Михаил Серегин.

Святое дело

(страница 2 из 25)

скачать книгу бесплатно

И теперь все чаще священник приходил к мысли, что ему следует отринуть свою гордыню и почти органическое неприятие бугровских «военно-патриотических игр». И что давно пора начать активно сотрудничать с патриотами, как бы дурно от их лозунгов ни пахло, и воспитывать пацанву вместе. Потому что начинать спасать человека для жизни вечной следует намного раньше того, как он возьмет в руки автомат.

«Завтра же пойду к Виктору Сергеевичу мириться!» – решил отец Василий и ускорил шаг – до времени службы оставалось всего ничего, а ему еще следовало принять душ и сменить рваную рясу на новую.

* * *

Когда он, омерзительно липкий от пота и распаренный до изнеможения, зашел в дом, Ольга кормила маленького Мишаньку. Священнику страстно хотелось одного: нырнуть под относительно прохладные струи душа, но удержаться от того, чтобы еще раз глянуть на подрастающего сынишку, он не мог.

– Как наши дела? – наклонился отец Василий над попадьей и потрепал малыша за упругую розовую щечку. Парень засмеялся.

– Наши-то дела хорошо, – ответила вместо сына Ольга. – Кушаем да спим. А вот с чего это вы, Михаил Иванович, – назвала его жена мирским именем, – такой помятый?

– Правда? – удивился священник, подошел к зеркалу, повертел головой из стороны в сторону и вдруг заметил, что так и держит в руке оторванный бычком кусок черной материи. – Пришьешь?

Ольга оторвала взгляд от сына и охнула. Теперь, когда батюшка повернулся к зеркалу, непристойная, от самого пояса прореха стала видна во всей красе.

– Кто это вас так?!

– А-а! – досадливо отмахнулся отец Василий. – Один бычок местный; в общем, тварь неразумная. Видно, привязать забыли.

Попадья осуждающе покачала головой и вздохнула. К тому, что батюшка нет-нет да и страдает от дворовых собак, она уже привыкла. Когда по долгу службы еженедельно обходишь до полусотни домов, это становится почти профессиональным риском. Но чтобы напороться на быка? Такого еще не было.

– Он что, заместо собаки двор охранял? – со снисходительной улыбкой поинтересовалась Ольга.

– Да вроде того. – Священник с усилием стянул с пропотевшего тела рясу и отправился в душевую.

Трудно сказать почему, но животные мужского пола атаковали его особенно часто. Священник на несколько секунд задумался и признал, что суки, например, его не кусали, а, напротив, довольно быстро начинали проявлять дружелюбие и стремление установить прочные и как можно более близкие, естественно, чисто товарищеские отношения. А вот от кобелей доставалось, и не раз.

Случались конфликты и с петухами. Пару дней назад, например, налетел на него один огненно-рыжий, видно, почему-то решил, что священник пришел исключительно для того, чтобы посягнуть на его любимый разномастный гарем. Все правильно, а ради чего еще кто-то попрется в такую жару через весь город? А теперь еще и этот бык...

Отец Василий неторопливо ополоснулся, выключил воду, тщательно обтерся, вышел, но, глянув на часы, охнул: до вечерни оставалось всего ничего.

* * *

Храм был почти пуст.

Священник привычно отчитал предначитательный псалом, кафизму, и немногие пришедшие на службу, самые преданные господу маленькие, сухонькие старушки истово крестились и кланялись в пояс. Отец Василий знал, пройдет еще совсем немного времени, и всех их призовет господь, и тогда ни одна служба, ни одна искренняя молитва, ни одно доброе слово не будет лишним. Ибо ничто так не приближает человека к небесам, как смирение, прощение и любовь, и ничто так не тащит вниз, в самое пекло, как ненависть и гордыня.

Священник неторопливо, с глубоким и сильным чувством исполненного долга завершил вечерню, коротко переговорил с диаконом и подошедшей к руке прихожанкой и вышел во двор. Яростное, беспощадное солнце уже опустилось за крыши пятиэтажек, и хотя жара еще не спала, а из темных подворотен вовсю несло запахом старых тряпок, брожения и тлена, стало полегче.

Мимо храма прошла бодро щебечущая стайка девчонок; за ними, деловито сунув руки в карманы, пробрели шанхайские пацаны – молодежь дружно, всем Усть-Кудеяром покидала пыльный, почти безжизненный городок и шла на Волгу купаться.

«А не смотаться ли и мне на рыбалку?» – только подумал отец Василий, как тут же увидел входящего в храмовые ворота главврача районной больницы Костю.

– Привет, Мишаня! – назвав священника мирским именем, помахал ему Костя. – А я на острова собрался. Поедешь со мной?

Отец Василий засмеялся, совпадение мыслей оказалось идеальным.

– Надо Ольгу предупредить. – Он подошел к храмовым воротам и пожал протянутую руку.

– Нет проблем, я на машине, – мотнул головой Костя в сторону своего служебного «рафика».

Мимо пронесся кортеж иномарок, обдав их раскаленным облаком выхлопных газов и пыли, и Костя матюгнулся.

– Молодняк хренов! Оборзели сынки совсем!

Священник пожал плечами. Он не считал юную, динамичную, жизнеспособную и в силу этого порой наступающую на пятки поросль чем-то невыносимым. Они в свое время тоже доставили своим родителям хлопот.

– Ты плечами-то не жми, – осуждающе покачал головой Костя. – Это и тебя касается, не только меня...

– А что такое? – Священника заинтересовала столь нервная реакция привычного ко всему главврача районной больницы.

Костя приглашающим жестом указал на свой белый «рафик» и, пропустив священника вперед, забрался внутрь.

– Ко мне недавно трое таких отроков поступило, – пояснил он. – С отравлением. Ну-ка угадай, чем они занимались.

– Откуда мне знать? – не стал поддерживать эту игру в «угадайку» отец Василий.

– С Перуном захотели напрямую пообщаться. Какой-то дряни нажрались до одурения, потом групповуху устроили, а как до заклинаний дело дошло, тут им и поплохело.

Священника пробил холодный пот. Этого он боялся больше всего. Духовно неустойчивый молодняк, начитавшись переводной литературы, все чаще пытался преодолеть барьер, отделяющий привычный человеческий мир от его иных, не предназначенных для прямого лицезрения слоев. И неважно, с кем они хотели пообщаться – с Перуном, Сварогом или каким-нибудь Уицли-Почтли, итог был предопределен – все попадали под прямое влияние бесов. С вполне предсказуемым исходом.

– Наши, усть-кудеярские? – глотнул он пересохшим горлом.

– Ага, – кивнул главврач. – Шанхайские ребята. Я, понятное дело, Скобцову доложил, – назвал он фамилию главного мента города, – но тому как об стенку горох! Своих, говорит, проблем хватает, не то чтобы этой шпаной заниматься...

– Так это же самое главное! – охнул православный священник. – Это ж прямая весточка от сатаны!

– Ну, знаешь ли, эту твою, с позволения сказать, «весточку» к делу не пришьешь... – неожиданно холодным тоном произнес Костя. – А вот за хранение и употребление наркотиков можно было и впаять.

Отец Василий сник. «Впаять» срок не было выходом – это он понимал, но, похоже, у властных структур просто не было иных инструментов влияния. Это он тоже видел.

– Ладно, Мишаня, не горюй! – бодрячески хлопнул священника по плечу друг. – Не все так плохо. Вот кончится лето, и народ снова в твой храм потянется. А то ты прикинь, каково по такой жаре через весь город переться! Да еще потом внутри в духоте стоять... Зимой нечистого за глотку и возьмешь; аккурат на Крещение – самое милое время.

– Его человеческими руками не одолеешь, – покачал головой отец Василий. – И уголовным кодексом к стенке не припрешь. Его надо в собственном сердце побеждать.

Костя насупился. Он не верил ни в бога, ни в черта и страшно не любил, когда его школьный товарищ начинал говорить этим своим высокопарным слогом о непостижимых для прагматичного медицинского ума теософских материях.

* * *

Они заехали к отцу Василию домой, и священник наскоро перекусил, переоделся в просторный рыбацкий костюм, прихватил снасти, «тормозок» с бутербродами, высокий китайский термос и, расцеловав жену и сына в аппетитные щечки, помчался за ворота, где его ждал в раскаленном салоне служебной машины изнемогающий от жары и нетерпения Костя.

Водитель газанул, и белый «рафик» с красной полосой и надписью «Скорая помощь» по борту рванул с места и помчался к старому причалу, где обоих рыбаков поджидал старый, как советская власть, и коричневый от загара, как студент университета им. Патриса Лулумбы, лодочник Петька.

Петька сразу покрыл их веселым дружественным матом, помог затащить и разместить в лодке вещмешки со снастями и с гагаринским простодушием взмахнул рукой.

– Ну что, мужики, поехали!

И лодка взревела мотором, лихо рванула с места и, пуская вдоль борта широкую, пологую волну, помчалась вперед.

– Ты меня, засранца, извини! – пытаясь перекричать рев двигателя, орал в ухо священнику главврач. – Я бываю резок, но ты и сам понимаешь, я должен быть объективен. Иначе какой я, к растакой матери, врач!

Отец Василий улыбнулся. Он не умел ссориться с Костей. Так уж получилось, что пьющий, разведенный, глубоко атеистически настроенный главврач был его лучшим другом, даже, пожалуй, единственным настоящим другом в городе. Он запросто мог сказать какую-нибудь гадость, но не со зла, а из-за этого своего профессионального медицинского цинизма, из-за этой защитной «корки», наросшей на душе за долгие годы общения с человеческой болью.

* * *

Они миновали остров Песчаный с элитными коттеджами базы отдыха на берегу, затем еще несколько мелких островов, но совершенно свободного от весельных да моторных лодок места так и не нашли. Создавалось впечатление, что весь Усть-Кудеяр покинул душные малогабаритные квартиры, заправил двигатели своих моторок купленным у солдат за треть цены бензином и выбрался на природу.

– Хрен с ним, Петька! – крикнул главврач. – Давай здесь! – И ткнул пальцем в узкую песчаную полосу вдоль покрытого зарослями ивняка острова.

Петя поднял выгоревшую добела бровь и кивнул. Моторка развернулась, и через несколько секунд лодочник вырубил двигатель и позволил своей «ласточке» пройти оставшиеся полтора десятка метров по инерции и несильно ткнуться в берег.

– Часам к трем заберешь, – распорядился Костя, спрыгнул в воду и принял из рук священника свой вещмешок со снастями, провизией и, разумеется, чистейшим медицинским спиртом.

– И мой держи, – сунул ему Василий свой мешок, но Костя и глазом не повел.

– Не маленький, – пробурчал он. – Сам понесешь, – и не выдержал, рассмеялся.

Они оба уже приходили в то легкое, безалаберное состояние души, когда всего хочется, почти все можно и нет нужды удерживать в себе ни слова, ни мысли. Потому как, что бы ты ни сказал, тебя поймут и не осудят.

Они скинули вещи на узкую песчаную полоску и, дружно навалившись, оттолкнули моторку от берега. Петя подождал, пока лодка минует зону камыша, и, даже не глянув на оставленных на берегу пассажиров, завел мотор и в считанные секунды скрылся за краем острова.

Священник стоял босыми ногами в ласковой и теплой волжской воде и чувствовал, как упругими толчками омывает их поднятая моторкой волна, отчего мелкий песок под ступнями проседает и уходит в стороны. Солнце как раз только-только опустилось за линию горизонта, и волжская вода как-то сразу стала светлее неба.

– Ну что, иди место для костра выбирай, – улыбнулся ему главврач. – А я пока снасти вытащу да напитки в воду поставлю.

Священник хмыкнул и покачал головой. Пытаться остудить «напитки» в летней, насквозь прогретой солнцем речной воде? Это было что-то новенькое. Разве что забросить их на глубину с риском не вытащить обратно... Он закинул вещмешок на плечо, прикрыл поросшее бородой лицо ладонью и двинулся сквозь хлесткий ивняк. Эти мелкие островки редко бывали сплошь покрыты зарослями – обязательно да найдется чистая песчаная проплешина. Там и костерок из топляка удобнее всего сварганить, и спальники постелить... Нет, он не думал, что они будут спать хоть минуту, но если уж они взялись отдыхать, то следовало это проделать с полным комфортом.

Впереди послышался невнятный шум. Отец Василий раздвинул гибкие прутья ивняка и непонимающе тряхнул головой. Прямо перед ним, на просторном песчаном пляже, сидело вкруг около сотни человек. Обнаженные по пояс нетрезвые парни в обнимку с такими же полураздетыми и тоже нетрезвыми девицами тянули пиво из высоких пластиковых бутылок, лениво и насмешливо подбадривая сцепившуюся в центре поляны и кружащуюся в странном танце пару.

Священник проморгался и по цветастым дамским купальникам понял, что «танцуют» девушки, и вообще это не танец, а самый натуральный бой! Кисти каждой из них защищали маленькие алые перчатки. А судя по набухшим губам, там, во рту, зубы охватывали настоящие пластиковые капы.

Пара внезапно распалась, и полная, довольно рослая девица крутнула головой, отчего ее пышные каштановые волосы описали вокруг плеч плавный полукруг, и, поджав губы, угрожающе прорычала что-то невнятное и решительно двинулась вперед. Ее мелкокостная и почему-то бритая наголо противница отступила на пару шагов назад и прижала руки к телу, защищая лицо и плоский живот.

– Дави ее, Верка! – всколыхнулась, как море в шторм, и в едином порыве заорала толпа болельщиков. – Дави ее!

Раздался протяжный разбойничий посвист.

– Дави ее!

Рослая девица, видимо, та самая Верка, жеманно, по-девичьи размахнулась и, тряхнув необъятной грудью, страшно заорала и залепила своей бритой противнице перчаткой в ухо, но тут же нарвалась на встречный удар в печень, и обе девчонки с воплями и стонами покатились по песку.

– Мама родная! – охнул священник. До сего дня он ничего подобного в заштатном, сонном, глубоко провинциальном Усть-Кудеяре не видел. – Они что, совсем охренели?!

– Дави ее! – неизвестно кому орали болельщики. – Мочи!

Верка встала на четвереньки и, качаясь, рухнула на противницу сверху, видимо, пытаясь решить исход поединка массой. Но бритая в последний момент каким-то чудом вывернулась, едва не оставив во вражеских руках узенькие голубые плавки, выползла из-под огромной по сравнению с ней туши и, развернувшись, изо всех сил саданула врагиню пяткой в лицо.

– Йо-пэ-рэ-сэ-тэ! – недоуменно выдохнул священник и понял, что в унисон с ним выдохнула и азартно гудящая толпа. Женский бокс заводил их похлеще пива.

Верка охнула и, поднимая тучи пыли, покатилась по песку. И тогда бритая вскочила, метнулась к своей необъятной противнице, сорвала с нее верхнюю часть купальника, обнажив большие, но красивые, на удивление правильной формы груди, и, перекинув купальную принадлежность вокруг шеи толстой Верки, принялась ее душить. Верка попыталась уйти от удушения, вздымая и царапая песок перчатками и проскальзывая крупными красивыми ногами, но бритая вцепилась в нее, как ласка в крупного жирного кролика, и ни стряхнуть, ни достать себя ударом не давала. Верка дернулась еще раз, еще раз и еще, и вдруг начала обмякать.

– Господи, спаси и помилуй! – размашисто перекрестился отец Василий и решительно шагнул из кустов. Позволить, чтобы так издевались над живым человеком, он не мог.

Стремительно промчавшись в центр круга, он легонько шлепнул душительницу по костлявому заду, отчего та, кувыркнувшись через голову, рухнула на песок и, естественно, выпустила «орудие удушения» из рук. Отец Василий поднял купальник и сунул его в руки надрывно кашляющей девушки.

– На, прикройся...

– Ты чего наделал, козел? – ненавидяще глянула на него крупная, красивая Верка, но купальник взяла.

– Как это чего? – удивился священник. – Она же тебя чуть не задавила! Дура эдакая!

– Эй! Мужик! А ну, в сторону! – проорали ему сбоку. – В сторону, тебе сказали!

– Сам ты дурак! – покачала головой Верка и, нацепив купальник на плечи, тяжело поднялась. Ее еще немного шатало. – Кто мне теперь победу зачтет?

– Эй, мужик! – подошел к нему высокий, загорелый и, как большинство из них, раздетый по пояс парень. – Тебе чего, в хайло въехать?!

Он попытался ухватить отца Василия за плечо, но тот легко перехватил кисть наглеца и легонько повернул ее на излом. Парень охнул и безропотно рухнул на колени.

– Короче, Верка! Ты попала! – весело заорали сбоку. – Будешь отрабатывать!

«Круг» удовлетворенно загудел, словно предчувствуя новую потеху.

– Отпусти, гад! – простонал парень, и отец Василий выпустил кисть и легонько толкнул поверженного на колени наглеца ладонью в лоб. Тот кувыркнулся и рухнул спиной на песок.

Отец Василий осуждающе качнул головой, и только сейчас до него дошло, что никакого отдыха у них с Костей теперь не будет, а оставить эту странную компанию в покое и перебраться на соседний островок может уже не получиться. Потому что и справа и слева к нему все ближе подступали молодые, крепкие как на подбор парни.

– Чего тебе надо, мужик?! – зло толкнули его в спину.

– Самый крутой, да?! – издевательски поинтересовались у него справа.

– Ты зачем Верку подставил?! – порывался кто-то свести с ним счеты.

Священник по мере возможности отмахивался, но напор на него возрастал, и он чувствовал: еще немного, и эти парни просто отключат в себе самоконтроль. И куда их всех тогда вынесет, один господь знает... Он не вполне понимал, что здесь происходит, хотя ясно видел, что «влез в чужой огород», чем хозяева «огорода» весьма недовольны.

– Вы что, ребята? – пытался он пробудить в них элементарную человеческую логику. – Вы головой-то подумайте! Она же ее задушить могла... Вы что?..

Но ничего не выходило – претензии к нему высказывались со все возрастающей агрессией, а толчки раз от разу становились все сильнее.

– Пацаны! – заорали от реки. – Давай сюда! Стукача нашли! В ментовку, сука, звонить хотел!

Священник дернулся и, пробивая себе дорогу массой, ломанулся к берегу – это мог быть лишь Костя. Его пытались ударить, как-то задержать, но теперь отец Василий знал, что надо делать – спасать товарища, а потому был неудержим. «Блин! – думал он на бегу. – Ребятишки-то, поди, не местные: ни меня, ни Костю не опознали! Наверное, софиевские!»

– Сюда, пацаны! – задорно проорали от реки. – Тащи стукачка на разборки! Ах ты гад!

Послышался звук затрещины и почти сразу же жуткий хруст переломанного пополам средства мобильной связи. Или чьей-то челюсти? Священник прибавил ходу, но ему поставили подножку, а затем, когда он рухнул оземь, навалились сверху и вжали взмокшим от напряжения лицом в теплый песок.

Поначалу отец Василий отчаянно сопротивлялся и даже сумел привстать и стряхнуть с себя пять или шесть человек, но затем, когда понял, что его тащат туда же, куда и Костю, в центр поляны, смирился и позволил всему идти так, как идет.

– Тихо! – прогремел над поляной мощный баритон. – Разговорчики!

Шум и гам тут же стих.

– Та-ак... что тут у нас?

Поставленный и удерживаемый на коленях, отец Василий поднял голову. Над ним возвышался крупный и даже, можно сказать, дородный мужчина. В стремительно навалившейся после захода солнца темноте разглядеть его детальнее было невозможно.

– Свет! – властно распорядился мужчина, и где-то рядом в абсолютной тишине щелкнула зажигалка. Запахло солярой, и к облепленному песком лицу священника поднесли факел.

– Так это же наш поп?! – удивленно проговорил мужчина.

– Слава всевышнему, догадались, – покачал головой священник, решительно стряхнул с себя чужие руки и встал. – Вы чего это, ребята, здесь беспредельничаете?

Факел отнесли в сторонку, и отец Василий смог разглядеть командовавшего всем, что здесь происходит, мужчину.

– Никакого беспредела, – покачал головой тот. – У нас все мазево. А вот почему это вы сюда заявились? Я вас не приглашал.

– На рыбалку мы приехали, – срывающимся голосом вставил свое слово главврач.

Толпа возбужденно загудела.

– Стукач хренов! На рыбалку он приехал! Ага! А кто в ментовку звонил?!

– Ну и звонил! – поднял голос Костя. – А чего мне делать? Смотреть, как вы батюшку с пьяных глаз месите?!

– Врежь ему, Санек! – посоветовали откуда-то сбоку, но главный поднял руку, и толпа снова стихла.

– Кто такой? – царственно поинтересовался главный.

– А ты, Бачурин, глаза разуй, – зло порекомендовал Костя. – Или забыл уже, с чем в больничке у меня лежал?

Вокруг наступила мертвая тишина. Предводитель взял из рук своего помощника факел и подошел к главному врачу районной больницы.

– Константин Иванович? – оторопело произнес он. – А чего это вы тут делаете?

– Я сказал уже, на рыбалку мы приехали! – раздраженным голосом невинно пострадавшего, но уже начавшего одерживать победу человека произнес главврач. – А вы тут, понимаешь, беспредельничаете.

– Никакого беспредела, – покачал головой Бачурин. – У нас все по правилам.

– По каким таким правилам? – раздраженно поинтересовался главврач. – Батюшку по мордасам мутузить, это, по-вашему, правила?

– Отец Василий сам виноват, – не признал своей неправоты Бачурин. – Нечего было в чужие дела соваться.

«Аудитория» напряженно внимала. «Бачурин... интересно... – думал священник. – Раз Костя его знает, значит, местный, хотя... могли и из района в больницу доставить...»

– А чем это вы тут занимаетесь, что к вам и сунуться нельзя? – спросил священник и, предупреждая ответ, добавил: – Ну что девку чуть не задушили, это я видел. Так это перед господом тягчайший грех! Я уж не говорю, что статья за это «светит».

– Никто бы ее не задушил, – устало махнул рукой Бачурин. – Вон, она вам и сама скажет...

– Да чего ты с ними церемонишься, Бача?! – пьяно крикнули из толпы. – Навешать обоим по роже и всего делов!

– Ша! – властным жестом остановил нежелательное вмешательство предводитель. – Я тебе ставки делать не мешал, и ты мне не мешай.

– Ставки? – Поп и врач переглянулись. – Вы что, ставки на них делали?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное