Михаил Серегин.

Нестандартный подход

(страница 2 из 15)

скачать книгу бесплатно

– Интересно, – улыбнулся он, – я тоже когда-то там учился.

– Правда? – не скрывая радостного удивления, воскликнула она.

– Я никогда не вру, – соврал Китаец. – Знаете что, – он остановился в нескольких метрах от своей конторы и достал визитку, – если будет желание, позвоните мне как-нибудь, пообщаемся. Или я вам позвоню, если не возражаете.

– У меня есть ваш телефон, – она вернула ему визитку, – прочитала в папиной записной книжке.

– Кажется, у нас много общего, – улыбнулся Китаец на прощание.

ГЛАВА 2

Проснувшись в половине восьмого утра, Китаец сделал несколько специальных упражнений и подошел к окну. Сильный туман словно вата окутывал его джип «Массо», который он оставлял во дворе. Стена дома напротив вообще только угадывалась в плотной серо-сизой пелене.

«Ну и погодка!» – пробормотал он и отправился в ванную.

Медный котелок, в котором Китаец варил ежеутреннюю порцию какао, уже покрылся приличным слоем засохших пенок. Китаец мыл его несколько раз в год, когда его объем уменьшался настолько, что не помещал даже одной чашки напитка. Китаец сыпанул на дно две ложки сахара, перемешал его с двумя неполными ложками какао-порошка и залил молоком из пакета. Затем поставил котелок на огонь и принялся растирать ложкой на стенке котелка всплывшие на поверхность молока крошки какао. По мере нагревания какао растворялось все лучше и лучше, и к моменту закипания в котелке была однородная красновато-коричневая жидкость, распространявшая по кухне приятный аромат.

Взяв котелок кончиком полотенца, Китаец перелил какао в чашку. Затем достал сигареты. Он дымил и наблюдал, как на поверхности какао, поблескивая теплыми искорками, образуется пенка.

Когда с какао было покончено, он надел джинсы, джинсовую терракотово-розовую рубашку и темно-коричневый вельветовый пиджак в крупный рубчик, под который нацепил наплечную кобуру с пистолетом. Пиджак был сшит на заказ таким образом, что о наличии под ним пистолета мог догадаться только очень внимательный наблюдатель. Удобные мокасины из мягкой кожи дополнили туалет Китайца. Он вышел на лестничную площадку и уже вставил ключ в замочную скважину, чтобы запереть дверь, когда услышал из комнаты трель телефонного звонка. Замерев на мгновение, он повернул ключ и стал спускаться по лестнице.

* * *

Лиза была уже на месте. Она вся светилась как солнышко в тонком атласном платьице апельсинового цвета.

– Шикарно выглядишь, – заметил обновку Китаец.

– Правда? – Лиза встала из-за стола и словно по подиуму сделала несколько шагов по тесной приемной. – Да, – она вдруг остановилась, – тебе звонила Маргарита Крупенкова. Это жена того ненормального?

– Его дочь, – недовольно пробормотал Китаец. – Что она хотела?

– Говорит, срочное дело, – Лиза поджала губки и снова села за стол. – Наверное, ей просто нечем заняться.

– Позавчера кто-то пытался убить ее мать. – Танин прошел в кабинет, оставив дверь открытой. – Ее муж, этот ненормальный, как ты его называешь, не поверил мне, когда я сказал ему об этом.

Или просто не обратил внимания. Он озабочен совсем другим.

– Думаешь, что-то случилось с его женой?

– Я думаю, что ты могла бы сварить кофе. – Танин расстегнул пиджак и сел на диванчик, стоявший в углу кабинета. – Только не капни на платье.

– Не капну. – Лиза щелкнула рычажком электрочайника, положила в небольшую медную джезву сахар и кофе.

В этот момент раздался звонок, и она отправилась отпирать дверь. На пороге стояла Маргарита. Она выглядела очень эффектно в черных колготках и легком темно-зеленом плаще, перетянутом пояском на узкой талии. На плече на тонком ремешке висела маленькая кожаная сумочка.

– Могу я поговорить с Владимиром Алексеевичем? – дрожащим от волнения голосом спросила она.

– Если вы представитесь, – Лиза отступила в сторону, пропуская ее в приемную, – я о вас доложу.

– Я вам сегодня уже звонила. Моя фамилия Крупенкова.

– Присаживайтесь. – Лиза оставила посетительницу в приемной и вошла в кабинет шефа, плотно прикрыв за собой дверь.

– Она пришла, – сообщила Лиза. – Кажется, действительно что-то серьезное.

– Проси, – пожал плечами Китаец, пересаживаясь с дивана за стол. – Как там кофе?

– Почти готов.

– Сделай, пожалуйста, еще чашечку для нашей гостьи.

Маргарита словно сомнамбула вошла в кабинет, сделала несколько шагов к столу, за которым сидел Китаец, и как подкошенная упала на стул. Китаец ожидал, что она заплачет, но она вдруг подняла на него полный ненависти взгляд и твердо произнесла:

– Вчера убили моего отца. Я хочу, чтобы вы нашли его убийцу. Деньги у меня есть. Назовите вашу цену.

– Сначала я хотел бы кое-что у вас узнать, – невозмутимо произнес Китаец, доставая из пачки сигарету.

– Пожалуйста, – согласилась она, – я готова.

– Вы уверены, что хотите нанять именно меня?

– Да, – кивнула она, – я знаю, что вы самый лучший.

– Почему вы так решили?

– Потому что мой отец обращался к вам, а он всегда выбирает только самое лучшее, – с гордостью произнесла Маргарита.

– Пусть так, – Китаец щелкнул старенькой «Зиппо», прикурил, выпуская дым в сторону. – Разве милиция не занимается этим расследованием?

– Занимается, – кивнула она. – Ну и что? Неужели я не могу что-то сделать для отца? Вы пытаетесь меня отговорить?

– Просто не хочу, чтобы вы позже жалели о том, что делаете сейчас. Кажется, вы немного возбуждены.

– Я отдаю себе отчет в своих действиях, – с вызовом произнесла Маргарита, – если вы это имеете в виду.

– Угу, – кивнул Китаец, – понятно. Тогда скажите мне, Виктория Ларионовна знает, что вы собираетесь предпринять?

– Я поставила ее в известность.

– Почему она не пришла с вами? Ее присутствие могло бы оказаться нелишним. Впрочем, – глухо сказал он через несколько секунд, – если мы с вами договоримся, я в любом случае увижусь с ней.

– Мама неважно себя чувствует, – ответила Маргарита. – И хотя она не в восторге от моего решения, но…

Она замолчала, словно подбирая слова, и Танин не мешал ей. Дверь кабинета открылась, и на пороге появилась Лиза с подносом в руках. Она вопросительно посмотрела на шефа. Увидев его приглашающий жест, прошла к столу и поставила на него чашки с кофе.

– Что-нибудь еще?

– Нет, Лиза, спасибо.

Покосившись на Маргариту, Лиза неторопливо покинула кабинет.

– Угощайтесь, – Китаец подвинул Маргарите чашку. – Может быть, коньячку?

Она отрицательно покачала головой.

– У вас красивая секретарша.

– Кроме этого у Лизы есть еще масса достоинств, – сухо произнес Танин. – Кажется, вы говорили о Виктории Ларионовне.

– Она привыкла повелевать, – Маргарита глубоко вздохнула, – и моя самостоятельность не очень-то ей нравится.

– Это единственная причина?

– По крайней мере, я другой не вижу, – с упрямым видом ответила Маргарита.

– Я так понял, что ваша мама занимается бизнесом…

– Косметикой, парфюмерией, – с пренебрежительным оттенком уточнила Маргарита.

– Да, я знаю.

– Ну, конечно, – хмыкнула она, – вы же следили за ней.

– Если разговор и дальше так пойдет… боюсь, я вам ничем не смогу помочь, – осадил Маргариту Танин.

– Извините, – кашлянув, она потупилась.

– Я понимаю, у вас горе… – Он взял чашку, но пить не стал. – Итак, вы настроены на сотрудничество?

Он внимательно посмотрел на Маргариту.

– На сотрудничество? – приподняла она свои красиво изломанные черные брови. – Ваша формулировка напоминает милицию или КГБ.

– Сейчас эта организация переименована, – невозмутимо заметил Китаец, – я задал вам конкретный вопрос. Мне кажется, что сейчас не время показывать свой крутой нрав. Не скрою, эта мимика вам идет, как, впрочем, и этот инфантильный тон, но я занимаюсь серьезным делом и не расположен, откровенно говоря, выслушивать язвительные реплики.

– Только не играйте в школьного учителя, – усмехнулась Маргарита, – и дайте мне сигарету.

– Вы же не курите…

– Курю иногда. – Она бесцеремонно вынула из лежащей на столе пачки «Винстона» сигарету и с требовательной выжидательностью посмотрела на Танина.

Эта девушка ему нравилась все больше и больше.

– Знаете, увидев вас сегодня и поняв по вашему виду, что случилось что-то ужасное, – Танин поднес к ее сигарете зажигалку, – я даже не мог вообразить, что это обстоятельство не заставит вас изменить вашу манеру общения.

– Вы думали, что я буду реветь как корова? – вызывающе посмотрела Маргарита.

– Я понял, что вам нужна моя помощь. И я сказал себе: будет свинством с твоей стороны, если ты не поможешь такой очаровательной девушке, – Китаец выразительно улыбнулся, – а теперь я даже не знаю, оказать ли вам содействие или…

– Или… – нахмурилась Маргарита.

– Вежливо попросить вас удалиться, – меланхолично улыбнулся Китаец.

– Что ж. – Маргарита швырнула в пепельницу дымящую сигарету и подошла к двери.

– Всего доброго.

– Вы – дерьмо! – резко обернулась она. – У меня погибает отец, я прошу у вас помощи, а вы, а вы…

Она всхлипнула. «Вторая часть пьесы», – холодно прокомментировал про себя Китаец.

– Тогда садитесь в кресло, – властно сказал он, – и отвечайте на мои вопросы!

Маргарита посмотрела на него сквозь слезы.

– Я устал от подобных комедий, – вздохнул Китаец, перейдя на более миролюбивый тон, – садитесь.

Он поднялся, подошел к сейфу, достал коньяк, рюмки и вновь вернулся к столу. Плеснул коньяку в рюмки и сел в рабочее кресло. Маргарита по-прежнему в нерешительности стояла у двери. «Что же это, дочка унаследовала от отца неуравновешенность?» – подумал он.

– Давайте договоримся: еще один такой всплеск – и можете искать себе другого детектива, – строго сказал Танин. – Вы меня поняли? Извините за менторский тон, – устало улыбнулся он, – но у меня тоже есть нервы.

– У вас они железные – по всему видать, – хныкающим голосом проговорила Маргарита.

– Итак, расставим точки над i, – Китаец пододвинул присевшей к столу Маргарите рюмку с коньком. – Вам нужно найти убийцу отца, мне нужна работа. Семь тысяч долларов.

– Идет, – с ковбойским видом ответила Маргарита.

Ее слезы мигом высохли.

– Теперь постарайтесь как можно четче и подробнее ответить на мои вопросы.

Маргарита с готовностью кивнула.

– Вы сказали, что ваша мать – особа властная. Означает ли это, что она владеет всеми капиталами в семье?

– Не совсем. Раньше она сама вела весь бизнес. У нас ведь кроме косметической фирмы еще автосалон и клуб.

Китаец кивнул.

– Она нанимала управляющих, менеджеров. Один из них спал с ней, другой ее надул. Первый, ну, тот, который был ее любовником, тоже систематически обворовывал нас. – Маргарита взяла в руку рюмку.

– Какие у вашей матери были отношения с вашим отцом?

– Мне кажется, она любила его… по-своему… – со скептической усмешкой добавила Маргарита.

– Тогда как объяснить ее отношения с тем менеджером, который…

– Это ничего не значит, – перебила Танина Маргарита, – понимаете, мама так подавляла папу, он был таким мягким с ней, ватным каким-то… Естественно, ей захотелось завести роман с каким-нибудь другим, более мужественным партнером. Вам, может, это трудно понять.

– Ну почему же, – усмехнулся Китаец.

– И все-таки она любила отца. Но эта любовь была для него тяжелее стопудового камня.

– То есть ваш отец страдал под игом этой любви?

– Вот именно, страдал, – вздохнула Маргарита. – Давайте выпьем.

– Давайте.

Они осушили рюмки и продолжили разговор.

– Не вылилось ли это страдание в его гипертрофированную ревность? – проницательно предположил Танин.

– Наверное, да. Но вы знаете, – Маргарита отвела глаза, – однажды папа застукал маму в постели с этим менеджером.

– И какова же была его реакция? – против воли улыбнулся Китаец.

– Вам, конечно, смешно, – кинула она на него взгляд, полный злобного недоверия.

– Ну что вы, – кашлянул Китаец, – простите.

Маргарита замкнулась.

– Еще коньяку? – он поднял свою рюмку. – Греть не обязательно – солнце уже все сделало за нас.

Действительно, пробившись сквозь серо-голубую завесу облаков, солнце свободно проникало в кабинет, заливая золотистым светом поверхность стола и лица беседующих.

Маргарита слабо улыбнулась.

– Папа тяжело перенес это. Он не устраивал маме сцен, просто ушел в запой. Пил два месяца не просыхая. Мама, конечно, порвала с этим управляющим. Уволила его с работы.

Ко всему прочему выявились факты воровства. Мама тоже страдала, но, верная идеалу железной леди, вида не показывала. Она мирилась с папиными запоями. Я вот думаю, это, наверное, плохо… – Маргарита задумалась.

– Вы предпочли бы решительное выяснение отношений?

– Да. Подрались бы, надавали бы друг другу пощечин, наговорили бы обидных слов, а потом помирились…

– Значит, вы отдаете предпочтение мелодрамам? – Китаец с тонкой улыбкой посмотрел на Маргариту.

– Вся жизнь – сплошная мелодрама, – философски заметила Маргарита.

– Мелодрамой ее делают женщины, – не согласился Китаец.

– Мелодрамой ее делают люди с темпераментом и не с такими железными нервами, как у вас, – возразила Маргарита.

Но в ее интонации не было той раздражительной непримиримости, какая сквозила в начале разговора.

– Мама грелась душой возле папы. Он был очень мягким человеком. Иногда он давал ей весьма дельные советы, – продолжила Маргарита, – тем не менее она редко прислушивалась к нему, считая его неспособным к бизнесу, этаким сибаритствующим хлюпиком-интеллигентом. Папа некогда был физиком, работал в НИИ. Но, попав под сокращение, был уволен и так и не нашел применения своим знаниям. Он тяжело переживал свою социальную невостребованность. А тут еще мама начала набирать бизнес-обороты. Он становился рядом с ней все более незначительным, каким-то придатком… – Маргарита сострадательно вздохнула.

– Пейте коньяк, – Китаец поднес к губам рюмку.

Маргарита выпила и снова заговорила. Алкоголь еще больше развязал ей язык.

– Мама полагала, что и я, единственная и любимая дочь, буду тянуться к ней, во всем подражать ей, займусь бизнесом и так далее. Но мне интересней было с папой. Я не задумывалась, на чьи деньги мы живем. Мы создали с ним наш собственный мирок, куда мама практически не допускалась. Она, конечно, чувствовала это, но храбрилась и делала вид, что с нее достаточно просто иногда выехать с нами на пикник или отдохнуть пару недель на море. Я только сейчас поняла… – Маргарита с опустошенным видом уставилась в пол, – что этот наш эгоистичный симбиоз с папой был для нее тем же камнем, каким для папы была ее невзыскательная любовь, в которой было что-то от снисходительного отношения к калекам или душевнобольным. Мы все больше замыкались, мама все больше отдалялась от нас. Посещение фитнес-клубов и салонов красоты, как мне кажется, было не чем иным, как стремлением компенсировать эту нехватку душевного тепла, тепла, в котором мы с папой ей упорно отказывали. В нашем отношении к ней было, безусловно, что-то детское, гордое и жестокое.

Мама прихорашивалась, стараясь доказать самой себе и нам, что счастлива, что все идет как надо, что все под контролем и она так создана, что не испытывает уж такой настоятельной необходимости в человеческом общении. И мы с папой малодушно верили в это. Потому что так было удобней, проще… Это снимало с нас ответственность за нашу самоизоляцию, за нашу невнимательность. В общем, обе стороны страдали и не хотели первыми сделать шаг к примирению, тем более что ни о какой ссоре речи и не шло. Все было тихо, мирно, делали вид, что всем комфортно и покойно. Нас считали образцовой семьей.

Первый прорыв сделала мама. Она изменила папе. Она, мне кажется, сделала это с какой-то бессознательной уверенностью, что это необходимо. Потому что человек, с которым она сблизилась, был настоящим ничтожеством. Просто она хотела доказать что-то папе. Она устала быть одна. Хотела его растормошить, разозлить… Но папа вместо этого тихо и уныло запил. Зарылся как страус в песок молчаливого отчаяния. Другая бы, возможно, и этому эффекту была рада, но мама… Она тяжело переживала свою неудачу. А все дело в том, что она плохо разбиралась в психологии и не знала, что такой человек, как папа, именно так среагирует на предательство, что он еще больше отторгнет ее.

Маргарита удрученно замолчала.

– Следует ли считать приобщение вашего отца к семейному бизнесу второй попыткой «растормошить» его? – Китаец налил по третьей порции конька.

– О, с этой попыткой связана главная пытка всей моей жизни, – печально скаламбурила Маргарита. – Вы правы. Мама решила зайти с другого фланга. Этим ударом, а мне предложение, которое она сделала отцу, казалось именно ударом, можно даже сказать, ниже пояса, мама достигала сразу двух целей: приближения папы к себе и удаления его от меня. Я стала думать, что она покушается на наш с папой союз, что бизнес – только предлог. Мне казалось, что теперь она хочет составить с папой конклав, куда я уже в силу моей неопытности и незрелого возраста допущена не буду. Это была самая настоящая ревность. Борьба, так сказать, двух женщин за одного мужчину, – горько усмехнулась Маргарита, – я была эгоисткой. Да и сейчас остаюсь ею.

Захваченная порывом самобичевания, Маргарита закинула голову, словно просила у Создателя прощения, потом резко опустила ее и закусила нижнюю губу. Китаец не проронил ни слова. Он все больше и больше ощущал себя психотерапевтом, позволяющим умному и талантливому пациенту, исполненному чувства вины и доверия, свободно высказываться.

Ему следовало, без сомнения, сразу же задать вопросы, касающиеся обстоятельств гибели Ильи Васильевича, но он пошел на поводу у Маргариты. Ладно, пусть выплеснет все накопившееся. Ведь не может же он приступить к расследованию, не установив с клиенткой доверительного контакта.

Маргарита осушила третью рюмку и выжидающе посмотрела на Танина. Он последовал ее примеру и налил еще граммов по тридцать.

– Это у вас такой метод – поить клиентов, чтобы они были словоохотливей…

– …и сговорчивей, – мягко улыбнулся Китаец. – Все выпитое клиентами я включаю им в счет. Так что хорошо подумайте, прежде чем выпить следующую порцию.

– А вы шутник, – усмехнулась Маргарита.

– А из вас, простите за несколько циничное в подобной ситуации замечание, получилась бы замечательная писательница. Только, думаю, журналистика не даст в полной мере развернуться вашему таланту.

– Я учту ваше замечание, – тряхнула головой Маргарита.

– Итак, мы говорили о второй попытке. Она удалась вашей матери?

– И да, и нет.

– Ваши отношения с отцом не изменились?

– Он был по-прежнему нежен ко мне, но времени на то общение, к которому я привыкла, у него стало катастрофически не хватать. Он не больно сблизился с мамой, хотя поначалу, казалось, в их отношениях наступило значительное потепление. Они уже делились идеями по поводу общего бизнеса, вместе появлялись на разных презентациях и вечеринках, отец на какое-то время почувствовал себя нужным семье не только в качестве моей няньки. Мать помогла ему открыть клуб, а потом и автосалон.

Один его знакомый, который тогда только что вернулся из Америки, предложил войти в долю и внести часть уставного капитала. Отец обсудил это предложение с мамой, и она согласилась, потому что свободных денег было не так много. Отец показал себя отличным управляющим. Мне казалось, что он гордился собой, стал по-другому относиться к маме. Но это продолжалось недолго. Вскоре он стал истошно ревновать маму, причем без всякого на то основания. Сначала она насмешливо к этому относилась, опять же жалела папу, потом стала мало-помалу раздражаться, досадовать, иногда откровенно злилась и насмехалась над папой. Но чаще терпеливо разубеждала и утешала. Вот такой дуэт! – Маргарита невесело усмехнулась. – Сам он просто с ума сходил. Все эти мамины утешения если и действовали, то на короткое время.

Думаю, он никак не мог изжить свой застарелый невроз. Он считал себя недостойным мамы в социальном плане, а потому не мог примириться с ее успехами в бизнесе. Сам же, несмотря на то что она доверила ему управление клубом и автосалоном, считал себя второсортным, всем обязанным своей жене. Деньги-то были мамины. Он даже захотел утвердиться за счет женского коллектива клуба. Одну девушку-крупье едва не изнасиловал. Маме с трудом удалось замять этот неприятный инцидент.

И тогда мама повела папу к психоаналитику. Она вконец измучилась с ним. И что самое интересное и печальное для меня, так это то, что ревность полностью поглотила моего дорогого папочку. На меня он обращал все меньше и меньше внимания, все его помыслы были заняты мамой: где она, с кем, что делает? Хотя это было излишне – он был уверен, что она так и норовит изменить ему.

Я что-то говорила ему о бизнесе, о маминой занятости, но все напрасно. Ее измена стала для него навязчивой идеей. Меня он вообще вскоре перестал замечать, так, отделывался дежурными рассеянными улыбками и проявлениями гражданской вежливости, – Маргарита саркастично рассмеялась.

– И решил нанять в итоге меня, чтобы я добыл ему доказательства супружеской неверности, – подытожил Китаец.

– Да, но я не досказала вам историю с психоаналитиком. Дело в том, что он не прописал папе никаких лекарств, не применил никаких особых методик, даже толком не поговорил с папой. Взял аванс и пообещал, что папа скоро изменится в лучшую сторону, что у него есть один нестандартный подход, который он разработал на основе учения Фрейда и Юнга, а также постфрейдистов типа Адлера. Этот Семен Семенович умеет запудрить мозги…

– И в чем же заключался этот метод?

– Никто не знает. Никто, кроме самого господина Бурлакова, – усмехнулась Маргарита, – это было первое и последнее папино посещение психоаналитика. Только я слышала, что один из его пациентов – некий Алексей Панкратов – умер.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Поделиться ссылкой на выделенное