. За себя и за того парня, то есть за пострадавшего товарища. Валетов – в машину, отлеживайся до утра, остальным, кто дотерпел, – справа за палатками, пятьдесят метров, ищите по запаху и не провалитесь. К палаткам не подходить, к часовому тем более. Сегодня спим в машине, с утра размещаемся. Вопросы есть?

– Какого хрена посторонние в расположении?! – донеслось откуда-то сбоку. – Почему не разбудили? Что за бардак?!

Мудрецкий выглянул из-за «шишиги» и понял, что вопросы пока были адресованы не ему. Перед вытянувшимся в струнку часовым стоял... Вроде бы человек. В пятнистом комбезе, заправленном в берцы, в лихо приплюснутом красном берете. Верхушка берета маячила примерно на уровне нижнего края крыши «грибка». Часовому, соответственно, возле плеча, даже чуть ниже. «Как раз с Валета ростом», – прикинул привычный к контрастам Юра. Потом ввел поправку на дальность. «Нет, все-таки чуть повыше. Сантиметров на пять». Однако по ширине плеч человек в комбинезоне если и уступал часовому, то немного. Весь силуэт наводил на размышления о сказочных персонажах – вот только неясно, о гномах или троллях, – а также о Горбатом из знаменитого советского сериала, о летающих в воздухе гирях и поднимаемых за одно колесо грузовиках.

– Товарищ старший лейтенант, приезжал дэ-вэ-че, привез нам соседей. Приказал не будить. Дал мне два наряда вне очереди, – честно признался боец.

– За что?

Объяснения часового Мудрецкого не заинтересовали. Значит, это и есть командир из внутренних органов... то есть войск. Надо подойти, познакомиться.

Лейтенанты шагнули навстречу друг другу одновременно, как шпионы при обмене на границе. Сошлись возле бампера, несколько секунд смотрели друг на друга. Юра решил, что гость должен представляться первым, и вскинул руку к кепке:

– Лейтенант Мудрецкий, взвод химзащиты.

– Старший лейтенант Волков, разведка вэ-вэ. – Ладонь шириной с саперную лопату махнула куда-то в сторону берета и тут же протянулась вперед. – Можно просто Саша.

– А я Юра, – вопреки ожиданиям, хруста костей Мудрецкий не почувствовал. Только пальцы онемели – старлей правильно оценивал свои силы и возможности окружающих, а заодно обходился без ненужных соревнований. – А что такое «вэ-вэ»?

– Внутренние войска, – на квадратном от мышц лице удивленно хлопнули глаза. – Не знаешь, что ли?

– Ни разу не слышал, – признался Юра. – Нас учили, что ВВ – это взрывчатые вещества, а насчет ваших войск я не очень. То есть по телевизору видел, в Саратове училище вроде бы у вас... Я там рядом учился.

– Точно, я там учился! – искренне восхитился Саша. – Ты что, сам саратовский? Химдым заканчивал? Тогда мы и встретиться могли, вы к нам на стрельбище ездили.

– Да нет, я из университета, с военной кафедры, – второй раз за нынешнюю ночь объяснил Мудрецкий. – Биолог.

– Тоже нехреново, – согласился Волков. – Как раз напротив нас. Мы еще вокруг ваших корпусов одно время бегали. Видел?

– Было такое.

– Ну, значит, земляки. Тесна земля российская. А сюда каким ветром занесло? Где служишь, не на Кавказе?

– Нет, возле Самары. Отдельный мотострелковый батальон. Прислали на учебу, в связи с международной обстановкой.

– И нас с ней же. А то мало ли, чего еще наши бородатые придумают, а мы по запаху и не узнаем. С гор спустились, а мне приказ читают: был, говорят, у тебя простой разведвзвод, станет химический. Поедешь, отдохнешь в родном Поволжье.

Веришь, нет – неделю уже здесь отдыхаю, а из всей химии только противогаз видел, да и то свой собственный.

– Может, нас ждали? – предположил Юра. – Чтобы сразу вместе учить.

– Может, и вас, – согласился обладатель красного берета. – Слушай, химик, поможешь разобраться, что к чему? А я тебя... Ну вот, хочешь, рукопашке поучу немного? Дело полезное, и на гражданке пригодиться может. По рукам?

– По рукам, только не сильно!

– Да что ж я, не понимаю, что ли! – Хлопок и в самом деле получился аккуратный. Не сильнее, чем отдача у «макарова»... Помочь вам с размещением?

– Пока не надо, – вздохнул Мудрецкий. – Палатки я только завтра получу, а пока в машине заночуем.

– Ну так пошли ко мне, у меня два места в палатке как раз свободны! Чего вам с шофером в кабине корячиться?!

– Да ладно, я уж лучше со своими. – Юра хотел добавить: «а то еще натворят что-нибудь», но вовремя прикусил язык. Не стоило так говорить о своих солдатах, да еще и офицеру из другого ведомства. Нужно дать им шанс показать себя, тогда все сразу станет ясно.

– Н-ну, как хочешь, – в голосе старшего лейтенанта послышались уважительные нотки. – Смотри, наше дело предложить... Только фары погаси, а то часовому засвечиваешь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное