Михаил Серегин.

Разговорчики в строю

(страница 4 из 23)

скачать книгу бесплатно

– Погрузка за ним, – Вован ткнул пальцем в лейтенанта, – бабло за мной. Ну че, куда ехать?

– У меня уже все готово, – затараторил Сапожников. – Сейчас надо сесть...

– Ну, ты, поехали! – скомандовал Вован. – Давай, майор, залазь и показывай, че тут у тебя где.

Они сели и поехали по проселочной дороге мимо военного объекта в сторону небольшого лесочка. Дорога недолго петляла между деревьями, и вскоре они выехали на местную свалку.

– Ну вот, – обвел рукой Сапожников небольшое поле, – здесь нам предстоит работать.

Наметанным взглядом Вован окинул территорию:

– Че-то я не вижу тут никакого железа-то. Нам же железо грузить.

– Не железо, а металл, – поправил его Сапожников, и они пошли вслед за старшим офицером к наваленным несколько левее картонным коробкам из-под масла и маргарина. Разбросав упаковку, майор показал пальцем себе под ноги. – Вот здесь все закопано. Надо брать лопаты и вытаскивать.

– А че там?

– Там аккуратно нарезанный кабель. Тонны полторы, наверное. Сейчас надо взять лопаты и повытаскивать. Может быть, у вас весы есть? – с надеждой спросил майор. – А то вот мы сами как-то не удосужились...

– Кабель?

– Ну да. Там медь.

– Давайте выкапывайте, – уже обратился Вован к Мудрецкому, – а потом посчитаемся, че и сколько.

– Ну а сколько вы заплатите за килограмм? – с надеждой начал торговаться Сапожников.

– Ну че? У нас весов нет. У нас вон вместо весов Колян есть. Колян, иди сюда, – позвал лысый и жилистый своего напарника. Из кабины «КамАЗа» вылез Коля. Подошел, пожал руку Сапожникову, и майор поморщился от боли. – Ну вот, это наши весы. Колян каждый день качается, он знает примерно, че сколько весит. Вот и будет взвешивать. Ему можно доверять – не обманет.

На Простакова, Резину и Валета пришлось всего две саперные лопатки. Орудие труда не досталось именно пассивному Фролу, соображавшему на шаг вперед. Но Резинкин, пристально поглядев на него, всучил ему в руки инструмент:

– На-ка, помаши. А то ты четыре часа тащился, а я в это время за рулем сидел.

У Фрола имелись зачатки совести, и он принялся ковырять землю вместе с Простаковым. Мудрецкий успел еще до посадки по машинам пообещать солдатам хорошую хавку, и сейчас он хотел, чтобы они работали, а, не дай бог, не застопорились и не начали выяснять, кому и сколько делать. Шевелили руками быстро, тем более что остальные, стоявшие и смотревшие на то, как двое работают, время от времени давали ненужные советы и поторапливали, потому как вроде у Сапожникова всего один час свободного времени, дальше он должен куда-то срочно ехать.

Когда сто пятьдесят трехметровых отрезков были загружены в кузов, майор с Вованом отошли в сторону. Лысый в кожанке достал из нагрудного кармана баксы.

– Курс ты знаешь, да? Короче, за каждую эту палку, – он показал на кузов «КамАЗа», – я тебе заплачу... – он поднял глаза кверху, – скажем, по два бакса. Итого получается триста грин. – Он отдал ему три сотенные бумажки.

Сапожников выкрикнул так, что было слышно всем:

– Но это очень мало!!!

Вован сделал злую рожу и вплотную приблизился к майору:

– Зато сразу и без шума.

Да и никто никогда не узнает, что ты свою родину на куски распродаешь. Или думаешь, что не найдется добрый человек, который сообщит ментам о твоих проделках? Тогда прощай звание и хорошая пенсия. Подумай. – Он сам расстегнул майору нагрудный карман, засунул туда три сотни баксов и похлопал его по плечу. – Не расслабляйся, мужик. У тебя все еще впереди. Будет еще что-нибудь – звони Стойлохрякову. Понял? И не расслабляйся. – Он снова похлопал его по плечу. Майор стоял опущенный.

– Все. Едем.

– А я?

– А у тебя теперь бабла полно. Ты сам доберешься до своей части.

Мудрецкий не ожидал от Вована, что тот будет так агрессивно вести дела. Сколько он там заплатил ему за этот кабель – осталось неизвестным для остальных, только слышали, что, по мнению продавца, сумма была маленькой. Но кто же будет особо выкобениваться в таких делах? И это прекрасно понимал Вован.

Попрыгали по машинам и покатили дальше.

К вечеру они должны были подняться на север и оказаться в селе Утевка – это примерно три часа в обратную сторону. Там они и планировали заночевать, закрыв за первые сутки два пункта.

Намотавшись на погрузке, Простаков дремал. По дороге подсуетились и купили в ларьках простенькой жратвы: консервов, печенья, газировки и пива. И ехали, расслабляясь.

Мудрецкому даже не пришлось тратить выданную Стойлохряковым штуку – за все платил довольный Вован, явно рассчитывающий получить с продажи этой меди хороший барыш. Он ведь спокойно мог сообщить Шпындрюку сумму в два раза больше той, что сейчас отдал майору.

Вообще, в этой поездке Вован планировал кидать всех и каждого, прекрасно понимая, что офицеры рыпаться не будут. Если они такие трусы, что сами не рискнули продавать цветмет, что же говорить о том, что они не будут возникать против того, что он их немножко подожмет.

* * *

Колеса монотонно накручивали километры, приближая путешественников к очередному пункту назначения. Небольшое село под замысловатым названием Утевка расположилось примерно на полпути между Самарой и Бузулуком.

Новую жизнь в загибающееся поселение четыре года назад вдохнули вынужденные переселенцы из бывших союзных республик. В поселке не было ни одного брошенного дома. Из-за того что люди приезжали сюда уже в течение нескольких лет, село разрасталось и жило полноценной жизнью.

Одно время пришедшая в негодность, обветшавшая церковь теперь стояла на холме заново расписанная, а вокруг нее было все чистенько и прибрано. Церковь, как в дореволюционные времена, стала гордостью новых поселенцев и старых жителей села. Сюда по воскресеньям было не стыдно прийти и в располагающей спокойной обстановке пообщаться с Богом.

Немудрено, что, въехав в село, первое, что бросилось в глаза, – это именно церквушка, возвышавшаяся на холме над всем поселком, который рос в обе стороны от проходящей через него трассы.

Машины подходили к пункту назначения со стороны Бузулука.

– Ну че, в какую сторону? – справился Вован, не зная, куда дальше ехать.

Судя по листочкам, выданным Стойлохряковым, сейчас им нужно было свернуть снова налево. Так и сделали.

По проселочной дороге стали уходить все дальше, дальше в поля. Забрались на пригорок, с которого уже в темноте увидели в низине несколько фонарей, освещавших контуры невысокого здания плюс бетонный забор.

– Нам, судя по всему, туда. – Лейтенант показал пальцем вниз на объект.

Машины с тихим урчанием пробирались по раздолбанной колее и наконец подъехали к воротам. Солдат выбегал к ним, на ходу застегивая китель, ремень и надевая кепку.

Когда лейтенант вышел из машины, военнослужащий уже был готов вести с ним разговор. Он остановился в нескольких метрах от Мудрецкого:

– Стой, запретная зона.

– Сейчас, погоди. – Лейтенант вернулся к «Ниве», спохватившись, что забыл прочитать на бумажке фамилию местного начальника. При свете лампочки в салоне он разобрал каракули Стойлохрякова.

– Тут у вас за главного, – говорил он солдату, склонившись над бумажкой, – должен быть подполковник Вя-зен-ский...

– Вяземский, – поправил солдат.

– Да, доложите ему, что приехал лейтенант Мудрецкий от подполковника Стойлохрякова.

Солдат развернулся и исчез. Ситуация пока складывалась точно такая же, как и в Большой Черниговке, – они стояли за воротами и ждали. Осталось выйти подполковнику и препроводить их на свалку. Но вместо подполковника из КПП спустя минут десять вместе с дежурным вышел капитан. Он был небольшого роста, без кепки на голове, благодаря чему в свете фар «Нивы» и «КамАЗа», а также небольшой лампочки на входе над пропускным пунктом можно было разглядеть его уже выжженные местами добела пшеничные волосы.

– Мужики, я отзвонил Вяземскому. – Он поздоровался со всеми, кто вышел размять ноги. – Сказал, что подъедет, а пока велел вас пригласить к нам.

Никто не возражал.

– Машины надо бы загнать... – с опаской оглядывая поглощенные темнотой окрестности, предложил лейтенант.

– Да ради бога.

Ворота открылись, и обе машины въехали внутрь.

– Так вам спокойнее? – белобрысый улыбался в темноте. – Ну что ж, пойдемте за мной, у нас здесь столовая на первом этаже.

Кормили неплохо: картофельное пюре и тушенка. Все быстренько приготовил сам встречающий офицер, ловко орудуя на небольшой кухне.

– У нас гарнизончик небольшой – всего тридцать человек.

– Да? – удивился лейтенант. – А подполковник за старшего... Как-то народу очень мало.

– Мы кастрированные.

Кадрированные части в армии любой страны – не редкость. Подразделения разворачиваются в случае военных действий и укомплектовываются мобилизованными, а в мирное время ведут очень скрытный и малозаметный образ жизни, не выдавая собственное существование практически ничем.

– Солдат у нас всего десять человек, а остальные – все офицеры. Так что наши «пиджаки» здесь все делают. Зато служба спокойная.

Все уселись за одним длинным столом. Встречающая сторона подсуетилась и выставила две бутылки водки. У Простакова загорелись глаза. Перехватив взгляд солдата, капитан покачал головой:

– Не, вы че, это только офицерам.

– Да ладно. – Коля уселся за стол последним. – Че, они не люди, что ли? Ну, вон только водителю не наливай.

Резинкин, поняв, что сегодня его обязательно обнесут, – такая уж у него судьба, – принялся жевать. Всем остальным налили. Ну, не пил, понятно, и Вован. Он только поддержал своего кореша весомым: «да» по поводу того, что и солдатам надо налить.

Предполагавшийся скорый ужин незаметно перешел в небольшое заседание, продолжавшееся уже более получаса, а подполковника Вяземского не было. Что такое для большой компании две бутылки водки? Пришлось капитану тащить из загашника следующую пару.

Мило прошел час. Все друг с другом перезнакомились, скоро стало ясно – все дела придется отложить до утра, поскольку налили и водителям. Действительно, куда в такую темень ломиться?

Базар шел своим чередом, курили прямо в столовой при включенном рядочке лампочек. Света хватало для того, чтобы не пронести закусь мимо рта и не промахнуться мимо стакана.

Где-то ближе часам к одиннадцати вбежал дежурный, – тот самый сержант, что был на воротах, – и сказал капитану о звонке по полевому телефону. Вернувшись после разговора, местный офицер сообщил приказ руководителя: всю процедуру провернуть немедленно.

* * *

Двумя часами ранее пятеро синяков из местных под руководством отца Филарета занимались укладкой тротуарной плитки и бордюрного камня у церкви. Работа была богоугодной, поэтому должна была быть закончена сегодня обязательно. Отец проявлял настойчивость и убеждал вкалывающих весь день мужиков с помощью слова божьего не думать об усталости и продолжать трудиться. Действительно, они все успели и получили в награду от церкви не только деньги, но и «огненной» воды.

Работники рассовали бумажки по карманам и, обрадованные, поклонились батюшке, помолились на крест, возвышающийся над куполом, и тут же пошли в местное «кафе» – облетевшие по осени прутики сирени, росшие посередине местного кладбища, которое благодаря переселенцам продолжало функционировать.

Рассевшись на пятачке между могилок под тенью дерев, мужики в темноте, практически на ощупь, разливали по стаканам, считая бульки. Батюшка от щедрот своих, будучи человеком догадливым, подбросил им еще две палки домашней колбасы, сделав прекрасный вечер просто-таки счастливым: за закусью бежать не надо. А многие и без колбасы могли: так, втянул свежий запах земли с могил – и хорошо! Пробирает до костей. На кладбище ощущаешь конечность собственного существования и радость сиюминутной хмельной трапезы.

Примерно в то самое время, когда подполковник скомандовал своему капитану начать всю эту операцию, мужички-работнички как раз вошли в стадию хорошего загула, но еще соображали, что где находится, хотя найти выход с кладбища мог уже не каждый.

– Матвеич, а ты мертвецов боисси? – один из пятерки работничков отличался особой болтливостью. Если остальные четверо после принятия на грудь могли только мямлить нечленораздельное, то Тулов – коренастенький мужичонка с узкой, вытянутой, словно дыня, головой – приобретал еще большую способность к красноречию.

Докопавшись до крепкого и повидавшего жизнь Матвеича – самого старшего из них, он скорее преследовал цель немножко взбодрить вялую компанию, чем выяснить на самом деле мнение самого опытного из бригады. В темноте Матвеич перекрестился трижды, посмотрел на церковь и ответил Тулову бодро:

– Почему тебя тянет постоянно на какие-то гадости? Че, хочешь вечер испортить?

– Почему гадости? – Тулов был рад поддержать разговор. – Ведь все когда-то станем мертвецами, и такие же мужики, как мы, будут сидеть под сиренью на кладбище и будут бояться меня. Представляешь, я вот буду лежать, лежать, вот на два метра меня зароют, а я лежу и чую, вы тут водку пьете, и беру так, начинаю землю своими длинными когтями рыть. Крышки гроба уже нет, она сгнила, понимаешь. И вот рою-рою я, а весь такой уже тощий, полусгнивший. И тут – бах! – плита надо мной могильная, что заботливые родственники положили. Ну так че же, я же тоже из этого мира, я-то знаю – возьму немного в сторону, когтями поскрябаю-поскрябаю по плите, а потом раз – опять земля мягкая сверху, потом чуть жестче – корешки пойдут, травка, и через травку, через травку раз – и выползу! Слушай, Матвеич, может быть, сейчас уже тут к нам прислушиваются среди могил-то? Уже, может, вылез кто иль как раз вот лезет? Давай водку поразливаем и послушаем – может, поползет кто.

Налетел ветер, ветки сирени зашумели и несколько приглушили ворчание толстенького и мордатенького Бори, согласившегося с остальными войти в бригаду и успевшего за сегодня сделать, пожалуй, самый больший объем работы.

– Эх, Тулов, как тебя жена-то терпит в доме?

– Она меня не за то терпит, что я болтливый, а имею приспособление одно. – Тулов поднял вверх палец, и этот самый палец увидел в темноте Боря.

– Да это разве приспособление? Приспособление, оно должно быть в другом месте.

– Я всеми пользуюсь, – начал шептать языкастый. – Так че, мужики, насчет водки-то? У нас осталось немного. Вдруг щас полезет кто?

– Тьфу ты, – сплюнул Матвеич, – прекрати! Мы тут сидим зачем? Затем, что поработали сегодня хорошо, денег сшибли и это дело отмечаем. А ты нам все портишь.

– Так че ж, мертвецы – не люди, что ли? Может, из них кому помочь надо, могилку свернуть. Так и вылезет. Знаю, недалеко тут один лежит. Эх, при жизни как пил, как пил! А до семидесяти годов дожил. И умер-то, знаешь, почему? Не по пьяни, а вот в баню пошел мыться, раз сердце – и все. Но я думаю, если бы вот ему только понюхать дали, он все равно бы поднялся... и без сердца бы.

Боря, слушая все это, неожиданно тихо так хихикнул, но от этого смешка почему-то никому не стало веселее. Мужички начали опасливо оборачиваться по сторонам, а тут сам Тулов, нагнетая страсти, неожиданно замер.

– Во, глядите! Луна из-за туч вышла. А вон стоит кто-то, вон, рядом с тем тополем.

Матвеич начал искать глазами тот самый тополь.

– Ничего не вижу. Слушайте, может, пойдем отсюда? Че-то жутко тут...

Добившись своего, Тулов расхохотался:

– Ну вы даете, блин. Наливай еще. Не можете вы шутки мои спокойно переносить.

– Да, – согласился Боря, – мы твоей жене в подметки не годимся.

Еще двое из бригады, обрадованные тем, что им можно пропустить по очередной, звякнули стаканами и хлопнули один за другим. Два соседа, всю жизнь живущие вместе еще с детства, не упускали случая сшибить деньгу, а когда подворачивалась возможность выпить, так что ж не выпить?

– Вот отец Филарет – хороший мужик, – снова прорвало Тулова. – Он не скупится ни на водку, ни на колбасу... – Ни на работу, – поддакнул Матвеич. – Прежде чем ты у него все это получишь, ты угорбатишься. А ладно, – тут же поспешил сам себя поправить, – для церкви делаем. Святое дело. Ну давайте, мужики, еще по чуток. Колбаска у кого?

* * *

Резинкин кое-как забрался в «КамАЗ», рядом с ним сел капитан, а с ним еще и Мудрецкий.

– Ну ты че, солдат, вести сможешь?

Еще бы Витек не смог. Ему и не так много-то наливали – просто чтобы чуть-чуть усталость согнать, ведь весь день за рулем. Витек собрался с мыслями:

– Смогу. Куда?

Капитан хмыкнул:

– На кладбище. Сейчас дорогу покажу.

Мудрецкому пункт назначения не понравился.

– Стремно-то ночью на кладбище.

– Так это и хорошо, – усмехнулся капитан, – не тебе одному. Все село спит. Там сейчас самое пустое место. А Вяземский нас будет у калитки ждать.

После вялой команды поддатого Мудрецкого: «По машинам», Простаков с Валетовым пошли к «Ниве». Но тут неожиданно Леха схватил маленького Фрола и потащил его к «КамАЗу».

– Ты куда? – заупрямился Валетов.

Но здоровяк и не думал его слушать. Он тащил мелкого на буксире, и вскоре они уже стояли перед задним бортом.

– Ты че, я не хочу ехать здесь, поехали в легковушке. Ты дурак, – отпирался Валетов, но здоровый взял и зашвырнул мелкого в кузов.

– Молчи! – ревел он. – Здесь просторнее. Че мы там будем корячиться в этой инвалидной коляске?

– Леха, ты сволочь! – выл Валетов, потирая ушибленный зад. – Я тебе такого никогда не прощу! А еще другом называешься.

– Да ладно на фиг, дружбу не пропьешь, – Простаков перемахнул в кузов. – Давай вон ложись и спи.

– Куда ложись? Тут один жестяной пол.

– Вон на обрезки кабеля, что набрали на предыдущем месте.

– Они все в земле! – выл Валетов.

– Да ну и посрать, – нашелся, что ответить, Простаков и тут же плюхнулся на ровно нарезанные куски кабеля.

Машина дернулась. Валетову ничего не оставалось делать, как аккуратно сесть рядом.

– Ну че ты не ложишься? – пробурчал недовольный поведением Валетова здоровяк и, дернув его за шиворот, постарался уложить на грязный кабель. Но маленький уперся руками и ногами и, в конце концов, отбрыкался от пьяного Гулливера.

– Лежи, здоровая дубина! Козлина! Упырь! Вурдалак! Потомок Вия!

Леха отпустил:

– Ты че такими словами ругаешься на меня? – недовольно пробурчал он и, положив здоровый кулак под голову, кое-как устроился на жестком ложе.

Тем временем «КамАЗ», следуя за «Нивой», считал кочки и колдобины. В кузове потряхивало.

– Ну вот, – Валетов был готов реветь, словно ребенок, – на фига это вот мы здесь едем? Могли бы с комфортом, в чистоте и тепле. Нет, тебя потянуло не пойми куда.

– Зато здесь просторно, – спорил с ним Простаков. – Кстати, упыри – это кто такие? Это ж кровососы, да с крыльями, как вампиры.

– Да они вампиры и есть, – соглашался Валетов. – А ты, вообще, мертвецов боишься? Как насчет того, чтобы по ночам гулять?

– Да мне по фигу, – бурчал полусонный Леха. Он сейчас был готов уже провалиться в дремоту, но тут мысля, пришедшая на ум, вернула его к действительности. – Только на кладбище боюсь гулять. На кладбище всякое может быть. А в тайге – нет, в тайге нормально. Че там бояться-то, зверей, что ли? Звери сами боятся. Только волки, когда стаей, это плохо. А все остальные шугаются.

– А чего на кладбище боишься? – поддержал разговор Валетов, невольно укладываясь рядом, потому как голова кружилась и здорово трясло.

– Ну как че? Вот однажды кружанул по тайге – зимой на лыжах ходил, ну и че ты думаешь, вышел как раз со стороны кладбища. И иду, понимаешь, на лыжах. Вдруг следы.

– А дело-то, дело когда было – днем или ночью?

– Да не, днем. Как раз пургу в лесу переждал, и все так снежком свеженьким занесло. Так вот, иду. А белок набил – тяжеловато. Все равно иду, домой-то хочется. Ну и подхожу к кладбищу. А под ноги гляжу – следы свежие, и ни с того ни с сего появились. Присмотрелся, вроде как корова шла, да в поле выходила, и потом развернулась – в обратную потопала. Ну какие коровы посреди зимы-то? Все же их в хлевах держат. Мне делать нечего, мне домой надо. Ну так я по этим следам и иду – все в одну сторону. И знаешь что? Прямо вот у самой оградки кладбища-то получилось, что следы-то разминулись.

– Как это? – не понял Валет.

– А вот так, что будто передние ноги у этой коровы налево пошли, а задние – направо. Вот оно че. Так, значит, то не корова была, понимаешь, а два черта выходили посмотреть, нет ли кого, чтоб загрызть. И повезло мне просто – поздно я уже вышел. Они, видать, стояли, ждали кого-нибудь, чтоб прихватить себе на завтрак, а я уж днем шел. Вот после этого боюсь по кладбищам-то.

Валетов тихо захихикал:

– Ты, наверно, всю эту херню сейчас сам и сочинил.

– Ага, – согласился Леха, – сочинил. Только теперь в чертей верю. Я ж тебе не договорил. Следом за копытами – и за передними, и за задними, что в разные стороны пошли, – небольшие такие прочерки тянулись, ну понимаешь, черти шли и хвостами снег сбивали. Вот че.

– Тьфу ты, – сплюнул Валетов. – Ну ты напридумываешь.

– Фантазии у меня мало, чтоб такое придумать. Это пережить надо. Я после того домой пришел и два дня на улицу носа не казал. Ведь не могло мне почудиться – охотник я, и следы сто пудов читаю.

Приехали неведомо куда. Леха вначале вышвырнул из кузова Фрола, потом вылез сам. – Ну ты как, не ударился? – заботливо справился здоровый у мелкого.

А тот стоял с раскрытым ртом и ничего не говорил. Леха огляделся.

– Блин, – прошептал он, – так мы на самом деле на кладбище-то приехали. Че тут забыли-то? Чертей пугать?

Подполковник, одетый в гражданское – джинсы и болоньевую куртку, – стоял, засунув руки в карманы. Когда машины подъехали, он переговорил с выбравшимися капитаном и лейтенантом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное