Михаил Серегин.

Разговорчики в строю

(страница 2 из 23)

скачать книгу бесплатно

* * *

К обеду прибежал, запыхавшись, лейтенант Мудрецкий. Построив людей, он сообщил пренеприятнейшее известие – после приема пищи им придется организовать показательное выступление для приехавших в часть журналистов.

– Во-во, – недовольно бурчали те, что поопытнее, – это мы уже знаем, что для солдата праздник, как для лошади свадьба – голова в цветах, а жопа в мыле. Опять надо какое-то выступление. Мы тут каждый день выступаем.

– Прекратить разговоры, – буркнул взводник. – Давайте топать-лопать, а потом будем решать, чем людей удивлять, иху мать, – не удержался лейтенант, чем вызвал улыбки на лицах солдат. – Это так, для рифмы, – прокомментировал собственное выступление неудавшийся аспирант.

После обеда застроились на плацу. Кроме химвзвода еще и все три роты. Решали, кому куда под руководством майора Холодца. Он изредка улыбался, поглядывая на химиков. Лейтенант застроил своих людей и дал команду: «Вольно», и стоял в полном неведении, что же будет дальше. Нигде комбата видно не было, всем распоряжался начальник штаба. А он очень уж приветливо начал свою вступительную речь, после того как все три роты распределил – кого на работу, кого на службу.

– Дорогой и родной мой химвзвод! Вот мы снова с вами встретились в неожиданном месте, – начальник штаба ухмылялся. Все надеялись на перлы, так как нормально и связно майор говорить не умел, и они не заставили себя долго ждать. – Во-первых, бойцы, разогните колени и выпятите вперед груди. Вы не в туалете, и вам еще пока нечего туда свешивать. Во-вторых, не расслабляйтесь после животов, набитых обедом, вам надо сейчас взять всю свою защитную резину и выйти сюда обратно для того, чтобы когда подойдут корреспонденты – и вы им всем покажете, какие лучшие вы солдаты. Придется немного похватать ртом воздух и делать будете вид, что вспотели. Всем все ясно?

Пожалуй, лучше начальника штаба им никто бы складывающуюся ситуацию не обрисовал. Ни у кого не оставалось сомнения, когда они вбегали в кладовки и доставали химзащиту, что сейчас будет «шоу слоников» – каждый наденет себе на морду гандон с хоботом, на ноги – бахилы, на плечи – плащ, на руки – перчатки и будет бегать по плацу.

Стойлохряков стоял на ступеньках вместе с приехавшими в часть корреспондентами и наблюдал, как химвзвод бежит в резине по жаре, нарезая круги по плацу. Желая угодить дорогим гостям и своему непосредственному шефу, майор Холодец вышел на плац и, когда мимо пробегали химики, отдал команду: «Запевай!»

Лейтенант Мудрецкий, которому приходилось для понту дела не то чтобы бежать с солдатами по кругу, а хотя бы так прохаживаться рядышком в быстром темпе, вопросительно посмотрел на Стойлохрякова. Люди были в противогазах, и сейчас им еще и песню петь. Что он, совсем, что ли, за эти дни перегулял на свежем воздухе и крыша съехала окончательно?

– Отставить, – смилостивился подполковник.

Корреспонденты вопросительно смотрели на него.

– Дело в том, что этот взвод укомплектован противогазами старого образца, поэтому они если и будут петь, то мы их будем плохо слышать.

А вот в новых противогазах, в них есть динамики, ну, мембраны, однако у нас проблема со снабжением. Пока занимаемся в том, что есть. Можете даже отметить это в своих статьях, я был бы признателен. Ну а так вот видите, физическая подготовка солдат хорошая.

Шел десятый круг. Хоть плац и небольшой, но дышать в резине – занятие весьма неприятное. Проще говоря, легкие разрываются в поисках кислорода, а его нету. Одновременно приходится еще и шевелить мослами. Умные люди засовывают спичечные коробки между скулой и резинкой, так что немного свежего воздуха можно всосать со стороны. И такие фокусы проходят, а вот те, кто снизу противогаза выдирает клапана, препятствующие попаданию в защищенные области отравленного воздуха, тем приходится несладко, когда их отправляют в палатку, наполненную слезоточивым газом. Но сегодня никаких палаток им не светило, это так, мелочи жизни, и у самых умных клапана отсутствовали.

И тут, пока взвод нарезал круги, со стороны показался рядовой Резинкин, успевший сгонять вместе с Петрусем по инициативе лейтенанта Мудрецкого в парк, где они нашли кусок длинной, толстой трубы. Принесли железку вдвоем, бросили на асфальт. От группы бегущих отделился здоровый такой солдат в противогазе и защитном костюме, подошел к этой трубе, положил ее на плечи и усилием рук согнул ее в дугу, после чего бросил к ногам ошарашенных зрителей.

– Да, – улыбался Стойлохряков, – у нас есть ребята, которые любых десантников замочат. Это химики – настоящая элита армии.

– Как же он к вам попал, когда в десанте людей не хватает? Набрать не могут, – справился один из двоих лысых.

– Ну как... – улыбался Стойлохряков. – Посылаем своих покупателей в военкоматы, ведем селекционную работу, так сказать, комплектуем личный состав. Здоровые люди – они везде нужны. Ну как, будем смотреть, пока они здесь все не лягут? Может быть, выясним, кто самый выносливый? Или же вернемся к истории части?

– Да нет, тут интересней, интересней! – загалдела Глаша.

Но на нее неприветливо посмотрели подруги, ведь парило – вроде как бы тучки, в то же время и солнышко проглядывает время от времени. Дождь не начинается. Давление пониженное, влажность большая. В своих блузочках и футболочках девчонки пропотели. Мужики, которые по приезде были в пиджаках, сейчас с себя их поснимали и оставались в рубашках. Комбат также держал пиджак на сгибе руки и сейчас ратовал потихонечку за то, чтобы они поднялись в штаб. И тогда бы лейтенант Мудрецкий и начальник штаба закончили бы здесь выступление.

– А может, они нам еще что-нибудь покажут? – не унималась Глаша.

Стойлохряков передал через Холодца находящемуся на плацу Мудрецкому, чтобы тот быстренько придумал еще что-нибудь. Лейтенант был обескуражен, он в цирке не работал. Что он сейчас здесь, жонглировать будет или на шпагат сядет? В то время пока он размышлял, его взвод нарезал круг за кругом, и все зависело от лейтенанта, когда он придумает что-нибудь.

Положение надо было спасать. Выматывать людей просто так, ради показухи, Мудрецкий не желал. Поскольку он взводник, считай, что он их папа, и лишний раз наказывать людей, даже ради приезда каких-то корреспонденток...

– Шагом! – скомандовал лейтенант. – Отбой химической тревоги!

Люди с облегчением посрывали с себя «презервативы» и стали вытирать вспотевшие лица потными же руками, сдирая резиновые перчатки.

– Ну вот видите, – с наслаждением смотрел комбат на своих людей, – вот это и есть боевая подготовка. Сейчас нам лейтенант еще что-нибудь продемонстрирует, – с надеждой поспешил добавить комбат, хотя и не знал, что же можно такого еще выкинуть. Вот хорошо с трубой придумали, Простаков выступил. А что еще?

Резинкин не поленился и посчитал – они пробежали по небольшому плацу сорок шесть кругов. Это не слишком много, но зачем же так вот с людьми после обеда? И когда их лейтенант остановил, Витек стал пялиться на молоденьких корреспонденток уже не через стекла противогаза, а, что называется, невооруженным глазом.

Тем временем Мудрецкий скомандовал:

– Интервал три метра!

Люди, стоящие в две шеренги, рассредоточились по плацу.

– Упор лежа принять! – скомандовал Мудрецкий.

Все нехотя уперлись руками в асфальт.

Вместо того чтобы скомандовать отжиматься, он приказал: «Запевай!», как раз то самое, о чем мечтал Холодец.

Весь химвзвод стоял в упоре лежа и пел: «Расцветали яблони и груши, поплыли туманы над рекой», и так далее.

Резинкин, стоя в упоре лежа, глядел на девок, которые что-то помечали в своих блокнотиках. Вот, наверное, напишут в статьях, какие есть необычные упражнения в российской армии.

После того как песню кое-как прогорланили, Холодец встал рядом с Мудрецким и скомандовал:

– Кто последний, – имелось в виду останется стоять в упоре лежа и не рухнет, – тот на завтрашний день будет освобожден от службы и сможет проваляться на кровати целые сутки, временно забыв о нахождении в части. Только кушать вставать, и все.

Пацаны завелись. В самом начале Резинкина заставляли отжиматься, и, на удивление, он делал это легко, мог большое число раз повторить одно и то же движение. Сейчас он был явным претендентом на победу и стоял в упоре лежа, упираясь только носками ног и руками в асфальт, и усиленно потел. Химзащиту никто ведь не снимал. Он чувствовал, как по нему струятся ручейки пота, – тело обильно отдавало влагу. По лицу тоже текло.

Один за другим падали его сослуживцы. Простаков держался, но вскоре и он рухнул. Остался Резина да сержант Батраков. Батрак стоял, как скала, но и она дала трещину секунд через двадцать. Последним оказался Резинкин.

Комбат был доволен – спортивный праздник удался. Девушки зааплодировали. Пришлось и самому главному командиру что-то сулить. Он подозвал победителя к себе и пожал цепкую руку Резины своей здоровой ручищей.

– Молодец, – похвалил он. – Что хочешь? – потом сам себя поправил: – Нет, ну это, конечно, слишком. Давай так, майор Холодец тебе один день отдыха пообещал, а я тебе три дня к отпуску.

Резинкину бы разулыбаться да отблагодарить, но он прекрасно знал, что сегодня комбат дни к отпуску прибавит, завтра отнимет – в результате ничего не будет.

– Разрешите, товарищ полковник, ответное слово! – попросил взмыленный рядовой. Не ожидая ничего такого, Стойлохряков скривился, но все-таки дал добро, не позориться же перед гостями. Попробовал бы он у него ответное слово попросить, когда никого постороннего на территории части нет, он ему дал бы возможность поразглагольствовать, разгребая помои. Но сегодня другой день. Журналисты приехали в часть, и надо держать марку.

– Да, – согласился он. – Сейчас вот наш товарищ поприветствует вас, так сказать, от рядового и сержантского состава.

– Спасибо, – поблагодарил Резинкин и спустился на две ступенечки вниз. – Дорогие журналисты, – начал он и после этого смотрел только на девушек, – знайте, пожалуйста, что мне легче вас всех по очереди трахнуть, чем здесь на плацу горбатиться. Думаю, в этом случае вы остались бы более довольными, нежели наблюдая за всем этим представлением.

Девки не сели только потому, что некуда. А тем временем Резинкин приложил руку к кепке и справился у своего начальника:

– Разрешите идти?

– Иди, – улыбался Стойлохряков, – иди. Становись в строй, сынок.

* * *

Через полчаса Резинкина выцепили. Нервно дергающийся майор лично сообщил ему, что он сегодня идет в наряд по парку и проводит в этом наряде еще как минимум три дня, для того, чтобы, не дай бог, кто-нибудь его непрезентабельную рожу на видеокамеру не заснял и ненормативную лексику на диктофон не записал.

Строго говоря, оскорбление было нанесено лишь гражданским лицам, которые не попадали под юрисдикцию армейских законов. Соответственно, и воздействовать на рядового строго по законам подполковник не мог. Единственное, на что он был способен, так это запрятать его в парк. И здесь дело было не только в законах, а в том, что в принципе-то солдат был прав – вся эта показуха, кому она нужна в их поселке Чернодырье, для чего?

Да, пожалуй, с академией придется повременить, можно себе представить, что там после таких слов эти девки у себя в Москве понапишут. А потом его доброжелатели покажут все эти статьи товарищам генералам, и если пустят его в академию, то только сортиры чистить.

Упрятав Резинкина в парк, подполковник надеялся замять инцидент. Он прикладывал все свое красноречие, даже, против обыкновения, без бутылки водки, для того чтобы обмаслить ситуацию, и переводил разговор на разные темы, касающиеся новых видов вооружения, перспектив развития, ну и тому подобное.

А Резина тем временем собрался за тридцать секунд и под контролем самого Холодца сел в «уазик» к прапорщику Евздрихину, который и отвез его в наряд, где сейчас торчал третий взвод третьей роты. Сегодня вечером, в шесть, должны были заступать именно химики. Каково же было удивление Резинкина, когда вместе с ним по парку отправился дежурить только лейтенант Мудрецкий, а никого из солдат больше не прислали.

– А почему никого нету? – спросил Витек.

– А потому как ты слишком здорово языком работаешь. Больше никого не будет. Один за двоих будешь тащить. Ночь не спать, за порядком следить. И так трое суток. Если тебя кто-нибудь застанет спящим, комбат найдет другие способы воздействия.

– А ведь вы, товарищ лейтенант, со мной согласны?

Мудрецкий подумал. Поскольку он был человеком опытным, – как-никак, по молодости один развод пережил, – он согласился:

– Действительно, лучше с ними тремя, чем по плацу в противогазе бегать.

* * *

Наступила ночь. Похолодало. Градусов на улице пятнадцать-шестнадцать. Для лета ощутимо. Затопили буржуйку, и в кунге температура стремительно поползла вверх. Разморило.

– Хорош, – скомандовал Мудрецкий, – а то мы тут запаримся. Ну-ка, дверь открой. Не, – пожаловался лейтенант на собственную тупость, – зря печку топил. Какой воздух хороший был, сейчас опять все этим дымом провоняет.

И тут у ворот парка остановился «Фольксваген».

– Это че, – не понял Резинкин, – они че, не уехали?

Три девушки – уже никаких мужиков из Самары не было – вышли и подошли к воротам.

– Эй! – позвали они. – Узнаешь?

– Узнаю, да я на службе.

– Э-э нет, – запела Глаша, – не надо. Что ты там нам пообещал сегодня на ступеньках?

Резинкин моргал – не верил ни глазам, ни ушам. Он стоял около ворот и глядел то на этих молодых кобыл, то на лейтенанта, высунувшегося из будки в дверь. Мудрецкий улыбался.

– Рядовой.

– Я! – воскликнул Резинкин.

– Разрешаю отсутствие в течение... – тут Мудрецкий сделал паузу и прикинул. – Да ладно, только от ограды парка больше, чем на пятьдесят метров, не удаляться.

Витек еще стоял, не понимая, чего тут, собственно, ему разрешили-то, а тем временем девчонки уже дергали калитку.

– Ну, ты чего? Мы из Москвы приехали, понимаешь?

– И че, в Москве солдат нету?

– Нет, мы о тебе написать хотим. Ты ведь победил сегодня?

– Ну, победил, – согласился Витек, отворяя ворота и выходя за территорию.

– Пойдем к нам, в машину сядем, – тараторила Глаша. – Мы сейчас тебя обо всем расспросим и обязательно хорошую статью напишем.

Мудрецкий смотрел в маленькое окошко будки, снятой с автомобиля, и видел, как при свете фонаря размеренно раскачивается «Фольксваген».

«Да, – думал он, – с какой же силой нужно водить ручкой по бумаге, чтобы машина ходуном ходила».

* * *

Под утро измочаленный Витек вытек из микроавтобуса и медленно-медленно вполз на кушетку, стоящую в кунге.

Лейтенант Мудрецкий приветливо помахал довольным, но сонным девчонкам. Самая здоровая из них села за руль, и они укатили куда-то в неизвестность.

А в это время Витя Резинкин с расстегнутой ширинкой дрых без задних ног и без снов. Какие тут сны! Тут такая реальность, что ни в каком сне и не приснится! А кто бы мог подумать, что эти три девчонки такие классные, да еще между собой подружки. Никогда ничего подобного с ним в жизни не происходило. Да и вряд ли когда еще случится. Он спал сладким сном, а лейтенант, покуривая, сидел рядом с кунгом и поглядывал изредка на встающее из-за далекого леса солнце. Начинался новый день, и начинался он для всех по-разному, но вряд ли сейчас в российской армии был более счастливый солдат, чем Витек Резинкин.

Глава 2
Цветмет

Спустя три месяца после вышеописанных событий, когда дембельнулись Забейко и Казарян, когда во взвод влились Кислый и Ларев, когда в столовой пару раз в неделю давали молодую картошку, когда у медсестры Лизочки вскочил на левой попе чирий, солнце склонилось к закату, обещая прохладную ноябрьскую ночь. Самое время погулять, но приходится возвращаться к конюшне и ставить лошадей в стойло. И все из-за того, что одному завтра на службу, а другому необходимо делать вид, будто он руководит целым районом.

Комбат Стойлохряков на пару со своим приятелем Протопопом Архиповичем Шпындрюком ехали верхом на лошадях, а сзади в запряженной двумя кобылами телеге тащились в коробчонке их жены. Маленький, пузатенький Шпындрюк трясся на спине лошади раза в два чаще, чем она ступала по земле, при этом он подскакивал от каждого телодвижения любимого им гнедого жеребца на десяток сантиметров. Комбат же, придавив своей полуторацентнеровой тушей крепкую, приземистую лошаденку, сидел на ней, как на кресле. Бедная лошадь страдала от тяжеленного седока и часто дышала. Комбат давно уже не садился в седло и в конце конной прогулки чувствовал ломоту в мышцах – постоянно держать спину прогнувшись было для него с непривычки тяжелым испытанием. А Шпындрюк, несмотря на возраст, чувствовал себя прекрасно. Тем более что и поездка прошла не зря.

Они успели обсудить, кроме погоды и собственных жен, еще и деловые вопросы. Сейчас у Стойлохрякова было предложение к главе администрации. В одну харю комбат не решался проворачивать подобные операции, а вот если у него будет за спиной Шпындрюк с его связями и способностью выходить сухим из воды, то тогда можно. И Протопоп Архипович решил для себя вопрос, поднятый Петром Валерьевичем, положительно. Он даже пообещал прислать на данное мероприятие двух братков для того, чтобы они помогли сопровождать груз и в случае необходимости разруливали ситуации на дорогах.

Сама идея собрать цветные металлы с частей была воспринята Шпындрюком с большим интересом. Он первым же делом спросил, что будут вывозить и в каких количествах. Стойлохряков мог уже сейчас предполагать, на что же они могут рассчитывать. Он всю прошлую неделю провел в разъездах и побывал на четырех точках, где служили его старые знакомые: майоры да подполковники, желавшие неплохо подзаработать.

Единственной проблемой в данном мероприятии была приличная сумма наличными деньгами, которую необходимо взять с собой браткам. Ведь после того, как грузовик будет заезжать на территорию какой-нибудь части и уезжать оттуда, заваленный металлоломом, сразу придется отстегивать местным хозяевам. Хоть и будут платить раза в три меньше от стоимости того, что собираются забрать, но ведь речь идет о тоннах, и соответственно денег приходится готовить достаточно много. Даже если бы у комбата нашлась сумма, он все равно не рискнул бы, потому как, допустим, сбагрить десять тонн меди вперемешку с дюралюминием – весьма проблематично. Такими вопросами лучше пусть займется сам Протопоп Архипович, у него наверняка и подвязки есть.

И действительно, Шпындрюк сделал своей маленькой ручкой успокаивающий жест: его ладонь, направленная к земле, едва погладила невидимую собачку:

– Ничего-ничего, – скороговоркой отвечал он на беспокойство Стойлохрякова. – Это мы решим, здесь проблем не будет. Главное – собрать все с точек, а дальше к нам сюда из Самары люди сами приедут подготовленные. Беспокоиться не стоит. Вы только соберите. Когда готовы начать?

Стойлохряков крякнул и невольно немного сдавил ногами сидящую под ним кобылу. Та дернулась, но затем снова пошла шагом, поняв, что это не команда, а просто неловкое движение седока, выносить которое было просто мучительно, лучше бы сидящая на ней туша не ворочалась; а самый хороший вариант – не залезала бы на нее вовсе. Ведь когда он поставил ногу в стремя и начал садиться, все пузо так стянуло... Подпруги впились в кожу. Кобыла мотнула головой, прогоняя дурные мысли: «Ведь бывают же такие жирные люди. Вот лошадей таких нету – все, кто форму не поддерживает, быстро помирают. А вот здоровые и тяжелые люди живут и процветают. Странные существа».

– Начнем, Протопоп Архипович, как только, так сразу. Главное – оборотные средства.

– А, об этом не беспокойся. Сейчас заедем ко мне домой и я тебе выдам. Сколько надо?

– Сто тысяч хватит, – озвучил свои прикидки Стойлохряков.

– Ну хорошо. Я надеюсь, расписку с тебя брать не надо, – Шпындрюк рассмеялся, увидев, как комбат пытается высветить на своем «табло» фразу: «Ну конечно, какая, мол, фигня! Мы ж тут друг друга знаем, рука руку моет...» и все в таком духе.

Наконец, эмоции сошли с лица комбата, и он погрузился в чисто организационные моменты, ведь необходимо определить, кто же из его солдат поедет на загрузку, не сам же он будет все эти металлические штуки кидать в кузов. Там явно будут и кабели, и, заблаговременно распиленные и привезенные с лодочных баз, что на Волге, сделанные из дюралюминия лодки, потом огромные списанные трансформаторы с подстанции, которые еще придется разбирать, удаляя обмотку.

Один майор пообещал даже около полукилограмма золота и грамм сто платины, которые собирал несколько лет, вымывая из радиодеталей и ценной аппаратуры. Серебра же он вообще надыбал килограмма два, имея доступ в свое время к складам, на которых хранилось списанное электрооборудование, собранное еще в социалистические времена. Тогда никто не считал количество драгметаллов, используемых на нужды военки, – все было направлено на повышение обороноспособности. И сейчас пришла пора выскребать последнее из того, что осталось с тех далеких времен.

* * *

Утром следующего дня химикам определили заниматься по расписанию, что означало четыре часа на плацу тянуть ножку, ходить строем и орать песни. Прежде чем приступить к муштре, Стойлохряков пригласил Мудрецкого следовать за ним, чему лейтенант не удивился, его мучил только один вопрос: зачем?

Войдя к себе, подполковник занял место за рабочим столом и пригласил командира взвода садиться. Юра сел.

– Ну че, пить будешь? – спросил, глядя в глаза, Стойлохряков.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное