Михаил Нестеров.

В бою антракта не бывает

(страница 4 из 23)

скачать книгу бесплатно

Следователь не отреагировал на вопрос дотошного москвича.

Эстафету принял Лысенков.

– Лейтенант! Хреново с ушами? Я возглавлю опергруппу, и в мою компетенцию входит разбор действий каждого ответственного должностного лица. Я разберу. А собирать вас будет специально созданная комиссия, куда войдут и лица из ГУИН. Лично я определился с термином, которым буду оперировать во время устных и письменных докладов. Думаешь, высокая комиссия будет ломать голову, на ком больше вины: на министерстве, ответственном за этап заключенных, или на «команде Веретина», которая по такому случаю должна была бы пусть не полностью, но частично освободить изолятор временного содержания. Но «команда Веретина»не соизволила освободить камеры от суточников, которые все до единого были коренными жителями, от местных же малолеток. «Команда Веретина»не отпустила невиновную женщину. Больше того, «команда Веретина»поместила ее в камеру с задержанными другого пола. Здесь я вижу дикость местных милиционеров-экспериментаторов.

* * *

Пока шла работа в Верхних Городищах, в местах проживания и возможного появления уголовников работа также не прекращалась ни на секунду. Были подняты все данные на преступников, их связи – деловые, личные, семейные. Преступники были вооружены основательно. Каменев имеет на вооружении два ствола «калашникова» и пару «макаровых». Вроде бы для одного много, а с другой стороны – в самый раз. Не давала покоя мысль о том пареньке, Ване Корневе, которого матерый уголовник сумел обработать за секунды. Не получится ли так и с заложниками – тремя солдатами и Ириной, стрельба которой по раненому сержанту оставалась под большим вопросом? Это уже вооруженная банда. Две банды, считая Романа Юшенкова и его подопечных.

Опять же успокаивали обрывочные речи Сергея Каменева, не ускользнувшие от нескольких свидетелей, которые утверждали, что бандиты намеревались «сбрасывать» по дороге по одному заложнику. Под этим термином скрывалась «оперативная работа» самих преступников. Оказавшийся на свободе тот или иной заложник будет показывать то, что заведомо внушил ему преступник. У Каменева таких четверо, стало быть, не четыре плана, а четыре возможных хода. Но только преступник знает цель, вернее, конечный пункт назначения.

Все может оказаться настолько запутанным, что не хватит никаких сил и средств, чтобы быстро обезвредить преступников. Но может сработать и обратный эффект, когда чрезмерные предосторожности до того запутают бандита, что он легко попадется на профессиональные действия оперативников.

Глава 5
Всадник без головы

1

– Здесь! Сюда! – Каменев остановился на краю открытого вагона с металлом. Шинка верхней пачки лопнула, и несколько металлических листов, сместившихся на метр, почти вплотную примкнули к передней стене вагона, образовывая приличное убежище. И если бы листы не прогнулись под тяжестью Сергея, беглецам пришлось бы искать убежище в следующем вагоне идущего на восток грузового состава.

А вагонов впереди – больше сорока.

Сдирая кожу на руках, им удалось отогнуть неподатливый металл и оказаться в узком закутке, который после блужданий по крышам вагонов показался им надежным.

Тесно прижавшись друг к другу, они легли в углу. Заснуть мешал холодный пол и пачки листового железа, нависшие над ними. Когда машинист локомотива неожиданно тормозил или состав катился под горку, им казалось, что многотонная масса приходит в движение, надвигается на них.

* * *

Их было пятеро, теперь осталось четверо. То, чего они постоянно опасались, почти неотрывно глядя на подвижные, словно живые пласты металла, произошло ранним утром на второй день побега. Они задремали, а когда проснулись, увидели своего старшего товарища без головы. Их пробуждение совпало с очередной подвижкой листов железа, которые, казалось, смазали жиром. В этот раз, как пиковый туз из колоды чернокнижника, очередной металлический лист скользнул из пачки. Сила его движения была такова, что он едва не отсек голову Каменеву.

Кровь из перерезанных артерий хлестала ручьем. И даже если бы в это время беглецы бодрствовали, ничего поделать не смогли. Стояла ночь, судя по просвету с правого края металлического листа – звездная. Постоянный грохот колес, которые, казалось, были приделаны к телам беглецов, сводил их с ума. Огромная лужа крови растеклась по металлическому полу, и ни одной капли не просочилось наружу.

Первым почувствовал что-то неладное Игорь Заботин. Он проснулся от резкого толчка, рукой машинально оперся о пол. Поднес ладонь к лицу, с отвращением думая о том, что кто-то нагадил. Малую нужду приходилось справлять едва ли не под себя. Выбрали дальний угол и кое-как пристраивались и подолгу сосредотачивались. Вот Серега Каменев оказался без комплексов, складывалось впечатление, что он только делал вид, вставая на колени и даже не тужась.

Жижа, которой была покрыта ладонь Игоря, пахла чем-то кислым. Солдату в голову пришла другая мысль, не менее тошнотворная – кого-то вырвало. Он с остервенением стал вытирать руку о стену, затем до него дошло, что он сидит в этой жиже.

К этому времени проснулись и остальные. Игорь услышал недовольный голос сослуживца:

– Чего ты возишься?!

Заботин выругался:

– Подо мной параша какая-то. У кого спички, посветите.

– Мазут, что ли? – неопределенно высказалась Ирина.

– Смотрите, – услышала она едва различимый шепот соседа, чей подрагивающий в свете огонька палец указывал на угол.

Там сидел Каменев.

Все бы ничего, если бы над его верхней челюстью хоть что-нибудь было. Напрячь воображение, получится следующая безумная картина: Каменев выглянул за металлический лист и для удобства вцепился в него зубами, между тем как руки безвольно вытянулись вдоль туловища. И тут, на глазах изумленных беглецов случилась самая, пожалуй, жуткая вещь, сопровождаемая скрипом зубов. Вагон качнулся, вместе с ним и тело Каменева, и все то, что оставалось наверху также сползло в сторону, издав тот самый тоскующий скрип зубов по металлу.

Силы удара не хватило на то, чтобы отрубить уголовнику голову окончательно. Лист ударился ему в район нижней губы и прорезал хрящи и кости челюстей, затрагивая сонную артерию. И чуть-чуть не хватило, чтобы отсечь еще и шейный позвонок. И Сергей, нанизанный на этот жуткий стальной поводок, скользил туда-сюда. Причем довольно долго, ибо кровь на полу, начавшую густеть, можно было мерить банками.

А беглецы жгли и жгли последние спички, не в силах оторваться от этого зрелища. А оно методично готовило им новый сюрприз. Во время очередного незначительного торможения тело Каменева сползло еще ниже, и отдача сделала свое дело: металл прошел-таки между позвонков. Пять, десять томительных минут ожидания, и труп резко подался вниз. Теперь его удерживала только кожа на затылке. И та вскоре с отвратительным треском подалась.

Перед смертью Каменеву снился брат, сестра. Ему снился остров на кордоне – отчасти потому, что он думал там укрыться на время.

Вот по просьбе Сергея Андрей привозит Маринку на остров, она гуляет по побережью, а братьев Каменевых скрывают густые кусты на возвышенности. Сергей видит Маринку в профиль, любуется ее стройной фигурой, замечает, что сестра не в настроении.

Андрей отвечает, что радоваться сестре нечему. Незаметно их разговор переходит в ссору. В сознании Сергея отпечатался облик брата, который занес руку с ножом для удара, и – ударил, целясь в приоткрытый рот.

* * *

Сейчас его голова перекатывалась по поверхности листа-крыши. Для беглецов она оставалась невидимой, но все явственно представляли ее. Усиливалось это ощущение еще и обезглавленным телом, которое солдаты, с трудом преодолевая отвращение, отталкивали от себя ногами. А труп при покачивании вагона снова и снова сползал к их ногам. Наконец Михаил Кисин не выдержал и дал по нему короткую очередь из автомата.

– Зачем?! – задыхаясь от пороховых газов, которые с трудом пробивались наружу, выкрикнула Ирина.

– А чего он, – наивно прозвучал ответ Михаила.

– Теперь Сереге все равно, получит его брат известие о побеге или нет. – Заботин в очередной раз затолкал труп в угол и вытер руки о его рубашку. – Уже холодеет, – сообщил он товарищам и двинул ногой по «крыше» – там что-то подпрыгнуло и перекатилось. – Все мысли Сергея там, и они не греют тело о скором свидании.

– Прекрати! – осадила его Ирина.

Состав катил на восток – туда, где, скорее всего, беглецов уже поджидает группа захвата. Об этом чаще всего говорил старший, теперь уже покойный Сергей Каменев. И непременно добавлял, что лично у него другого пути нет; он хотел лишь одного: встретиться с братом. Надолго ли – об этом старался не говорить. Однако хмурился, когда представлял себе посеревшее лицо Андрея: «Ваш брат Сергей Викторович Каменев бежал во время этапирования». И ничего не добавят о почтовом поезде, к которому был прицеплен вагон с заключенными, неожиданно остановившийся посреди сибирских просторов.

– А с мыслей Сереги все капает и капает. – Игорь наблюдал, как с края листа все с меньшими интервалами капает кровь.

– Ты можешь изощряться про себя?

– А ты кто, моя начальница, чтобы приказывать?

– Я не приказываю, просто прошу тебя заткнуться.

– Не пойму, почему это вдруг ты стала старшей? – подал голос Кисин. – Ты не моя классная руководительница, а я не ученик...

– У нас нет старших, – перебила его Ирина, – мы теперь сами по себе. У каждого есть свои мозги. Попробуем еще раз отогнуть железо. Боюсь, сверху еще навалило. А ну-ка, пацаны, взяли!

2

Андрей Каменев с замиранием сердца следил за тем, с какой самоотверженностью борется с водной стихией полосатый зверь. В бинокль он отчетливо видел голову тигрицы, то и дело скрывающуюся в набегавших на нее волнах. Иногда ему казалось, что смелое животное канет в бездну, когда очередная волна накрывала ее с головой.

Убрав бинокль, он бросился к мосткам и завел катер, на малых оборотах прошел вдоль берега до того места, откуда вел наблюдение, и снова попытался отыскать в неспокойном море тигрицу. Ему долго не удавалось сделать это, но когда взгляд отыскал желтоватую голову, он облегченно вздохнул. Затем решил приблизиться к ней ближе на случай, если зверь окажется в безвыходном положении.

Успеет ли он? И что будет делать, когда окажется рядом с тонущим хищником? Найдет способы спасти, ситуация подскажет выход. В крайнем случае, подстегнет ее звуком мотора, угрожающим взмахом весла, и все время будет рядом, пока она не доберется до берега.

Андрей пытался найти причину странного поведения тигрицы, которую неоднократно видел на своем участке, и нашел только одно объяснение: обеспокоенность. По всем признакам самка была беременна. Андрей заметил, что маршруты тигрицы стали сокращаться, теперь самка перестала посещать то место, где недавно были убиты два тигра. Маршрут двухметрового гиганта ограничился севером его же территории. Можно было заметить места, где тигрица отдыхала, оставляя после себя примятый снег.

Самка искала уединенное место, чтобы спокойно родить тигрят. Инстинкт подсказал ей, что таким местом может стать остров, который скрывала вечная дымка.

С тех пор прошло больше полугода. Андрей так и не выяснил, кто убил эту самоотверженную тигрицу. Может быть, об этом знали в центральной усадьбе заповедника Светлый, но хранили молчание. Поговаривали, что администрация Национального парка готова за хорошие деньги разрешить охотиться на территории заповедника. И Андрею, если в заповеднике введут подобную практику, придется обслуживать богатых клиентов, провожая их в места, где водятся тигры, медведи, рыси, изюбры. Стать инструктором «беспредельного боя».

Последнее время начальство приезжало на кордон дважды. В первый раз то ли инструктировать, то ли инспектировать. Во второй раз уже с определенной целью.

Андрей взорвался:

– Так и знай, Михалыч, я здесь ни минуты не останусь! Трех тигров убили – и это только начало. Думаешь, я слепой, не понимаю, почему начальство, и ты в том числе, отмежевываетесь? Репетируете втихаря. А если бы я оказался поблизости? Положил бы рядом с тиграми охотников. Клянусь, Михалыч, застрелил бы!

– Я тоже не согласен с решением администрации, но приказ пришел из Главного управления. А кто управлению диктовал, одному богу известно. Наше дело подчиняться. Ты не застал те времена, когда в усадьбу приезжали партийные чиновники, – вот где было бесчинство.

– Плевать я на них хотел. Раньше моя территория была именно моей, я отвечал за порядок на участке. Да я каждого зверя в лицознаю! И животные все чувствуют, бегут из заповедника. Ну а тигры-то чем провинились? Они уходят из тайги, потому что оттуда их выживают. А близ населенных пунктов их стреляют китайцы, русские. А лес? Ты смотри, какими темпами лес валят! На всем делают деньги, сволочи!

– Погоди, Андрей, – замялся Бертнев, – у меня к тебе, как бы это сказать, предложение есть от начальства. На днях сюда приедет группа охотников – видные люди, работают в компании «Россуголь». Надо бы их по лесу провести. От себя добавлю: как ты себя с ними поведешь, так оно и будет. Сумеешь растолковать им и показать нашу природу, в тайге не прозвучит ни одного выстрела. Подумай два дня, лады? Люди, которые приедут к тебе на кордон, интересуются именно хищниками. Насколько я знаю, за охоту на тигра ими уже заплачено.

– Вынь да положи тигра, так? А если его не будет?

Лесничий снова пожал плечами:

– Заберут деньги. Так ты погодишь с увольнением?

Андрей долго молчал.

– Когда прибывают охотники?

– На днях, точнее не скажу.

– Сколько их?

– Путевка на четверых.

Глава 6
Фальшивая свобода

1

С полчаса назад, когда состав стал замедлять ход, Ирина тихо скомандовала:

– Выбираемся! Я лучше в камере посижу, чем рядом с покойником.

Ломая ногти и сбивая в кровь пальцы, беглецы уже пытались выбраться из плена. Когда забирались сюда, невидимый отсек скрывался только за одним листом металла, а сейчас лист из другой пачки, толщиной в пять миллиметров, нанесший Сергею Каменеву смертельное увечье, навис над ними, как крышка металлического гроба. Он вплотную прижался торцом к стенке вагона, но была возможность уцепиться за его край, благодаря ребрам жесткости стенки. Можно было просунуть пальцы, что для пленников поначалу показалось вполне достаточно. Однако металлический лист пружинил и не слушался.

С первой же попытки они сумели опустить его настолько, чтобы сверху упал предмет, который будоражил их воображение. Воскового цвета голова, без единой капли крови. Только обезображенная верхняя губа, в предсмертной судороге вытянувшаяся вперед, была неестественного фиолетового цвета.

Еще до полной остановки состава до беглецов донеслись голоса, усиленные громкоговорителем: «Семьсот восьмой на горку. Одиннадцать ноль четыре и ноль шесть в двенадцатый пакгауз. Семенов, зайди в диспетчерскую».

Состав прибыл на какую-то станцию.

Михаил Кисин, сам того не замечая, оттягивал под рубашкой ворот майки, наматывая ткань на пальцы так, что трещали швы. Коля Трофимов подолгу глядел в глаза каждому и коротким кивком головы вопрошал: «Что будем делать?» Заботин, задрав подбородок, не отрывал взгляда от металлического листа, словно сию минуту вагон начнут разгружать. Ирина, изредка отвечая взглядом на немой вопрос Трофимова, разглядывала свои ободранные, кровоточащие пальцы. И тоже молчала.

Раньше все виделось по-другому. Вот они выбираются из вагона, на ходу прыгают, выходят на дорогу, останавливают машину, просят отвезти их в ближайшее отделение милиции. А сейчас...

– Толпа соберется, – шмыгая носом и продолжая терзать майку, едва слышно сказал Кисин. – Может, когда встанем под разгрузку?

Девушка пожала плечами:

– А если нас не отцепят и состав пойдет дальше?

– Короче, – взял на себя инициативу Заботин, – поставят вагон под разгрузку – хорошо. Нет – сами выберемся.

– Слушайте, мы же не преступники! Наоборот, мы обезвредилипреступника. Чего мы боимся?

– Я предлагаю отсидеться где-нибудь. Днем больше, днем меньше – для нас никакой разницы.

– Тихо!

Все, как по команде, застыли. Справа раздались голоса двух человек. Они остановились в паре метрах от вагона. Лязгнул металл, перекрывший невнятный голос, короткая пауза, раскатистый, нарастающий, начинающийся от первого вагона грохот сцепок, и вагон с беглецами остался на месте.

Они переглянулись.

– Под разгрузку... – начал было Михаил, но Игорь прервал его взмахом руки.

– Тише!

Прошло десять, пятнадцать минут. Беглецам казалось, что давать знать о себе уже поздно. Выступление Кисина живо напомнило им чуть насмешливый голос Каменева. Он постоянно напоминал, что на следствии покажет: все обитатели третьей камеры помогли бежать осужденным и бежали сами. «Нет, братва, корячиться вам минимум по «пятерке» каждому. Вы сбежали из части – это вам о чем-нибудь говорит? Судье – скажет. Что, судья удивится второму побегу? Это рецидив, так что сидите и не рыпайтесь».

Он сыпал угрозами, удивлял логикой мышления, убеждал иронично-ленивым голосом... Говорил вслух о своем брате, сестре, но уже с другими, любящими интонациями. Сергей был удивительным человеком, просто не верилось, что в нем может сочетаться жестокость и нежность.

Они не дрожали от страха, но беспрекословно выполняли все его приказы. Кто мог помешать тому же Кисину или Трофимову уйти, когда они, прыгая с вагона на вагон, подыскивали более-менее сносное укрытие? Нет, они, словно загипнотизированные, следовали указаниям Каменева.

Все изменилось со смертью Сергея. Они стали свободными, но лишились ведущего. В их душах поселилась неуверенность, которая лишала их сил.

Снова голоса снаружи, несильный толчок, металлический лязг позади вагона, предупреждающий гудок локомотива, и вагон тронулся.

– Куда это нас?

– Теперь все равно, – убитым голосом ответил Трофимов и с сожалением посмотрел на мертвеца.

2

В напряженной тишине прошло четверть часа. Последним звуком, долетевшим до беглецов, стал хлопок двери, который эхом прокатился по какому-то просторному помещению. До этого протяжным, угасающим воем дала знать о себе выключенная вентиляция. Кисину припомнилось, что он слышал из переговоров диспетчера на железнодорожной станции: «Ноль шесть в двенадцатый пакгауз». Михаил слабо представлял себе, что такое пакгауз. Воображение нарисовало перед глазами низкое каменное строение с маленькими зарешеченными окнами, узким центральным проходом, по которому проложены рельсы, и множеством станков по обе стороны. В связи с этим пришло другое определение: депо. С закопченными стенами, устоявшимся духом мазута, гарью отработанного дизельного топлива, парой стоящих на ремонте локомотивов, освещаемых сверху мутным светом из-под широких алюминиевых плафонов. Матовый свет проникал и в щели вагона, скрывающего беглецов.

– Вроде мазутом пахнет.

Игорь тронул пачку металла: обычное листовое железо, и, похоже, им заполнен весь вагон. Тогда непонятным оставалось распоряжение, отданное четким, начальственным голосом:

– Контейнеры разгрузим завтра утром.

Эти слова относились к грузу только что прибывшего вагона. А когда машинист увел локомотив из помещения, уже от двери прозвучала последняя фраза:

– И без опозданий. Нас трое, и нам нужно будет втиснуть в вагон лишний контейнер.

Небольшое отверстие в стене вагона позволило Игорю рассмотреть человека с командирским голосом: крепкий, лет тридцати пяти мужчина в военной полевой форме. Он прошел совсем близко, и Заботин разглядел на погоне едва приметную на камуфляже зеленоватую звездочку, но не сумел определить, к какому роду войск принадлежит майор.

Однако у беглецов, не беря в расчет девушку, военные невольно вызывали страх. Им казалось, что трудно, почти невозможно будет на первых порах дать какие-то объяснения хотя бы этому майору. И с чего начать? Все равно всплывет тот факт, что днями раньше они сбежали из воинской части. И тысячу раз был прав Сергей, когда говорил, что беглецам будет трудно доказать свою непричастность к вооруженному побегу. Одно дело давать показания оперативникам, и совсем другое – военным.

Игорь не знал, что чувствуют его товарищи, но он испытал к майору справедливую, как ему казалось, ненависть. Может быть, оттого, что тот будет строить из себя обвинителя.

Когда майор и еще двое человек покинули помещение, Игорь спросил:

– Интересно, сколько сейчас времени?

– Часов одиннадцать вечера, – неопределенно ответил Трофимов.

– Чтобы выбраться отсюда, у нас есть от силы восемь часов.

Голодные, обессилившие, но воодушевленные беглецы рьяно взялись за работу.

– Только не отпускайте. – Николай, самый крепкий из парней, первым, холодея от соприкосновения с металлом, встал на плечи Кисина. Он оказался между двумя листами: верхним, который дал им возможность укрыться, и нижним, ставшим причиной смерти Сергея Каменева.

Сейчас они действовали согласованно. Трое снизу стали живыми подпорками, подставляя плечи, а Николай спиной довольно легко отогнул верхний, более тонкий лист железа, встал сначала на колени, а потом и в полный рост.

Первым делом он оглядел помещение, напоминающее ангар: просторное, чистое, разделенное надвое трехметровой сплошной стеной. Судя по многочисленным дверям, за ней скрывались, скорее всего, рабочие помещения. Трофимов разглядел каркасы потолочных перекрытий, поверх которых ничего, кроме ламп дневного освещения и вентиляционных отводов, врезанных в центральную магистраль. Сейчас освещение было выключено, горел только свет в центре цеха.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное