Михаил Серегин.

Контрольная молитва

(страница 6 из 25)

скачать книгу бесплатно

– В ментовку, – не стал врать отец Василий. – Сдам вас – и на службу. У меня в отличие от вас, придурков, обязанности перед людьми и Господом.

– Ну как знаешь! – снова прохрипел снизу Тихон. – Только без толку это все. Ты понял? Я так и так выйду.

– Откуда тебе знать?

– Да уж знаю, – откликнулся тот.

Отец Василий аккуратно развернул джип и повел его по лесной дороге к трассе. И чем дольше он ехал, тем лучше доходило до бандитов, что права качать уже поздно.

– Слышь, поп! – беспрестанно хрипел сзади Тихон. – Не сдавай нас... отпусти! – Он никак не мог поверить в такой конец всей этой истории.

– И вы снова приметесь за старое?

– Тебя не тронем, клянусь!

– Не клянись.

– Отпусти нас! Богом тебя молю!

– Не поминай имя Господне всуе.

– Ты ведь тоже не безгрешен, поп! Где твое смирение?

Отец Василий вздохнул. В каком-то смысле Тихон был прав, не был служитель Божий слишком смиренным сегодня.

– Верно, Тихон, – признал он. – Это мой грех. Но давай больше об этом не будем. Если ты еще не понял, я в отличие от тебя за базар отвечаю. Сказал, сдам, значит, сдам.

Тихон что-то невнятно промычал и смолк.

Отец Василий неторопливо выехал на трассу и повел машину в сторону Усть-Кудеяра. Как ни странно, он чувствовал удовлетворение. Да что там удовлетворение! Он был счастлив!

Отец Василий осознавал, что поступил не совсем правильно, ввязавшись в схватку, но разве был у него выбор? А главное, никогда прежде ему не удавалось так хорошо контролировать ту часть себя, которую в бытность Михаилом Шатуновым он не мог удержать никогда. Он вспомнил, как долго, все шесть последних лет, каждый Божий день боялся, что это в нем проснется! Что произойдет какая-нибудь роковая случайность и он начнет ломать людям кости. Но вот она произошла, и... ничего! Он остался тем, кем был все последние шесть лет, ненависть не застила глаза, а жажда убийства – разум.

* * *

Путь в управление УВД лежал мимо его дома. Отец Василий тревожно сглотнул, увидев, как Олюшка развешивает белье, и, естественно, останавливаться не стал, а проехал вдоль стоянки, мимо поста ГИБДД, мимо шашлычной Анзора и придорожного кафе Ивана Петровича, мимо храма, в котором служил Господу, и вскоре подъехал к зданию усть-кудеярского УВД.

Он вышел из машины, запахнул на груди разорванную рясу, вздохнул и решительно проследовал в высокие дубовые двери. Миновал «аквариум» дежурки с по-рыбьи разинувшим рот капитаном и ступил на лестницу.

– Стой! – чуть не прозевал несанкционированный прорыв молоденький сержантик. – Ку-да?!

– К Ковалеву! – отрезал священник.

– Какому Ковалеву?! – не понял тот.

– Шефу твоему! – рявкнул отец Василий, с усилием стряхивая блюстителя с и так уже разодранного рукава.

– У меня Сердюк – шеф, – растерялся сержант и только теперь начал догадываться, что это тот самый поп, что проходил мимо него сегодня утром. – Так, вы...

это самое...

– Да-да! – закивал ему отец Василий. – Я – это самое! – Он дернул рукой и, оставив добрую часть хорошей черной материи в руках постового, пробежал вверх по лестнице.

Ковалев его не ждал. Когда отец Василий, с трудом прорвавшись сквозь секретаршу, появился в дверях, начальник милиции вел планерку.

– Ты, Скворцов, – распекал он кого-то, – со своими сомнительными новациями, куда не просят, не суйся! Сперва работать научись... – Ковалев запнулся, и все десять-двенадцать подчиненных дружно повернули головы к высоким дверям кабинета.

– Извините, – пришел в себя отец Василий и устыдился. Конечно же, в таком виде здесь появляться не стоило.

– Отец Василий?! – поднял брови Ковалев. – Что это с вами?!

– Я там... бандитов привез, – пожал плечами священник и машинально опустил глаза. Кровоподтеки, ссадины, нещадно разодранная ряса... Никогда прежде он не чувствовал себя столь нелепо.

– Так, товарищи, все свободны, – тихим голосом завершил планерку Ковалев. – Остальное – в рабочем порядке. Проходите, батюшка.

– Некогда мне, Павел Александрович, – покачал головой отец Василий. – Пойдемте, примете их всех...

– Как это «примете»? – не понял Ковалев.

– Я их привез, – пожал плечами священник.

– Это про них вы мне утром говорили? – внимательно заглянул священнику в глаза милиционер.

Отец Василий кивнул.

– Тогда идем.

Когда они спустились вниз и подошли к джипу, дверца была приоткрыта, а связанные бандиты пытались расползтись, как черви из перевернутой банки.

Отец Василий бережно приподнял самого шустрого и продемонстрировал его начальнику усть-кудеярского УВД.

– Ты с ними, Павел Александрович, не тяни, – попросил он Ковалева. – А то я так и не понял, чего они хотели, а у меня ведь служба, прихожане...

– Не беспокойся, – жесткими глазами осматривал поступивший к нему «груз» Ковалев. – Они мне все расскажут!

Теперь можно было и передохнуть. Отец Василий тщательно описал все происшедшее с ним, сдал заявление лично Ковалеву и поехал на своем уже подогнанном к зданию УВД и даже заправленном ментами «жигуленке» в поликлинику обрабатывать порезы и пробоины. В таком виде он показываться Олюшке не хотел.

«Не дай ей Бог даже прикоснуться к тому кошмару, в котором когда-то жил я!» – подумал он.

* * *

Олюшка не сказала ни слова. Она молча, словно все так и должно быть, приняла разодранную рясу, принесла от цистерны два ведра воды и помогла смыть пот и остатки присохшей крови.

– Ты не волнуйся, – попросил отец Василий, – ничего страшного не произошло.

Но когда он разделся окончательно, то понял, что доводы его малоубедительны. В поликлинике аккуратно обработали порезы на грудной клетке, но вот трусы оказались насквозь пропитанными стекавшей сверху кровью.

– Что случилось, Миша? – не выдержала Ольга. Она давно уже не называла его так.

– Все хорошо, Олюшка, – попытался выглядеть безмятежным отец Василий. – Просто ребята ошиблись, вот и порезали немного.

– Немного?!

– Конечно, немного! Будь здесь что-то серьезное, разве я домой бы пришел? Лежал бы сейчас в больнице...

Честно говоря, его хотели положить на обследование, и только особый статус священника позволил ему отвертеться от общеобязательной процедуры.

– А что значит «ошиблись»? С кем можно перепутать священника?

Отец Василий насупился и промолчал. В Усть-Кудеяре перепутать священника с кем-то другим в принципе невозможно!

– Знаете, батюшка, – серьезно сказала Ольга. – Я не маленькая девочка. Не надо от меня ничего скрывать! Или вы все забыли?

Он ничего не забыл. Уже в первый месяц их совместной жизни, еще в Загорске, они как-то разом пришли к выводу, что копаться друг в дружке не обязательно, но если возникло непонимание, скрывать ничего нельзя. Потом себе дороже станет. Конечно, она была права.

Отец Василий вздохнул, намылил мочалку и начал рассказывать. Все, от самого начала. Он говорил и остро ощущал, как всей своей сутью отвергали Божий дух его невольные сегодняшние «знакомые». Они настолько давно и прочно связали свои судьбы со служением «князю мира сего», что каждое разумное слово почти автоматически вызывало у них раздражение.

«Господи, прости их, если сможешь!» – мысленно просил Всевышнего отец Василий, но каждый раз был вынужден признать, что Бог-то простит, но вряд ли они это оценят. Поздно...

* * *

В храм он попал только к девяти вечера. Диакон Алексий дожидался священника в беседке на лавочке и, едва заметил знакомый рослый силуэт на автостоянке, почти бегом кинулся навстречу.

– Что стряслось, батюшка?! – напряженно затараторил он. – Младенцы не крещены остались! А тут еще служба! Я и не знал, что делать! Матушке Ольге позвонил, она не знает! В «Теплосети» позвонил, так вас и там нет! Хоть в милицию обращайся!

– Правильно, Алексий, – доброжелательно кивнул ему отец Василий. – В милицию и надо было звонить. Там бы тебе все объяснили.

Диакон словно ухнул с высоты. Лицо вытянулось, нижняя губа растерянно отвисла, а испуганные глаза отчаянно заморгали.

– Как в милицию? – прошептал он. – А как же младенцы?

Отец Василий пожал плечами и направился в храм: предстояла вечерняя служба.

Он переоделся, но настроиться на соответствующий лад не удавалось. «Господи, грешен!» – горько признал он. Сегодняшние заботы по спасению плоти совершенно выбили его из привычного состояния духа. Мысли путались, хаотично сменяя одна другую, и были эти мысли грешными и абсолютно мирскими. Он думал о чем угодно: об Олюшке, бандитах, начальнике милиции Ковалеве, но только не о прихожанах.

Лишь к началу службы ему удалось собраться, и только к ее завершению он снова почувствовал себя хорошо. Правда, немного побаливали ребра, но эту боль можно было терпеть.

Когда отец Василий отправился пешком домой, солнце уже висело над самым горизонтом. Ветер гнал вдоль улиц теплый, прогретый за день воздух, ласково шевелил веточки берез, трогал его за бороду; жирные зеленые мухи жизнерадостно кружили над сваленными на дороге помоями; квохтали за заборами курицы; изображая ревностную службу, лениво брехали дворовые собаки. Жизнь заявляла о себе отовсюду, из каждого угла.

Но сегодня отец Василий радоваться жизни вместе со всеми Божьими тварями не мог. Его знобило, и даже в тень от заборов он ступал с неохотой, так, словно эта тень имела какое-то отношение к той, великой тьме. Давно он уже не чувствовал себя так близко к границе, отделяющей жизнь под Божьим солнцем от ее жуткой противоположности.

Это чувство уже было ему знакомо. Он испытал его в далеком девяносто первом, когда они брали банду Веселого.

Веселым главаря известной подмосковной ОПГ прозвали за косой шрам от угла рта до уха и склонность к разнузданному куражу в самый неподходящий момент. На этом он, кстати, и погорел.

Его братки гуляли в кабаке вопреки всем правилам далеко за полночь, и наступил момент, когда импровизированного стриптиза двух сестер-певичек им стало не хватать, и они стащили их со сцены, а потом и начали прорываться на кухню. Ведь певичек разложили на столах самые прыткие, а женского мяса хотелось всем и сразу.

Некоторое время они ломились через благоразумно установленные администрацией на дверях и раздаточных окнах кухни решетки и, не получив своего, начали стрелять. И тогда директриса сломалась и позвонила в милицию.

Теперь уже трудно сказать, что заставило ее совершить столь необдуманный шаг, хотя, как говорили потом ребята из угро, у этой зрелой сорокапятилетней женщины как раз в то время случился бурный роман с только что принятым на работу молоденьким поваром. Похоже, когда парни Веселого начали стрелять сквозь решетку, она просто испугалась за жизнь своего любовника.

Через двадцать три минуты после звонка их всех повязали. У начальника райотдела с Веселым были давние личные счеты. Но для омоновца Мишани Шатунова этот выезд окончился плохо, его ударил шилом в поясницу один из бойцов Веселого.

Некоторое время, будучи в горячке, Миша ерепенился. Он даже уложил на пол, рядом с бьющейся в истерике растерзанной певичкой, правую руку Веселого – Дмитрия Селиверстова по кличке Ершик. Но потом начал терять равновесие и даже врезался лбом в стойку при посадке в машину. Ребята дружно его обсмеяли, и только минут через пять заметили, что Шатун никого не слышит и закатывает глаза.

Отец Василий запомнил те свои ощущения до мельчайших подробностей. Сначала он почему-то обиделся на пацанов, и здорово обиделся. Но было это все как-то странно. В то время как одна его часть обижалась, вторая наблюдала за всем происходящим и удивлялась – чего это, мол, со мной?! А потом его начало морозить. Холод был такой мерзкий, такой пронизывающий, словно его посадили задницей на лед. Его начало колотить, а затем что-то произошло, и он внезапно увидел над собой озабоченное лицо Супрунюка. Тот по-тараканьи шевелил густыми прокуренными усами и что-то говорил, но слов Михаил не слышал.

Когда парни доставили его в госпиталь МВД, кровопотеря была критической. Не было ничего «такого», ни видений, ни ощущения отделения от тела, но жуткий замогильный холод преследовал его во снах еще с полгода, и это было по-настоящему страшно. Каждый раз Михаил просыпался и кидался отжиматься от пола, изгоняя остатки сна, а потом брел на кухню хлебать горячий чай. И теперь, спустя девять долгих, наполненных событиями лет, все словно повернулось вспять. Господи! Как он этого не хотел!

В этот раз отец Василий добирался домой невообразимо долго, минут сорок. С ним приветливо здоровались, спрашивали, как дела, и он что-то отвечал и шел дальше, изредка останавливаясь, чтобы передохнуть.

«Они точно инструмент не дезинфицировали!» – с неприязнью подумал он о Тихоне и Пекаре, хотя осуждать их было как бы и не за что. Ведь никто его живым отпускать не собирался.

Солнце уже совсем опустилось в желтое марево за сопкой, и наступили сумерки. Но решающие пятьсот метров до дома он преодолел с колоссальным трудом, мечтая лишь о том, как ляжет в постель, вожмется в теплое, мягкое тело любимой супруги и уснет. И последней его мыслью перед тем, как он увидел свой показавшийся из-за штабеля досок двор, было: «Зря я в больницу лечь не согласился... Как бы мне теперь на неделю не свалиться!»

Отец Василий прошел еще несколько метров и остолбенел: во дворе, прямо за цистерной с водой, стояли два джипа. Он взмок так, что подрясник прилип к спине.

В любой другой день он бы только обрадовался. Это могли приехать и глава администрации района, и кто-нибудь из депутатов, но сегодня с джипами у него ассоциировались только бегство, предательство, боль и безбожие.

Священник стремительно метнулся к цистерне, присел и прислушался.

– Муха, глянь здесь, – тихо распорядился властный, глуховатый голос.

«Ольга!!!» – еще сильнее взмок отец Василий.

Он выглянул из-за цистерны, отметил взглядом троих человек у штабеля досок, быстро переместился к джипу, присел у колеса, снова выглянул, отметил еще двоих, нырнувших в баньку, переместился к стопке шифера, убедился, что никто в его сторону не смотрит, и нырнул в окошко цокольного этажа.

Он упал прямо на тюки со стекловатой, спрыгнул на пол и помчался вверх по лестнице, на кухню.

«Ольга! – стучало в его голове. – Лишь бы они еще не заметили Ольгу!»

Кухня была пуста.

Он кинулся в гостиную – пусто!

Он пробежал к сушилке, ворвался в спальню – пусто!!

Он кинулся в зал – пусто!!!

Это могло означать что угодно. Что Ольги просто нет дома, хотя куда она пойдет, зная, что вот-вот он вернется из храма?! Ольга могла заглянуть в курятник... и – самое страшное – Ольга могла уже оказаться у них в руках.

«Спокойно! – приказал он себе. – Сначала телефон!»

Он кинулся к телефону, схватил трубку, но гудков не было – трубка молчала.

«Обрезали», – обреченно кивнул он головой, опять пожалев, что сэкономил и не взял сразу сотовый, как это делают все нормальные священники.

«Значит, на задний двор!» – решил он и еще раз выглянул в окно, чтобы еще раз убедиться, что Ольгу никто из бандитов не схватил.

– Что там, Муха? – вполголоса поинтересовался чей-то голос.

– Пусто, – так же тихо ответил Муха.

– Вот сука! – тихо ругнулся кто-то. – Ищите. Баба должна быть здесь.

– Может, к соседям переметнулась? – предположил кто-то.

– Каким на хрен соседям? Здесь вокруг одни стройки... Хотя, ладно... иди проверь.

Отец Василий последний раз оглядел двор и вдруг увидел Ольгу! Она стояла, прижавшись к стене летней кухни, и безотрывно смотрела в его сторону. Она его видела!

Отец Василий показал ей в сторону забора. Мол, уходи! Но она или не поняла, или не разглядела. В наступивших сумерках отличить черную материю рукава от окружающей тьмы было почти невозможно.

Отец Василий снова махнул, но и на этот раз безрезультатно. Ольга напряженно всматривалась в темноту окна, она определенно видела только его лицо.

Отец Василий тревожно оглядел двор. Незваные гости Ольгу пока не видели, но могли наткнуться на нее в любой момент!

И тогда она закричала:

– Батюшка, бегите!!!

«Гости» остолбенели, но уже в следующий миг кинулись на голос. Ольга вскочила на крыльцо летней кухни, юркнула в приоткрытую дверь и закрылась изнутри.

«Дура-баба!» – ругнулся отец Василий. Ольга не понимала, что стены теперь не защита.

Он страшно закричал и, отвлекая внимание на себя, черной крылатой тенью выпрыгнул в окно и побежал вдоль стены к машинам.

«Сколько их может быть? – прикидывал он на ходу. – В джип помещается человек пять, машин здесь две... Пятерых я видел... человек восемь-десять запросто...»

За углом дома на него кинулись те двое, что ходили проверять баньку. Отец Василий мягко поднырнул под руку одного, перехватил его за кисть и повел руку на излом. На него тут же обрушился и второй, но священник провел подсечку и, не дожидаясь, когда тот рухнет носом в утоптанный грунт, довел прием до конца.

Локтевой сустав хрустнул оглушительно громко; отец Василий уже и забыл, как это бывает. Парень икнул и отключился.

Сзади пахнуло ветром, и отец Василий пригнулся и, по-волчьи развернувшись всем телом, провел блок и уже в следующий миг вывернул нападавшему плечо.

Этот оказался покрепче, он заорал так, что, казалось, посыплются листья с деревьев. Отец Василий сдернул с его плеча короткий милицейский «АКС», вытащил из-за пояса еще один ствол и, подхватив парня под мышки, потащил во двор.

– Всем стоять! – заорал он. – Кто дернется, порешу!!!

В кромешной тьме двора метались какие-то тени, но не стрелял никто.

«Господи, Олюшка! Давай через окно! – молил он. – Додумайся, родная!!!»

Возле джипа он заметил притаившуюся тень, подвел свое живое, орущее от боли «прикрытие» почти вплотную и провел быстрый и точный удар туда, где должно было находиться лицо. Противник всхрипнул и повалился на землю.

«Почему никто не стреляет?! – не понимал священник. – Что вообще, вашу мать, происходит?!»

Он прошел вдоль штабеля досок почти через весь двор, когда услышал первый выстрел.

– Поп! – услышал он. – Стой, где стоишь!

– А то что будет?! – поинтересовался он, прикрыв рот своего беспрестанно ревущего живого прикрытия ладонью.

– Попадья-то у нас.

«Что за черт! – простонал отец Василий. – Сколько можно?!»

– Что тебе надо?! – крикнул он и продвинулся на полшага вперед.

– Тебя!

– Зачем?! – он продвинулся еще. Движение двух темных силуэтов во всей этой тьме и неразберихе заметить было сложно.

– А ты не знаешь?! – издевательски вопросил голос.

– Нет! – честно признался отец Василий и продвинулся еще на шаг.

– Стой, где стоишь, я сказал! – предупредил голос. – Или ты хочешь, чтобы я твоей бабой занялся?!

– Ты сказал, что я тебе нужен! – напомнил священник и продвинулся еще на четверть шага. – Я хочу знать, зачем!

– Не втирай мне, поп! – предупредил голос. – Я вижу, ты боец, но мозгов у тебя нет.

– А у тебя они есть?! – поинтересовался отец Василий и продвинулся еще немного.

– Слушай меня, поп! Стой и слушай!

Отец Василий хмыкнул. Отдавать невидимому противнику психологическое превосходство было глупо. Тот именно этого и добивался.

– Как тебя звать?! – спросил он и продвинулся еще немного.

– А тебе какая разница?!

– Хочу знать, с кем базар! Кто со мной через мою бабу воюет?!

– Я с тобой еще не воевал, ментяра поганый! – поперхнулся невидимый.

– Слушай меня! Ты! – перебил его отец Василий. – У меня тут четверо твоих бойцов! Хочешь, чтобы они остались в живых?! Или как?!

Повисла пауза. Невидимый враг на какой-то миг потерял инициативу; он просто не знал, что ответить. Отдать товарищей врагу значило посеять раскол среди остальных. Отец Василий это прекрасно понимал и начал стремительно развивать свое психологическое преимущество.

– Давай поменяемся, ты, безымянный! – продолжил он, с каждым словом все ближе продвигаясь в сторону летней кухни. – Я тебе твоих друзей живыми, а ты мне мою бабу! Идет?!

– Ты пургу не мети! – зло отозвался голос. – Ты здесь никто!

– Да ну?! – удивился отец Василий. – Разве я своих товарищей бросил?! А?! Или это я от тебя за твоей бабой спрятался?! Выходи, если ты мужик! А если нет, так о чем базар?! Ну что, нужны тебе твои бойцы?!

– Ты их не тронешь, поп! – сломался наконец невидимый.

– Еще как трону! – заверил священник. – Как раз по четверти моей бабы за каждого твоего бойца! Ну что, махнемся?!

– Ты, бля, допрыгаешься, поп! – рассвирепел невидимый. – Я тебе твою бабу точно по частям скину! Ты узнаешь, как со мной воевать!

– А ты из себя лучше крутого не строй! – гнул свое священник, продвигаясь все ближе. – Войной грозишь, а имени не назвал, да еще и бабой моей прикрываешься! Сколько живу, а такого «крутого» в первый раз вижу!

Повисла пауза. Те, что спрятались теперь в летней кухне, явно растерялись. Они боялись его заранее, еще до того, как сюда пришли, – это было видно по всему... Очень сильно боялись, но они не ждали такого психологического перевеса.

– Много берешь на себя, поп! – наконец отозвался неизвестный. – Я к тебе не в гости пришел!

– Вестимо, не в гости! – усмехнулся священник. – «Кто не дверью входит во двор овчий, но перелазит инде, тот вор и разбойник».

Снова повисла пауза.

Все это время отец Василий беспрерывно просчитывал события. Но картина получалась странная и совершенно необъяснимая. Он был уверен, что эти незваные гости напрямую связаны с теми, «утренними» бойцами. Но «утренние» его не шибко боялись, а эти боятся. А самое главное было в том, что он не верил, что столько шума поднялось из-за единственного короткого визита того «человека из прошлого» в храм.

И те и другие почему-то считали его то ли агентом, то ли информатором УВД, но, даже будь он трижды агентом, столько шума, сколько поднялось, быть не должно! Не тот масштаб! Не происходит в Усть-Кудеяре ничего, что могло вызвать такой резонанс в криминальном мире!

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное