Михаил Серегин.

Русский вор

(страница 4 из 27)

скачать книгу бесплатно

– Не суетись, – отмахнулся от него Владимир, – сочтемся как-нибудь. Шакирыч, скажи Борису, пусть займется Антохиной тачкой прямо сейчас, и сам ему помоги.

– А где я ее делать-то буду – все боксы заняты, – заерепенился Шакирыч.

– В шестой загони, – ответил ему Полунин.

– Там хлам разный валяется, да еще реликт твой стоит, «Москвич-408», – не унимался Рамазанов.

– Хлам вам не помешает, а «Москвич» выгони во двор, – ответил Владимир.

– Чего это Шакирыч сегодня такой злой? – спросил Синицын у Славки.

– А чего ему радостным быть? – ответил тот. – Нас сегодня тоже чуть не замочили.

– Как это? – удивился Антон.

– А вот так вот. Клиент оказался кидалой. Вместо денег туфту подсунул. Хорошо, что мы вовремя разобрались и за стволы схватились, – ответил Славка и добавил: – Вместе с Иванычем, конечно...

Антон обратился к Полунину, который, услышав комментарий Славки, лишь улыбнулся.

– Может, помощь нужна? – спросил Антон. – Ты знаешь, Иваныч, наша братва тебя уважает. Ты только скажи, и мы этих кидал в моем колбасном цеху быстро в собачьи консервы перемелем.

– Спасибо, Антон, но на сей раз обошлись своими силами, – ответил Полунин и направился в офис, прихватив из «БМВ» оба кейса с долларами.

На втором этаже располагались две комнаты – бухгалтерия и собственно кабинет Полунина. Последний был невелик и отнюдь не выделялся своей отделкой. Мебель была не дорогая, но прочная. Однако техникой кабинет был оборудован на высоком уровне. Здесь располагался мощный компьютер, дорогой факс, радиотелефон, в стену был вмонтирован небольшой сейф с хорошим уровнем защиты.

К сейфу и направился Полунин, как только вошел в кабинет. Переложив доллары, он запер его и подошел к окну.

Начался новый рабочий день, и станция зажила своей жизнью. Во двор въехали две дорогие иномарки, с прибывшими клиентами заговорил Болдин, который официально числился заместителем Полунина.

Синицын развернул свою простреленную машину и подогнал ее к боксу, который ему указал Шакирыч.

«Ну что же, жизнь, несмотря ни на что, идет своим чередом, – подумал Полунин, вспоминая утренний эпизод. – Машины проданы, деньги в сейфе, фирма работает. Все вроде бы нормально. – Владимир слегка поморщился. – Черт, как болит желудок. Похоже, таки придется идти к докторам».

Полунин сел за стол и взял телефонную трубку. Несколько секунд он раздумывал, звонить или не звонить Леониду Волошину, в некоторых кругах известному больше как Леня Бык.

«Ладно, проехали, – подумал Владимир и положил трубку на рычаг, – в конце концов, это теперь не проблема. Сообщу как-нибудь при случае, каких клиентов он мне подкинул».

Через час дверь в кабинет Полунина без стука открылась и в дверном проеме показалась фигура Болдина.

– Иваныч, ну дела, я тебе скажу, – заявил он с порога.

– Что еще случилось? – насторожился Полунин.

– Я сейчас в автосалон сбегал, и кого, ты думаешь, я там увидел? – задал вопрос Славка, глядя на Владимира широко открытыми от возбуждения глазами. – Это судьба, Иваныч.

Такое в жизни не часто бывает.

– Да говори же, не тяни кота за яйца! – рявкнул на Славку Полунин.

– К нам пожаловал фраер, у которого мы «Паджеро» увели, – ответил наконец Славка и, заметив настороженность во взгляде Полунина, добавил: – Да ты не волнуйся, он к нам пришел тачку себе присмотреть и как будто бы на «Форд Бронко» глаз положил. Я ему предлагал «БМВ»-»семерку», она поновее. Но он говорит, что к джипам привык и отвыкать не собирается.

Полунин облегченно вздохнул:

– В таком случае, чего ты здесь стоишь? Иди и работай с нашим постоянным клиентом, – слово «постоянный» Владимир выделил особо.

Но Славка не унимался:

– Нет, ну каков случай, какой финт судьбы! Вот будет прикол, если он у нас тачку купит.

– А ты сделай ему скидку процентов пять-семь, и он точно купит, – усмехнулся Полунин и, встав из-за стола, подошел к окну.

– Тоже мне, судьба, – чуть презрительно произнес он после паузы, во время которой молча смотрел во двор. – В городе три, может быть, четыре автосалона, торгующих подержанными иномарками, так что вероятность того, что он к нам придет, была велика, у нас самый большой выбор... Что там у этого «Линкольна» случилось?

Славка, подойдя к окну, посмотрел на машину, выкатываемую из бокса, и, махнув рукой, ответил:

– Да ничего особенного, глушитель у них пробит, поэтому и ревел, как резаный. Виталик его уже запаял, но менять его им все равно скоро придется.

Полунин, выслушав ответ Славки, продолжил начатую Болдиным тему:

– Это, Славка, не финт судьбы, как ты говоришь. Это так – обыденный случай. – Он достал из кармана склянку с таблетками и открыл ее. – Судьба – это когда ты, к примеру, десять лет думал, что человека уже нет в живых, а встретил его случайно у киоска, к которому вышел за сигаретами поздно вечером. Мне рассказывали про такие случаи, хотя я не очень верил...

Полунин замолчал, пристально вглядываясь в лица людей, окруживших поданный «Линкольн». Рука с горстью таблеток так и застыла на полпути ко рту.

– Что, Иваныч, понравилась тачка? – улыбаясь, спросил Славка. – Увести такую было бы интересно, но слишком опасно, представительский класс – штука очень приметная. Да и клиента сложно найти.

Болдин посмотрел на Полунина и понял, что тот его совершенно не слышит.

– Эй, командир, ты чего это застыл? – Славка коснулся рукой плеча Полунина.

Тот в ответ встрепенулся и, бросив таблетки на пол, ринулся к выходу со словами:

– Я сейчас...

Через несколько секунд Болдин увидел, как Полунин подбежал к высокому пожилому мужчине, садящемуся в отремонтированный «Линкольн». Заинтересованный этими странностями в поведении своего шефа, Славка отправился во двор.

* * *

– Александр Григорьевич!

Слатковский резко развернулся и с недоумением уставился на остановившегося в двух шагах мужчину.

Несколько секунд Слатковский, прищурившись, смотрел на своего визави.

Перед ним стоял невысокий широкоплечий мужчина, одетый в короткую кожаную куртку черного цвета, синие джинсы и такого же цвета джинсовую рубашку, обутый в дорогие кожаные ботинки. На вид ему было лет сорок – у него были почти седые волосы, бледное, с глубокими ложбинами на щеках лицо. Но Слатковский понял, что на самом деле мужчина значительно моложе.

Напряженно вглядываясь в лицо окликнувшего его человека, Слатковский вдруг с изумлением в голосе вымолвил:

– Володя... Полунин... Вот черт... – Надо же, признали, – усмехнулся Владимир. – А долго вы вспоминали. Я вас так сразу узнал. Вы мало изменились, разве что чуть поседели больше... да полысели.

Полунин улыбнулся, кивнув на обширную лысину Слатковского. Тот, все еще находясь под впечатлением неожиданности встречи, ответил:

– Чего не могу сказать про тебя – ты хоть и не полысел, зато изменился сильно.

– Это точно, – угрюмо согласился Полунин. – В тех местах, где я был, людей переделывают капитально...

Слатковский неуверенно потоптался на месте и, словно оправдываясь, произнес:

– Честно говоря, я не ожидал здесь тебя увидеть. Ты давно освободился?

– Это как посмотреть... Если со стороны, то давно, а мне кажется, что весь этот кошмар совсем недавно был, так хорошо я все помню.

Наконец Слатковский, видимо, окончательно придя в себя, сделал шаг вперед и, улыбнувшись, протянул Полунину руку:

– Ну, здравствуй, Володя, очень рад тебя видеть.

Владимир, ответив рукопожатием, на словах был более сдержан:

– Не очень-то я в это верю. Но все равно спасибо на добром слове.

Слатковский, сделав вид, что не заметил последних слов Полунина, спросил:

– Ты здесь работаешь? Кем? Слесарем? Ведь ты был неплохим механиком.

– Не совсем, – ответил Полунин. – Я хозяин этой станции.

– Хозяин! – удивился Слатковский. – Молодец! В бизнес подался. Впрочем, ты ведь на экономиста учился, пока тебя не посадили. Выходит, не зря учился.

– Не зря, – усмехнулся Владимир. – Посадили только вот зря.

Слатковский уже уверенно, с присущей ему вальяжностью сделал несколько шагов туда-сюда, осматривая станцию. Сейчас он выглядел как желанный высокопоставленный гость на территории подведомственного предприятия.

– Значит, это все твое? – уточнил он.

– Угу, мое, – ответил Полунин, – и еще автосалон недалеко отсюда.

– Молодец! – повторил Слатковский. – Честно говоря, я всегда знал, что ты парень крепкий и из любого дерьма выберешься. Я был уверен в тебе, в том, что ты человеком станешь, и поэтому был спокоен, когда тебя замели. Я рад, что не ошибся в тебе.

Слатковский быстро подошел к Владимиру и похлопал его по плечу.

– Как видишь, я тоже кое-чего достиг в этой жизни, – продолжил он, указав на дорогие иномарки, на которых приехал, и ожидающую его охрану. – Так что мы с тобой можем смело смотреть в будущее и не бояться его. Такие, как мы, с любыми невзгодами справятся.

Полунин, выслушав Слатковского, угрюмо посмотрел ему в глаза:

– Это вы хорошо сказали про будущее, только вот встреча со мной для вас... это скорее взгляд в прошлое. Поэтому, наверное, вы меня и вспомнить никак не могли, слишком далеко я там затерялся в минувших годах. Маленький неприятный эпизод в вашей жизни. Такое всегда хочется поскорее забыть и не вспоминать без надобности. Александр Григорьевич тяжело вздохнул, ему не нравился тон и сама тема неожиданно возникшего разговора, и он решил закончить его:

– Вот что, Володя, если честно, то я действительно все это давно забыл. И тебе того же желаю. Столько всяких событий пронеслось за это время, столько всего изменилось. Ты думаешь, мне было легко? Отнюдь нет, но мы же выдюжили, не сломались, поэтому давай смотреть вперед. Давай лучше подумаем о нашем будущем совместном бизнесе. Я уверен, мы с тобой таких дел можем наворотить, на зависть всем нашим врагам.

Слатковский подошел к Полунину и обнял его одной рукой за плечи.

– А кто старое помянет, тому, как говорят, глаз вон, – закончил он свою речь.

Владимир молчал, слегка ссутулившись под лежащей на плече рукой собеседника. Наконец он тихо произнес:

– А кто старое забудет, тому оба глаза.

– Не понял?.. – быстро переспросил Слатковский, немного удивившись.

– Это вторая часть пословицы, – ответил Полунин. – Ее почему-то мало употребляют.

– Ты это к чему? – спросил Слатковский.

Владимир молча освободился от объятий Слатковского и ответил ему:

– Не получится у нас с вами никакого совместного бизнеса. Один раз мы уже работали вместе, и это... слишком печально для меня кончилось. Вы, Александр Григорьевич, партнер ненадежный, если не сказать большего.

Слатковский суровым взглядом оглядел Полунина.

– Да уж, не такой я хотел бы видеть нашу встречу, – произнес он, медленно расставляя слова. – Ну что же, очень жаль.

Он уже было направился к своей машине, как ему на глаза попался старый «Москвич» зеленого цвета, который выкатили из шестого бокса.

Слатковский остановился и с удивлением посмотрел на старую машину.

– Слушай, Вова, – произнес он с радостным удивлением, – а не мой ли это «Москвич»? Тот, который я тебе продал? Ведь он тоже зеленый был...

Полунин не ответил, он лишь угрюмо, почти с ненавистью смотрел на Слатковского.

А тот, не обращая внимания на хозяина станции, устремился к старой машине.

– Он, точно он, – с непонятным для публики восторгом произнес Слатковский, осмотрев «Москвич». – Я его узнал, там на крышке бардачка несколько слов неразборчивых. Это дочь моя Рита, еще будучи маленькой девочкой, нацарапала, а я не углядел.

Он еще раз окинул взглядом машину и, облокотившись на нее, добавил:

– Но в каком хорошем состоянии он у тебя. Покрасил, отрихтовал и вообще намарафетил... Молодец! – Слатковский был очень доволен.

Его большие синие глаза смотрели на Полунина с хитрым прищуром:

– Похоже, что тебе очень дорога эта развалюха. Маленький экспонат твоего музея памяти. А ты, Володя, сентиментален. Надо же так погрязнуть в болоте воспоминаний.

Слатковский вдруг перестал улыбаться и, развернувшись, быстрым и решительным шагом направился к своему автомобилю. Перед тем как сесть в машину, он бросил на Полунина быстрый взгляд и произнес:

– Прощай, Владимир, жаль, что так все получилось. Вряд ли нам стоит еще встречаться. Будь здоров.

Он уселся в «Линкольн». Обе иномарки медленно выехали со двора.

Полунин проводил их задумчивым взглядом.

К стоящему недалеко от Полунина Славке подошел Шакирыч, одетый в засаленный рабочий халат. Засунув под мышку небольшой ломик, он достал из кармана халата папиросы.

– Что здесь за базары такие разводят? – спросил он у Болдина.

– Иваныч какого-то своего давнего кореша встретил, – ответил тот.

– Ну и что – душевно побеседовали?

– Я бы так не сказал, – ответил Славка.

Полунин медленно повернулся и направился к Рамазанову и Болдину. Взгляд его по-прежнему был задумчив, но лицо скорее растерянное.

– Кто это, Иванович? – спросил Славка. – У него тачки и охрана, как у министра или банкира.

– Он и есть банкир, – машинально ответил Полунин, посмотрев в сторону «Москвича».

– Солидный у тебя приятель, – произнес Шакирыч, выдувая из папиросы табачные крошки, – только ты что-то не очень рад этой встрече.

Слова Шакирыча нашли неожиданное подтверждение, удивившее тех, кто хорошо знал Полунина.

Владимир быстрым движением выхватил из-под мышки Шакирыча монтировку и бросился к старенькому автомобилю.

Подбежав к «Москвичу», Полунин размахнулся и со всей силы ударил по лобовому стеклу. Каленое стекло рассыпалось на мелкие крошки. Но Полунин продолжал наносить удары по капоту, фарам, крыльям машины.

Рамазанов и Болдин, пораженные, смотрели на эту сцену ярости своего начальника. Шакирыч, машинально засунув папиросу в рот, протянул пачку некурящему Славке. Тот, на дух не переносивший запах «Беломора», в ответ лишь отрицательно покачал головой.

– Жаль, – произнес наконец Шакирыч. – Мы ведь этот драндулет по запчастям восстанавливали.

– Я для него молдинги искал по всему городу, – вторил ему Славка.

– А рихтовки сколько было, – почти пропел горестно Шакирыч.

– Да, жаль тачку, ее хоть сейчас на выставку, – уныло произнес Славка.

– Сейчас уже вряд ли, – заключил Рамазанов.

Вспышка ярости, начавшаяся так внезапно, так же неожиданно и закончилась. Полунин остановился и отшвырнул монтировку.

– Сука, гнида, всю жизнь мне, паскуда, поломал и ничего об этом не помнит и знать не желает, – тихо проговорил он, словно разговаривая сам с собой.

Он развернулся и направился в сторону офиса. Шакирыч и Болдин молча и с опаской посторонились, пропуская своего шефа.

Однако в следующий момент случилась еще одна неожиданность, приведшая их в смятение.

Полунин, вдруг резко замедлив шаг, схватился руками за живот, согнувшись при этом пополам. Когда к нему подбежали Рамазанов и Славка, он уже упал на асфальт, стиснув зубы от нестерпимой боли.

– Иваныч, что с тобой?! – крикнул Славка, со страхом глядя на Полунина.

– Быстро заводи машину! – заорал на Болдина не менее его перепуганный Шакирыч. – Надо сейчас же везти его в больницу...

* * *

Полунин постучал костяшками пальцев по крашеной белой краской двери кабинета, на которой висела табличка с надписью «Хирург».

Услышав разрешительное «войдите», произнесенное мягким мужским голосом, он открыл дверь и переступил порог. За столом сидел худощавый пожилой мужчина в белом, чуть великоватом ему халате.

– Простите, как ваша фамилия? – спросил хирург, когда Полунин уселся на стул перед ним.

– Полунин.

Хирург водрузил маленькие очки в золотой оправе на свой тонкий носик и принялся рыться в папках на столе.

– Так, так, так, – произнес доктор, вытащив одну из папок, – Полунин Владимир Иванович.

– Это я. Не тяните доктор, говорите, что там со мной приключилось.

– Ну что же, батенька, давайте посмотрим, что там у вас обнаружили. Информацию об обследовании, которое вы проходили в нашем медицинском центре, принесли мне только сегодня, – хирург раскрыл папку и углубился в чтение медицинских карточек и просмотр фотоснимков.

– Так, так, так, – снова произнес доктор, но уже задумчивым голосом. Он оторвался от изучения медицинских материалов и добавил:

– Ну что же, ложитесь на кушетку, я буду пальпировать ваш живот.

– Неужели всех этих материалов вам недостаточно? – недовольно спросил Полунин, кивнув на папку.

Он снял и повесил на стул кожаную куртку, расстегнул рубашку и лег на стоящую у стены кушетку.

Хирург присел рядом на край кушетки и, едва дотронувшись пальцами до живота пациента, произнес ровным, спокойным голосом:

– Владимир Иванович, вам необходима операция, у вас обнаружена опухоль в кишечнике.

Полунин рывком поднялся и сел рядом с доктором.

– Я не барышня, – произнес он, – совсем не обязательно меня было класть на кушетку, чтобы сообщить эту информацию.

Пожилой хирург развел руками.

– Простите – привычка с молодости. Еще в начале своей врачебной практики я сообщил одному юноше, что ему предстоит операция на селезенке. Бедняга так расчувствовался, что упал со стула. Обморок с ним приключился. И представляете – сломал себе руку. Так и пошел на операционный стол в гипсе. После операции его уже через две недели из больницы выписали, а гипс все еще был на руке.

– Спасибо за заботу, доктор, но в моем случае это лишнее, – произнес Полунин. – Меня в жизни не часто щадили, и я к этому привык. Я хочу знать всю правду. Скажите мне честно – у меня рак?

Доктор не ответил, он молча писал что-то на листке бумаги. Закончив, он протянул листок Владимиру.

– Вот возьмите, это направление на стационар в областную клиническую больницу. Они специализируются на подобных операциях. Чем скорее вы туда ляжете, тем лучше будет для вас. Опухоль значительная и, по всей вероятности, прогрессирующая. Боли, по вашим же словам, у вас усилились за последнее время.

– Вы мне не ответили, – продолжал настаивать на своем вопросе Полунин. – У меня... рак?

– Этого я вам сказать не могу, – ответил врач. – Из-за характерного изгиба восходящей кишки контоскопия не дала необходимого результата, поэтому биопсия не была произведена...

– Хватит, доктор, мне мозги пудрить медицинскими терминами, в которых я все равно ничего не понимаю, – оборвал Владимир речь доктора. – Я задал конкретный вопрос и прошу вас ответить мне как мужчина мужчине.

Хирург тяжело вздохнул и, посмотрев на Полунина поверх своих очков, сказал:

– Идите, батенька, в стационар, там вам все скажут. Раскроют животик, посмотрят. Если необходимо, то удалят, что нужно. Сделают биопсию, назначат лечение... если необходимо.

Он прервался и, вздохнув, снова подытожил:

– Словом, ложитесь на операцию, и чем скорее, тем больше у вас шансов выжить... Больше я вам ничего, к сожалению, не могу сказать.

* * *

Он медленно вышел из здания медицинского центра и направился к машине. Усевшись за руль и закурив, Полунин с тоской подумал:

«Доктор явно недоговаривал, но и так все ясно – мои дни на этом свете сочтены. Похоже, все, что мне осталось в жизни – это операция, последующая тяжелая борьба с болезнью и, наконец, мучительная смерть от расползающихся по телу метастазов...»

Это показалось ему странным, но он думал об этом как-то отстраненно. Было лишь ощущение какого-то вязкого и дремучего отчаяния, разлившегося в его душе.

Полунин тяжело и порывисто вздохнул, пытаясь унять дрожь, охватившую его тело.

«Да и жил ли я вообще? Можно ли все то, что происходило со мной последние десять лет, назвать жизнью? Я все время боролся. Сначала за то, чтобы просто выжить, а потом за то, чтобы сделать свою жизнь нормальной, как я ее понимал. Как и многие, я стремился обезопасить и обеспечить свою семью, достичь определенного положения в обществе... И вот как только я, казалось бы, достиг почти всего того, чего хотел достичь, судьба, словно посмеявшись надо мной, снова лишает меня всего. На этот раз безвозвратно...»

На Полунина вдруг налетела такая вспышка ярости, что он что есть силы врезал кулаком по рулю машины, от чего зазвенел и задрожал мелкой дрожью не только руль, но и вся панель управления автомобиля.

– Черт! Суки позорные, что же они со мной сделали! – выругался он. – Тридцать три года! Мне только тридцать три! Многие мужики в этом возрасте только жить начинают. А я должен сдохнуть от рака. В то время как эти козлы, из-за которых я потерял здоровье, будут продолжать радоваться жизни, как делали это все время, пока я гнил в лагерях, а затем пытался выкарабкаться из той жизненной ямы, в которую они меня столкнули.

Ярость, охватившая Полунина, так же неожиданно испарилась, трансформировавшись в тихую жгучую ненависть Владимира к своим обидчикам.

И у него созрело решение, которое он счел для себя справедливым и единственно правильным.

– Нет, уроды, – сквозь зубы медленно проговорил Владимир, – так просто я не уйду. Я вам устрою прощальную гастроль, от которой вас всех в озноб бросит. Всю свою оставшуюся жизнь вы будете бояться даже своих воспоминаний обо мне.

Полунин завел двигатель машины и на огромной скорости рванул ее с места с таким свистом пробуксовывающих колес, что ближайшие прохожие в страхе оглянулись.

– Вот ненормальный-то понесся, будто ему жизнь совсем не дорога, – вымолвила какая-то бабулька вслед удаляющейся иномарке.

* * *

– Да ты с ума сошел, – произнес Шакирыч, – зачем тебе это надо? Тебе лечиться необходимо, у тебя дел полно.

Рамазанов поднялся с кресла, в котором сидел, и нервно заходил по домашнему кабинету Полунина.

– Ну скажи, чего тебе не хватает? Ты еще молодой мужик, у тебя все есть. Деньги, процветающий бизнес, у тебя молодая жена, сын растет.

Сидевший рядом с Полуниным на диване Славка удивленно переводил взгляд с Шакирыча на Полунина, который тоже молчал, куря сигарету и стряхивая пепел в пепельницу, стоящую рядом с ним на диване.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное