Михаил Серегин.

Русский вор

(страница 5 из 27)

скачать книгу бесплатно

– Так чего еще тебе не хватает? – повторил вопрос Шакирыч, остановившись перед Полуниным.

Владимир медленно поднял глаза на Рамазанова и сказал:

– Покоя, Эльдар, покоя.

– Какого еще покоя? – удивился Рамазанов.

– Покоя в душе, – пояснил Полунин. – Мне, может быть, жить-то осталось считанные недели. Я боюсь только одного, что, когда я буду умирать, перед моими глазами будут стоять насмехающиеся рожи этих козлов, которые поломали мне всю жизнь.

Полунин решительным жестом загасил окурок и твердым голосом произнес:

– Так вот, Эльдар, я хочу поменять выражения на этих рожах! Пусть на них будут видны лишь страх и уныние.

Полунин вынул из кармана рубашки пачку сигарет и снова прикурил, после чего добавил:

– И я хочу, чтобы вы мне помогли в этом... Разумеется, не безвозмездно. Моя доля в нашем общаке будет вашей.

Славка перестал грызть орешки, уставившись взглядом на Шакирыча. Тот молчал несколько секунд, напряженно вглядываясь в лицо Полунина.

– Ты так хочешь их достать, что готов пожертвовать своей долей общака, своим страховым фондом, – наконец с удивлением в голосе произнес Шакирыч.

– Ты же сам сказал, что я не бедный человек, – усмехнулся Полунин. – Останется кое-что на черный день.

Шакирыч снова заходил по комнате, но уже не столь раздраженно, как раньше.

– Но послушай, эти же деньги ты можешь потратить, чтобы уехать за границу и пройти курс лечения там. На твоем месте я бы там и остался. Ты молодой, предприимчивый, поэтому и там устроишь свою жизнь, деньги на раскрутку у тебя есть.

В ответ Полунин лишь улыбнулся:

– Нет, Шакирыч, такие, как я, за бугром не нужны, бывших уголовников и там хватает. Здесь я родился, здесь мои предки похоронены, вся жизнь здесь прошла, здесь я и умру. В конце концов, здесь меня и посадили. Я, Шакирыч, хоть и вор, но я русский вор.

Рамазанов перестал ходить и снова сел в кресло. Его широкое угрюмое лицо было задумчивым.

– И все же я тебя не понимаю, – тихо произнес Шакирыч.

Вдруг Полунин взорвался. В порыве ярости он швырнул на пол пепельницу, стоявшую возле его руки на диване, и заорал на Шакирыча:

– Чего ты не понимаешь! Чего! У меня нашли рак и, по всей видимости, весьма запущенный. Неужели так сложно понять, что я не хочу сдохнуть, не отомстив за себя? Это мое последнее дело. Я пойду на него в любом случае, независимо от того, согласитесь вы мне помочь или нет. Не согласитесь вы, найму других. Отговаривать меня бесполезно, я все уже решил!

Выговорившись, Полунин сел на диван. Воцарилась тягостная тишина. Нарушил ее Болдин:

– Не горячись, Иваныч, лично я согласен помочь тебе. Ты для меня немало сделал, я тебе многим обязан... Только объясни мне, почему ты сам хочешь ехать в этот свой Тарасов, ведь можно же кого-то нанять. Обратись к Самбисту, я уверен, он тебе не откажет. Найдет пару ребятишек, ты купишь им «волыны» и отправишь этих стрелков в командировку. Киллеры-профессионалы сработают лучше нас.

Полунин медленно перевел взгляд на Болдина.

– Я, Славик, не живодер.

Мокрушником никогда не был и не буду, – ответил Полунин. – Пусть этой херней занимаются бритоголовые братки Антона. Это они, насмотревшись американских фильмов, чуть что за пушку хватаются и думают, что крутые. Русский вор в первую очередь действует умом, а не силой. К тому же жизнь человеку дает только бог и не мне решать, отнимать ее или нет. Я могу лишь поуродовать ее им, как они, каждый в свое время, покалечили мою.

После этих слов Полунина у Болдина на душе полегчало. Когда в самом начале разговора Владимир сказал, что опасно болен, он, сразу же отметая все вопросы о своем здоровье, сообщил, что не намерен ложиться в больницу.

– Я уезжаю в Тарасов, – сказал он им. – Прежде чем лечь на операцию, итог которой лично для меня абсолютно ясен, мне необходимо сделать несколько дел... Раздать старые долги десятилетней давности. И я хочу, чтобы вы мне в этом помогли.

Никакие увещевания Шакирыча, что глупо в данной ситуации заниматься подобными делами, что надо прежде всего позаботиться о здоровье, на Полунина не действовали.

Он твердо стоял на своем:

– После операции у меня такой возможности уже точно не будет.

С того момента, как Полунин упомянул о «старых долгах», Болдин не сомневался, что речь идет о физическом устранении врагов Полунина. Участвовать в подобных акциях Славке почему-то не хотелось. По натуре он был, безусловно, авантюрист, но все же не убийца.

Но авторитет Полунина был столь высок, что Славка не мог отказаться, и поэтому, когда узнал, что речь об убийствах не идет, у него с души свалился груз тяжкий.

Однако последняя фраза Шакирыча, мужика всегда умеренного, осторожного и отнюдь не кровожадного, удивила Болдина.

– Я тоже согласен помочь тебе, Володя, – произнес Шакирыч после недолгих раздумий, – но для всех нас было бы лучше, если бы всех твоих врагов просто замочили... Впрочем, отговаривать тебя я не стану, ты уже все решил, а значит, это бесполезно.

Полунин, выслушав Рамазанова, никак не отозвался на это заявление, он лишь спросил, есть ли еще какие вопросы.

– Когда выезжаем? – спросил Болдин.

– Завтра в ночь.

Неожиданно дверь, ведущая в кабинет, скрипнула, на пороге появилась жена Полунина. Увлекшись разговором, Владимир не услышал, как она вернулась домой, приведя из детсада маленького Антошку.

– Здравствуйте, ребята, – сказала Анна.

– Ты давно пришла? – спросил Полунин.

– Только что, – быстро ответила она и добавила: – Что же вы здесь сидите, пойдемте на кухню, угощу вас чаем. Я сегодня пирожков с мясом напекла.

Шакирыч, слегка засуетившись, ответил:

– Нет-нет, нам пора, мы и так уже засиделись.

– Да, нам пора, – подхватил тут же Болдин, вскакивая с дивана. – К тому же Шакирыч стал вегетарианцем и ест только пирожки с капустой.

– Заткнись, балабол, – сурово посмотрел на Болдина Шакирыч, – и выметайся отсюда побыстрее. У нас с тобой сегодня еще полно дел.

– До завтра, – попрощался с друзьями Полунин, проводив их до дверей квартиры.

Когда он вернулся в комнату, Анна по-прежнему находилась там.

– Что-нибудь случилось? – спросила она у мужа, заглядывая ему в глаза.

– Ты слышала наш разговор? – спросил ее Полунин.

– Частично, – ответила Анна, – из разговора я поняла, что ты уезжаешь. Могу я узнать, куда именно?

– В Тарасов, – ответил Полунин. – У меня там есть дела.

– А как же твоя операция? С язвой желудка не шутят.

Полунин с облегчением вздохнул. Он соврал жене, сказав, что у него обычная язва желудка.

– Операция подождет, – ответил Владимир. – Дела важнее.

– Насколько важнее? – Голос Анны вдруг стал холодным и твердым. – Настолько, что ты готов наплевать на свое здоровье, оставить все свои дела, бросить нас с Антошкой на произвол судьбы и умчаться в город, в котором не был черт знает сколько лет, только для того, чтобы свести счеты со своими обидчиками?

Теперь Полунин понял, что Анна знает все, о чем он говорил с Рамазановым и Болдиным.

Он подошел к ней и попытался обнять за плечи, но она отстранилась от него, окинув холодным взглядом. Владимир поразился перемене, произошедшей с его женой, обычно такой мягкой и покладистой.

– За все время, пока мы жили с тобой, я не пыталась тебя в чем-либо переубедить и никогда ни о чем тебя не просила. Поскольку всегда знала, что если ты принял решение, то от него не отступишься. Единственное, что мне оставалось, это верить в твое благоразумие, в котором я никогда не сомневалась. И еще у меня всегда была возможность хотя бы косвенно повлиять на твои решения, напомнив тебе лишний раз о том, что ты не одинок в этом мире и тебе есть чем рисковать. Я была уверена, что ты, помня об этом, не будешь вести себя опрометчиво и подвергать опасности свою жизнь.

Анна сделала паузу и, переведя дыхание, продолжила:

– Но сейчас прошу тебя, слышишь, прошу, отказаться от этой затеи. Я еще не знаю, почему, но чувствую, что ты принял неправильное решение. Ты можешь погубить себя и сделать несчастными нас.

Полунин молча слушал свою супругу. Такой свою жену он не видел никогда. В этот момент ему казалось, что все эти годы он прожил совсем с другим человеком. Он вдруг понял, что всегда недооценивал Анну. На самом деле она как человек оказалась гораздо глубже и мудрее, чем он думал, что было особенно удивительно для еще очень молодой двадцатичетырехлетней женщины.

Несколько секунд они молчали. Он – обдумывая сказанное ею, она – ожидая его решения. Наконец он произнес:

– Не волнуйся, все будет нормально, я скоро приеду, и все будет как и прежде.

Анна молча покачала головой.

– Нет, – медленно произнесла она, – как прежде уже ничего не будет.

Она поняла, что не смогла переубедить мужа.

...Все оставшееся время до отъезда Полунин практически не разговаривал с женой. Анна сохраняла видимое спокойствие и отстраненность. Она, как и в прежние отлучки мужа, собрала все необходимое для дороги.

Вечером следующего дня Шакирыч и Болдин подъехали на «БМВ» к дому Полунина. Владимир быстро попрощался с женой и сыном и вышел из квартиры.

Когда машина уже готова была нырнуть в арку и выплыть на улицу, Полунин обернулся, бросив взгляд на горящие окна своей квартиры. Он не увидел в них никого.

В этом момент у Полунина возникло чувство, что он никогда уже сюда не вернется.

Вскоре машина вырвалась за черту города и, набирая скорость, помчалась по загородной трассе, пронзая темноту светом дальних фар.

В салоне было тепло и уютно. Он задремал.

Несмотря на все мрачные обстоятельства своего отъезда, у Полунина на душе было спокойно. Все же он возвращался в свой родной город, в те самые места, где он родился, где прошла его юность. Возвращался в город, в который стремился все последние годы, боясь сознаться в этом желании даже самому себе.

Глава третья

Семья Полуниных жила в одном из самых старых районов города Тарасова. Этот район в народе называли Борисов овраг. Несмотря на то, что находился он недалеко от центра города, застроен был в основном одно– и двухэтажными кирпичными домами.

В одной из таких кирпичных двухэтажек, выстроенной по периметру небольшого двора на улице Неглинской, и жил некогда Владимир Полунин с матерью и отцом. Родители Владимира работали в железнодорожном депо города. Отец – машинистом, мать – бухгалтером.

И отец Владимира, Иван Сергеевич Полунин, и мать, Ольга Владимировна, не были местными жителями. Они приехали в Тарасов из другого города. Здесь отцу от железнодорожного депо дали квартиру в старом жилом фонде, где и родился Владимир.

Первая трагедия в семье Полуниных наступила, когда Володе было десять лет. В железнодорожной аварии погиб его отец. Ошибка стрелочника привела к тому, что тепловоз, которым управлял отец Полунина, слетел с рельсов и врезался в придорожное строение.

Мать так и не вышла больше замуж. Потеря мужа тяжело сказалась на ее здоровье, она долго болела, пережив несколько инсультов. С тех пор здоровье матери было одной из главных забот в жизни Владимира.

Оставшись без отца, Владимир тем не менее не попал ни в какие дурные компании, как это часто случалось с другими его сверстниками, жителями района, который был отнюдь не благополучным. Он всегда хорошо учился.

Во дворе его уважали – и потому, что он был одним из старших парней, и потому, что с двенадцати лет занимался в разных спортивных секциях, деля свои пристрастия между футболом и боксом. Последнему он все же отдавал предпочтение.

В армию Владимир попал после того, как не прошел по конкурсу на исторический факультет Тарасовского университета.

Именно звание кандидата в мастера спорта по боксу, а также неплохие показатели в учебе помогли ему оказаться в частях морской пехоты Северного флота.

Дом на Неглинской отчасти напоминал одну большую коммуну. Семей здесь жило около десятка, некоторые из них ютились в коммуналках. Все они прекрасно знали друг друга.

Нередко в летние месяцы во дворе накрывался стол, что случалось как по поводу радостному – свадьба, день рождения, юбилей, так и по грустному – поминки.

Собрались люди и для того, чтобы отпраздновать возвращение Владимира из армии. Веселье проходило в маленькой двухкомнатной квартире Полуниных.

Именно здесь Владимир впервые «разглядел» Риту Слатковскую. Они, конечно же, общались и раньше. Семья Слатковских переехала в дом на Неглинской за пять лет до того, как Владимира забрали в армию.

Со своей подружкой Танькой Коробковой она не раз оказывалась в компании, где бывал и Владимир. За год до его призыва у них даже сложился небольшой дружеский круг, в который входили Маргарита, Татьяна, Владимир и его друг, живший в соседнем доме, Алексей Каширин.

Эта неразлучная четверка не раз посещала молодежные тусовки, дискотеки, они вместе отдыхали на Волге. Обоим – и Владимиру, и Лехе – больше нравилась светловолосая, крепко сбитая, бойкая на язык и шустрая Танька. И хотя их соперничество в открытую не проявлялось, в душе они все же конкурировали, стараясь во время совместных прогулок и веселья занять место возле нее.

В противоположность Коробковой, темноволосая стройная Рита Слатковская была не столь многословна и несколько застенчива. Леха был более шустрый паренек, чем Володя, гораздо чаще успевал при совместных гуляниях подхватить Таньку под руку. Как правило, именно он всегда заходил за Татьяной домой, когда они собирались вместе пойти куда-нибудь.

Владимиру же ничего другого не оставалось, как гулять с Ритой. Впрочем, он не жаловался. Несмотря на свою внешнюю скромность, Рита была приятной собеседницей, тонкой и ироничной.

Никто из четверки не строил никаких планов в отношении друг друга. Владимиру после неудавшейся попытки поступить в университет предстояло пройти службу в армии. Он был самый старший в компании. Девушки и Леха Каширин были моложе его на два года, после школы они собирались поступать в различные вузы.

Владимир устроился шофером на автобазу, где и проработал до самого призыва в армию. Когда же он вернулся, то вместе с друзьями снова стал поступать в высшее учебное заведение.

Владимир больше не рисковал соваться на исторический факультет и подал документы в экономический институт, куда и был принят. К такому выбору подтолкнула его мать, сама экономист по образованию.

Каширин, с детства хорошо рисовавший, поступил в институт культуры. Рита стала студенткой университета, сдав экзамены на филологический факультет. Танька провалила экзамен в политехнический институт. Не особенно переживая, она махнула рукой на высшее образование и перевела документы в техникум работников бытового обслуживания.

Поздравить Полунина с возвращением из армии пришел весь двор. Маленькая квартира с трудом выдерживала такое количество гостей.

Одними из самых первых пришли Алексей, Татьяна и Маргарита. Первые двое не сильно изменились за те два года, что их не видел Владимир, однако Рита его поразила. Она уже не была той застенчивой девочкой, какой запомнилась ему до службы в армии.

Это была красивая девушка, уверенная в себе, хотя по-прежнему держащаяся скромно. Она была одета в элегантный и явно дорогой модный костюм бежевого цвета, волосы, собранные обычно в пучок, были распущены.

В этот день пришел поздравить Полунина и Александр Григорьевич Слатковский. Отец Риты был самым состоятельным и преуспевающим из всех соседей Полуниных.

Александр Григорьевич работал в областном издательском комбинате, занимая должность главного технолога. Семья Слатковских владела самой большой квартирой, которая была аж трехкомнатной. На работу отец Риты ездил на машине, «Москвиче-408». К тому же Александр Григорьевич обладал кое-какими связями. Ходили слухи, что его родственник работает в местном обкоме партии.

В тот вечер между Слатковским и Полуниным состоялся разговор, который оказал влияние на судьбу Полунина.

– Ну что, морпех, – произнес Слатковский, отведя Владимира в коридор, где не было гостей, – пора возвращаться к мирной жизни. Какие у тебя планы на этот счет?

Владимир пожал плечами и ответил:

– В институт собираюсь поступать.

– В какой? – спросил Слатковский.

– Мать настаивает на экономическом. На истфак трудно пробиться, слишком большой конкурс.

– Да, – согласился Слатковский, – многие партийные работники начинали свою карьеру, закончив истфак. Но ничего, профессия экономиста тоже полезна. Ну а как семью содержать собираешься?

– Подрабатывать буду, – ответил Полунин, – плюс стипендия. Летом стройотряды, там, говорят, неплохо можно заработать.

– Молодец, – похвалил Слатковский. – Ты всегда был самостоятельным парнем. Стипендия – это, конечно, хорошо, ну а насчет подработки можешь обращаться ко мне. Мне иногда бывают нужны толковые парни вроде тебя. Кроме того, ты профессиональный водитель, это тоже может сгодиться.

– Спасибо, Александр Григорьевич.

– Не за что, – ответил Слатковский, – я же тебе не милостыню предлагаю, а работу. Ну а пока давай веселись, сегодня твой день.

К вечеру в доме осталась праздновать одна молодежь, веселившаяся и танцевавшая до утра. Полунин старался как можно чаще танцевать с Ритой.

Коробковой было немного грустно от того, что Володька почти не замечает ее после двухгодичной разлуки, все его внимание – Рите...

С этого дня отношения Владимира и Риты развивались медленно, но неуклонно.

Потянулись месяцы учебы. Компания из четырех человек продолжала встречаться.

Правда, на праздные забавы времени у Полунина оставалось не так много. Семье жилось трудно, ему надо было зарабатывать.

В первый год учебы он подрабатывал грузчиком на товарной базе. По ночам он разгружал вагоны с товарами. Работа была тяжелая, а ведь утром надо было идти на занятия в институт.

Владимир стал бывать у Слатковских. Однажды отец Риты напомнил ему о своем давнем предложении сотрудничества. Слатковскому, главному технологу издательства, нужен был расторопный помощник. Им и стал Полунин.

Он помогал механикам налаживать работу печатных станков, иногда в периоды запарки работал и печатником, следил за поступлением бумаги на комбинат.

Выполнял он и банальную работу шофера Слатковского, возя его на деловые встречи и на работу. Персональной машины Александру Григорьевичу не полагалось, и для этих целей использовался его личный «Москвич».

Работа в издательстве нравилась Владимиру. Он даже мечтал после окончания института распределиться именно туда. Поэтому он через год летом снова вернулся на комбинат. Работал он и во время учебы, чаще всего это случалось по ночам.

Именно работая в ночную смену, Полунин через два года своего пребывания на комбинате стал замечать, что заказы, которые он с печатником выполнял, стали отличаться от других, делаемых в дневное время.

Как правило, кроме него и печатника Житкова, в цеху никогда никого больше не бывало. Напечатанную продукцию они отвозили на тележках не на общий, а на небольшой склад, расположенный в отдаленной части типографии.

Когда Полунин поделился своим открытием со Слатковским, тот сказал:

– Володя, ты уже взрослый человек. Видишь, как многие живут. У них не только заработок есть, но и приработок. Слесарь не только с государства деньги получает за то, что тебе унитаз установит, но он и с тебя три рубля попросит. Это его приработок... Вот и у нас есть свой небольшой приработок. На одну зарплату ты здесь не протянешь и семью не прокормишь. А она ведь станет больше... Чтобы твоя мать, жена и дети жили в достатке, тебе надо много зарабатывать. Вот в этом я тебе и помогаю.

Слатковский действительно неплохо платил Полунину. Иногда он добавлял ему премиальные из своего кармана. Но еще больше Владимира радовало то, что Слатковский считает его союз с Ритой делом решенным.

Так тогда казалось Владимиру. Но вскоре он узнал от Риты, что на самом деле Слатковский категорически против их брака до того момента, пока они не окончат свои вузы и не устроятся на работу.

Владимир понял, что Слатковский таким образом давал ему понять, что существующее положение дел его устраивает, и большего он ему пока не обещает. Рита уважала своего отца и находилась под его сильным влиянием.

Но все же это не обескуражило Полунина. Жизнь продолжалась, Рита так или иначе была рядом с ним, против их отношений ее отец ничего не имел, материальное благополучие семьи Владимира постепенно улучшалось.

Возможно, желая несколько загладить свой жесткий родительский отказ, Слатковский предложил Полунину купить у него старенький «Москвич», при этом он предложил рассрочку и весьма умеренную цену.

Владимир, с детства мечтавший о своей машине, был по-настоящему счастлив.

Отработать долг Полунин согласился на подвернувшейся халтурке по нелегальному печатанью церковной литературы.

Полунин был в общем доволен жизнью, ему казалось, так будет всегда, но наступило шестнадцатое сентября тысяча девятьсот восемьдесят шестого года...

* * *

Уже много лет спустя, находясь совсем в другом городе, маясь в ночные часы от бессонницы и болей в желудке, куря в одиночестве на кухне, Полунин вспоминал этот день и каждый раз приходил к выводу, что это был один из самых счастливых и одновременно один из самых тяжких дней в его жизни.

В этот день стояла удивительно теплая, а для сентября даже жаркая погода. Начался новый учебный год, и Владимир с Ритой решили отметить это, устроив за городом пикник на двоих, на который он собрался выехать уже на собственном «Москвиче».

Именно в этот день Владимир решил сделать Рите предложение. Он надеялся убедить ее выйти за него, несмотря на прохладное отношение к этому браку Слатковского, который продолжал внушать Рите, что сначала нужно закончить институт и определиться с работой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное