Михаил Нестеров.

Оперативное вторжение

(страница 5 из 25)

скачать книгу бесплатно

Быстро, очень быстро рубцуются раны. И террористы знают об этом.

Дверь открылась, и полковник увидел хмурого солдата в камуфлированной одежде и с автоматом Калашникова наперевес.

– Здравствуй, – кивнул Михаил Васильевич и представился: – Полковник Артемов. Мне нужен начальник этапа.

– Стойте здесь, – сурово предупредил солдат. – Сейчас позову.

Лязгнула дверь, сбрасывая с себя иней, и полковник снова остался один. Он оглянулся. К этому тупиковому пути подходил из-за плавного поворота локомотив. Наверное, будет растаскивать вагоны, попробовал угадать Артемов. А их здесь... Он, прищурившись, посчитал. Ровно одиннадцать. Почти состав. Сразу же за спецвагоном стоял почтовый, еще дальше – багажный, потом какой-то номерной с матовыми, как в туалете, стеклами.

Артемов ошибался, когда посчитал этот путь крайним к зданию вокзала. Еще один, наверное, самый тупиковый, находился с ним на одной линии. На нем, неубранном и заснеженном, стоял состав из шести купейных вагонов; на каждом была крупная надпись: «ГОСТИНИЦА». А под ней – более мелкая и совершенно неуместная: «Биотуалеты». Вот и пойми, что это на самом деле.

Вообще этот вокзал отличался от тех, на которых довелось прежде побывать Артемову. Современная архитектура не в счет, изюминка крылась в антураже. В том числе звуковом. Как и в пассажирских поездах, тут из громкоговорителей лилась музыка (только что отзвучала «Снежинка» в исполнении Ветлицкой, ей на смену явился «горячий» «Вишневый пирог» Шаде в стиле «jazz-funk») – негромко, ненавязчиво создавая оригинальный фон. Это напомнило полковнику военной разведки хоккейный матч, где паузы в игре заполняются музыкальными вставками и искрометным выступлением соблазнительных девушек из групп поддержки. На вокзале основой была музыка, паузы же заполнял голос диктора. Группа поддержки – уборщицы с ведрами и швабрами.

Как ни странно, на эту особенность Артемов обратил внимание не сразу, а лишь когда немного освоился в зале и выбирал в киоске «Роспечати» чтиво. Какая-нибудь свежая газетка или журнал были необходимы: обратно в Москву он поедет на поезде – сюда же прилетел на дорогом виде транспорта потому, что догонял вагон с этапом. На лишних три «штуки» на самолет ему, разумеется, рассчитывать не приходилось.

И еще одна особенность, которую не мешало бы перенять и московским чиновникам. «Необычное и очень удобное решение», – пришел к выводу Артемов, невольно изучая информационное табло. Его было видно практически с любого места в зале ожидания, поскольку «передавало» оно на две стороны. Здесь отображалась как стандартная информация о прибытии и убытии поездов, так и довольно нетипичная: время, оставшееся до отправления, причем вплоть до секунды. Удобно, не нужно ничего вычислять и прикидывать. Осталось пять минут сорок секунд, надо поторопиться.

Среди множества «макулатуры» полковник заприметил еженедельник «Власть». Он отсчитал пару целковых, протянул их киоскерше, как вдруг прямо перед ней, среди газет – наиболее ходкого товара, расположенного под рукой, – увидел красочный журнал «Лиза».

Конечно, и девушки в бикини на обложке привлекли внимание военного разведчика, но главное заключалось в другом. Однажды из такого журнала жена Михаила Васильевича вырезала какой-то купон и получила скидку на тушь для ресниц в московском супермаркете «аж на двадцать процентов». «С ума сойти!» – прокомментировал тогда Артемов женину радость, глядя в ее загнутые, как у Милы Йовович, ресницы. «Хороший подарочек, – не сдержал широкой улыбки Артемов, расплачиваясь за «Лизу», – за ним я, как Иван-царевич за Кощеевой смертью, умотал за тысячу верст». Появилось шалое желание купить заодно ножницы, вырезать купон, вложить его в конверт и подписать: «Помню. Люблю. Всегда твой – Миша».

...Дверь вагона открылась во второй раз. На Артемова смотрел человек лет двадцати семи, одетый в камуфляж и высокие теплые ботинки на шнуровке. Коротко стриженная голова была непокрыта, высокий лоб прорезали сосредоточенные морщины. Однако в глазах не замечалось суровости. Губы у начальника этапа были по-детски пухлые, как у юнца. Вот они разошлись в благодушной улыбке:

– Полковник Артемов? Разрешите посмотреть ваше удостоверение.

Офицер присел на корточки и внимательно изучил документ. Даже просмотрел справку о местожительстве – постоянный атрибут к удостоверениям личности.

Вернув корочки, офицер откинул платформу и посторонился:

– Поднимайтесь, товарищ полковник. – Когда Артемов оказался в тамбуре, его собеседник представился: – Старший лейтенант Родкевич. Проходите.

Полковник протянул ему руку, но Родкевич не заметил этого жеста, повернувшись к Артемову спиной. Михаил Васильевич, шмыгнув носом, посмотрел на свою ладонь и спрятал ее в карман куртки. Туда же сгинула и кратковременная неловкость.

В вагоне было тепло – это первое, что отметил обрадованный разведчик.

– Еле нашел вас, – попенял он то ли на себя, то ли на молодого офицера. И бросил взгляд вдоль темноватого узкого прохода. В перспективе взгляд уперся в дверь противоположного тамбура, за зарешеченным окном которой обозначилась фигура вооруженного автоматом конвоира, одетого в теплую куртку. Он то ли стоял на посту, то ли просто вышел покурить.

– Немудрено заблудиться, – старший лейтенант кивнул в сторону, подразумевая сотни вагонов, многие десятки строений, километры железнодорожных путей. – Заходите.

Родкевич первым вошел в купе, которое в обычных пассажирских вагонах занимают проводники. Справа мягкая, застеленная темно-коричневым одеялом полка, напротив – шкаф-купе, у зарешеченного окна – привычный откидной столик.

– Если есть оружие, сдайте его мне.

– Оружия нет, – обезоруживающе улыбнулся Артемов.

– Куртку повесьте на крючок, – предложил Родкевич, кивнув. – Он справа от вас. Может, чаю выпьете с мороза? Титан горячий.

Артемов не стал отказываться. Присев на полку и повесив куртку, он посмотрел сначала в окно, потом перевел взгляд на лейтенанта, стоящего у титана.

– Много народу везешь? – спросил он. – Опасный контингент?

– Вообще-то мне поручено...

– Я просто спросил, – перебил его Артемов.

Родкевич поставил на столик стакан с горячим чаем и повернул подстаканник ручкой к полковнику. «По-английски», – многозначительно заметил Михаил Васильевич. Он подвинулся и по-хозяйски похлопал по полке: присаживайся, мол, не стесняйся.

– Опасный, спрашиваете? – Лейтенант сел и закинул ногу за ногу. – Можно и так сказать. Везу восьмерых спецназовцев. Вашего Ильина в колонию строгого режима, остальные идут на дисбат.

– Что, колония рядом с дисбатом?

– Буквально через дорогу.

– Только восемь человек? – уточнил полковник, отхлебнув из стакана, и пошутил: – Где остальные? Разбежались?

– Хорошо, что восемь, – улыбнулся своими пухлыми губами Родкевич. – За что их? Неуставные взаимоотношения?

– Да нет. Отметелили во время зачистки каких-то мирных чеченцев, потом постреляли маленько в чеченских омоновцев. – Родкевич неожиданно рассмеялся. – Ругаются на чем свет стоит! Им бы, конечно, лучше в колонии отсидеть.

* * *

Группа сержанта Данилова входила в одну из четырех батальонных усиленных групп ВДВ, находящихся в горной части Чечни. Задачи: борьба с боевиками в зонах своей ответственности, участие в проведении совместных операций по выявлению и уничтожению бандформирований, участие в проведении поисковых действий с целью выявления баз сепаратистов и в проводках колонн, связанных с разведыванием маршрутов, разминированием. Плюс содействие подразделениям Погранслужбы ФСБ России по предотвращению прорыва бандгрупп в Чечню с сопредельных территорий.

* * *

– Отмотали по полной дисбатовской катушке, – пояснил Родкевич, – каждому по два года. Я думаю, если бы не перестрелка с омоновцами, им бы дали зону. А так посчитали это как конфликт между военными – и под трибунал. Вообще же картина привычная, я три года в таких вагонах мотаюсь.

– Да, несладко им, – равнодушно посочувствовал Артемов. – Тебе тоже. Ты женат?

– Пока бог миловал.

– Тебе Андреем зовут, да?

– Так точно.

– У меня к тебе просьба, Андрей. Когда приведешь Ильина, и ему принеси чаю. Хорошо? Только не в кружке, а в стакане – как мне.

– Думаете, они бедствуют в этом плане?

– Я ничего такого не думаю. У меня серьезное дело к Ильину, понимаешь? Стаканом чая его я к себе не расположу, но, согласись, будет неудобно глотать чай в одностороннем порядке. Я же не следователь. Кстати, сколько у меня времени?

Андрей посмотрел на часы.

– Около двух часов. В половине одиннадцатого нас обещали подцепить к почтово-багажному составу. Если бы не один из моих конвойных – он местный, работал на этой «железке», многих знает, – загнали бы нас черт знает куда. А так он пообщался с железнодорожниками, они нас – видите? – чуть ли не на первый путь поставили.

Артемов понял собеседника, может быть, по-своему: вагон, его словами, с «опасным контингентом» поставили едва ли не на первый (привилегированный) путь, впритык к стратегическому объекту, чтобы потом прицепить к почтово-багажному составу. Каша какая-то. Сваренная безответственным поваром, до полу раскатавшим рукава халата. А если убежит каша?И он ответил:

– Это что. В прошлом, кажется, году, я по радио услышал: «С воскресенья на понедельник самолет «Ан-2», принадлежащий компании «Молдавские авиалинии», пропал вместе с тремя украинскими пассажирами на борту. Самолет летел из Будапешта в Тунис».

Родкевич улыбнулся.

– Сейчас приведу Ильина.

– Погоди, Андрей. Ничего, если мы побеседуем в твоих апартаментах? – запоздало спросил Артемов.

– Считайте это моим предложением.

«Дипломатичный парень», – отметил полковник. Он открыл свой потертый кожаный портфель, выложил на стол бумаги, приготовил авторучку, отметил по привычке время и наговорил в диктофон первую фразу:

– «8.31. 20 февраля 2004 года. Новоград, вокзал «Московский», спецвагон с этапированными».

Нажал на кнопку «пауза».

8

Лейтенант Кабаев, держа в руках пачку командировочных предписаний, стоял перед взводом, выстроившимся в четыре шеренги. Рядом, то и дело широко зевая, переминался с ноги на ногу дежурный по части. Начальник штаба майор Надточий наблюдал за привычной процедурой из окна своего кабинета, выходившего на асфальтированный пятачок. Сейчас на нем нещадно коптил выхлопными газами изрядно потрепанный автобус Ликинского автозавода: стандартного желтого цвета, со сношенными дверными уплотнителями и недавно отреставрированными сиденьями.

Взвод лейтенанта Кабаева уезжал в очередную командировку. В дагестанском Хасавюрте в следующую пятницу должны были пройти очередные соревнования по трем видам спорта: бокс, вольная и греко-римская борьба. В этот раз в состязаниях собирались принять участие шесть армейских «клубов», включая спортсменов из новосибирского инженерного полка, проходящих срочную службу.

У начштаба никогда не возникало желания прокатиться вместе со спортсменами. Он принадлежал к той категории людей, которых не прельщают соревнования «самопальных» команд. Неважно, какой у них уровень подготовки, главное – нет имен. Какой-то «кожаный мяч», вывел не совсем удачное сравнение начальник штаба. Не за кого болеть и совать грязные пальцы в рот, чтобы поддержать команду своим свистом.

«Ничего путного из них не получится, – рассуждал Надточий. – Это как музыканты в воинских частях: играют хорошо, но выше родного армейского клуба не поднимутся – планка. Они нужны, конечно, чтобы поддержать авторитет части. К примеру, в батальоне не было штатной единицы музыканта или того же спортсмена. Но по документам они проходили как мастера, механики, электрики, машинисты автомобильных кранов и так далее. Традиция. И никто ее пока не отменял и в ближайшем обозримом будущем не отменит».

Лейтенант Кабаев взял предписание, лежащее сверху пачки командировочных документов, и негромко назвал первую фамилию:

– Газманов!

Вперед шагнул лет двадцати трех старший сержант по имени Саид. Заместитель командира взвода. Вольник, среднего роста, кряжистый, необычайно сильный. Черноволосый, нос с горбинкой. Одет в новую шинель, новые же юфтевые сапоги. За плечами туго набитый рюкзак.

Лейтенант кивнул в сторону автобуса и переложил предписание под низ стопки. Подышал на закоченевшие пальцы и назвал следующего бойца:

– Тумриев!

Имя – Усман. Младший сержант, командир 1-го отделения, 22 года. Вольная борьба. Среднего роста, крепкого телосложения, близорукий. Одет в новую шинель, сидящую на нем мешком, шапку, которая закрывает едва ли не половину ушей, новые кирзовые сапоги.

– Исигов!

Имя – Гелани. Рядовой. 23 года. Небольшого роста, худощавый. Вольная борьба. Выносливый, сильный. Экипирован соответственно.

– Садуев!

Зелимхан. Рядовой. 21 год. Боксер. Небольшого роста.

– Магомедов!

Абувалид. Рядовой. 21 год. Греко-римская борьба. Высокого роста, крепкого телосложения.

Он и еще несколько человек, чьи имена назвал лейтенант, встали рядом с Газмановым. Отделение в полном составе. Замкомвзвода отдал приказ, и бойцы во главе с Тумриевым заняли места в автобусе.

– Ухманов!

Юсуп. Младший сержант, командир 2-го отделения. 22 года. Вольник. Высокий, широкоплечий, необычайно сильный. Нос прямой, губы тонкие.

– Умаров!

Юсуф. Рядовой, 20 лет. Узбек.

Еще несколько человек, входящих во 2-е отделение, сели в автобус.

– Юнусов!

Владимир. Младший сержант, командир 3-го отделения. 21 год. Мать русская, отец чеченец. Боксер. Жестокий, сильный.

– Султанов.

Магомед. 21 год. Вольник. Среднего роста, русый, кареглазый.

Бойцы 3-го отделения присоединились к товарищам.

– Хубалов!

Ахмед. Младший сержант, командир 4-го отделения. 21 год. Боксер. Среднего роста, широкоплечий, нос перебитый, резко очерченные скулы, силен, вынослив.

– Заурбеков!

Бауди. Рядовой. 20 лет. Греко-римская борьба. Высокий, массивный, вес под сто килограммов, рост – 190. Русоволосый.

Четвертое отделение – комплект.

– Исмаилов!

Руслан. Младший сержант, командир 5-го отделения. 21 год. Греко-римская борьба. Среднего роста. Жесток, беспощаден.

– Душаев.

Абдулкасим. Рядовой. 20 лет. Боксер. Небольшого роста. Силен, ловок.

Пятое отделение заняло места в автобусе.

– Каламанов!

Юсуп. Младший сержант. Командир 6-го отделения, 21 год. Боксер. Русоволосый. По-русски разговаривает без акцента.

– Мурдалов!

Таус. 20 лет. Рядовой. Греко-римская борьба. Среднего роста. Шепелявый, не хватает двух передних зубов.

Лейтенант Кабаев присел на корточки и открыл стоящий на асфальте «дипломат». Положив в него документы и проверив, на месте ли железнодорожные билеты, щелкнул замками чемоданчика. Пожав руку дежурному по части, Андрей сел в автобус, заняв место у застекленной перегородки. Стукнул в нее и показал водителю, что тот может трогаться.

Дежурный по КПП проверил у него документы, зашел в здание пропускного пункта и нажал на красную клавишу пульта. Металлические створки ворот открылись, и «ЛИАЗ» выехал за пределы части.

Андрей пробежал взглядом по лицам бойцов. Все сосредоточены, напряжены. Пока никто не играет. Игра начнется чуть позже. Лейтенант прикурил сигарету и с шумом выдохнул едкий дым.

9

Николай Ильин появился в сопровождении начальника этапа и вооруженного конвойного. Пока что полковник видел его со спины. Спецназовца развернули лицом к окну и отомкнули наручники. Даже такой короткий путь он проделал в «браслетах», отметил Артемов. Вряд ли Родкевич демонстрировал бдительность перед полковником ГРУ, просто делал привычную работу. Впрочем, в данный момент, наверное, и не совсем привычную. Родкевич три года мотается в «этапных» вагонах, но едва ли раньше сталкивался с такой ситуацией, когда поезд догоняет полковник военной разведки для проведения в спецвагоне беседы с заключенным.

– Кру-гом! – по-военному приказал Родкевич.

Спецназовец повернулся.

К этому времени Артемов надел очки и смотрел на Ильина поверх оправы. Одежда осужденного почти ничем не отличалась от стандартного темно-зеленого камуфляжа конвойных, разве что была выцветшей. Полковник глядел в его спокойные серые глаза, однако пытался представить сейчас, как преступника запечатлела камера слежения у магазина на 2-й Бородинской. Теперь у полковника не оставалось никаких сомнений: это Ильин «наколол» чеченца Сулеймана Султанова.

– Товарищ полковник, – предупредил Родкевич, – дверь не закрывайте. Говорите вполголоса.

Артемов согласно наклонил голову, принимая условия:

– Хорошо. Но разговор с осужденным у меня конфиденциальный.

– Я понял. Уши греть не собираюсь. Вперед! – Андрей положил руку на плечо спецназовца и тут же отпустил. – Садись.

Выходя из купе, Родкевич все же наполовину прикрыл дверь.

Полковник по-деловому вздохнул и перебрал несколько страниц на столике. В помещении было тихо, и дыхание Артемова через нос казалось излишне громким. Сейчас он чем-то напоминал врача, заполняющего больничную карту в присутствии пациента. Диагноз поставлен, осталось поставить росчерк-закорючку... и оставить без рецепта.

Полковник намеренно затягивал паузу, что являлось тактическим приемом. С другой же стороны, он давал осужденному возможность освоиться в незнакомой обстановке. Сейчас мысли Николая Ильина, без труда угадал Артемов, текут в одном направлении: с какой целью осужденного тревожат очередным допросом; кто этот человек, чей профиль он рассматривает... Бывший спецназовец, кажется, понимает цель этого неожиданного свидания. А вот теперь нужно взглянуть в его глаза...

Однако беспокойства в них полковник не обнаружил. Николай смотрел спокойно, даже, как показалось Артемову, с едва уловимой иронией.

«Что, – спросил себя полковник, – он был готов к такому повороту? Если да, то подоплека того преступления должна быть более чем весомой. Для самого Ильина, разумеется. Остальные не в счет».

Артемов попробовал разобраться в этом взгляде – по-своему. Пришел к выводу, что на матовой поверхности его глаз не было места блеску. Сделал неожиданное сравнение: они не отражали солнечного света, словно были покрыты антибликовым составом. Что дальше? Взгляд его не потерянный, не заброшенный. Невостребованный? Нет, это из другой оперы. Беспризорный? Пожалуй. Вольный и властный, но без диктаторских проявлений. Слегка сумрачный, но не безнадежный. Усталый, но не тронутый истомой.

Полковник частенько упражнялся таким образом. Такие наблюдения – не всегда верные – к делу не подошьешь, но они будто позволяли заглянуть в душу собеседника, составить о нем личное мнение.

Артемов вздернул рукав пиджака и демонстративно посмотрел на часы.

– Времени у нас без малого два часа. – Глянув в проем полуоткрытой двери, громко позвал Родкевича: – Андрей, мы подымим в твоем кабинете? – Не дожидаясь ответа, вынул из пачки сигарету и протянул спецназовцу.

Дверь открылась. Старший лейтенант молча поставил на стол стакан с чаем и вышел.

– Это тебе, – пояснил полковник Ильину. – Давай, Николай, не стесняйся. Меня называй Михаилом Васильевичем. Я работаю в Главном разведывательном управлении. Все, что ты мне скажешь, останется между нами. Исключая, конечно, руководство, которому я буду докладывать о нашем разговоре. Мне важно знать причину, по которой ты, скажем так, посчитался с Сулейманом Султановым. Я познакомился с видеозаписью, послушал комментарии специалиста. Не скажу, что увиденное мне понравилось, отметил лишь, что это была хорошо подготовленная акция. Когда успел все спланировать-то, Коля?

И тут Артемов впервые услышал голос морпеха. То, что он сказал, полковнику также не могло понравиться.

– Не надо надувать меня через задницу. Я могу и не отвечать на вопросы.

«Н-да», – покачал головой Михаил Васильевич.

– Это в твоих интересах, – заявил он. – Уж поверь мне, полковнику военной разведки. Чтобы надуть тебя через задницу, мне не пришлось бы приподнимать свою, на которой я провел большую часть сознательной жизни. Я не просто подкатил сюда на такси, как ты, наверное, думаешь, я догонял этап на самолете. К делу. Сейчас оперативники подшивают материалы на второе дело, а это очередное умышленное убийство. Рецидивом здорово попахивает, Коля. Предварю твой вопрос: военная разведка заинтересована в том, чтобы из тебя не сделали второго Буданова. Погоди-погоди, я знаю, что ты хочешь возразить. Мол, в состоянии аффекта не был, не апеллировал и так далее. Все верно, если не знать об убийстве Сулеймана Султанова. Точнее, о мотивах. Вот о них-то я и хочу услышать от тебя. Ну, так ты поквитался с ним или твоя масштабная акция со снайпером и гарантированным отходом была маленькой шалостью?

Пауза. За время которой Ильин прикурил сигарету и пару раз затянулся.

– Можно и так сказать: поквитался.

– За кого? – полковник не дал Ильину ответить. – Я навел справки: твоего младшего брата убили в прошлом году. Его Павлом звали, так? И было ему неполных пятнадцать... Вторая причина: до армии ты состоял, скажем так, в криминальной бригаде, по оперативным данным, входящей в довольно крупную преступную группировку. Может, это связано с убийством Сулеймана?

– Не, – Ильин сморщился и разогнал дым рукой. – Я вообще с ним дел не имел. Но если бы захотел дурануть этого барана, дуранул бы. Эту версию можешь отмести сразу.

– Вообще-то я – «вы», – напомнил полковник.

– Самому-то не смешно?

– Ладно, так и запишем. – Артемов нарисовал на бумаге рожицу, украсил ее буденновскими усами и приделал рога. По идее мог изобразить полюбившуюся российскому народу Масяню. Во внешности Ильина отсутствовала какая бы то ни была индивидуальность. Разве что огромные глаза и такое же широкое лицо. Не хватало редкой бородки создателя Масяни и серьги в ухе.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное