Михаил Серегин.

Тайна черного ящика

(страница 5 из 22)

скачать книгу бесплатно

Ефим показал рукой на молчаливого человека, зябко кутавшегося в штормовку, которого я в полумраке тусклого освещения вездехода сначала не заметила. К моему удивлению, им оказался тот самый очкарик, который докладывал на совещании, проводимом Чугунковым сразу после нашего прибытия на остров, и вызвал неудовольствие генерала своими чрезмерно научными речами. Он, как мне показалось, меня тоже узнал.

– Нашли своих японцев в океане? – спросил очкарик, протягивая мне руку. – Моя фамилия Финкельштейн. Самуил Моисеевич Финкельштейн, хотя чаще меня называют Семеном Михайловичем, как Буденного.

– Кого? – переспросила я.

Очкарик пожал плечами.

– Буденного, – ответил он недоуменно. – Был такой деятель… Я думал, его еще помнят.

– Ах, этот! – рассмеялась я. – Простите меня за такую реакцию! Я просто не сразу вас поняла. Дело в том, что нашего Министра тоже зовут Семен Михайлович, и это тоже кличка или прозвище, что ли… Настоящее имя у него сложнее и не очень удобное для произношения.

Я давно заметила, что, когда сообщаешь людям о том факте, о котором я сейчас сказала очкарику, они как-то просто машинально спрашивают: «А как же его зовут?» Но этот, к моему удивлению, такого вопроса не задал.

– Ефим сообщил мне, что вы интересуетесь процессами образования и распространения динамического возмущения в больших массах воды, – сказал вдруг он, слегка огорошив меня терминологией, сквозь которую я с трудом добралась до смысла того, что он хотел сказать.

«А Чугунков-то был, пожалуй, прав, – подумала я, – когда просил его разговаривать на обычном, общедоступном языке, а не читать лекции по своей геофизике».

– Вы не ошиблись, – ответила я ему тем не менее с живейшим интересом. – Именно я интересовалась этой информацией. Правда, для себя я сформулировала область моего интереса несколько проще, что ли… Я хотела бы выяснить поточнее причины цунами, обрушившегося на остров Шикотан, и возможность его раннего прогнозирования.

Пока мы говорили, Фимка крутил головой то на меня, то на него, потом тяжело вздохнул и заявил:

– Ну, третий, как говорится, лишний. Я надеюсь, вы и без меня тут прекрасно поворкуете, тем более на таком труднодоступном для меня языке. Я как-то привык в своих материалах попроще выражаться, чтобы понятно было абсолютно всем…

Вылезая из вездехода, он поманил меня пальцем и, когда я высунула голову наружу, сказал извиняющимся шепотом:

– Оля, я ни черта не понял, что он там мне объяснял! Потому и приволок с собой. Он знаешь кто? Сотрудник какой-то хитрой лаборатории во Владивостоке, они как раз прогнозами занимаются. Его сюда наблюдателем послали…

– Слушай, Фима, – перебила я его. – Кто это тебя арестовать хотел? Только давай без всякой пурги, я же понимаю, что это тебя очкарик у майора отбил, а не наоборот, как ты сказал…

– Да я – ничего… – пробормотал смущенный Ефим. – Я откуда знаю, кто это такой. Он мне документы не показывал. Рожа не русская какая-то – то ли казах, то ли киргиз, черт его знает!

«Рожа нерусская должна и фамилию иметь нерусскую, – подумала я, – например, Турсунов, майор ФСБ.

Час от часу не легче. Он меня словно по пятам преследует. Или, наоборот, – опередить хочет. Вот бы Фима перетрусил, если бы узнал, что его чуть ФСБ не арестовала…»

– Ладно, – пожалела я его. – Наверняка придурок какой-нибудь на тебя наехал! Просто ты ему под руку попался. Ерунда все это. Я тебе могу подсказать кое-что, для материала в газету.

По Фимкиным глазам я увидела, что он тут же сделал охотничью стойку.

– Только что на заставу привезли одного из охотников, унесенных в океан. Его подобрал авианосец «Стремительный». Сейчас у врачей на заставе, они над ним колдуют. Говорить, правда, пока не может почему-то…

Последнюю фразу я договаривала в пустоту – Фимка уже бежал к ближайшей машине. Я усмехнулась и нырнула в вездеход.

– Извините, Семен Михайлович, – сказала я очкастому геофизику. – Я в вашем полном распоряжении.

– Знаете, – сказал он вдруг, – я не люблю двусмысленностей. Оттого, возможно, и выражаюсь так наукообразно, но это преследует цель, чтобы мои слова нельзя было истолковать иначе, чем в соответствии с тем смыслом, который я в них вкладываю.

Я чуть не покраснела, сообразив, на что он намекает. Мою последнюю фразу и в самом деле можно было истолковать по-другому. А какое для этого нужно иметь буйное воображение! Но вместо того чтобы покраснеть – разозлилась.

«Да он же просто по носу меня щелкнул! – возмутилась я. – Никакое у него не буйное воображение. Он роли между нами распределяет! Привык, наверное, что ему в рот смотрят там, у них, в лаборатории! Кстати, что это за лаборатория такая?»

– Семен Михайлович! – сказала я ему, подавив свое раздражение, по крайней мере – внешне. – Я полностью согласна с вашей сокровенной мыслью о том, что мужчины несравненно умнее женщин и гораздо более пригодны к занятиям наукой, чем пол, им противоположный.

– Я этого не говорил, – пробормотал он, отводя глаза в сторону.

– Вы этого даже не думали! – согласилась я. – Это у вас в крови, вернее – этим вы себя утешаете…

– Что вы несете?.. – начал он, но я его перебила:

– Я несу вам истину, от которой вы старательно отворачиваетесь, чтобы не видеть самого себя таким, какой вы есть на самом деле. Дайте мне, пожалуйста, вашу руку.

Он нерешительно протянул мне левую руку, но потом вдруг резко ее отдернул и посмотрел на меня презрительно.

Я рассмеялась:

– Да нет! Я не собиралась по линиям на вашей руке читать ваш характер, я просто хотела убедиться, что вы женаты, посмотреть, есть ли у вас на пальце обручальное кольцо. Столь педантичный человек, как вы, обязательно должен носить кольцо, раз уж существует такая традиция. Я тоже не верю ни в какую мистику. Но в то, что женились вы неудачно и теперь мстите своей жене таким вот закамуфлированным скрытым образом, презирая женщин вообще и считая их существами низшими по сравнению с мужчинами, я верю. Вернее сказать – я это знаю. Вы не любите свою жену. Не любите скорее всего потому, что она не любит вас. Но признаться в этом самому себе вам страшно, а главное – стыдно, не правда ли?

Он посмотрел на меня, и я сразу же пожалела обо всем, что сказала. У него в глазах стояли слезы! Очки увеличивали их, и они казались с глазами просто несоразмерно большими.

«Скотина ты все же, Ольга! – сказала я самой себе. – Размахалась кулаками! Когда только ты сама-то перестанешь мстить мужикам?»

Очкарик отвернулся, и мы минуты три сидели молча. Потом одновременно сказали:

– Извините…

И оба рассмеялись.

– Все! Забыли! – заявила я и увидела на его лице полную готовность пойти навстречу и поддержать это мое предложение.

– Если из двух человек один нуждается в помощи, а другой может помочь, они всегда найдут общий язык, если только не будут жестко распределять роли, – сказала я. – Если я сейчас нуждаюсь в помощи, это не значит, что через секунду мы ролями не поменяемся. Верно?

Он смущенно улыбнулся. Такие заковыристые фразы он понимал с лета. Как же нам найти для общения нечто среднее, не столь наукообразное?

– Знаете, Семен! – сказала я. – Давайте поступим самым примитивным образом. Я буду спрашивать, а вы – отвечать на мои вопросы. Если я чего-то не пойму, я вас перебью и спрошу вновь. Я думаю, так нам удастся все же помочь друг другу.

Он кивнул, продолжая мне улыбаться.

– Первое, что меня интересует, – сказала я. – Было ли причиной только что произошедшего стихийного бедствия, которое называется цунами, подводное землетрясение?

– Несомненно, – ответил геофизик.

«Неплохо! – подумала я. – Продолжим».

– Вы можете назвать координаты точки, в которой был расположен апогей землетрясения? – задала я следующий вопрос.

Геофизик поднял глаза кверху, упершись взглядом в металлическую крышу вездехода, и, секунду подумав, четко ответил:

– Сорок три градуса пятьдесят восемь минут северной широты и сто сорок шесть градусов восточной долготы. Но эти данные очень мало информативны, так как землетрясение произошло… – Он споткнулся на этом слове. – Впрочем, оно и сейчас продолжается на глубине восемь с половиной километров в ложе Курило-Камчатского желоба. Для этого района такие явления не представляют собой ничего необычного.

– Простите? – остановила я его. – Как это – продолжается?

– Да, – ответил он. – Продолжается и сейчас. Наша сейсмическая станция регистрирует постоянные, хотя и нерегулярные, отголоски толчков силой в семь-восемь баллов по шкале Рихтера.

– Это очень сильное землетрясение, как мне кажется, – сказала я с некоторым сомнением.

– Да, – ответил он. – Если бы очаг был расположен не на столь большой глубине, оно вызвало бы целую серию идущих одна за другой волн. Но в данном случае нам не стоит опасаться, что цунами может повториться.

– Почему? – недоумевала я. – Ведь первый толчок имел катастрофические для острова последствия.

– Первый – да! – согласился геофизик. – Но в результате того же самого толчка условия прохождения сейсмической волны нарушились, изменилась конфигурация стенок желоба и, значит, условия отражения волны от них. Волна гасится где-то на глубине пяти километров в самом желобе и почти не достигает поверхности океана. Это явление довольно обычное для подобного рода землетрясений, происходящих на больших глубинах.

Признаюсь, он меня несколько озадачил. Оказывается, причины бедствия продолжают действовать! Вот и разберись с ними, как того требовал от меня Чугунков.

– Что же явилось причиной самого землетрясения, которое, как вы утверждаете, продолжается и сейчас? – спросила я.

– Это утверждают приборы, а не я, – улыбнулся геофизик. – А вот насчет причин – тут начинается область более или менее достоверных предположений. Наиболее распространенная версия – участки земной коры как бы наползают друг на друга и заставляют содрогаться многокилометровые пласты гранита или базальта. Сдвигаясь по разломам, те порождают сильнейшие землетрясения. Есть еще версия о постоянных, хотя и непериодических, колебаниях жидкого земного ядра, но это пока, скорее, из области фантастики.

– Еще один очень важный для меня вопрос, – сказала я. – С какой точностью и за сколько времени до начала можно предсказывать подобные землетрясения?

Семен Михайлович посмотрел на меня как-то очень странно и, слегка задумавшись, пробормотал:

– В этом нет никакого особого секрета, тем более для вашего ведомства. Я думал, вы полностью владеете этой информацией.

Теперь растерялась уже я. Он на что-то намекал, а на что – я понять не могла.

– Почему вы так решили, Семен? – спросила я его напрямик.

– Да потому, что я сам, лично, передавал все данные по этому вопросу вашему представителю… – ответил он мрачно. – Что-нибудь не так с нашей информацией?

– Не знаю… – сказала я. – Кому вы ее передавали? Вы уверены, что это человек из нашего ведомства?

– Я сегодня уже разговаривал с этим человеком, – ответил он и, помолчав, добавил: – Причем при вас беседовал…

«При мне? – оторопела я. – При мне он только докладывал на совещании, которое Чугун… Ну, конечно же! Он Чугункова имеет в виду! Но если это так, то я вообще ничего не понимаю! В чем же тогда смысл задания, которое дал мне Чугунков? Чтобы я по его следу прошла? Зачем?»

– Странный у нас разговор, – сказала я. – Вместо того чтобы давать ответы на вопросы, он, наоборот – рождает новые.

– Оля! – неожиданно оживился геофизик. – У меня тоже есть один вопрос, на который я никак не могу найти ответ. Хотя, может быть, этот вопрос меня вовсе и не касается. Но, с другой стороны, там была использована именно наша информация, в этом у меня нет ни малейших сомнений.

– Где там? – спросила я машинально, думая о своем, просто из привычки уточнять неясные мне места в любом разговоре.

– Я имею в виду – в том прогнозе, который дал по Курильскому региону ваш Министр в своем интерьвью, – ответил геофизик.

Я чуть не подскочила и не двинулась с места только потому, что постоянно контролировала свое поведение, чтобы не давать никакой лишней информации о себе. Это вошло у меня в привычку, ведь я прекрасно знаю, как красноречиво свидетельствует непроизвольная динамика тела о душевном состоянии человека.

– Вы уверены, что прогноз был составлен именно по вашим материалам? – спросила я.

– Как же я могу быть не уверен, когда Семен Михайлович…

Он посмотрел на меня и добавил:

– …ваш Семен Михайлович сам просил нас об этом и даже организовал финансирование наших работ из бюджета МЧС? Единственно, что мне непонятно, – как могли появиться такие грубые ошибки, которые прозвучали в его прогнозе? Если это результат уже вашей министерской обработки полученных от нас данных, то я просто отказываюсь дальше работать над этим проектом!

– Какие ошибки, Семен Михайлович? – спросила я спокойно, но это вовсе не свидетельствовало о том, что внутри у меня все столь же спокойно, как снаружи.

– Как это – какие? – переспросил он раздраженно. – Будто вы не знаете!

– Какие ошибки? – повторила я, и невесть откуда взявшийся металл прозвучал у меня в голосе.

Он растерялся и посмотрел на меня с удивлением.

– Хорошо, – сказал он, – я напомню вам, какие ошибки, хотя и не вижу в этом никакого смысла. Мы дали абсолютно точный прогноз – и об очаге землетрясения, и о его последствиях. Наша лаборатория пользуется самыми точными датчиками, установленными на дне Курило-Камчатского желоба. Отслеживаются многомесячные пространственные перемещения реперных участков земной коры, моделируется их поведение во времени. Мы близки к тому, чтобы совместно с американскими и австралийскими учеными создать обобщенную модель поведения тихоокеанского ложа на многие годы вперед и составить просто-напросто расписание землетрясений, что позволит избежать многих совершенно ненужных и бессмысленных жертв и материальных затрат. И вот, когда я передаю вашему генералу детально точные данные о предстоящем землетрясении за месяц – вы слышите! – за месяц до его возникновения, я вдруг слышу в интервью человека, который сам мне заказывал этот прогноз, что землетрясение произойдет в районе острова Парамушир у берегов Камчатки. Я просто… У меня просто дар речи отнялся! Я не хочу больше иметь дело с этим человеком! Я не знаю, как можно было перепутать Южные Курилы с Северными! Это полнейшая безответственность! И этот человек еще имеет наглость рассчитывать стать Президентом России!

Он замолчал, но сидел, раскаленный своим негодованием, словно пустой чайник на огне.

Признаюсь, он меня озадачил. Безответственность? Не-ет! Это не могла быть безответственность. Это могла быть только провокация! В этом я была уже просто уверена. И кто был ее заказчиком, тоже не трудно было догадаться. Но вот кто был исполнителем? Кто сумел изменить данные на пути от лаборатории до кабинета нашего Министра настолько, что Южные Курилы превратились в Северные? В этом мне и предстояло разобраться.

– И все же, Семен, – сказала я, хоть и понимала, что мой вопрос вызовет его раздражение. – Вы уверены, что отдали генералу Чугункову абсолютно точные данные?

– Да, я уверен! – ответил он резко.

– Мне жаль, что так случилось! – сказала я и вздохнула.

На душе у меня было очень противно. Передо мной сидел человек, который добросовестно выполнил свою работу с искренним желанием помочь нам, спасателям. И мы распорядились его информацией таким образом, что навсегда отбили у него желание с нами сотрудничать! Не могу же я ему объяснить, что где-то среди высшего руководства МЧС сидит человек, который намеренно исказил его информацию и поставил наше ведомство в глупейшую ситуацию. Особенно перед этими людьми, сотрудничество с которыми очень много для нас значит.

– Мы постараемся разобраться, каким образом землетрясение в прогнозе переползло на другой конец Курил, – пообещала я ему. – Возможно, тогда мы сможем объясниться и с вами. Пока же я могу сказать только одно – мне очень жаль, что так случилось.

На этой кислой ноте мы с очкастым геофизиком и расстались. Я уже вылезала из его вездехода, когда меня вдруг заинтересовала одна мысль. Я вновь сунула голову в вездеход и спросила:

– Простите, Семен, вы сказали, что сотрудничаете с американскими учеными… А японские геофизики с вами тоже сотрудничают?

Он скривился в усмешке.

– Японские геофизики придерживаются слишком оригинальных взглядов на процессы возникновения землетрясений, – сказал он. – В связи с этим у нас часто возникают очень напряженные отношения. Говорить о полноценном сотрудничестве в такой обстановке не приходится. Дело доходит даже до того, что нашего «Витязя» и, например, «Академика Курчатова» не пускают в их порты, когда в этом возникает необходимость, а от нас утаивают, как я полагаю, значительную часть тех данных, что получает «Риофу мару».

Я кивнула головой, что поняла, а про себя подумала: «Черт возьми, что такое риофу мару?»

Однако вслух я задала более важный для себя вопрос:

– И последнее, Семен. В чем главная, на ваш взгляд, оригинальность взглядов японских ученых?

– В чем? – усмехнулся он. – Хотя бы в том, что они считают, что землетрясения в Курило-Камчатском желобе возможно вызвать искусственно…

– Как это? – удивилась я.

– Очень просто, – ответил Семен. – С помощью атомного заряда небольшой мощности можно разбалансировать равновесие участков земной коры и спровоцировать ее отдельные зоны на подвижки…

– До свидания, Семен, – пробормотала я и выдернула голову из вездехода.

Все! С меня достаточно. Я чувствовала, что перегрузилась этими абсолютно новыми для меня сведениями и возможностями. Думать я уже не могла ни о чем. Да и не хотела. Пусть информация сама уляжется в голове. Если голове не мешать, она часто может и сама выдать правильный результат, без малейшего усилия с моей стороны. Вот и пусть поработает без моего участия, решила я. А мне пора отдохнуть.

Я только сейчас заметила, что стою под звездным небом и на мою голову сверху не капает абсолютно ничего. Дождь кончился. Я поправила отвороты на моих сапогах с очень высокими голенищами, которыми снабдил меня Евграфов, и пешком направилась к нему на заставу, обходя большие лужи и смело переходя вброд те, которые поменьше и с виду неглубокие.

Теперь меня интересовали японцы – те самые, унесенные волной в океан.

Глава пятая

Как я ни старалась освободить свою голову от только что услышанного от очкастого геофизика, одна мысль все же выплыла на поверхность и не давала мне покоя всю дорогу до заставы, которая находилась на южной оконечности острова, на самом берегу океана.

Я не могла понять, как ФСБ удалось вклиниться в столь тесную цепочку передачи информации о прогнозе: геофизики – Чугунков – Министр. Семен Финкельштейн утверждает, что передал информацию о прогнозе лично в руки генералу Чугункову. И там, в этой информации, все было абсолютно точно, и Южные Курилы стояли на своем месте, а о Северных вообще речь не шла.

Хорошо. Это означает только одно: что Чугунков располагал верной информацией и на этапе передачи ее от геофизиков искажения произойти не могло. В то же время я не сомневаюсь, что Чугунков сам передал все полученные от владивостокских геофизиков данные лично в руки Министру. Никому сделать это вместо себя он бы не доверил. Но тогда что же получается?

Получается, данные мог изменить только сам Чугунков. Или сам Министр… Ну, это только в том случае, если он клинический идиот… Нет, Министр здесь ни при чем. Тут только Чугунков, и никто другой.

Мне стало окончательно плохо. Как же так? Дядя Костя, который учил меня спасать людей и приходить на помощь попавшим в беду, – предатель? Это не укладывалось у меня в голове. Этого просто быть не могло. И в то же время факты упрямо твердили, что это – есть! И нельзя смущенно от этого отворачиваться или прятать голову в песок, словно испуганный страус.

Конечно, мои умозаключения – это еще не доказательства, нужно что-то более весомое. Иначе мне просто никто не поверит. Чугунков всегда может сказать, что получил от геофизиков искаженные данные, и тогда уже никто ни в чем не разберется. Когда нет возможности доказать точно, люди лгут без особой для себя опасности.

Кому поверят Министр, Менделеев, Григорий Абрамович – старые друзья Чугункова – ему, которого они знают с детства, или мне и какому-то очкастому геофизику? Конечно – ему! А я только отрежу себе пути дальнейших попыток работать над поисками этого агента, если подниму скандал и вылезу, не имея никаких доказательств.

Но и разрабатывать версию о Чугункове я тоже не могу, не заручившись ничьей поддержкой. Он мой непосредственный начальник. При первом подозрении, что я ищу доказательства его причастности к сотрудничеству с ФСБ, он просто отстранит меня от работы, засадит безвылазно в Тарасове, и я никогда не сумею раскрыть этой тайны.

Я просто не знала, что мне делать. Даже излюбленный мой прием – представить, как бы поступил в этом случае Григорий Абрамович, не сработал. Я с ним уже говорила о том, что среди его близких друзей есть предатель. Не знаю, поверил ли он, но мне он ничего не ответил. Для него эта проблема, наверное, была намного сложнее, чем для меня. Он промолчал и предоставил мне право решать самой.

Правда, тогда у меня не было не только прямых доказательств, а теперь? Эта история с землетрясением, переместившимся с юга на север, красноречиво свидетельствует о причастности Чугункова к искажению данных геофизических исследований. Что сейчас сказал бы Григорий Абрамович, если бы знал об этом?

Стоп! Я же могу позвонить ему и спросить его об этом прямо. Правда… По телефону такие вещи обсуждать очень опасно, линию наверняка прослушивает ФСБ. И все же стоит попробовать. Мы с Григорием Абрамовичем всегда понимали друг друга с полуслова.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное