Михаил Серегин.

Разговорчики в строю

(страница 3 из 23)

скачать книгу бесплатно

Мудрецкий поднялся:

– Товарищ полковник, так рабочий день только начался.

– Ответ правильный, – согласился Стойлохряков. – Я тебе и не предлагаю, я просто спрашиваю: ты, вообще, в принципе-то, по жизни, пить будешь?

Мудрецкий решил отмолчаться, поправляя лишь в нервном тике новенькие очки, которые выправил себе в один из выходных дней, съездив в Самару.

– Ладно, че трясешься? – расхохотался Стойлохряков. Лейтенант опустил руки по швам и тоже стал тупо улыбаться. – Сейчас получишь от меня спецзадание. Иди сюда.

Стойлохряков достал из стола карту и разложил ее на столе:

– Вот это Самарская область.

– Ну да, – согласился Мудрецкий, глядя на очертания.

– Поедешь сюда, сюда, сюда и сюда, найдешь там воинские части – вот тебе список. – Комбат передал лейтенанту два листочка, выдранных из блокнота. – Здесь написаны номера частей и как к ним проехать. Найдешь вот этих вот людей, там все написано.

Мудрецкий глядел в листочки и гугукал в знак понимания, яко младенец. – Скажешь, что от меня. Дальше будешь делать то, что тебе велят.

Мудрецкий все-таки осмелился спросить про то, чего велят.

– Не волнуйся, убивать никого не надо. Просто возьмешь с собой троих: одного водителя, двух грузчиков. Будете металлолом грузить. Объедешь все четыре точки на «КамАЗе», – тебе для этого дела длинномер выделят с тентом, – и вернешься обратно. Вот и все.

– И за сколько надо успеть? – Мудрецкий глядел на пункты, в которые необходимо было попасть.

– Ну, как справитесь. Лучше суток за двое. На больше задерживаться нежелательно. Кого с собой возьмешь?

– Если грузить, это значит Простаков. Если водитель, то Резинкин.

– А еще кого?

– Ну этого возьму, Валетова.

– Да зачем тебе такой мелкий-то? Он там себе пупок надорвет.

– А, это не важно. Главное, его Простаков слушается. Сейчас еще одного здорового возьму, так Леха заставит того работать, а сам отлынивать будет. А если маленький поедет, то он живо Простакова оседлает, для того чтобы самому особо не напрягаться.

Комбат, слушая такие доводы, соглашался:

– Да, здорово, лейтенант, хорошим преподавателем становишься, начинаешь разбираться в человеческой психологии. Ну а пить-то будешь?

* * *

Сержант Батраков никогда не находился в хорошем расположении духа во время занятий по строевой подготовке. И не потому, что ему приходилось топать в строю, – совсем наоборот, он был вынужден из-за того, что когда-то сам отличился на этих занятиях, теперь муштровать своих же товарищей. При этом делал он это весьма качественно, но только в те мгновения, когда рядом появлялся какой-нибудь офицер.

Пока Мудрецкий общался с комбатом в штабе, дембель Женя пару раз вяло прогнал по плацу химиков, затем построил их в две шеренги в тенечке, и так они стояли, переговариваясь друг с другом и отбывая номер, пока не подошел их взводник.

Мудрецкий выдернул из строя Простакова, Резинкина и Валетова, а остальным приказал заниматься по программе вплоть до обеда.

На приказание сержант Батраков вяло ответил: «Есть», скорчил злую рожу и гаркнул: «Смирно!» – взвод поспешил выпрямить коленки и задрать подбородки.

– Хорошо командуешь, – похвалил Мудрецкий. – Даже у меня так не получится.

После того как лейтенант увел троицу, Батраков, оглядев своих же товарищей, двинул перед строем фразу:

– Кто бы знал, как я тут заколебался кирзу топтать! Смир-р-рно!!!

* * *

Солдаты служили уже не первый день и такие детские вопросы, куда их сейчас определят и долго ли им придется отсутствовать в части, не задавали. Само собой, если подъехал прапорщик Евздрихин и спросил: «Те ли это самые, которые поедут?» – «которые поедут» сразу смекнули – вряд ли к обеду их возвернут обратно, а то и ужин пропустят... Ну если так, то надо с собою сухпай брать.

Беспокоясь о собственном желудке, Простаков потихоньку на ушко спросил у Мудрецкого:

– Товарищ лейтенант, а пропитание дадут?

Стойлохряков, собирая в дорогу командира взвода, выдал ему наличными тысячу, для того чтобы не забирать в столовой жрачку и не светиться во избежание ненужных разговоров. Подполковник доходами от проданного металлолома не собирался делиться в части ни с кем. И чем тише будет проделана вся эта операция, тем лучше.

Евздрихин на служебном «уазике» отвез команду не в парк, а на машинный двор сельхозкооператива, что находился на окраине поселка Чернодырье. Здесь их уже ждал подготовленный «КамАЗ»-длинномер с гражданскими номерами. Высоченные борта, затянутые сверху новеньким брезентом, наводили на мысли о тяжелой работе. Кроме грузовика, на территории, огороженной бетонными плитами, находились еще два старых автобуса, один полуразобранный комбайн, несколько огромных колес от «Кировца», стоящих вдоль одной из стен, а также остов раздолбанного 408-го «Москвича», непонятно каким образом еще не вывезенного отсюда на свалку.

Въезд военных на территорию машинного двора сопровождался лаем двух облезлых псин, а также стоном подвыпившего сторожа:

– Куда? – вяло выл он из-под огромного зонтика с надписью «Coca-cola», вставая со своего табурета и отставляя в сторону на пластиковый столик бутылку с пивом.

На него, впрочем, как и на собак, внимания никто не обращал. Подъехав к «КамАЗу», Евздрихин сообщил, что на этом его миссия заканчивается и дальше лейтенант должен разруливаться с какими-то мужиками на белой пятидверной «Ниве». Они пока никакого внедорожника не видели и вынуждены были, выйдя из машины, укрыться от холодного ветра за кузовом длинномера.

– Сигаретку, товарищ лейтенант? – предложил Резинкин.

Но Мудрецкий отрицательно покачал головою:

– Я не курю.

– А, извините. Да-да. Кто не курит и не пьет, тот здоровенький... домой уйдет... из армии. А вот мы, молодые, товарищ лейтенант, травим свой организм.

Солдаты закурили, а Мудрецкий, подчеркивая собственную независимость от табака, встал несколько в стороне. Раздолбанный и засранный машинный двор наводил на него тоску – полнейшая разруха, и только один пьяный сторож, который уже успел подгрести и стрельнуть у бедных солдат сигарету. Солдаты, хоть и бедные, но не жадные, и табаком поделились. Хотя по жизни имеют полное моральное право клянчить сигареты у него, потому как для курящего человека норма выдачи сигарет в армии – мизер и их постоянно не хватает.

Белая «нивушка» показалась во дворе спустя пятнадцать минут – как раз успели перевести дух, собраться с мыслями. Из машины вышли двое. Один повыше, несмотря на свежую погоду, в белой футболке, которая подчеркивала его мощные плечи, грудь и узкую талию, – спортсмен, и этим все сказано. Второй на голову ниже, с бритой башкой, жилистый, в черной кожаной куртке.

Оба подошли, поздоровались со всеми – невзирая на то, лейтенант перед ними или рядовой. Для этих представителей неизвестно какой силы и какой власти – все равны.

О том, что операцию будет патронировать сам Шпындрюк, Стойлохряков рассказывать Мудрецкому не стал. Зачем? Лишняя информация уйдет на сторону. Не надо. Пусть едет и делает, что ему говорят, и не задает лишних вопросов – на то она и армия.

Здоровый назвался Колей, а жилистый и лысый с цепью из желтого металла на шее – Вованом. Причем, когда он жал руку Мудрецкому, посмотрел в глаза своими серыми злыми зенками и попросил его называть только «Вован», но никак не «Вова» и не «Володя». Юра уже попривык немного к службе. Со всякими козлами сталкивался, а то, что сейчас перед ним козел, он не сомневался.

– Да я все понял, Вован, – ответил он ему в тон, что жилистому понравилось.

– Кто тут у вас водила? – золотая цепь начала разруливать. Водилой, естественно, был Резинкин. – Садишься за руль «КамАЗа», рядом с тобою поедет Колян. На него записан этот гроб на колесах. А я двигаю впереди. Со мной нормально будет, если вот этот вот здоровый поедет.

– Я – Леха, – напомнил Простаков.

– Ну, да. Ты Леха. – Вован хлопнул Простакова по плечу. – Леха, ты запомни, по трассе че случится – выходим оба. Ты стоишь, молчишь, я разговариваю. Не вздумай ниче ляпать.

После такой инструкции товарищам солдатам немножко стало не по себе. Какой-то стрем намечается. И во всем виноват Стойлохряков, сунувший их в яму с непонятно каким дерьмом.

Расселись по машинам. В белых «Жигулях», кроме Простакова, разместился еще и лейтенант, а Валетов, Резина и коротко стриженный Колян сидели в большой кабине «КамАЗа». Машины выехали и взяли курс на юг, к первому пункту назначения: Большой Черниговке.

Из краткой характеристики, нацарапанной на листочках блокнота корявым почерком комбата, явствовало, что там им предстоит найти майора Сапожникова; что за человек – никакой информации предоставлено не было. Оставалось ехать да гадать, какой их там ожидает прием, после того, как лейтенант сообщит, что он засланец от Стойлохрякова.

Машина Резинкину понравилась – новенькая, заводится сразу, нераздолбанная, в салоне даже магнитола стоит. Тут же поставили легкую музычку и тихим сапом со скоростью восемьдесят по трассе пошли вниз к экватору.

Подлетное время составляло четыре часа: хочешь – не хочешь, а расслабишься. Простаков разложился на заднем сиденье и сейчас балдел, сидя в легковушке. Надо же, ничего делать не приходится. Такие моменты по службе он обожал: спать ли, ехать ли – все одно не работать. Сиди себе, радуйся жизни.

Вован, сидя за баранкой, молчал недолго. Через полчаса он поставил свою любимую пластинку. Все разговоры у него сводились к тому – с кем, когда он и кого из женского пола ублажал. Послушать бывалого в любовных утехах мужика – весьма интересное дело, особенно для молодого и неопытного Простакова, да и не слишком-то просвещенного, несмотря на свой развод, Мудрецкого. По тому, как рассказывал о своих похождениях Вован, выходило, что Казанова – это первоклассник по сравнению с ним, питомцем русских просторов.

За окном один пейзаж сменял другой, а лысый Вован под тихое мурлыкание радио «грузил» пассажиров россказнями:

– Представляете, сижу я в кабаке. Играет, понятное дело, шансон, и такой кабак клевый. Там заходишь и сидишь, как в ресторане. К тебе герла подходит и спрашивает, че те надо, ну и тыры-пыры, все такое. И вот я, как цивилизованный мэн, сажусь за столик один, понимаете? Пришел вот прилично одетый, бабки на кармане – все дела. Сел, жду. Идет. Такая... Попы нету, ноги худые, волосы длинные, а рожа помятая. Ну такая девка подержанная. Должны меня понять.

– Ну да, ну да, – соглашался вяло Мудрецкий.

– Ну так че. Она, раз, и останавливается у соседнего столика. Думал, чувиха ко мне идет, а она у них, понял. Я не в понятках гляжу на какого-то рыхлого урода, а он ей начинает че-то заказывать, она че-то записывает в блокнотик, прям как вот в штатовских фильмах, там у них тоже такие все подходят к столикам и че-то записывают, потом, бах, приносят хавку и после этого – деньги. Ну я думаю, щас и ко мне подрулит, тоже я ей закажу, она мне хавку, потом деньги, потом ко мне в хату, и на всю ночь. Во как я хотел заказать. А не просто так, как этот рыхлый там че-то: салатик ему, че-то еще. Я, прям, все конкретно заказываю. Если ко мне телка подходит – беру все, понимаешь?

Ну так и думаю, щас ко мне эта худая кобыла подскочит и я с ней разрулю все вопросы. Ну а тут такая фигня. Она заказ с него взяла и учморила на кухню, чтоб потом вернуться с подносом, ну вы понимаете.

Я сижу, думаю, ладно, фиг с ним – обстановка нормальная, музон. Сейчас подвалит, и я с ней все дела обрулю. И тут ко мне подходит такая, знаете, у нее зад, как пять моих, грудь – по две мои башки. Но главное, фартучек такого же кремового цвета, как на той, худой, только материала на него ушло столько, что для худой можно сшить не только свадебное платье, но еще и комплект постельного белья в придачу сделать. Ну так она стоит и говорит мне: «Что вы будете заказывать?» У меня уже, пока я на худую смотрел, рот полон слюны. А эта вся из сала такая... мне меню протягивает. Ну че, думаю, щас похаваем, бабки-то на кармане.

Ну и начинаю называть там: пиво, там, раков, салатик, соответственно. Никакой водки. Вот, пацаны, верите – нет, я эту официантку увидел, посмотрел в ее черные томные глаза, на ее грудь и бедра, и просто думаю, ну не могу я сегодня водку, не должен, понимаете. Только вот пива и чуток закуси, и все. Ниче не надо. И говорю ей: «Слушай – деньги сразу даю за заказ», – все там, переплатил не помню сколько, не важно, она-то... понимаешь, баба – она ведь хитрое существо сразу считает че, как я ей там надбавил. Ну и, видать, она смекнула, что перед ней-то не простой чувак, а с баблом, да? И, короче, говорю ей: «Ты давай сегодня закругляйся, я тебя вечерочком к себе домой провожу». Ну она че, взрослая женщина, да? Если бы я вот ей сразу не понравился, она б че сказала? Что, да нет, мол, типа того, я тут круглые сутки и домой вообще не хожу, да? Так не, она че, деньги забрала, сдачу, смотрю, не дает мне. Ну, значит, понимает, к чему дело-то. Вот.

Ну пока она там стоит, немного соображает, я ей так рукой, мол, говорю типа, наклонись, мол, ко мне. Ну она так че-то по сторонам посмотрела, вроде наш разговор никому не нужен. Ну и она так, хоп – ко мне наклоняется, я ее сразу раз так, в щечку чмокнул, говорю на ушко: «Ну че ты думаешь-то?» Ну она так че-то еще постояла немного, помолчала, потом обратно разогнулась, думала, что я ее еще целовать буду, а я, вишь, нет, я хитрый, пока она ответа мне не даст, все, я ее больше не целую. Ну и она мне, типа, давай, мол, в девять сюда подъезжай, ну она там думает, че же, что я на тачке, типа того. Но тачки-то у меня нету.

Ну че делать? Не фига, я нанял такси. Я ему сказал: «Мужик, ты стой». И вот пока мы с ней вышли. И тут она мне заявляет, бац, что я, мол, типа с тобою к тебе не поеду. Поехали, мол, ко мне. Ну и че. Мы поехали к ней. Все. Заходим. Я только вот с опаской думаю, е мое, щас вот начнем ведь кувыркаться, да? Ведь она будет меня крутить, я-то ее никак... Она на полголовы выше, такая здоровая, с длинными волосами с кудрявыми, и смотрит на меня так тоже, как вот я на нее, типа как на добычу.

И тут понимаете, мужики, когда мы с ней остались в ее однокомнатной квартире, ну детей нет, соответственно, чувствуется, у бабы жизнь так не очень. Вот подвернется ей мужик, она с ним идет, да? И я смотрю, она, значит, раз – и раздеваться начинает. Мы ниче, не сидели там, не говорили. Вот.

Ну че, вы ведь смотрите на меня, че я, мужик-то я худенький, это ж надо все жилы напрягать, чтобы ее там завалить или че, ну если она, допустим, не в настроении, ты фиг такую заглушишь. А эта ниче прям, сама, все нормально, тыры-пыры. Ну только мы вот занялись, да, вот только, прям вот только вот все пошло... И тут звонок в дверь. Я говорю: «Слушай, ты че, замужем?» Она: «Не фига. Как можно. Я вообще никого не жду». А в дверь звонят. И че делать? Я метнулся, соответственно, за штанами – трусы-то, фиг с ними, пусть они висят на стуле. Я не стесняюсь, я просто, чтобы одеться. Че под руку подвернулось первое.

Она на себя халат надела – халат размером, как чехол вот для этой «Нивы». Ну и че. Выходит, значит, открывать дверь. А у дуры даже «глазка» нет, ей бы посмотреть, кто пришел. Слышу, че-то какой-то бас такой, прям вот как динозавр разговаривает. Ну и фиг ли. Я трусы-то в карман запихал брюк – ну это же светиться же – пока там че-то в коридоре «бу-бу-бу», начал уже одну пуговицу на рубашке застегивать, ко второй перешел. И тут в комнату заваливает такое чудовище... Ну вот если она – это ужас, то представляете, какой мужик заглянул? Он, наверно, еще раза в два больше, чем она, просто не помещался в дверном проеме – так бочком завалил. И мне так из-под люстры: «Ты кто?» – говорит. Ну а я че скажу, что слесарь-гинеколог, что ли? Ну нет, говорю, просто вот знакомый, там, то, се. Она ему, типа, свою жирную руку на грудь ложит, а там не грудь, там Эверест и Казбек – две горы такие. И, типа, ему: «Миша, мол, не надо». А Миша там взял ее так в сторону подвинул, как нет ниче, – нет ниче: там полтора центнера, такое зверье, да? – в сторону отодвинул и ко мне. И че вы думаете?

Он не один зашел. Следом, опять же бочком, вваливается еще такой же урод. Нет, они, прям, два урода. Вот я нарвался! Нет, вы поймите меня как нормального человека, это вообще в первый раз вот в жизни я влетал так, по полной... Со слонопотамами связался. После этого я уже к толстухам не пристаю. Я, прям, в их сторону импотент полный. И че, второй заваливает, оказался братан этой толстухи, а первый – это, я так понял, ее основной... ну вы поняли, да? – тот, который постоянно с ней занимается.

Я, типа, за вежливого сошел, свою вот тут вот цепочку так поправил и говорю так, ну, типа, собрался я уже на выход, что, мол, извините, мне, видимо, идти надо. И че вы думали, вот эта баба моя, – ну в смысле это их баба, да, но вот она уже моя была, вот уже все, – так она берет и говорит им: вы давайте, мол, идите... Нет, она так культурно все, ведь в баре работает официанткой. Там нужно с клиентом общаться. И она им тоже так разрулила, я даже не повторю сейчас. Мол, вы идите там тыры-пыры в гараж там, че-то там надо принести там, че-то какие-то где-то доски вбить кому-то – в общем, загрузила их хозяйством, и это в десятом часу вечера. Чудеса полные, в натуре.

Эти оба слона че-то постояли, помялись и ушли. И вот вы понимаете, я сижу на стуле, да, весь потный от ужаса, ниче сказать не могу, внутри все трясется. Она передо мною скачет-плачет, хочет, ну понятно, время-то идет, они же щас вернутся с банками и досками, а вы вот, мужики, понимаете, вот сижу я... Наверное, взгляд у меня был стеклянный, ну, прям, вот эти, знаете, такие шарики вот стеклянные; их вот мне взяли вот и в глазницы вставили. И вот с этими шариками сижу я, гляжу в никуда, и мне уже ниче не надо. Это вот, мужики, один раз в жизни, когда у меня ниче не вышло. Я еще посидел минут пять и так, со своими собственными трусами в кармане, от нее и вышел.

И знаете, че самое интересное, вот иду я и думаю, что не фига на каждую первую встречную кидаться. Надо было вот ту макаронину подождать худую, у нее так, если бы и к ней, то соответственно завалят-то... ну кто там придет, ну брат у нее такой же худой и мужик ее основной тоже худой – ну с ними там даже махаться можно. Ну а со слонами-то, че делать со слонами? Вот так вот. Так что, мужики, по жизни разборчивее надо быть, разборчивее.

Простаков очнулся, сморгнул, закрыл рот и снова развалился на заднем сиденье. Мудрецкий после столь серьезных душевных излияний качал головой в знак согласия и, наконец, произнес протяжное «да-а-а».

– Вот и я говорю, – согласился Вован. – Это не просто так, не шутки. Так что снимете толстуху – вы должны быть готовы к тому, что рядом с нею просто монстры, как говорится, «потомственность», а от нее никуда не денешься.

* * *

Ехавшие в «КамАЗе» Резинкин, Колян и Валет также вели разговор о бабах. Но никто интересных историй вспомнить не мог, а своими собственными похождениями здоровый спортсмен Коля предпочитал не делиться. Он все больше поправлял рассуждения молодых насчет женского характера и темперамента. После недолгих споров троица сошлась во мнении, что бабам в мужиках нравятся три вещи: деньги, бедра и мозги. И с этим согласились все. Именно в такой последовательности. По нашей жизни каждая хочет продать себя подороже. С этим утверждением, которое издал в свет Фрол, Колян согласился, цокнув языком. Резинкин хотел было возразить, но потом, пораскинув мозгами, также согласился.

Второй тезис, насчет бедер, он понятен: чем плотнее и больше, тем лучше – ощущает, с кем имеет дело. Ну и третье – это мозги. Ведь в конечном счете женщина должна чувствовать, что рядом с ней настоящий мужик, и поскольку в постели проходит не вся жизнь, необходимо, чисто по бытовухе, контролировать все женские зае... иначе она ему на шею сядет, и тогда, – по мнению троицы, – никакого счастья ни у бабы не будет, ни у мужика. Не отношения, а не пойми что.

В таких и подобных рассуждениях две машины, пропилив около трехсот километров, приехали в Большую Черниговку. Здесь по описанию, данному Стойлохряковым, необходимо было проехать через все село и дальше по трассе свернуть на восток, проще говоря, налево.

Действительно, сразу после села пошла асфальтовая ветка куда-то в сторону, в лес. Но, как оказалось, это всего-навсего какие-то посадки, быстро закончившиеся, – и снова перед ними поля. А впереди, километрах в трех, хорошо видны стоящие на горушке несколько трехэтажных зданий и, кажется, там еще бетонный забор.

Поехали по дороге в гости к майору Сапожникову. Действительно, ворота, облупленная красная звезда и солдат на КПП. Лейтенант вышел из «Нивы» вместе с Вованом, и они вдвоем пошли зондировать ситуацию.

Дежурный, услышав фамилию собственного командира, тут же схватился за телефон и отзвонил.

– Просил подождать, – сообщил младший сержант о результатах разговора. – Майор Сапожников сказал, что он сам выйдет к вам.

Визитеры развернулись, пошли и сели обратно в машину. Не прошло и пяти минут, как за ворота вышел небольшого роста худощавый офицер и направился к легковушке. Усатый, черноволосый и голубоглазый майор инженерных войск начал разговор с лейтенантом, который не забыл выйти к нему навстречу и отдать честь. Мудрецкий, как его учил Стойлохряков, сказал, откуда они прибыли. Глаза Сапожникова сверкнули:

– Я Леонид.

Вован стоял тут же и, не забыв назваться, протянул руку.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное