Михаил Серегин.

Правильно воспитывать детей. Как?

(страница 3 из 21)

скачать книгу бесплатно

Выглядел Лев Валентинович соответственно своему статусу: русоволосый мужчина ростом чуть выше среднего, практически не снимающий с глаз очков-«хамелеонов» и всегда дорого одетый. Улыбку его никто бы не назвал сердечной или добродушной, а взгляд по-волчьи хищных глаз прожигал подчиненных насквозь. Единственное, что вносило некоторую дисгармонию в общий облик Засоркина, – это большая татуировка на кисти правой руки, полностью покрывающая ее, и перстни-татуировки на фалангах пальцев. В бане можно было обнаружить, что этим количество наколок на теле Льва Валентиновича не ограничивается – их там значительно больше. Даже не разбирающийся в тюремной символике человек сразу бы определил, что Засоркин далеко не новичок в блатном мире и посидеть на своем веку привелось ему изрядно.

Московский бизнесмен действительно на зоне отпахал немало и был авторитетной личностью среди братвы.

В настоящее время Засоркин находился у себя в кабинете, за своим столом, и просматривал бизнес-план.

Внимательно перечитав все еще раз, Лев Валентинович отложил бумаги в сторону и задумался. В этих бумагах речь шла о земельном участке под Ялтой.

Взгляд хозяина кабинета упал на фотографию в рамке, стоящую на столе. Засоркин взял ее в руки и не отрываясь некоторое время внимательно вглядывался в снимок, словно вспоминая что-то. Фотография действительно была интересной. На ней Засоркин, широко улыбаясь, обнимал за плечи Григория Рублева. Оба были в лагерных телогрейках с бирками номеров на груди. Они отбухали в колонии строгого режима почти пятилетку, а такое не забывается никогда.

* * *

– Все встали у своих кроватей! – прозвучал суровый приказ.

Барак номер восемь моментально пришел в движение.

Послышались тихие голоса: «Шмон, шмон!»

Действительно, в помещение зашел зам по режиму и с ним двое конвойных.

Кто-то кинулся было прятать что-то запретное.

– Не дергаться, я сказал! – заорал командир. Его круглое лицо с сидящей на нем кнопкой крохотного носа мгновенно покраснело.

Зэки знали причину шмона: на утренней поверке двое из них оказались пьяными. Как ни прятали их, все равно застукали обоих. Майору влетело от хозяина, и теперь он жаждал крови. Предполагалось, что будет осмотр, поэтому все, за что можно было подвергнуться наказанию, было уже припрятано. Только самые лопухи прозевали момент и теперь дрожали, стоя у своих шконок.

Засоркин Лев ничего не опасался. Ничего запрещенного у него не было. Но когда обыскивающий сдернул его постель и на пол упал небольшой пакетик, сердце тревожно екнуло.

– Что это? – сурово спросил майор.

– Не знаю, – отозвался зэк. Лев действительно не имел ни малейшего понятия, что это за пакет и как он к нему попал.

Он смотрел на бумажный квадратный сверток размером со спичечный коробок и обмирал от мысли, что там может оказаться. Засоркин не был новичком в блатной жизни и прекрасно знал, что подобным образом упаковывают анашу.

«Карцер – это еще в лучшем случае.

А то и довесок к сроку!» – тоскливо подумал он.

– Разверни, – ненавидяще глядя на него, приказал зам по режиму.

– Это не мое и разворачивать я это не буду, – твердо отозвался зэк.

– А может, это твое? – вопрос был задан черноволосому мужчине с серыми глазами. Как уже знал Засоркин, кликали его Крытый и он был авторитетом среди братвы. Он стоял рядом.

Постель на его шконке боец крутанул до этого. Крытый не удостоил майора ответом.

– В карцер их обоих! – распорядился зам. И конвойные повели двух зэков на выход.

Леву уже почти вывели из помещения, когда он услышал смущенный голос майора:

– Что за херь?! Стойте!

Конвоир вернул зэков обратно.

– Зачем было под матрац прятать? – непонимающе глядя на обоих, спросил зам по режиму. – Что, разве в тумбочку положить было нельзя? Оба вроде не первоходки?!

В пакете оказался самый обыкновенный чай.

Крытый и Засоркин потом перетрясли весь барак, но им так и не удалось выяснить, кто и зачем сделал эту затарку.

Но с этого дня началось их знакомство, со временем переросшее в настоящую дружбу.

* * *

От воспоминаний о своем прошлом Засоркина оторвал стук в дверь. Он не спеша поставил резную рамку на место и, услышав повторный стук, произнес:

– Да, входите.

Дверь приоткрылась, и в нее просочился довольно молодой рослый человек в классическом темном костюме-тройке. С первого взгляда можно было понять, что это секьюрити, он же посыльный, он же лакей и так далее. Нет нужды перечислять весь круг обязанностей подобных субъектов. На лице его словно навечно отпечатались слова: «Готов служить верой и правдой своему шефу».

На сей раз бритоголовый мужчина выступал в роли посыльного: он принес телеграмму. Почтительно положив ее на стол перед хозяином, парень застыл, ожидая дальнейших распоряжений.

Засоркин взял листок в руки, быстро пробежал глазами неровные строчки, при этом на губах его высветилась довольная улыбка. Но тут, как будто только что заметив застывшего возле стола подчиненного, Лев Валентинович недоуменно вскинул брови и махнул рукой, давая тем самым понять, что тот свободен. Битюган, не произнесший за все время своего присутствия в кабинете ни одного слова, моментально испарился, старательно прикрыв за собой дверь.

Едва парень вышел, как зазвонил мобильный, и Засоркин, схватив трубку, бодрым голосом бросил:

– Да, слушаю.

Некоторое время Лев Валентинович только молча кивал, выслушивая говорящего.

– Как у тебя дела? – наконец поинтересовался он, когда собеседник замолчал. – Надеюсь, все нормально?

– Варахтцах! – по-армянски взревела трубка. После этой реплики невидимый собеседник перешел на русский, разговаривая с заметным акцентом: – Ты что, издеваешься, да?! Какой такой нормально?!

– Ты чем-то недоволен? – В голосе хозяина кабинета послышались стальные нотки. Чувствовалось, что тон армянина пришелся ему совсем не по вкусу.

– Мы о чем договаривались, а? – вспылил абонент Засоркина. – Ты ведь с проекта процент получишь! Ты факс получил? Что, процент не устраивает?

– Да успокойся ты! – Лев Валентинович, судя по голосу, начал нервничать. – Процесс ведь пошел… Люди работают…

– Да сам ты пошел сам знаешь куда! Процент хочешь? Быстрее все сделать надо, понял, да?

После этого Лев Валентинович услышал в трубке короткие гудки – армянин бросил трубку.

Засоркин задумчиво пожевал губами, барабаня пальцами по полировке своего необъятного стола. В таком состоянии он находился несколько минут, затем вновь взял в руки фотографию и вдруг улыбнулся изображенному на ней Грише Крытому.

* * *

Очнувшегося милиционера с сильным сотрясением мозга увезла «Скорая помощь». «Скорую» и милицию вызвал отец Тимофей – настоятель ограбленной церкви. Придя в сознание, сторож выбежал в церковный дворик и сразу же увидел распахнутые настежь ворота храма.

Опешив, он бросился к калитке и обнаружил у ворот лежащего мертвого мужчину в милицейской форме. Не раздумывая ни минуты, сторож побежал с такой скоростью, насколько позволял возраст, к настоятелю церкви домой. Благо, дом этот находился в непосредственной близости от храма.

Уже сам священник вызвал милицию, а потом и «Скорую», когда выяснилось, что есть и второй пострадавший. Он жив, но находится в тяжелом состоянии.

Прибывшая на место преступления оперативная бригада сразу активно занялась работой. Были опрошены сторож и выживший милиционер, но показания их мало что дали. Сторож не мог дать описания напавшего на него человека, потому что тот был в маске. А женщина нанесла удар толстяку-милиционеру столь стремительно и мощно, что тот ничего не успел разглядеть. Выживший блюститель порядка неуверенно добавлял, что преступник, возможно, легко ранен. В общем, картина получалась запутанная. Тем не менее эксперты сразу определили, что в храме побывали несколько человек, несмотря на то что пострадавший упорно говорил только об одном грабителе. Следователю ничего не оставалось, как списать его упрямство на последствия серьезной черепно-мозговой травмы.

Эксперт щелкал фотоаппаратом, следователь беседовал с разбуженным и прибывшим священником, а двое оперуполномоченных согласно заведенному порядку пошли опрашивать жителей соседних домов, благо, утро уже было не такое раннее. Не избежали этой участи и обитатели двухэтажного домика, утопающего в зарослях вьющейся глицинии, того самого, где на время пребывания в Ялте обосновались Григорий Рублев и его племянница.

Милиционеру открыл дверь сам Крытый. Он уже понял, что в церкви что-то произошло, так как видел суету опергруппы, когда с утра выходил на балкончик своего дома.

Опер сразу определил, что опрашиваемый им человек явно с уголовным прошлым. Это легко было понять по многочисленным синим перстням на фалангах пальцев обеих рук. Однако документы у Крытого оказались в порядке, придраться ни к чему невозможно, к тому же и договор на аренду жилья наличествовал. Как и подозревал работник уголовного розыска, Рублев по поводу ночного происшествия рассказать ничего не мог, а может, просто не хотел – в любом случае пришлось старлею уходить из этого дома ни с чем.

Опрос жильцов окрестных домов ничего не дал, поскольку все дело происходило глубокой ночью. Следователь опергруппы, вздохнув, приказал своим сотрудникам уезжать в отдел.

ГЛАВА 3

Рублев не лгал оперативному работнику, он действительно ничего не видел и не слышал. Рокот морских волн заглушил звук выстрелов. Правда, Григорию приснилось этой ночью что-то про грозу, но утром, естественно, он не придал своему сну никакого значения.

Крытый проснулся рано, прошлепал в ванную комнату и быстро умылся. Посмотрев на себя в зеркало, увидел сурового черноволосого мужчину с заросшими щетиной щеками и подбородком. За несколько минут Григорий побрился и, весело подмигнув самому себе, покинул ванную.

Едва он вошел в просторный зал, как в окно комнаты с улицы донеслись звуки голосов мужских разговоров. Прислушавшись, Крытый понял – разговаривают менты. И не просто так, а по делу разговаривают.

Григорий вышел на балкон и прислушался. Из обрывочных фраз он понял, что ночью обворовали храм Иоанна Златоуста.

«Вот сучары! – искренне возмутился он в душе. – У какой же твари руки на святое поднялись?! Узнал бы, удавил собственными руками!»

Когда в дверь позвонили, а затем громко постучали, Григорий уже понял, кто и зачем к нему пришел.

Кроме самого факта ограбления святого места, что для Крытого само по себе было уже неприемлемо, неприятный осадок вызывали еще два факта: переживание за отца Тимофея, с которым он на днях познакомился, и вероятность того, что теперь рядом с его домом вовсю будет копошиться милиция.

«Теперь начнут и меня таскать в отдел!» – вспомнив понимающий взгляд опера, которым тот смотрел на его синие перстни, раздраженно подумал Крытый. За себя он не боялся. Он переживал, что все это может коснуться Катерины. «Прямо хоть на край света беги!» – с раздражением подумал Рублев.

После ухода опера из своей комнаты вышла племянница.

– Ты какая-то хмурая с утра, Катюшка, – попытался улыбнуться ей Григорий, хотя после известия об ограблении церкви настроение у него сильно испортилось. – Не выспалась, что ли?

– Нет, все нормально, – вяло улыбнулась девушка. – Я слышала разговор, – неожиданно призналась она.

Крытый вздрогнул. Его опасения оправдывались, Катя теперь знала об ограблении церкви. Однако то, что сказала племянница в следующий момент, повергло Григория в настоящий шок.

– Дядя Гриша, а я ведь видела тех, кто это сделал, – тихо, почти шепотом, сказала девушка.

– Кого ты видела? – попытался уточнить Крытый.

– Видела тех людей, которые церковь ограбили, – еще тише произнесла Катя.

– Постой-ка, – Григорий подошел к племяннице, взял ее за руку и усадил на диван. – Давай ты расскажешь мне все по порядку и, если можешь, подробно опишешь этих негодяев.

– Они действительно негодяи, – призналась Катерина. – И ладно мужики бы были, а тут еще и баба!

– Какая баба? – насторожился Григорий.

– Да, которая с грабителями была, – неопределенно махнула вилкой девушка.

Катерина рассказала, что ночью она случайно проснулась оттого, что услышала какие-то странные хлопки. Сразу же вспомнились недавние события в Веселогорске, и девушка, накинув халат, вышла на балкончик.

Действительно, во дворе церкви находились какие-то люди с мешками – двое мужчин и одна женщина. Она-то как раз и командовала остальными. Двое грабителей были в масках, а вот женщина маску сняла.

– Я ее хорошо разглядела, – закончила свой рассказ Катюша. – Блондинка, волосы чуть ниже плеч, симпатичная.

– А они тебя не видели? – сразу насторожился дядя.

– Не-а, – отрицательно покачала головой племянница. – Они вверх и не смотрели, да и не видно меня было за зарослями на балконе.

– А потом куда они делись?

– Перелезли через ограду и в машину сели. Темную иномарку, – деловито ответила юная красотка.

Григорий, выслушав девушку, задумался. Молчал он минут пять, изредка барабаня при этом пальцами по столу. Затем встал, не говоря ни слова, вышел на балкончик, закурил сигарету и выпустил длинную струю густого табачного дыма прямо перед собой.

Рублев думал про отца Тимофея, с которым познакомился почти сразу после приезда в Ялту.

Хотя Григорий в свое время был пионером и воспитывался в советской школе, в бога, как и большинство людей сейчас, он верил. Нелегкая жизнь, многочисленные отсидки закалили душу вора, но не испоганили ее. Нельзя сказать, что он был добродетельным христианином, но когда мог, всегда старался что-то сделать для церкви.

Едва Рублев увидел храм рядом с домом, который они собирались снять, то сразу сделал себе заметку в памяти, что нужно обязательно посетить его.

Он встретился с настоятелем и предложил пожертвовать на церковные нужды тысячу долларов. Отец Тимофей ошалел от услышанной суммы. Приход его не был большим, хотя храм был известен не только в Ялте, но и по всему Крымскому полуострову.

Итак, поразмышляв над услышанным от Кати, «смотрящий» Веселогорска решил встретиться с батюшкой Тимофеем.

Докурив сигарету, он спустился вниз, в столовую. Катя уже убрала посуду и смотрела телевизор. Она вопросительно посмотрела на Григория, тот перехватил ее взгляд и улыбнулся.

– Ну что, пойдем в город? – бодро спросил он племянницу. – Погуляем, сходим на рынок и вернемся домой.

– А потом?… – поинтересовалась девушка.

– Потом у меня кое-какие дела будут, – загадочно ответил Крытый. – Да, вот еще что, – серьезно посмотрев в глаза девушке, вспомнил он. – О том, что видела ночью, смотри никому не говори!

– Что я, маленькая, что ли! – возмутилась Катя.

– Нет, конечно! – усмехнулся Крытый. – Вон какие женихи к тебе клеятся! Да еще и сразу с кольцом! – ехидно улыбнулся Григорий, намекая на того балбеса с пляжа с колечком в брови.

Катерина вспыхнула, но ничего не ответила.

– Ладно, пойдем, – примирительно проговорил Крытый.

Григорий подождал несколько минут, пока Катерина быстренько прихорашивалась перед зеркалом.

«Что же задержало Леву? – неожиданно вспомнил Рублев недавний телефонный разговор с приятелем. Судя по голосу, чувствовалось, что тот явно чем-то взволнован. – В принципе у бизнесменов его уровня всегда какие-то проблемы, – успокоил сам себя Григорий. – Сказал – приедет, значит, приедет!»

Катерина тем временем закончила вертеться перед зеркалом и объявила, что она готова идти. Через минуту они уже были на улице.

* * *

Отцу Тимофею года не хватало до пятидесяти. Это был высокий крепкий мужчина с окладистой русой бородкой и такими же русыми, слегка вьющимися волосами. Он обладал типичной славянской внешностью. Говорил, как и положено батюшке, степенно, слегка окая.

Прихожане уважали и любили своего батюшку. Отец Тимофей, как и положено церковному служителю, в миру был кротким и даже несколько боязливым человеком, несмотря на свою богатырскую стать.

Любили его за то, что по своей душевной доброте отец Тимофей никому никогда не давал отказа в насущных нуждах. Покойная теперь жена его даже выговаривала ему за это. «Ты смотри рясу-то невзначай не отдай! А то и служить не в чем будет!» – не раз в сердцах говорила она ему. Однако отец Тимофей неизменно спокойно отвечал: «Господь нам наказывал помогать ближнему!»

Около его церкви всегда сидели нищие и калеки. Горемыки знали, что даже если прихожане ничего не подадут, то голодными и без денег они не останутся, обязательно выручит отец Тимофей.

Приход не был богатым, но на жизнь хватало. Три года назад отец Тимофей овдовел. Старший сын с невесткой звали его к себе, но он и слушать не хотел о том, чтобы уехать и бросить свой приход. В результате священник так и остался жить в маленьком домике неподалеку от своего храма.

Сейчас отец Тимофей находился в горестном состоянии. В его голове до сих пор не умещался весь ужас случившегося.

– Господи, да у кого же рука на храм твой поднялась! – в который раз восклицал он, заламывая руки. – Все ведь вытащили, ироды, все! Иконы, утварь, даже ковчег с мощами святого Иоанна не пощадили! Кощуны!

Потеря ковчега больше всего убивала кроткого настоятеля. Без святых мощей, которые закладываются в алтаре при постройке храма, и храм святой не храм, а так, молельный дом какой-то.

Отец Тимофей даже не представлял себе, как доложит о случившемся в епархию. Он страшился предстоящего разговора.

– Господи, пусть бы хоть ковчег не тронули, святотатцы! – продолжал вздыхать он.

Неожиданно в соседней комнате зазвонил телефон.

«Из епархии, – внутренне вздрогнув, сразу решил он, – милиция сообщила!»

Телефон продолжал требовательно звонить.

«Хотя какое им дело до наших внутренних распорядков?» – Тревожные мысли прыгали в голове, пока отец Тимофей шел к аппарату.

Он поднял трубку, боясь произнести привычное: «Я вас слушаю».

– Кто это? – неожиданно для себя услышал он слегка развязный женский голос.

– Настоятель церкви Иоанна Златоуста отец Тимофей, – с удивлением пробормотал батюшка. Меньше всего он ожидал такого звонка. Он уже было подумал, что кто-то ошибся номером и хотел сказать об этом абоненту, как услышал:

– Слушай сюда, отец Тимофей. Если хочешь получить назад все, что вынесли из церкви, гони монету.

– Кому?… Сколько?… – Священнослужитель, еще не оправившись от первого шока, тут же испытал повторный.

– Пятьдесят штук «зеленых», – деловито произнес женский голос. – Это если за все оптом. Или, – было слышно, как говорившая усмехнулась, – можешь выкупать по частям. Что молчишь?

Отец Тимофей действительно не знал, что ответить, ошарашенный такой огромной цифрой и циничным тоном собеседницы. Если бы он знал, что это та самая белокурая дамочка, которая ночью саданула ногой бедному толстяку-милиционеру так, что его в «Скорую» несли на носилках, он бы не удивился ее манерам.

– Но у меня нет таких денег, – только и смог выдавить из себя отец Тимофей.

– А ты не торопись с ответом, подумай, где можно найти деньги, – без всяких эмоций в голосе произнесла его собеседница и потом добавила: – И не вздумай, батюшка, обращаться в ментуру… Будет хуже.

– Как… как я с вами свяжусь? – прохрипел отец Тимофей.

– Я сама тебе позвоню, – отозвалась невидимая собеседница и повесила трубку.

Батюшке ничего не оставалось, как последовать ее примеру.

Горестно вздохнув, в который раз уже за этот день, отец Тимофей задумался. Будь у него требуемая бандитами сумма, он бы не задумываясь отдал ее за похищенные иконы, а главное – за ковчег.

Но денег таких Тимофей не то что никогда в руках не держал, он даже представить не мог, как должна выглядеть такая сумма.

Правда, был один вариант…

Батюшка только на мгновение подумал о нем, но тут же мысленно строго приказал себе: «Нет, Тимофей, даже не смей брать это в расчет!» – и для верности добавил, уже вслух:

– Нет, нет и нет!

* * *

Вечером у себя на террасе святой отец принимал гостя. Гостем этим был новый его знакомый Григорий Рублев. Они пили чай и разговаривали. Отец Тимофей иногда даже улыбался. Только улыбка у него получалась вымученная, с изрядной долей грусти в больших добрых карих глазах.

– Отец Тимофей…

– Григорий Иванович, давайте договоримся, что дома меня называют просто Тимофей Петрович. И вы называйте меня так же.

– Тимофей Петрович, – ничуть не смутившись, сразу принял это условие Рублев, – раз мы с нашими скорбными делами покончили, давайте побеседуем о чем-либо более приятном. Я вот все время мучился вопросом: бывают в Великий пост исключения, когда можно есть мясное?

– Бывают, – немного подумав, ответил отец Тимофей. – Например, воинам разрешалось в Великий пост есть скоромную пищу.

«Интересно, если пацан только с ШИЗО откинулся, можно ему колбасу хавать?» – весело подумал Крытый, проводя свою аналогию на слова батюшки.

Григорий с интересом посмотрел на стену, где висели за стеклом две почетные грамоты отца Тимофея.

– Откуда это у вас? – искренне удивился он. – Разве при прежней власти священников государство когда-нибудь чем-нибудь награждало?

– Это за мирские дела, – с любовью поглядев на грамоты, ответил хозяин дома и пояснил: – За Метрострой. Я ведь по образованию геолог, – пояснил он, увидев изумленный взгляд гостя.

– А как же вы попом… простите, священнослужителем стали? – еще больше удивился услышанному Крытый.

– После одного обвала, когда завалило бригаду проходчиков, я дал обет служить богу, – разом погрустнев, ответил отец Тимофей, а потом, немного помолчав, добавил тихо: – Из двенадцати человек я тогда один выжил…

В это время послышался звук отворяемой калитки, и во дворе появился некий молодой человек. Крытый не обратил на него особого внимания, он просто его не узнал. А Димыч (это был именно он) Григория узнал сразу. Кроме татуировок на теле Крытого на пляже, он запомнил еще золотую цепь на его шее.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное