Михаил Серегин.

Самая срочная служба

(страница 5 из 23)

скачать книгу бесплатно

= Водила запрыгнул в машину и завел двигатель. Завхоз хотел обежать автомобиль, для того чтобы забраться на место пассажира, но не успел. Обезумевший от боли Терминатор (а Фрол добросовестно вцепился двумя руками в толстую кожу) сбил с ног и завхоза. После чего свин был вынужден в ужасе шугануться: водитель начал сигналить и перепугал животину. Кое-как поднявшись на ноги, Михаил Афанасьевич забрался в кабину, и двое ретировались на стареньком «ГАЗ-53».

Терминатор услышал рев автомобильной сирены и дернулся так, что сбросил Валетова, лежащего сейчас в траве и смеющегося на фоне стонов и проклятий любителей дармовщинки. Он подошел к каждому из пострадавших и убедился, что ни тот, ни другой никуда не денутся. Свин прошелся одному по ногам, а другому по спине, что вполне достаточно для того, чтобы причинить людям серьезные увечья.

И, не думая никому помогать, Валетов быстрыми шагами направился в сторону дома Шпындрюка.

* * *

Протопоп Архипович в кроссовках и спортивном костюме с охотничьим ружьем в руке прохаживался по полю битвы и рассматривал поведенные болью лица местных алкоголиков.

– Говоришь, и завхоз мой был?

Валетов подошел и по-хозяйски, словно царь холопа, ткнул пальцем в сидящего, привалившись на стопки кирпичей, мужика, у которого была сломана нога.

– Да, был тут Афанасьич, – подтвердил мужик.

Валетов часто заморгал:

– Послушайте, Протопоп Архипович, а что же они сделали с Андронычем? Он же, считай, заложил их?

– Что вы сделали с Андронычем? – переспросил Шпындрюк, наставляя стволы на ворюгу.

– Ничего. Морду набили, – пробурчал мужик. – Если бы знали, что у вас тут свинья хуже собаки, разве бы мы полезли?

* * *

К обеду следующего дня, усталые и злые, вернулись пацаны. Они с удивлением и в то же время с раздражением смотрели на сидящего за столом Валетова, который пожирал на их глазах здоровенное пирожное с деревенским молоком.

– А он здесь кайфует! Скотина!

Ануфриев вытащил Фрола из-за стола.

– А ну, давай отжимайся, урод! Мы там за тебя, блин, пашем, е-мое, а ты тут оттягиваешься! Откуда пирожное надыбал?

– Мужики, мужики, вы чего? – обиженно лупал глазами Фрол. – Я же для вас тоже оставил. Идите. Там вон у каждого на койке лежит.

– Это ты, что ли, разделил? Чудила!

Ануфриев был весьма раздражен, поскольку, похоже, ему самому пришлось работать на неведомых плантациях и выполнять неведомую задачу майора Холодца.

– Это не я разделил. Это Шпындрюк лично распорядился, чтобы нам каждому выдали, чтоб, так сказать, работа лучше шла.

– А чтой-то он так расщедрился?

Сизов, сощурив глаза, воткнул свою желтушную морду прямо в лицо Фролу.

Валетов попятился.

– Скажите спасибо Терминатору и мне тоже спасибо скажите, – он заулыбался. – Я сегодня ночью их… – И тут он сделал соответствующий жест. – Вот что я сегодня с ними сделал. Один, без вас. – Он хотел было добавить: «Без сынов», – но прикинул, что прежде, чем бросаться такими фразами, придется еще послужить с годик. – А между прочим, завхоз оказался уродом.

Это он синяков нанимал, для того чтобы они для его дома кирпич и доски со стройки воровали. Прикинь, какой придурок!

– Придурок, – согласились в голос остальные и пошли за своими пайками пирожных.

Глава 2
НАРКОТСКАЯ ПЕРЕПРАВА

Уколи товарища в вену,

Пусть вздымается вяло грудь.

На посту подождут смену,

Дай ему чуток отдохнуть.


Фрол так и не узнал, куда отправляли на работы его сослуживцев. Но он видел, что все были злые и уставшие. Не желая ничего рассказывать, все без исключения налопались пирожных с молоком, которые он своими смелыми действиями, можно сказать, заслужил, и, не сказав «спасибо», повалились спать.

Валетов подошел к своему спасителю и положил в корыто Терминатора кусок черного хлеба. Хряк уже привык к тому, что это просто хлеб и никаких приятных ощущений на языке не предвидится, вначале задумчиво смотрел на кусок, потом все-таки наклонился и слопал.

Ануфриев взвыл:

– Уйди от свиньи, придурок! Мы спать хотим! Ты чего, не видишь? Скажи ему, чтобы он тоже дрых. А сам иди отсюда, иди на улицу!

Повернувшись на другой бок, дембель захрапел.

Сев в тенечке, Фрол закурил и стал думать-гадать над тем, как Шпындрюк поступит со своим завхозом и сколько им еще предстоит здесь ошиваться. Все-таки лучше, чем в части. Когда хочешь, тогда и встал, когда хочешь, тогда и лег. Тут он осекся. Да, конечно, приходится ночью сидеть дежурить, но теперь к ним навряд ли сунутся. Работы у местных врачей, похоже, прибавилось с сегодняшней ночи.

Нежданно-негаданно на стройплощадку въехал «уазик» со знакомыми номерами. Из кабины выпрыгнул Холодец и направился к Валетову. Тот не знал, что ему предпринять. Орать, для того чтобы остальные вскочили, или же ничего не делать? Ведь если сейчас застукают, что они спят днем, что будет!

Тем временем майор спокойно подошел к Фролу и даже поздоровался.

– От комбата благодарность в устной форме, – сообщил начальник штаба. – Может, раньше дембельнет, если этот случай запомнит. К отпуску три дня добавил.

Фрол уже не обращал на это внимания, поскольку в один день комбат дни к отпуску прибавлял, а в другой отнимал их, и выходило, что никто никому ничего не должен.

– Пошли со мной!

Фрол больше всего боялся, что майор сейчас прикажет всех построить, но, видимо, он был осведомлен о тяжести выполненных отделением работ и поэтому даже не предпринял попытки найти кого-нибудь и не удивился вымершей стройке. Он подошел к машине и скомандовал садиться на заднее сиденье.

– Э… – протянул было Фрол, вытягивая руку в сторону их жилища.

– Ничего, пусть они дрыхнут. Ты вернешься.

Резво забравшись на заднее сиденье, Валетов неожиданно уткнулся во что-то белое и мягкое, пахнущее дешевыми духами и больничными ароматами. Он повернул голову, поднял ее чуть вверх и оказался нос к носу с рыжей конопатой медсестрой, чьи пышные формы просто сводили с ума всех призывников из южных районов.

Валетов тут же отодвинулся.

– Здрасьте, – поздоровался он.

– Здрасьте, – ответила незамужняя девица и весело ему улыбнулась. – Это что? Теперь мой помощник?

Холодец сам сидел за рулем «уазика».

– Да, Елизавета Дмитриевна. Воткнул, так сказать, во всех, кого нашел, и вот его поймал. Все, что могу. Хлопчик смышленый, поможет вам с вашими пробирками.

– С пузырьками, – поправила обладательница толстой длинной косы, которая сейчас лежала у нее на аппетитной груди.

Фрол, как и обычно в армии, был в непонятках, куда его везут, но предполагал, что слишком тяжелая работа не предвидится, так как захомутали его одного, а сила и мощь из него так и прут, потом – он покосился на сидящую рядом медсестру, – она и сама может перенести немало. Зачем понадобилось дергать его с места? Вот Холодец скотина, двух слов связать не может, а запомнил, кого привозил на работы, кого не возил. Он сегодня и так всю ночь вон оборону с хряком на пару держал. А теперь ему еще и куда-то ехать. Он снова посмотрел на рыжую красавицу. С другой стороны, ладно, можно и покататься. Тем более бедро у нее мягкое. Как в машину взлетел, так и врезался.

– У-у, – загудел он.

– Что случилось? – тут же обратилась к нему Елизавета Дмитриевна.

– Ничего. Все нормально, – опомнившись, буркнул Валетов.

Остановились около аптеки.

– Ну вот и приехали, – ласково сообщил Холодец, неожиданно, наверное, для самого себя правильно построивший первую в его жизни фразу.

– Пойдемте со мной, товарищ солдат, – позвала медсестра и зацокала каблуками к двери аптеки.

Они вошли в магазин, поздоровались с продавщицей и прошли через торговый зал на склад. Здесь Елизавета Дмитриевна вытащила из небольшой сумочки бумаги, села за стол и стала перебирать их. Вскоре к ним зашла заведующая. Женщина, по комплекции не уступающая медсестре, только лишь раза в два постарше, с накрученными кудрями на круглой голове.

Поздоровавшись, женщины начали возиться с коробками лекарств и отбирать то, что необходимо для медсанчасти. Из разговора стоящий и переминающийся с ноги на ногу Валетов понял: речь идет о какой-то гуманитарной помощи, доставленной среди ночи. Не знали, куда деть, и, потревожив сторожа, дежурившего в аптеке, оставили коробки и укатили. Что за спонсоры, до сих пор никто не выяснил, но привезли дельное: шприцы, физраствор, кучу таблеток. Похоже, решено было солдатикам отдавать не все, а часть пустить в продажу в поселке. Вообще-то, это не его дело, но Валетову показалось, что так поступать не слишком-то здорово.

Как понял Фрол, они пойдут в обратную сторону пешком. А понял он это после того, как они вышли на улицу и не увидели машины. Холодец уже куда-то уехал. Похоже, это было известно Екатерине Дмитриевне, она взяла в одну руку сумочку, в другую – небольшую коробочку с «колесами» и пошла в своем белом халатике, цокая бедными туфельками по асфальту. Туфельки бедные, потому как выдерживать сотню килограммов дамских прелестей не каждая обувь в состоянии, нужна прочная, хорошо выделанная.

Валетов в обеих руках тоже тащил какую-то поклажу с медбарахлом, не особо разбирая, чего несет. Но, к его радости, ноша была нетяжелой, и ему представилась масса времени на разглядывание колыхающегося стана сестрицы.

Обливаясь, но не потом, а слюной, он кое-как дошел до медсанчасти, свалил коробки и осоловелыми глазами поглядел на Лизу – как он ее стал называть про себя.

– Спасибо, – пропела медсестра, – можете идти.

«Куда же это я теперь пойду, – подумал он, – без пропуска? Мне ж по поселку надо пройти, чтобы до стройки добраться». Никто, ни Резинкин, ни Простаков, не решались покинуть стройплощадку ни днем ни ночью, потому что можно было запросто нарваться на патруль, а потом объясняй, кто они такие и что здесь делают. Пока с губы заберут, там уже говна нахлебаешься. Пропуска были у дембелей, а они ему бумаг не одалживали.

– Мне вернуться надо, – мялся Фрол у двери, – вы бы мне какую-нибудь бумажку выписали, чтобы я спокойно дошел до места.

Медсестра задумалась.

– Вообще-то, моя бумажка для патруля – филькина грамота. Сейчас. – Она на каком-то бланке написала, что он направляется в аптеку, шлепнула штампик, свернула листочек и отдала его Валетову.

– Надеюсь, что этого окажется достаточно. Все-таки я тоже как-никак человек военный, целый прапорщик.

– Да, да, – сухо отвечал Валетов, стоя перед женщиной, которой бы он с удовольствием… эх! Наконец он промямлил: – Спасибо, до свидания. – И вывалился за дверь.

* * *

Добрался до места без приключений. Народ продолжал дрыхнуть, несмотря на то что дело шло к вечеру.

«Что же они ночью тут будут делать? Вот пусть сами и охраняют эти кирпичи долбаные», – размышлял Фрол, заваливаясь на свой топчан.

Первым, около шести вечера, открыл глаза Ануфриев. Тут же растолкал своего кореша, и вдвоем они начали куда-то собираться. Остальные дремали наполовину и теперь поотколупывали глазенки и стали разглядывать вставших старослужащих.

Увидев, что молодежь интересуется их сборами, Ануфриев просветил, застегивая китель:

– Мы отправились в часть. Через два часа вернемся.

Глядя, какие нервные, резкие движения они совершают, Валетов сообразил, что дело какое-то затевается нехорошее. Морды у обоих бледные, глаза блестят совсем не по-доброму. На сборы у деда и дембеля ушло не больше минуты. Оправившись, они отдернули брезентовый полог и вышли на улицу.

Простаков сел на своем топчане и покачал головой:

– Чудилы, блин. Знаете, куда они пошли?

Резина усмехнулся:

– Чего же непонятного? Со вчерашнего вечера зелье себе достали, а шприцов у них нет. Мне Сизов сам сказал, что им надо шприцы достать. Куда, думаешь, они поперлись? В медсанчасть. Сейчас будут себе придумывать болезнь, чтобы медсестра впорола им что-нибудь. Один комедию начнет ломать, второй украдет шприц. Так же, напрямую, не попросишь.

– Ну, – не поверил Простаков, – зачем лишний раз им свой зад подставлять? Просто так возьмут. Напоют этой толстой Лизе что-нибудь. Да она, может, их уже и знает. Это же каждую неделю надо что-нибудь искать. Иначе их ломать начинает. Нет, с ума сойти. Лучше водку пить.

Валетов согласился:

– Водку, конечно же, лучше, да только ее тоже искать надо.

– Молчи! Извел весь самогон на свинью!

– Не весь, а половину.

Резинкин незатейливо предложил Фролу собираться топать за ужином.

– Нашли себе маму, – обиделся Валетов.

Тем не менее в его животе было тоже пусто. И понятно, теперь ни тот ни другой не двинутся. Эти обязанности были навязаны ему Ануфриевым в обмен на более легкую участь на стройке. Ну что же, он согласен, согласен. Завтра они все равно будут раствор месить и кирпич класть, его дело – свинья, вот так-то.

Отправившиеся в часть кореша не появились ни в восемь, ни в девять, ни в десять. Теперь уже начали гадать, куда они запропастились. Простаков предположил, что их сцапал патруль, но в ответ услышал дружное ржание.

– Ты дурак, – веселился Резинкин, – думаешь, они просто так бы пошли? У них у обоих пропуска. По территории поселка могут ходить, куда им вздумается. Эти два пропуска им сам Холодец выписал на случай, если необходимо будет что-нибудь в часть сообщить.

Гигант пожал плечами:

– Ну, не знал я этого. Что же сразу – дурак-то?

В одиннадцать вечера Леха решительно поднялся со своего места во весь двухметровый рост.

– Надо идти. С ними что-то случилось.

– Куда идти? – завыл Резинкин. – Ты че? Они сейчас, наверное, в части на койки запали и тащатся после того, как проширялись. А ты пойдешь свою жопу подставлять. У тебя ни пропуска, ни допуска. Сейчас загребут, и что тогда будешь делать? Потом тебя идти искать.

– Надо всем идти, – твердо сообщил сибирский охотник. – Что-то тут не так. За шприцами сходить – два часа, тем более пропуска есть. Думаете, они бы в части остались? Вот и я говорю, не остались бы. Так что нечего сидеть, тушите свет и пошли на поиски.

* * *

Троица прошла по тропинке, окруженной с двух сторон высокой травой, и вышла на усыпанную мелким гравием дорогу.

– Как пойдем? – прошептал Валетов.

– Ясно, не в лоб. – Резинкин завертел головой, пытаясь что-нибудь разглядеть в темноте.

– Вон там свет, пошли туда, – сказал Простаков.

По общим очертаниям здоровой руки двое напарников догадались, куда предлагает направиться гулливер.

– Ты что, там дорога. Сейчас, только на нее выйдем, и патруль сразу заберет.

– Но мы же не можем топать в полной темноте. Тут ни черта не видно. Надо выйти ближе к свету.

– На фига к свету? – Валетов дернулся с места. – Подождите, я сейчас.

Он прошел по тропе обратно к свинарнику и вернулся с мощным фонарем, оставленным еще завхозом.

Изредка включая свет, трое топали один за другим по тропинкам, по которым и днем-то пройти большое дело. Спотыкаясь и ругаясь, они пробирались по поселковым тропкам минут двадцать. Наконец остановились.

– Где это мы?

Вокруг были заросли шиповника, которые изрядно успели поцарапать руки.

Самым образованным являлся среди всех Валетов, он успел закончить полкурса политехнического института и мечтал когда-то стать архитектором, а посему пользовался в ситуации, где нужно было бы шевелить мозгами, непререкаемым авторитетом.

– Для начала надо на открытое пространство выйти. Посмотреть, где церковь. Купола с любого места видать. А по церкви определимся.

– Как ты по ней определишься? – бурчал Простаков.

– Очень просто. В какую сторону крест повернут. Из части, когда выходишь через КПП, то видно крест. Точно на него глядишь. Все завитульки видать.

Прошли еще немного, и действительно заросли шиповника кончились. Вышли на открытое место. Слева оказались чьи-то огороды, справа начиналось поле.

– Е-мое! Это вообще окраина поселка, – перепугался Резинкин. – Слушайте, куда мы забрели?

– Хватит причитать, как баба, – буркнул Простаков. – Я в тайге вон и то потеряться не мог, и здесь не потеряемся. Вон церковь. Нам туда.

Валетов молча согласился с охотником. Действительно, им предстояло идти через пустырь к другим домам, находящимся примерно метрах в трехстах. Там горел свет.

– Что же мы – через огороды полезем? – переживал Витек.

– Да не ной ты! Проход найдем.

Луна, чей диск был уже неполный, не могла дать слишком много света. Они шли, ориентируясь на свет дальних окон, не рискуя включать фонарь.

Простаков топал первым некоторое время, но Резинкин и Валетов взвыли:

– Здоровый, иди сзади! Да, иди сзади, – набросились они на него. – За твоей спиной ни черта не видно, а ты через наши головы все разглядишь.

Проходили мимо каких-то кустов, из которых неожиданно донесся знакомый басок:

– Э, сыны, че ходим по ночам, а?

Трое вздрогнули, от неожиданности присели.

Забейко тихонько заржал:

– Придурки, я фигею.

Петро поднялся из кустов. Его лицо время от времени освещали всполохи дымящейся в углу рта сигареты. Сделав солидную затяжку, он выпустил дым.

– Вы куда, придурки? Вы прете прямо на шоссе, там патрулей немерено. Дебилы. Вы даже ходить не умеете. Слышь, Ашот, они вообще не шарят.

Кусты зашевелились, и из них раздался небрежный голосок еще одного деда – Казаряна:

– Петя, хорош, дай им слово сказать, куда они ломятся. Как строительство идет?

Молодые узнали голос и второго деда. Старший сержант Казарян корешился с Забейко. Ничего удивительного, что они вдвоем. Земляков более нет, а они оба с югов. Ашот из Карачаево-Черкесии, а Забейко из Ростовской области. Вот так.

Фрол сделал шаг вперед.

– Ануфриев с Сизовым за шприцами пошли, до сих пор нету. Должны были в восемь прийти, на стройку вернуться. Вот мы и идем посмотреть, что с ними случилось.

– Они идут посмотреть, что с ними случилось, – передразнил Забейко. – Придурок, тебя сейчас патрули захомутают.

Казарян ехидно хмыкнул из кустов:

– Ты че, Петро, мы сами патруль.

Хохол нахмурился:

– Действительно, мы сами патруль. Но мы фиговый патруль, Ашот. Мы просто так. Сколько нам до дому? – спросил он у Резинкина.

Резина не помнил.

– Ты че, идиот, не знаешь, сколько мне служить осталось?

– Извините, товарищ дедушка, не помню.

– Эх, слоняра, придешь ты в часть после стройки, – Забейко улыбался, – ты все выучишь. Кому когда домой, кому че положено. Че делать-то будем?

– Если этих наркотов захомутают, потом ведь весь взвод наизнанку вывернут. А Сизову я башку расколупаю, – Казарян начал злиться на незапланированную, но уже случившуюся фигню. – От этой дряни никак отвыкнуть не могут. Я же тоже покуривал, так ведь больше не дурю, бросил.

При этом Казарян затянулся. Простаков чего-то недопонимал.

– А сейчас чего ты делаешь? – спросил он.

– Идиот! Травку бросил курить, травку. В общем, так, – Забейко понял, что сегодняшний кайф обламывается, и, вместо того, чтобы балдеть под открытым небом, придется помогать. – Не, мужики, вы, конечно, круто поступаете, своих бросать не надо. Бля буду. Но у вас мозгов совсем нет. Это точно. Сейчас, короче, давайте так: мы с сержантом Казаряном – патруль, вы – задержанные. Спокойно проходим на территорию части. Мы знаем, они хотели за шприцами идти.

– За шприцами? – Казарян оправил форму, посмотрел, на месте ли красная повязка патрульного, и выплюнул сигарету. – О, значит, они в медчасть поперлись.

– А где третий? – тихо спросил Фрол.

– Какой третий?

– Ну, в патруле же должно быть трое.

– Это не твоего ума дело, где третий. Пошли.

Двое в парадной форме вели по асфальтированной дороге в часть «задержанных». Забейко начал:

– В общем, сейчас вы, слоны, вместе с нами идете в медсанчасть. Я эту жопастую Лизу уже давно знаю. Если они у ней там были, все нам доложит и разложит.

– Кого ты там застанешь, придурок. Время – двенадцатый час. Никакой Лизы уже там нет. Там все закрыто.

Все заткнулись и молча топали дальше. Было ясно как день, что все равно начинать надо именно с медсанчасти.

Выведенную из Германии дивизию расквартировывали по всей Самарской области. Отдельному батальону, которым командовал подполковник Стойло-хряков, досталось неплохое хозяйство. Казармы, столовая, штаб – все было готово. А вот медчасти не было. Решили, после того как заехали, своими силами сделать избу. Сказано командирами – сделано солдатами. Благодаря принятому решению сейчас медблок находился за казармой по соседству с губой. Как удобно: если морду в казарме набили – бежишь в медблок, если на губе – опять в медблок. И расстояние небольшое.

Простаков подошел к окошку и заглянул в лазарет. Все койки были заправлены.

– Там никого, – прошептал он.

– Нет, ты подумай, – качал головой Казарян, – ни одного косаря нет, все служат. Невиданное дело.

– А че косить-то? – размышлял Забейко. – Лето, тепло. Не зима же. Зимой можно потариться в медичке, а сейчас че тариться? Ну че, будем вскрывать?

Одиноко горевшая лампочка над входом освещала плотно закрытую дверь.

– Погоди вскрывать. Давай по остальным окнам прошарим. Простаков, бери фонарь, пошли со мной. Остальные – отхлынули в кусты.

Забейко пошел вперед, а гулливер последовал за ним. Подошли к окошку.

– Во, тут врач сидит. Посвети.

Луч света пробежал по шкафчикам с лекарствами, по столу с какими-то бумажками, перепрыгнул на пустую кушетку для осмотра больных. Никого. Следующая комната: кладовка. Стопки чистого белья, какие-то коробки. Идут дальше. Дальше процедурный кабинет. Здесь когда-то побывал Забейко, когда они нажрались недозрелых арбузов. С ними тогда такое творилось! Петро поморщился от нахлынувших воспоминаний.

– Ну, посвети.

Простаков поднял над головой фонарь, и луч света сразу же выхватил из темноты две толстые голяшки.

– Они ее замочили! – Забейко отшатнулся и как-то даже подогнул колени с перепугу.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное