Михаил Серегин.

Государственный киллер

(страница 5 из 22)

скачать книгу бесплатно

* * *

Разумеется, всякие сомнения в компетентности и высоком классе бывших «капелловцев» отпали, особенно после того, как Свиридов показал кое-какие навыки в стрельбе. Правда, применительно не к огнестрельному оружию. Вице-мэр затеял турнир по пэйнтболу (к сведению не имеющих представления об этом весьма забавном виде спорта: пэйнтбол – это стрельба красящими шариками из специальных пистолетов). Он организовал две команды, в одной из которых было пятеро спецназовцев во главе с капитаном Купцовым, а в другой – Свиридов, Фокин, Панин и пожелавший принять участие в игре Козенко. Нет смысла описывать условия и подробности всего происшедшего далее действа, замечу лишь, что все пятеро рубоповцев были «убиты», то бишь помечены краской от прямого попадания шариков, между тем как из команды противника выбыли только Фокин и, разумеется, вице-мэр.

После удачного завершения игры Владимир пожал руку подполковнику Панину и спросил:

– А где это вы набрали такую прекрасную форму, товарищ подполковник?

– Ничего особенного.

– Не скажите... я полагаю, очень сложно найти подполковника ФСБ, который перепрыгивает через двухметровую преграду спиной к ней и в полете укладывает двух не самых плохо подготовленных ребят, а потом...

– Ну, ну, – вступил в разговор подошедший Андрей Дмитриевич, – не стоит скромничать, Володя. Оставшихся троих уложил ведь ты.

* * *

– Теперь нужно зайти к Марине Андреевне, – сказал Свиридов, когда лейтенант Бондарук по приказанию подполковника Панина повез их на квартиру, где уже сидел предположительно умирающий от сомнения, нетерпения и страха Илья.

– Да мне же в храм... – заскулил было пресвятой отец, уже настроившийся на откровенно минорный лад в связи с тем, что давно миновало время обеда, а он не ощутил в желудке ничего похожего даже на утреннюю порцию питательных веществ.

– Какой, к черту, храм? – бесцеремонно перебил его Владимир. – Позвони своему епископу или кто там у тебя прихват в этой богадельне... Скажи, что тяжко занемог, будучи пресуществлен из здорового духом и брюхом в страждущего исцеления...

Фокин гмыкнул.

– А ну его на самом деле, – буркнул он. – Только вот что... у тебя водка есть? А то всухую потреблять пищу – великий грех.

...Дверь квартиры Марины Андреевны открыла миловидная девушка лет девятнадцати, с несколько неправильными чертами бледного лица, но зато с губами и фигурой фотомодели. «Интересно, – сказал про себя Владимир, – как же это я проморгал наличие на одной площадке с Илюхой такого божьего создания?»

– Я же сказал, никому не открывать, – с места в карьер начал он.

– А я посмотрела в глазок, – глядя на Свиридова в упор, ответила девушка. – Мама сказала, что вы должны прийти. Проходите.

– Вы – Оля? – уточнил Владимир и прошел в прихожую. – А где Марина Андреевна? – Он заглянул в комнату напротив, и она оказалась пустой. – Она должна быть дома...

– А разве ее нет? – удивилась девушка. – Ма-ама-а!

Никто не отозвался.

– Странно, – комично сморщив чуть вздернутый нос, проговорила Оля, – по крайней мере, час назад она была дома.

Я легла... пыталась вздремнуть. Конечно, какой тут сон, но я могла и не заметить, как она ушла.

– Подождем, – хладнокровно сказал Свиридов. – Разрешите, я тут посижу?

– Да-да, конечно, располагайтесь, – ответила Оля. – Что вам принести... чай? Кофе?

Свиридов, который был зверски голоден, предпочел все-таки промолчать об этом факте и остановился на кофе.

– Семен все еще не явился, – проговорила Оля, разглядывая его в упор большими, чуть выпуклыми темно-синими глазами, в которых определенно светилась тревога. – Вы что-нибудь узнали?

...Эта тревога, как слой серой пыли, мутной бледностью лежала на ее тонком серьезном лице, проскальзывала в движениях изогнутых бровей и нервном, конвульсивном поглаживании подбородка пальцами левой руки. Она определенно не находила себе места.

Свиридов не колебался ни секунды, когда из его губ почти помимо воли выскользнуло:

– Нет... еще нет. Но кое-что прояснилось... скажем так, начало проясняться.

– Скажите... простите, не помню вашего имени... с ним ничего не случилось? Есть надежда?

– Надежда должна быть всегда, – фальшиво ответил Владимир. – Но куда же могла деться Марина Андреевна? Когда вы видели ее сегодня в последний раз?

– Последний раз, – машинально повторила Оля, а потом в ее горле что-то сухо хрипнуло, и она склонила лицо к коленям.

– Успокойтесь, ради бога, – произнес Свиридов, отставляя кофе и пересаживаясь из кресла на диван к Оле, – не надо... не надо так волноваться, особенно если все не так плохо...

Ему показалось, что прозвучало все это довольно жалко – сложно успокаивать, держа в себе болезненно саднящую ложь – и еще предчувствие, что отсутствие Марины Андреевны... не случайно и вовсе не так безобидно, как Владимир пытался убедить себя и Олю.

Девушка взглянула на него влажными от подступивших слез глазами и сказала неожиданно хрипло, почти грубо:

– Водка... есть?

* * *

Марина Андреевна исчезла. Она не появилась ни в этот день, ни на следующий...

Это было приблизительно в десять утра, во двор Илюхиного двора въехала черная «Волга», за рулем которой сидел лейтенант Бондарук.

К тому времени пробудился только Свиридов. Нельзя сказать, что его самочувствие было оптимальным, но при помощи холодного душа, бутылки пива и специального коктейля на основе куриных яиц, вызывающего подъем сил, он привел себя в форму и сел завтракать, перед тем растолкав перепившего накануне пресвятого отца Велимира.

В квартире Ильи ночевала и Оля. Она тоже, мягко говоря, не рассчитала своих сил в плане употребления спиртосодержащей продукции и уже к девяти вечера ходила по синусоиде, а потом написала струей баллончика с краской на двери своей квартиры: «Мама, я у Володи».

Свиридов, будучи по характеру достаточно веселым и коммуникабельным человеком – иногда даже чересчур, – все же не принял участия в пьянке Оли, Ильи и отца Велимира. Владимир давно заметил, что уже после третьей Илья и Афанасий приобретают почти идиллическое сходство во взгляде на жизнь и спаиваются в дружную компанию.

Свиридов не стал присутствовать при этом: природная беззаботность, в свое время задушенная «Капеллой» и только в последние годы начавшая еще как-то реанимироваться, изменила ему. Он не видел, как пьяный Илюха, столько натерпевшийся за этот день, прыгал на одной ножке вокруг истерически хохочущей Ольги и пел гнусавым голосом кукольного паяца: «Был беспечны-им и наивны-им чиррипахи юной взгля-а-ад... фсе-о-о вокруг казалось дивным... ы-ы-ы... триста лет та-аму назад!»

Свиридов не видел и не слышал, как отец Велимир громогласно хохотал над очередной серией эмтивишных мультипликационных идиотов Бивиса и Баттхеда и, подражая одному из них, кричал продолжающему клоунаду Илье:

– Слышь, баклан, это полный отстой!

Свиридов ушел в пустую квартиру Марины Андреевны и ночевал там. Правда, Оля пыталась нарушить его уединение незамысловатыми предложениями присоединиться к компании или – еще лучше – к ней одной. Говорилось это таким откровенным тоном, что Владимир понял слово «присоединиться» буквально – в самом что ни на есть грубом и утилитарном смысле: по принципу «сегодня на орбите произошла стыковка станций „Мир“ и „Союз—Аполлон“...

На эти предложения Свиридов повернулся лицом к стене и сделал вид, что спит.

Глава 6
Настоящее лицо Кардинала

В служебной машине, которую, как упоминалось, вел Бондарук, пресвятой отец начал клевать носом. Конечно, пить и черт-те чем заниматься до трех утра, а потом встать спозаранку – как именовал время до полудня сам отец Велимир – это не проходит даром и для самого богатырского здоровья. Бондарук то и дело косился на Фокина и морщился, улавливая сногсшибательные волны перегара, исходившие от него.

Подполковник Панин встретил их во дворе специальной базы ОМОНа, где готовилась группа захвата в составе семи человек во главе с капитаном Купцовым. Подполковник разговаривал по телефону с вице-мэром и получал последние указания.

– А, Свиридов, – проговорил он, – как готовность?

Владимир кивнул, а Фокин синхронно промычал что-то маловразумительное, отчего Панин недоуменно поднял брови.

– Это Свиридов, – сказал он в трубку «мобильника», – к телефону? Одну минуту. Тебя... Козенко, – он протянул трубку Владимиру.

– Ну что, Владимир, как готовность? – услышал Свиридов голос вице-мэра.

– Ну надо же! – откликнулся Владимир. – То же самое сказал мне и Панин. Готовность прекрасная, Андрей Дмитриевич.

– Придерживайтесь всех инструкций Панина, и тогда все будет в порядке, – напутствовал зам градоначальника. – Я имею в виду твою последующую жизнь. Ну, с богом!

И его превосходительство господин вице-мэр дал отбой.

– Выезжаем через пять минут, – сказал Панин. – В одиннадцать двадцать нужно быть на месте. Свиридов, командуешь второй группой. Я уже представил ребятам тебя и Фокина как московских специалистов по нейтрализации террористов.

– А первая группа? – спросил Владимир.

– Там я и Купцов. Вот тебе передатчик, будем координировать действия групп. Ясно?

– О том, что не совсем ясно, я спрошу у тебя, Панин, после операции, – сказал Свиридов. И толкнул в бок засыпающего на ходу Фокина.

...В группе Свиридова оказалось пятеро рослых ребят мрачного вида, в черных масках, в камуфляже и с автоматами, а также один знакомый тип в гражданском – уже фигурировавший ранее лейтенант Бондарук. То, что в группу был назначен Бондарук, откровенно удивило Владимира. Он не думал, что лейтенант имеет какое-то понятие о силовых методах работы, исключая разве что профилактику образования почечных камней у задержанных граждан посредством тычков под ребра.

Сейчас Бондарук выглядел куда как боевито, обрядившись в омоновскую униформу и – после некоторого раздумья – прямо на глазах Свиридова натянув на лицо черную маску с прорезями для глаз, носа и рта.

Для доставки на место операции подполковник Панин избрал обыкновенный «рафик» песочно-серого цвета, без всяких опознавательных знаков или маячков. В салоне легко помещалось и вдвое больше людей, чем находилось там в данный момент – пятеро спецназовцев, лейтенант Бондарук, Фокин и Свиридов.

Сначала с территории базы выехала машина с первой группой, в которой находился руководитель операции «Капкан» – как громко поименовал ее Козенко – подполковник Панин, находившийся на постоянной связи со Свиридовым. Позывные Свиридова были «Визирь два», а Панина – «Падишах»... вероятно, офицер ФСБ питал слабость к восточной экзотике.

– «Визирь два», я «Падишах». Проверка связи, как слышно? – послышался его голос в передатчике. – Выезжаем по графику, – прокомментировал он, – я связался с Ельховом, с директором комбината Сергеевым и начальником охраны майором Малышевым... Получен беспрепятственный доступ на территорию для твоей группы.

...Ельхово было маленьким поселком городского типа на расстоянии около ста километров от областного центра. Единственной его достопримечательностью был тот самый завод бактериологического и химического оружия, что должен был стать целью для очередного теракта знаменитого Кардинала. К моменту прибытия на место Фокин совсем заснул, а Свиридов исподлобья разглядывал закрытые черными масками лица бойцов и думал, что ведение операции оформлено как-то странно... Особенно непонятно было отставание одной машины опергруппы от другой по ходу трассы на двадцать минут... Неужели так сложно повысить скорость, или же все так и задумано, чтобы одна машина попадала на объект на несколько минут позже?

Он справился об этом у Панина и в ответ услышал:

– Все разъяснения получите на месте. Так предусмотрено планом операции.

– Забавно, – пробурчал Свиридов и отключился.

Ельховский комбинат химического и бактериологического оружия находился всего в каких-то двух-трех километрах от поселка, но доступ к прилегающей территории был несколько затруднен. И это почувствовал на собственной шкуре Свиридов, когда его остановили на КПП, охранявшем единственный проезд на заросшее сорняком поле. За полем на расстоянии примерно километра от КПП виднелся сам объект – комплекс серых двух– и трехэтажных зданий, обнесенный бетонной стеной.

Свиридов вышел из машины навстречу рослому сумрачному парню в бронежилете, который даже не взглянул на Владимира, а только махнул в сторону КПП, откуда уже вальяжно выходил плюгавый старлей в мятой форме и, очевидно, уже навеселе.

– А-а, те, которые впереди ехали, сказали, что еще приедут! – бодро заорал он, не доходя до Владимира примерно пяти метров. – Прроезжай!

Свиридов иронически улыбнулся и, развернувшись, задел плечом некстати оказавшегося рядом Бондарука, зачем-то вылезшего из машины.

– Бондарук, – окликнул он своего недавнего тюремщика, – а куда это вы направились без санкции руководства?

– Тебя, что ли? – вполголоса пробурчал тот, но поспешил сесть в машину. «Н-да, – подумал Владимир, – если тут такая охрана, то неудивительно, если какие-нибудь террористы в самом деле беспрепятственно проникнут на территорию предприятия и устроят маленькое представление».

– Если бы я был террористом, – сказал он, поворачиваясь к Бондаруку, – и возникни у меня желание отравить всю местность в радиусе сотни километров на ближайшие сто лет, я бы сделал это минут за десять. Такой уровень охраны... наша веселая Пантелеевна из богадельни, называется.

Лейтенант криво улыбнулся.

* * *

Впрочем, с охраной все оказалось не так уж безнадежно, как полагал Свиридов. Въезд на территорию комбината через массивные железные ворота, выкрашенные в бледно-зеленый цвет, контролировался двумя автоматчиками, а с вышки напротив смотрело дуло пулемета.

– Прямо как в концлагере, товарищ майор, – весело сказал он невысокому Малышеву, начальнику охраны комбината, который вышел к машине в сопровождении упомянутых автоматчиков.

Тот посмотрел на Владимира с откровенным недоумением.

– Вышка, – пояснил Владимир, – такие практиковали в концентрационных местах общения.

Майор никак не показал, что осознал что-то из сказанного, а протянул руку, чтобы, вероятно, принять у Свиридова пропуск, но внезапно вздрогнул и отшатнулся, как ужаленный разрядом электрического тока. Озирающийся по сторонам первый автоматчик и второй, обходящий машину кругом, ничего не заметили – ни перекосившегося лица Малышева, ни ошеломления Свиридова, ухватившего сползающего на землю майора за плечи.

Малышев выскользнул из его рук и мягко упал на бок. На спине по зеленой ткани форменной гимнастерки быстро расплывалось, набухало зловещее темное пятно.

В этот момент по земле хлестнула пулеметная очередь, вздыбив фонтанчики сухой пыли буквально в метре от него, Свиридова. Повинуясь годами отлаженному инстинкту самосохранения, Владимир одним пружинистым движением швырнул свое тело в сторону, и вовремя... на том месте, где он только что стоял, заметались сухие серые фонтанчики колобродящей пыли, сулящие смерть. Но сухой треск очереди тут же потонул в грохоте взрыва и визжании стремительно разваливающихся конструкций.

...Пулеметная вышка, на принадлежность которой к концлагерям Свиридов указал Малышеву минуту тому назад, – эта вышка, объятая пламенем, рухнула на асфальтовую площадку перед корпусом завода, и в воздух взметнулся сноп искр.

Лейтенант Бондарук стоял возле машины, из которой один за другим выскакивали те самые пятеро парней в бронежилетах и с автоматами. А в руках фээсбэшника окаменевший Свиридов, прижавшийся к земле возле высокого бетонного бордюра асфальтовой дороги, увидел еще дымящийся гранатомет.

Один из автоматчиков майора Малышева лежал на земле с уже простреленной грудью, и правая рука его в последних конвульсиях сжималась-разжималась на рукояти «калаша».

– Господи!

...Второй автоматчик наставил на него, Владимира, дуло автомата. Вероятно, он рассудил, что Свиридов главный во всем этом дурдоме.

Свиридов перекатился с боку на бок, в движении вынимая пистолет, и по земле хлестнула автоматная очередь. Отлаженный механизм «гроссмейстера смерти» сработал без участия сознания, когда, перекувырнувшись и встав на одно колено, Свиридов выстрелил в оскалившееся испуганное лицо охранника...

– Что это, мать вашу?

Из машины вывалился заспанный Фокин, и его взгляд упал на лейтенанта Бондарука, державшего в руках гранатомет и надрывно кричащего своим людям:

– К корпусу!

– Что это? – скороговоркой пробормотал отец Велимир, и взгляд его мутных красноватых глаз остановился на Свиридове.

– А черт его знает... что-то очень занимательное! Сейчас свяжусь с Паниным! – И, выхватывая на ходу рацию, Владимир бросился к Бондаруку.

В этот момент из-за корпуса выехала машина. Свиридов не мог не узнать ее: это был точно такой же серый «рафик», как тот, на котором они сюда приехали.

– Вон машина Панина, – выговорил Фокин, инстинктивно сгибаясь в три погибели. – О черррт!

Этот вопль Фокина слился с нечленораздельным восклицанием Свиридова, попятившегося и прислонившегося к кузову машины. И неудивительно, потому что в эту секунду Бондарук выстрелил из гранатомета, и яркая вспышка пламени на стене корпуса комбината возвестила о том, что ракета угодила именно туда.

Синхронно с грохотом взрыва из машины Панина выскочил капитан Купцов, а за ним один за другим посыпались спецназовцы. Свиридов рванулся было к ним, но в этот момент Купцов вскинул пистолет и несколько раз выстрелил по бегущим от горящего здания и от отчаянно дымящих останков вышки людям Бондарука. Один тут же упал и, перекатившись несколько раз, неподвижно застыл.

– Назззад! – заорал что есть мочи Бондарук и, швырнув гранатомет на землю, бросился к машине. За ним последовали четверо уцелевших, а вслед им посыпался град пуль.

«Только странный эффект производили эти пули», – мелькнуло в голове Свиридова, когда он машинально пригнулся... Противоречивые мысли спутанным клубком прокатились в измученном недельным запоем вялом мозгу, когда губы сами вытолкнули навстречу бегущему Бондаруку, на лице которого уже не было маски, зато алела свежая царапина:

– Они же стреляют холостыми!

Но слова и самая мысль о холостых патронах тут же растворились, словно их и не было, в накатившей волне холодного бешенства, потому что лицо лейтенанта хищно перекосилось, и он вскинул на Владимира невесть откуда взявшийся миниатюрный пистолет... Свиридов перехватил его руку и с размаху ударил кулаком в висок. Бондарук сдавленно простонал и нырнул под ноги Свиридову. Четверо бандитов – а в том, что это были бандиты, Владимир уже перестал сомневаться – скопом бросились на него, тем более что Свиридов преграждал путь к машине.

Первый даже не успел пикнуть, когда Свиридов перехватил кулак, нацеленный ему в лицо, и рванул руку так, что хрустнули кости, а нападавший пронзительно взвыл. Не отпуская первого, Свиридов ударил ногой по дулу автомата, который поднял на него второй, и следующим ударом полусогнутой ноги отбросил того на асфальт.

В то же самое время Фокин нанес третьему удар, силе которого могла бы позавидовать самая агрессивная, резвая и брыкучая лошадь с трехкилограммовой боевой подковой на копыте, а четвертого подхватил и швырнул, как малого ребенка, о стену, и это несмотря на то, что тот успел основательно поколебать гранитное равновесие отца Велимира короткой очередью в упор. Впрочем, у каждого уважающего себя служителя церкви имеется освященный господом эксклюзивный кевларовый бронежилет. Отец Велимир всегда относил себя к числу именно таких пастырей.

Расправившись с пятеркой лихих бойцов криминального фронта с такой скоростью, что сложно было не только осознать, но даже хотя бы уловить толику смысла всего происходящего, Свиридов и Фокин встретили подбежавшего капитана Купцова с товарищами звучным агрессивным воплем:

– Стоять!!

– Спокойно, ребята, – заговорил тот, мгновенно оценив существенность приведенных аргументов в виде двух «стволов», направленных прямо на него. – Опустите «пушки», в чем дело?

– Это вы нам объясните, в чем дело, – резко заговорил Свиридов. – А лучше пусть это сделает подполковник Панин. Да... и успокойте своих парней, а то они, судя по всему, у вас очень горячие.

– Спокойно, ребята, – повторил капитан Купцов, который, очевидно, помимо этого односложного призыва ничем путным разродиться больше не мог.

И тут по его лицу – железобетонной харе непробиваемого идиота – проползло торжество. Нет, даже не мелькнуло коротким отсветом всколыхнувшихся эмоций, а именно проковыляло – медленно, внушительно, основательно, как хромой генерал, страдающий одышкой и геморроем, на смотре строя и песни. Свиридов прочитал это так же легко, как если бы смотрел в раскрытую книгу, набранную терцией или миттелем, то бишь чуть ли не сантиметровыми шрифтами для подслеповатых.

Свиридов открыл было рот, чтобы сказать, что он обо всем этом думает... но губы внезапно дрогнули, как пасть вытащенной на сушу рыбы, и он почувствовал, как по всему телу расползается губительное и неодолимое ватное онемение. Он поднес ладонь к горлу и наткнулся на что-то колючее, тонкое и холодное, торчащее у него под левой скулой.

Он вскинул глаза на ухмыляющееся лицо капитана Купцова, и тут словно багровый театральный занавес сомкнулся перед его взором. Последнее, что он почувствовал, это запах молодой травы, по какому-то недоразумению пробившейся сквозь бетон у него под ногами...

* * *

...Он открыл глаза и увидел пронзительно-белый потолок ярко освещенной комнаты. Через несколько мгновений свет померк, и он понял, что потолок вовсе не белый, а скорее грязно-серый и с неопрятными темными разводами, а освещена комната только кровавыми бликами от лампы под толстым багрово-красным абажуром.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное