Михаил Серегин.

Крестом и стволом

(страница 6 из 29)

скачать книгу бесплатно

– Спасибо, – кивнул священник. – А еще у вас вопросы есть? Или это все?

– А вы знаете еще что-нибудь? – заинтересованно вгляделся в него Батон.

– Я много чего знаю, – усмехнулся священник.

– Например? – подзадорил его Батон. Он произнес это столь беззлобно, словно они и впрямь сидели за чашкой чаю.

– Например, как Парфен умер, – сказал отец Василий. – Как он на самом деле умер.

– Чего ты гонишь?! – снова привскочил с табурета Рваный. – Это каждая «шестерка» знает!

– А ну-ка, – не обращая внимания на нервного напарника, предложил Батон, – расскажите.

Отец Василий приподнялся еще и уселся поудобнее.

– Они с министром московский рынок не поделили. Тот приехал сюда договориться по-хорошему, а Парфен не захотел, – священник прокашлялся и почувствовал привкус крови в горле. – Он хотел его лично замочить, да сил не рассчитал, дорога была скользкая.

– Чего ты гонишь, поп?! – снова вскипел Рваный.

– Заткнись, – тихо предложил ему Батон и задумался. Похоже, такая подача недавних событий его заинтересовала. И он явно был неплохо информирован – слишком уж правильно реагировал. Он встал, прошелся по комнате и снова присел на корточки напротив священника. – Ну, хорошо, положим, это так. Но меня сейчас больше интересует Бухгалтер. Ты его знаешь?

Отец Василий пошевелил кистями. Он уже знал, что говорить, но ответ должен был прозвучать очень убедительно.

– Лично я его не видел, но голос его знаю хорошо. Он мне два раза позвонил.

– Зачем? – удивился Батон.

– А ты как думаешь? – усмехнулся отец Василий. – Ты ведь тоже меня сюда зачем-то притащил. Ведь так? Значит, и у тебя какие-то мысли есть?

Батон засмеялся – громко, беззаботно, как умеют смеяться только не отягощенные проблемами люди.

– Да нет у меня никаких особых мыслей, – сказал, отсмеявшись, он. – Просто ты у меня по списку четвертый.

Это могло быть и ложью. Обычным психологическим трюком, рассчитанным на то, чтобы сломать человека, чтобы не думал священник о себе слишком много. Но это могло быть и правдой. В любом случае Батона следовало убедить, что именно отец Василий – главное звено в цепи. «Иначе гнить мне там же, где и предыдущие трое по списку гниют!» – подумал священник.

– Так зачем он тебе должен позвонить? – уже серьезно спросил Батон.

– Ему от меня что-то надо, – ответил отец Василий.

– Что?

– Не знаю. Но думаю, это связано с Парфеном.

– Каким образом? – В глазах Батона светился неподдельный интерес.

И тут отец Василий соврал еще раз.

– Парфен исповедоваться ко мне ходил, – тихо сказал он. «Господи! – подумал он. – Неужели я это говорю?!»

И Рваный, и Батон аж подпрыгнули:

– Да ну?!

– Перекрестился бы, да руки скованы, – смущенно сказал отец Василий.

– Не может быть! – опомнился первым Рваный. – Чтобы Парфен, да на исповедь?! Брешет, козлина!

– Тише, Рваный, – одернул напарника Батон. – Посмотрю я на тебя, если за тобой смерть придет, – он повернулся к священнику. – И ты все Бухгалтеру расскажешь?

– Нет, конечно, – покачал головой отец Василий.

– Ну и на хрен он нам нужен?! – снова вскочил с табурета Рваный.

– Молчи, Рваный, не в этом дело.

Отец Василий наблюдал.

Батон все понял верно. Какая разница, скажет поп что-нибудь Бухгалтеру или нет. Лишь бы тот позвонил.

– Когда он должен звонить? – наклонил голову он.

– Вечером, может быть, часам к десяти.

– А куда?

– На сотовый.

– А где сотовый?

– В храме оставил.

– Вот гад! – бурно отреагировал Рваный. – Смотри, что делает! Он хочет, чтобы мы его назад отвезли!

– Вижу, – усмехнулся Батон. – Дурак он был бы, если бы не хотел. Но ты, Рваный, не бойся, все в наших руках.

– Что ты говоришь, Батон?! – возмутился Рваный. – Как это в наших?! Телефон там, а мы здесь!

– Я съезжу, привезу, – привстал с корточек Батон и повернулся к священнику. – Где сотовый лежит?

– В бухгалтерии, – честно сказал отец Василий. Он понимал, что Батон тянуть не станет, а значит, поедет сейчас. Тамара Николаевна, пока он доберется, уйдет домой. Вот только Николай Петрович... – У меня просьба, – вздохнул он. – Сторожа не трогайте.

– Ладушки, – улыбнулся Батон. – Будь спокоен, поп. Не с фраерами дело имеешь.

Отец Василий откинулся головой на стену и закрыл глаза. «Мы выехали в два часа дня. Добирались около часа. Да еще здесь проговорили с часок. Значит, теперь около четырех. До храма Батон доберется к пяти. Не исключено, что будет ждать темноты. Хотя вряд ли, он точно не фраер – по-наглому телефон возьмет. У меня в запасе два часа до его приезда. Если ничего не удастся сразу, то еще часа три, от силы, четыре – до десяти-одиннадцати. А потом они меня убьют».

Священник попытался представить, как встретит смерть, но ничего не получалось. Достойные предсмертные слова не прорисовывались, красивые позы не получались. Он просто не умел умирать.

* * *

Едва Батон вышел за дверь, отец Василий внимательно осмотрел комнату, но ничего, что могло бы ему помочь бежать, не обнаружил. Голые стены, старая панцирная кровать, перекосившаяся тумбочка да крашеные полы. Он поискал глазами какой-нибудь брошенный на пол гвоздик, скрепку наконец, но ничего не обнаружил. Втихую наручники отомкнуть было нечем, а Рваный сидел напротив, чесался, зевал и совершенно определенно не собирался спускать с него глаз. «А может быть, ногами его уделать? – вспомнил старую терминологию священник. – Ох, невыгодная у меня позиция!» Действительно, сидя на полу, сделать что-либо было невозможно, а чтобы встать, нужен повод. Но какой?

На улице тихо заурчал и постепенно стих двигатель. В окно билась бог весть как попавшая сюда толстая, зеленая муха. Тишина, постепенно заполонившая все вокруг, стала такой всеобъемлющей, что казалось, будто во всем мире остались только они двое: священник и бандит.

Минут через сорок Рваному стало скучно. Ему было очень трудно просто сидеть и ждать, и он начал ерзать на табурете, вытаскивать и снова прятать пистолет и кидать в сторону своего пленника красноречивые взгляды.

– Если соврал, я тебя лично замочу, поп, – сладострастно ухмыляясь, пообещал Рваный.

Священник не отвечал. Он старательно думал, как выпутаться из этой паршивой ситуации. Но ничего на ум не приходило.

– Ты меня слышал, поп?! – сжав зубы, повторил Рваный.

– Мочилки не хватит, – неожиданно для себя презрительно ответил священник. И вдруг понял, что хотя понтоваться с этим бандитом и опасно, но только так и можно нарушить это самоубийственное равновесие, когда он сидит на полу, а Рваный пасет его, сидя на табурете.

– Че-го?! – возмутился бандит и привстал.

– Что слышал, сынок. Я повторять не стану.

Рваного как подбросило! Он отшвырнул табурет и мигом оказался рядом со священником.

– Я тебя, фраер, предупреждаю, будешь доставать, вот этими руками порву! – начал он и не удержался, ударил. Потом еще раз. И еще! И еще!!! Удар за ударом, он все больше входил в раж.

Отец Василий по мере сил уворачивался, но удавка ограничивала его возможности. В какой-то момент Рваный потерял равновесие, и его шатнуло. «Пора!» – понял священник и подсек его ногой.

Рваный рухнул. Он ударился затылком об пол и на какой-то момент выпал из реальности. Отец Василий тут же, не дожидаясь, пока бандит придет в себя, обхватил его ногами и потащил к себе. Рваный слабо сопротивлялся, но движения его были не согласованы, и он просто не успевал. Отец Василий быстро подсунул одну ногу ему под шею, вторую положил сверху на горло и сцепил обе ноги замком. Теперь и Рваного удерживала удавка из двух мощных ног.

«Где-то у него пистолет! – подумал священник. – Если вытащит, я уже ничего не смогу!» Он понимал, что самое надежное средство – удавить Рваного прямо сейчас, пока он практически в отключке, но это священнику ни в коем случае не подходило. «Ну и что я теперь буду делать?!» – отчаялся он. Противник был целиком в его власти, но реально он ничего поделать не мог – ни обыскать, ни надежно удержать. Он даже пошевелить ничем толком не мог, кроме как ногами.

Рваный дернулся, и отец Василий тут же пережал ему горло. Рваный захрипел и дернулся сильнее. Священник усилил хватку. Некоторое время бандит приходил в себя, потом снова повторил попытку. И еще раз! И еще... Но вырваться ему не удавалось.

Только на пятой или шестой попытке Рваный вспомнил, что у него есть оружие. Он судорожно сунул правую руку под курточку, вытащил большой черный «ствол», но тут же получил удар каблуком в горло, дернулся и стих. Отец Василий сглотнул. Сжимающая пистолет рука Рваного лежала на животе, буквально в полуметре от священника. Отец Василий осторожно снял правую ногу с бандитской шеи и начал каблуком придвигать руку с пистолетом поближе к себе. Это было очень опасно, в любой момент Рваный мог непроизвольно нажать курок.

«Если мне удастся протащить пистолет под собой к рукам, я смогу перестрелить цепочку наручников, – подумал он. – Лишь бы он не дернулся до срока!» И в этот самый момент Рваный захрипел, повернул освобожденную голову и поднял пистолет.

Они сделали это одновременно. Священник изо всех сил ударил бандита каблуком в шею и тут же получил вспышку в лицо! Отец Василий дернулся в сторону и вдруг ощутил, что, несмотря на острую, обжигающую боль в шее, он свободен! Священник наклонил гудящую голову вперед. По шее текла горячая, липкая кровь, но горло больше ничто не перетягивало! Пуля, скользнув по шее, перебила удавку.

– Ну вот, а ты говорил, замочу, – пробормотал он и, подвернув ноги под себя, встал на колени. Невыразимое чувство свободы охватило все его тело! Он поднялся и, шатаясь и почти не соображая, что делает, побрел к выходу. «Легкая контузия, – промелькнула пьяная, словно чужая мысль. – Скоро очухаюсь».

Он прошел сквозь сени, протиснулся в приоткрытую дверь и чуть не завопил от счастья. Вокруг, сколько хватал глаз, праздновала его второй день рождения яростная и прекрасная жизнь!

«По дороге нельзя, – сообразил он. – Если этот, второй... как его... уже выехал назад, можем повстречаться». Отец Василий огляделся по сторонам, увидел невдалеке зеленый березовый лесок и, шатаясь, падая и снова поднимаясь, помчался вперед.

* * *

Он пробежал по лесу около километра, когда понял, что все сделал не так. Контуженный выстрелом в лицо, он напрочь забыл, что надо подобрать пистолет и перестрелить цепочку. Это просто вылетело у него из головы. Отец Василий остановился и прислушался, но шума погони не услышал. Никто не мчался за ним, матерясь и ломая кусты. Только ласковый шелест листвы и пение какой-то птички нарушали тишину леса. Священник глянул на солнце, сверил его положение с расчетным временем, прикинул направление на Усть-Кудеяр, несколько раз глубоко вдохнул и снова побежал, теперь уже ровно, ритмично и экономно.

Обливаясь потом и тяжело дыша, он пробежал еще около трех километров и оказался на открытом месте. Это был огромный брошенный карьер, местами залитый водой и поросший буйной растительностью. В самом низу карьера мирно паслись две беленькие козочки и такая же тихая, умиротворенная всей этой красотой и обильным питанием кобыла.

Отец Василий расправил плечи, прикинул, как покороче обойти эту рукотворную ямищу, как вдруг заметил небольшое облачко пыли на той стороне. Облачко двигалось по краю карьера и двигалось прямо к нему. «Они!» – охнул священник и, даже не думая, что делает, сиганул вниз.

Он проехал на пятой точке метров пятнадцать, пока не достиг самого дна. Здесь, внизу, среди буйной растительности и под прикрытием обрыва он был в относительной безопасности. И вдруг отец Василий подумал, что в любом случае преимущество на их стороне. Бандиты знают, что он будет прорываться обратно в Усть-Кудеяр, они могут вычислить и примерную скорость его передвижения, значит, сектор поисков у них не так уж и велик.

– Надо ломать график движения, – вслух произнес он и тоскливо огляделся по сторонам. Но ничего спасительного вокруг не увидел. Только мекали козы да старая плешивая кобыла флегматично жевала траву, искоса поглядывая на нежданного соседа. Когда-то он два лета подряд работал вместе с колхозными пацанами пастухом и ездил без седла так же свободно, как другие в седле. Отец Василий еще раз воровато огляделся и пополз к лошади.

– Спокойно, моя хорошая, это всего лишь я, простой православный священник. Видишь?

Кобыла удивленно на него посмотрела, но ничего не сказала.

– Сейчас мы с тобой съездим в замечательное место, – продолжал по-партизански передвигаться к ни в чем не замешанному животному священник. – Вот увидишь, тебе там понравится.

Кобыла повернула к нему шею и оскалила огромные, крепкие, желтые зубы. Отец Василий инстинктивно притормозил, но глянул вверх, на край обрыва, где, должно быть, прямо сейчас рыскали в поисках его шкуры два отмороженных бандита, набрал воздуха и снова пополз вперед.

Кобыла недовольно всхрапнула и переставила спутанные передние ноги в сторону от него.

«Тебя же еще распутать надо! – догадался священник. – Ну, ничего, я уж постараюсь». Он подполз еще ближе, почти под самое брюхо огромного тяжелого животного и подумал, что, если ей вздумается на него наступить, вопль священника услышит даже православная общественность Усть-Кудеяра.

Кобыла вывернула голову, явно размышляя, укусить ей нахала прямо сейчас или сначала посмотреть, что он собирается делать. Пока пересиливало любопытство.

Отец Василий пристроился у кобылы под брюхом, подполз к ее передним ногам спиной и нащупал путы из толстой колючей веревки.

– Сейчас, моя маленькая! Сейчас, моя хорошая! – мурлыкал он себе под нос, наверное для того, чтобы не думать о двух центнерах живого веса над собой.

Кобыла ждала.

И только ему удалось ослабить нехитрый узел и освободить одну ногу, животина легко отступила в сторону и, встряхивая гривой, пляшущей походкой отправилась по своим делам.

– Куда?! – удивился отец Василий. – Стой! Ну-ка назад!

Кобыла оглянулась, издевательски всхрапнула и спокойно отправилась дальше, туда, где стебли цветущей травы казались ей наиболее питательными.

Священник вскочил и, путаясь в полах рясы, кинулся за беглянкой. Он снова и снова настигал ее, но кобыла снова и снова, озорно вскидывая голову и кося на преследователя лиловым глазом, отбегала в сторону и останавливалась. И только когда он загнал и ее, и себя в какое-то болотце, она встала как вкопанная и позволила подойти к себе.

– Вот и умница! Вот и молодец! – обрадовался священник, и до него впервые дошло, что сесть на нее со скованными сзади руками практически невозможно. Он пошевелил заведенными за спину кистями, переступил утонувшими по щиколотку в грязи ногами, жадно огляделся вокруг, но, не обнаружив ничего нового и осознав бесполезность всей своей затеи, прижался к теплому, колючему боку лбом.

– Если человек дурак, то это надолго, – прошептал он.

Кобыла не возражала.

Он тронулся и пошел вперед, уже не огибая теплые, прогретые августовским солнцем лужи и колючие заросли чертополоха. Сейчас он хотел только одного – чтобы все это поскорее закончилось!

Отец Василий не прошел и тридцати метров, когда остро почувствовал, что его нагоняют. Он резко обернулся – его старая плешивая знакомая шла следом за ним, как собачонка.

– Со мной хочешь? – улыбнувшись, спросил он. – Ну, пошли.

Они прошли так по дну оврага еще около полукилометра, когда он заметил остов грузовика. Священник оглянулся на свое несостоявшееся гужевое транспортное средство, глянул на остов, еще раз посмотрел на кобылу и понял, что не все потеряно.

– А что? Надо попробовать, – сказал он и поманил кобылу за собой, поближе к остову.

Они провозились минут двадцать. Лошадь, похоже, понимала все, но сделать за священника его работу не могла. Она честно становилась рядом с самым остовом, но ни помочь ему взобраться наверх проржавевшей кабины, ни примериться, ни подать «копыто помощи» в момент посадки не умела. Но, когда он все-таки сел, кобыла тихо тронулась вперед и, подчиняясь каждому его движению и слову, повезла священника на юг, туда, где его уже ждали диакон Алексий и молодая, красивая супруга Олюшка.

* * *

Некоторое время отец Василий еще поглядывал по сторонам, рискуя свалиться с гладкой покатой спины, но потом успокоился. Ему даже подумалось, что, возможно, никакого пылевого облачка и не было или был это обычный степной ветерок, столь обожающий изображать из себя миниатюрный смерч. Они проехали до конца карьера, и умная животина, аккуратно выбирая дорогу, вынесла его наверх и повезла дальше по неширокой лесной тропе.

Лошадь никуда не торопилась, но даже один ее спокойный размеренный шаг равнялся двум его, и двигались они быстро и безостановочно. Несколько раз отцу Василию чудился звук мотора, но потом снова становилось тихо, и он успокаивался.

«Кто такой Бухгалтер? – думал он. – Что это за странная фигура? Ковалевский прихвостень Пшенкин считает, что именно Бухгалтер и заказал мне Парфена, подосланная неизвестно кем бывшая студентка то ли ГИТИСА, то ли Щуки Ленка Мокрухина разыграла передо мной целую греческую трагедию, лишь бы получить хоть какую-то информацию о Бухгалтере. А тут еще и эти – как их? – Батон и Рваный».

Он ехал и думал, но в голову ничего не приходило. У него не было ни одной надежной версии, кроме той, что имел этот самый Бухгалтер какое-то отношение к исчезнувшим парфеновским деньгам. Но и это ему почти ничего не давало. Ну, положим, это так, но он-то, священник православного храма, каким боком причастен?! От него-то им всем что надо?!

Старательно избегая дорог, они проехали березовый лесок до самого конца. Затем миновали кукурузные совхозные поля, затем обогнули увеличивающуюся с каждым годом усть-кудеярскую свалку, и еще не село солнце, как отец Василий въехал во двор собственного дома.

* * *

Здесь вовсю громыхали жестью, стучали молотками и скрежетали лопатами о дно емкости для раствора. Бригада Петровича торопилась выполнить заказанный объем работ до зимы.

– А пусть за нас работает медведь! – слышалось пение откуда-то с крыши недостроенной летней кухни. – А мы будем на него смотреть! У него четыре лапы; пусть берет кирку, лопату...

– Вовчик! Ты когда раствор подашь?

И в этот момент бригада увидела батюшку. Неизвестно, что они подумали, да и подумали хоть что-нибудь вообще, но и шум, и грохот моментально стихли, а вся бригада замерла, с открытыми ртами уставясь на отца Василия, горделиво возвышающегося на гнедом скакуне с широко расправленными плечами и по-пижонски заложенными назад руками. В его глазах сверкал благородный огонь.

– А мы тут... работаем, – сглотнув слюну, пояснил тот, что стоял поближе, и на всякий случай посторонился.

– Вижу, – устало и, как показалось работягам, немного недовольно откликнулся хозяин дома. – Ну что, мне кто-нибудь поможет или вы так и будете стоять?

* * *

Грузного, большого батюшку снимали с коня всей бригадой. Почти сразу же выбежала во двор и Ольга, но, увидев темные от усталости глаза мужа, сразу подойти не решилась и, только когда отец Василий подошел к ней сам, Олюшка встревоженно прижалась к широкой мужниной груди.

– Что с вами стряслось? Господи, это кровь?!

– Потом, – глотнул пересохшей гортанью священник. – Пойдем в дом, и попить мне дай.

Олюшка без расспросов набрала в огромную зеленой эмали кружку холодной чистой воды, напоила мужа, потом набрала еще одну кружку, потом еще... и только потом решилась задать вопрос.

– Что, опять?

Отец Василий кивнул.

Ольга прикусила губу. Она была сыта всеми этими совсем не поповскими приключениями по горло. Она смертельно устала бояться, еще тогда... когда был жив Парфен, еще тогда, когда Вера прибежала к ней домой под утро и сказала, что отец Василий уже допивает вместе с главным бандитом города вторую бутылку водки и они кричат и ругаются матом, обвиняя друг друга в неверном подходе к осмыслению бесконечной Вселенной.

– Я устала бояться, – тихо, но решительно сказала она. – С меня хватит.

– Милицию набери, – вместо ответа распорядился отец Василий. – Пусть пришлют человека с ключами от наручников. Извини, Олюшка, но я тоже устал.

Жена набрала сразу самого Ковалева, долго и укоризненно что-то кричала в трубку, требовала гарантий и вообще нормальной человеческой жизни. Отец Василий слышал все, но думал о другом. Он не знал, надо ли спрятать беременную Олюшку где-нибудь у родни шашлычника Анзора или все-таки подождать развития событий. Он не знал, как далеко пойдут эти бандиты в своих действиях. В этот момент он уже нисколько не жалел о том, что подкинул Ковалеву эту совершенно не духовную мысль об устройстве глобальной очистки Усть-Кудеяра от оставшихся без лидера бандитов. Сейчас эта мысль уже не казалась ему ни крамольной, ни недостойной священника.

«Что это со мной? – как о чужом человеке думал он. – Разве достойно допускать в своем сердце столь нехристианские движения души? Разве может православный священник мыслить такими категориями? Разве не с этим я боролся в себе всю свою жизнь?» И без борьбы соглашался сам с собой: «Да, все это так. Да, это не по-христиански. Но я слишком устал». Он знал, что все эти мысли только следствие огромной душевной усталости, что это просто слабость, но сегодня ничего иного ему не думалось.

* * *

Через десять минут во двор дома отца Василия подъехал ментовский «уазик», и из него выскочил красивый, стройный, довольный собой старший лейтенант Пшенкин. Он взбежал на крыльцо, без стука вошел в дверь и через секунду уже освобождал священника от оков.

– Ну вот, батюшка, а вы небось думали, что от милиции одни проблемы! – весело сверкнул он ровными белыми зубами, так, словно и не было избитого до синюшности ни в чем не повинного водителя Толяна, угроз подвесить попа «кверху жопой», словно не было ничего... – Заявление будете писать?

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное