Михаил Нестеров.

Последний контракт

(страница 5 из 27)

скачать книгу бесплатно

Дьяк был без головного убора, и Матиас отчетливо видел его надбровные дуги, словно позаимствованные у российского артиста Олега Янковского. Он не мог объяснить себе, почему этот священник приковывает его внимание. Вот он в очередной раз осенил себя крестным знамением, и его рука на отлете, как во время военного парада, словно указала на диаконник, забранный решеткой и находящийся справа от него.

– Сыны человеческие – только суета; сыны мужей – ложь; если положить их на весы, все они вместе легче пустоты. Не надейтесь на грабительство, и не тщеславьтесь хищением; когда богатство умножается, не прилагайте к нему сердца.

Матиас выругался про себя, все больше увязая в странных ощущениях-ассоциациях и не находя причины, по которой он не мог оторвать взгляд от простоволосого священника, его крутых надбровных дуг, не мог избавиться от маршевого темпа, с которым тот вел службу. Он приковывал к себе внимание, но в то же время прятался за богобоязненными поклонами и ускользающими поворотами головы. Вот сейчас он должен стоять лицом к алтарю. Так и есть, но его фигура нацелена на мрачный диаконник. Казалось, взойди он на горнее место, голова его снова вывернется в прежнюю сторону. Как в фильме ужасов.

– Горе мне, что я пребываю у Мосоха, живу у шатров Кидарских. Долго жила душа моя с ненавидящими мир. Я мирен: но только заговорю, они – к войне. Аминь!

«Капеллан» закончил службу и направился вдоль иконостаса к декоративно обработанному дверному проему, видимо, в служебное помещение.

А Матиаса еще долго не покидало ощущение, что раньше он видел этого священника. Когда он выскажется более неопределенно – «видел этого человека », он вспомнит его.

9

Настоятель храма отец Николай вошел в комнату придела, отведенную Сергею Марковцеву, и сморщился: новоявленный дьяк курил, сидя на кровати и глядя в маленькое оконце, выходящее на автозаправочную станцию. Сергей освободил себя от рясы, перекинув ее через спинку стула, и остался в оригинальном подряснике: клетчатой рубашке с длинными рукавами, застегнутой наглухо. 45-летний настоятель не мог отпустить недовольную реплику: «Только не в храме божьем!» – потому что сам курил. Сергей заметил ему: «Бороться надо». – «А что же ты не борешься?» – вопросом на вопрос ответил священнослужитель. «Силы кончились», – пояснил бывший монах.

Вот и весь разговор.

– Он не спрашивал про меня? – спросил Марковцев, не глядя на священника.

– Нет, – качнулась окладистая борода Николая Румянцева. – Просто передал деньги и поблагодарил за службу. Но он долго смотрел тебе вслед. Он узнал тебя.

– Дай-то бог… – вздохнул Сергей и затушил окурок в пепельнице.

– Почему ты закончил службу 119-м псалмом? – строго спросил настоятель.

– Так было запланировано, – ответил Сергей без намека на улыбку. А на языке вертелось богохульное «Черт его знает!»

Отец Николай прошел к окну, открыл форточку и закурил немецкую «West». Он не скрывал свою пагубную привычку и в этой свободе больше походил на католического священника, нежели на православного, и давно мечтал сбрить бороду.

– Ты все помнишь? – спросил Сергей у настоятеля.

– Да, – кивнул Николай. – Ты служишь в церкви с начала декабря 2001 года.

А я…

Что ты? – недовольно акцентировал Марковцев. – Не сбивайся. Давай дальше.

– Я ходатайствовал за тебя, поскольку мы знакомы с 97-го.

И оба мысленно перенеслись в этот год.

…Сергей Марковцев простыл. Одним духом вылечиться не удалось. Всегда действенный прием – стояние босыми ногами на свежем снегу – не помог. Наоборот, поднялась температура, забарахлила застуженная еще в армейские годы почка, эта натуральная половина плунжерной пары. На вопрос Николая Румянцева «Почему в больницу не идешь?» Марковцев сморщился.

– Меня больше всего угнетает в больницах названия болезней на латинском. Словно ты попал в древние времена, на расправу святой инквизиции. А еще буквально история болезней: вот в этой палате лежала одна знаменитость, в этой другая, скончались от того-то. Времена другие, а люди умирают все так же. – Сергей покосился на монастырское кладбище, заросшее бурьяном, с покосившимися крестами, видневшееся через окно просторной кельи: – Чувствую себя как в чужой могиле.

Сергей и Николай учились в одной школе. После один поступил в военное училище, второй в Загорскую семинарию. Один дослужился до подполковника спецназа, второй поднялся до патриаршего секретариата и, его же словами, «ну объезжать с комиссией православные храмы, монастыри… и притоны». Притоном святой отец назвал один из новоградских храмов, где царил сплошной беспредел. Его настоятель вместе со своими клириками разграбил церковь в поселке Александровка: содрали иконостас, похитили массу старинных книг и подсвечников.

– Ты вроде следователя от РПЦ? – рассмеялся Сергей.

– Я вроде оперативника, – нахмурился Николай.

Оба сидели в рясах. Гость устроился на стуле, хозяин новоградского монастыря на своей кровати. Потягивали местную рябиновую настойку градусов тридцати. Это второй визит сановника Русской православной церкви в Свято-Петров монастырь, принадлежащий Патриархии. Николай проехал бы мимо, если бы не школьные годы, связывающие обоих воспоминания. Сергей окончил военное училище, а Николай духовное заведение. В ту пору растолстевший Румянцев мог позавидовать военной выправке товарища, его форме с погонами ВДВ.

В общем в ту пору Румянцев непрозрачно намекнул Сергею Марковцеву на возможное продвижение буквально по службе.

Вместе с Румянцевым в монастырь заглянул и отец Иринарх, в миру Василий Прохладов, смешливый священнослужитель. Однако Румянцев предупредил товарища: «Ты не очень-то откровенничай с ним, говори на церковные темы».

– О чем задумался, Коля? – спросил школьного друга Сергей, выставляя на стол вторую бутылку настойки.

– Если честно, то малость завидую тебе, – признался Румянцев, сбиваясь на «ересь». – Я не стремлюсь к высоким постам, церковная иерархия меня мало тревожит. Я мечтаю о небольшом православном храме за рубежом, о своем приходе. – И высказался более практично: – Жду, когда освободится приличное место в стране с теплым климатом.

– У тебя есть монахиня?

– Ну конечно, я же живой человек. – Румянцев улыбнулся. – Давно уже состоит при мне. Софией зовут.

– С собой возьмешь?

– С собой возьму.

Разговаривали как два слабослышащих, или как если бы на практике использовали заранее выбранные условности.

В это время отец Иринарх вместе с монахом Трифоном, специалистом по восточным единоборствам и отменным стрелком, обходил монастырское подворье и дивился порядку, царящему здесь. Даже благосостоянию: в капитальном гараже он узрел джип «Паджеро» за номером Н348УК, принадлежащий лично Сергею Марковцеву.

Когда Иринарх вернулся и опрокинул рюмку настойки, бросив «Выпивать не грех, напиваться – грех», Марковцев, вняв советам Румянцева, заговорил «на церковные темы». Не сразу, но обороты набрал быстро.

– Весь мир находится под влиянием какой-то силы, которая овладевает умом, волею. Антихрист идет в мир… Почему это происходит? Потому что православные не берут в руки оружие, имени Иисусова и крестного знамения. Мои монахи хотят освятить ракеты «сатана» – каждая боеголовка мощностью десять Хиросим, каждый «сатана» несет несколько боеголовок. Число им – 6. Единственный надежный щит Родины…

Иринарх слушал Сергея, открыв рот, как чьего-то посланника; слова «мормонские происки» и им подобные канцелярист на время пропустил мимо ушей. Однако во время выступления монаха ему хотелось обратиться к нему не «сын мой», а «сыночек родненький!». Ничего этого он не сказал. Он тихо, чтобы монах не слышал, прошептал в бороду:

– Что ж ты такое несешь, придурок?!

А того было не остановить.

– Один одержимый назвал себя братом сатаны и объявил войну богу. И стал готовиться к бою. Выточил в мастерской кинжал, нож и меч, сделал на лезвиях гравировку: «666» и «сатана». Пришел в монастырь накануне пасхальной ночи и на рассвете увидел двух монахов, которые шли звонить к заутрене. Под колоколами он и проткнул монахов своим мечом. Насквозь. Его посадили в спецпсихбольницу, а оптинские монахи возвестили о скором конце света. В 1999 году это случится.

Иринарх перекинулся взглядом с отцом Николаем, морщившимся как от ушной, почечной и зубной болей сразу, потом шлепнул по столу мясистой ладонью и разразился ответным монологом:

– В общем так, я принял решение не докладывать в Патриархию о греховном феномене… Как бы его окрестить, прости Господи… Вот: «новоградское возмущение». Чего доброго, и нас с Николаем тоже посчитают бесноватыми и вызовут спецотряд экзорцистов. Я говорил с насельниками, но что толку? Каков батюшка, таков и приход. Не стоит портить летопись. Кажется, я ничего не упустил.

Русской православной церкви принадлежат полтысячи монастырей, и только десять из них в Прибалтике и чуть дальше. Полтора года нужно объезжать «объекты», чтобы хоть на день остановиться в каждом. И хорошо, что этот настоятель не тихоня. Может быть, и впрямь дурак, юродивый? – так и эдак прикидывал Иринарх. Ну что ж, блаженные всегда приносили удачу храмам.

Именно во время второго визита Николая Румянцева в Новоград Сергей и почувствовал себя отверженным. По сути, Матиас отказался от его услуг, постепенно уползая в глубь своего логова. Что для Сергея означало полное бездействие, натурально монашескую жизнь, которую он только терпел. Он часто качал головой: «Пора распускать боевую единицу». Даже прикидывал, как согласно волчьим законам пускает в голову последнему монаху пулю и подмигивает единственному оставшемуся в живых: «А теперь валим отсюда». За границу. О чем мечтал и Николай Румянцев. Но с пустыми руками там нечего делать. Даже чтобы предложить свои услуги, нужны деньги. Говоря спортивным языком, он должен был притащить с собой авторитетного спонсора. Но кивать на Матиаса в сложившейся ситуации было делом опасным.

10

Матиаса пригласили в Афины для обмена опытом перевода накопительной части пенсии в частные структуры. Визит банкира в столицу Греции был омрачен новым постановлением Кабинета министров, который поставил отдельные управляющие компании в очень сложное положение. Еще в Шереметьеве, когда до вылета самолета оставалось около полутора часов, Матиас ответил на вопросы журналиста российского экономического журнала.

Вопрос: Вы сможете инвестировать средства пенсионных накоплений в ценные бумаги российских эмитентов?

Ответ: Только при условии, что они включены хотя бы в один котированный список высшего уровня.

Вопрос: Как обстоят дела с облигациями?

Ответ: Еще хуже. Управляющие компании фактически смогут инвестировать пенсионные накопления только в государственные и муниципальные облигации.

Вопрос: Что это значит?

Ответ: То, что управляющие компании лишаются преимущества перед Внешэкономбанком в виде более широкого выбора инструментов для инвестирования.

Вопрос: Ваши управляющие компании имеют в своих портфелях акции, которые в соответствии с новым постановлением правительства оказались под запретом?

Ответ: Да. И мы автоматически стали нарушителями. В течение полугода мы должны исправиться. Вероятнее всего, нам просто придется продать выгодные ценные бумаги.

Вопрос:

Вы согласны уйти из армии? Хотя бы ради двух вещей: чтобы вас не успели продать и чтобы стать мертвым на общих основаниях и в отпущенный вам срок? Чему вы удивляетесь? Если офицера нельзя купить, его продают. Неподкупных офицеров продает государство. Вам скоро тридцать пять, и я хочу, чтобы вы отпраздновали еще не один юбилей…

Алексей Матиас вспомнил человека, которого видел в русском православном храме… Когда-то очень давно банкир задал ему этот длинный вопрос и сам же ответил на него. Некогда этот человек возглавлял мощнейшую группу особого резерва в структуре, которая лишь по чистой случайности не переросла в такой же мощный государственный силовой орган.

Они узнали друг друга…

Теперь финансист мог со стопроцентной уверенностью сказать, почему Сергей прятал взгляд от своего бывшего босса. Вероятно предположить, что в тот момент экс-подполковнику спецназа хотелось пусть не провалиться, но оказаться далеко от того места, где он читал псалмы.

Другая сторона вопроса оказалась столь многогранной и широкой, что Матиасу понабилось много времени, чтобы полно представить картину. А он был как раз тем человеком, который никогда не довольствовался поверхностным анализом. Ему пришлось оставить тему визита и сосредоточиться на одном человеке, вспомнить все, что он знал о нем, представить то, что некогда осталось за кадром.

В свое время пробелы были восполнены, и Алексей Михайлович, дополняя «дело Марковцева» личными воспоминаниями и даже конкретными бумагами, воспроизвел его «жизнеописание» реально.

Детали суда над Сергеем банкиру были хорошо известны. Далее он познакомился с любопытными вещами о предложении поработать на военную контрразведку под гарантии последней. Ему готовили побег, но он опередил профильный отдел и не дал им в руки этот главный козырь. Далее он предложил свои услуги военной разведке и снова перехватил инициативу у ФСБ. Он наносил удары ее же оружием и ни разу не промахнулся. В 2001 году его попытались устранить, но он снова опередил противника и дал открытое интервью одному из независимых российских телеканалов. Причем репортаж прошел в то время, когда его самого в России уже не было.

Дальше его следы терялись в Риме, куда он прилетел чартерным рейсом из международного аэропорта Самара. Потом выяснилось, что Италия была лишь перевалочной базой, и Сергей конечной остановкой выбрал небольшой греческий городок, расположенный в шестидесяти километрах от Афин. Возможно, на него вышли агенты ГРУ или ФСБ – этот факт так и остался невыясненным, – и двухэтажный дом Сергея Марковцева взлетел на воздух. Скорее всего Марк остался без средств к существованию, потому что, как теперь выяснилось, он скрывается в храме Петра и Павла. Как раньше скрывался в Свято-Петровом монастыре.

Недостающие детали мог объяснить лишь один человек, сам Сергей Марковцев. Хотя бы для того, чтобы Матиас смог проверить его показания. Незаконченных дел Алексей не любил.

Он вызвал в свой гостиничный номер Германа Адамского. Тот даже не переоделся после посещения церкви. Он стоял перед боссом в той же короткой матерчатой куртке и часто мигал осоловелыми глазами. Впрочем, то была действительно маска. За видимой сонливостью скрывалась сама собранность; и этот молниеносный переход от инертности к полной готовности всегда искренне удивлял Матиаса. Адамский принадлежал к породе начальников, не брезгающих простой работой. «Еврей-дворник» – эта совковая нелепица полно характеризовала его. На взгляд банкира, он чем-то походил на Марата, причастного к подготовке двадцати восьми убийств. «Говорят, на дело всегда шел сам и всегда оставлял массу улик».

Глядя на Адамского, Алексей – вот сейчас – не увидел в нем того человека, который как бы замещал другого, навсегда утраченного. Сейчас было с кем сравнить, ибо образ Сергея Марковцева все настойчивее вставал перед глазами, и банкир в Германе увидел ущербного человека. Пусть даже с прошлым, о котором «не стыдно» вспомнить, но куда ему до прошлого Марковцева… Еще бы немного, и Алексей ощутил тоску – пока что действительно по ушедшим годам, а не по конкретному человеку. Но в этом была крепкая взаимосвязь. Где-то в подсознании промелькнули слова: дружба, солидарность, единство. Потом они стали двойными, но не расплывчатыми: общее дело, групповые интересы, совместные начинания. Дальше они обросли конкретными делами, лихо закрученными сюжетами. На глазах рождалась «команда молодости нашей» и не было мыслей о том, как «придут дублеры» («Дай бог им лучше нашего сыграть»).

Дублеры…

Точнее не скажешь. Матиас видел в Германе Адамском дублера, который действовал по-новому: получал больше, а играл хуже.

Алексей хотел встретиться с Марковцевым, чтобы поделиться вот этой ностальгией.

Еще немного, и обращение к Адамскому прозвучало бы неожиданно мягко, противоречием, как гром среди ясного неба: «Выясни все про батюшку, который служил сегодня в храме. Меня интересует, когда он начал служить в этой церкви».

Все произошло так, как и предрекал Алексей: подполковник Сергей Марковцев ушел из армии, и его не успели продать; он стал мертвым на общих основаниях и в отпущенный ему срок. И нечему тут удивляться.

Он вынул из кармана электронный блокнот и пролистал несколько страниц. «Продается известный и успешный ресторан в Пуэрто Банус, Марбелла», нашел он анонс. «Первая линия, хорошая клиентура, 90 мест в ресторане плюс баре, 50 мест на террасе с видом на гавань. Запрашиваемая цена: 895 000 евро, цена подлежит обсуждению».

– Займись, – распорядился Алексей. – Моя цена – семьсот пятьдесят тысяч. Поинтересуйся также насчет аренды лет на пять, желательно с персоналом.

Ему необходимо было убрать Адамского на время визита в Афины. Он не сходя с места мог подобрать десяток поводов, но остановился на самом рациональном: он действительно хотел купить ресторан в Марбелле, тем более что он неплохо знал это заведение: недавно обновленное, с современным дизайном. Это будет неплохой подарок дочери на день рожденья (ровно восемь лет назад он подарил ей ролики). Если его не устроит цена, то на срок аренды рестораном будет заправлять его любовница.

11

Секретарь Матиаса Александра Попова, также отвечающая за связи с прессой, вручила шефу листок бумаги с номером телефона церкви Петра и Павла и привычно дожидалась очередного задания. Александра была хорошим секретарем, всегда угадывала настроение своего патрона и почти всегда буквально выцарапывала что-то недоконченное, что крылось либо во взгляде, либо в жестах, либо в словах шефа. Она по своей инициативе переняла некоторые манеры и даже стиль в одежде дочери Матиаса, чем слегка отдаляла его от себя и в то же время сближала. Сейчас двадцатипятилетняя секретарша была одета в просторную атласную кофту с длинными рукавамм и откровенным вырезом, с воротничком черного цвета, в облегающую юбку и туфли на низких каблуках. Если присмотреться внимательно и напрячь воображение – стиль «милитари», что было к лицу обладательнице довольно тяжелого подбородка и холодных сероватых глаз.

Однако в этот раз Александра ошиблась, а может, просто заблудилась в слегка растерянном взгляде шефа. Он отпустил ее, энергично кивнув головой, отчего его тяжелые очки сползли на кончик носа.

Алексей набрал номер на гостиничном аппарате и с перерывом в полминуты сказал несколько фраз:

– Отец Николай, Матиас вас беспокоит. Мне нужно поговорить с вашим дьяком – его зовут Сергеем… Нам нужно встретиться, Сергей. Жду в баре ресторана «Амазон» в одиннадцать вечера. Только ты и я.

Ресторан «Амазон» находился в нескольких кварталах от президентского дворца и рядом с магазином оптики «БЦПЙ ВСХЩНЗ» с элегантным «чеховским» пенсне над скромной вывеской. Матиас был одет в стиле «гольф» – плотную майку с круглым вырезом, широкие темные брюки, туфли. Он сидел за стойкой и потягивал коньячный коктейль. Изредка бросал взгляд то на часы, то на дверь, отражающуюся в зеркалах богатой витрины. Взбудораженный предстоящей встречей Алексей чуть хмельно представлял Сергея в черной рясе и в тех самых грубых ботинках. Как он сказал? «Одевался во вретище, изнурял постом душу»? Так, кажется.

Примерно за час до встречи Марковцева и Матиаса в бар «Амазона» вошли два агента ФСБ. Они расположились за столиком, примыкающим к занавешенному плотными коричневатыми шторами окну. В баре хозяйничал лишь один черноглазый, небольшого роста бармен, но успевал всюду. Тут подавали бочковое немецкое пиво, причем всего двух сортов. А вот марок вин и коньяков было не счесть. В первую очередь в глаза бросались армянские коньяки – «Ани», «Арарат»; на их фоне черные бутылки французских напитков терялись, во всяком случае, не выделялись. Агенты российской разведки – один был в рубашке с короткими рукавами и брюках, а второй в слегка помятом сером костюме – предпочли пиво. Они потягивали пенистый напиток из маленьких полупинтовых кружек и лениво вели беседу. Их негромкие голоса тонули в мягкой музыке, звучавшей в баре беспрерывно. Только что отзвучал хит Дайдо «Здесь со мной», и ему на смену явилось «тягучее дыхание» «Вакуума» «Я дышу».

Пока что миниатюрная видеокамера, вмонтированная в сотовый телефон одного из агентов, фиксировала лишь Матиаса – со спины и чуть сбоку. Через пару минут к нему присоединится Марковцев. В это время он парковал «Опель» отца Николая напротив дома № 59 по улице Стадио. В отличие от агентов, у Марковцева не было записывающей аппаратуры, даже простого сотового телефона.

Очередной взгляд на зеркальную витрину, и Алексей Михайлович во второй раз за этот день увидел своего бывшего боевика. За несколько минут до этого он к месту или нет думал о главной – пятой власти, как бы пренебрежительно отмахиваясь от остальных. Власти преступности над обществом и государством, подмявшей под себя остальные. Времена меняются, но власть эта остается неизменной и самой загадочной. Как сказала одна знакомая журналистка: «Ее предводители и бойцы свято чтут основной закон итальянской «коза ностры» – закон «омерты» (молчания). То полностью подходило к Сергею Марковцеву, который легкой и уверенной походкой направлялся к своему бывшему боссу. Не считая дырочки – следа от сигареты – на рукаве полосатой рубашки, Сергей выглядел безукоризненно. Было видно, что он недавно посетил парикмахера – волосы уложены и едва заметно поблескивали бриолином, брюки отутюжены идеально, в блеске туфель отражался матовый свет ресторанных светильников.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное