Михаил Нестеров.

Легионеры

(страница 5 из 29)

скачать книгу бесплатно

Насколько был осведомлен Гришин, ранее принимавший участие в следствии, дело продвигалось успешно, начальник следственного отдела Аникеев не ходил по лубянским коридорам, а буквально гарцевал на невидимом скакуне. Не без помощи Гришина он собрал столько доказательств, что адвокаты обвиняемых чахли, как трава на солнцепеке.

Арестованные грузинские силовики были тесно связаны с бандой Гелаева и полевого командира Таймаза Ахмадова. И оба главаря сейчас, наверное, улыбаются. Грузия не раз заявляла о том, что чеченские бандформирования никогда не были на территории республики, обвиняла Москву в «грязных инсинуациях, направленных на создание образа Грузии как государства, поддерживающего международных террористов». Однако 3 октября этого года бандиты проникли со стороны Грузии на территорию Абхазии. Захватили села Георгиевское и Чина, дали бой абхазским воинским подразделениям, потеряв при этом всего восемь человек убитыми.

И только смелый депутат грузинского парламента Сандро Брегадзе говорил правду: «Силовые структуры страны не только поддерживают чеченских боевиков, но и получают от них определенные суммы, закрывая глаза на их противоправную деятельность в Грузии, и пытаются этим «решить» абхазскую проблему».

Однако грузинские политики выражались длинно и вычурно, русский полковник Гришин мог сказать гораздо проще: официальный Тбилиси получал возможность поднять перед мировым сообществом вопрос об угрозах, будто бы исходящих от сепаратистского режима Сухуми, и необходимости проведения локальной «контртеррористической операции против Абхазии». После всего этого захочет ли Москва поддерживать Абхазию? Вопрос очень спорный.

Только Ахмадов и Руслан Гелаев были далеко не дураки и не стали разыгрывать эту карту. Они сделали то, чему были обучены. В понедельник, 8 октября, в Кодорском ущелье чеченские боевики сбили вертолет «Ми-8» из состава миссии ООН в Абхазии. Окрашенный в белый цвет и несший на борту большие буквы «UN», он летел на низкой высоте и хорошо был виден даже невооруженным глазом. Два выстрела из гранатомета – и шансы на спасение пропали у пяти сотрудников миссии ООН, переводчика и трех членов экипажа, граждан Украины.

В тот же день чеченцы напали на село Наа и расстреляли мирных жителей.

Арестовав в Петербурге диверсионную группу, возглавляемую грузинскими силовиками, ФСБ заполучила уникальный шанс связать преступления, совершенные на территории России, со спецслужбами Грузии, которая скрывала в Панкиссии полтысячи чеченских боевиков; кто кого снабжает деньгами – вопрос на этом фоне пока непринципиальный.

Такое бывает раз в сто лет, мог сказать себе полковник Гришин. И страстно желал услышать причину, из-за чего, судя по всему, разваливается дело по диверсионно-подрывной группе, на совести которой жизни десятков российских военнослужащих и мирных жителей.

Однако прежде всего он задался другим вопросом: почему именно его привлекли к этому нехорошему делу? И снова вернулся к первопричинам.

О (по сути) прекращении уголовного дела договорились на высшем уровне или пришли к договоренностям на уровне госбезопасности. Вот, собственно, и все.

Но почему я? Что, я больше всех знаю?

И вдруг Николай понял все. Откровение буквально обрушилось на него. Он внял совету Латынина «вспоминать чеченские похождения»: когда передавал деньги, в чью банду. Два пленных офицера ФСБ Ингушетии содержались в лагере Таймаза Ахмадова. И это его подрывники сейчас парятся в Лефортово. А сам Таймаз находится в Панкисском ущелье, в Грузии.

– На два слова, Юрий Семенович. – Николай поднялся и, нарушая правила субординации и приличия, первым шагнул к задней комнате генерала. А в голове откровение – не откровение, закономерность, скорее всего, плюс несдержанность Федеральной службы безопасности: если бы Лубянка не заявила во всеуслышание о сфабрикованных доказательствах в финансировании чеченских бандформирований Борисом Кесаревым, ничего подобного бы не произошло. Беглый предприниматель, сам того не подозревая, оказался катализатором огромного взрыва. Да, он частенько лает на ФСБ, но вот его лай подхватила свора «кавказских овчарок».

Может, полевой командир Таймаз Ахмадов никогда и не вспомнил бы об одной из сотен кассет, хранящихся по тайникам в селах и по схронам в горах Чечни. Гришин, до 1997 года работая в должности начальника направления 1-го отдела УБТ, знал об Ахмадове достаточно. Чеченец в 1994 году встал под зеленое знамя, от крови российских солдат и мирных жителей ставшее камуфлированным, седьмой год не выпускает из рук оружия. Даже когда стоял позади Аслана Масхадова, подписывающего Хасавюртовское соглашение, в широком кармане куртки наверняка сжимал рукоятку пистолета. И если бы случилось невероятное – снова встать позади Аслана, занесшего руку над очередным «мирным соглашением», – пустил бы пулю в самую середину папахи чеченского лидера. Его предназначение – убивать.

Гришин закрыл за генералом дверь и прошел в середину комнаты отдыха – с удобным диваном, холодильником, телевизором, ванной и туалетной комнатой.

– Юрий Семенович, Ахмадов передал кассету этим? – Николай кивнул через плечо.

– Как ты догадался? – съязвил Латынин, подумывая обвинить подчиненного в никудышной оперативности. Однако впору восхититься оперативностью чеченского полевого командира, лихо отреагировавшего на заявление ФСБ, и его «оперативной» же памятью. – Нас поставили перед фактом, – продолжил генерал, – признать его означает дискредитировать себя. Единственный приемлемый вариант – принимать условия грузинской стороны. Мы закрываем дело по диверсионной группе за недостаточностью улик, но передаем обвиняемых в руки спецслужб Грузии. Они там уже начали готовить материалы на их деятельность.

– И развалят дело так, как это делаем мы.

– А ты как хотел?

Николай пропустил замечание начальника мимо ушей, но, как и он, «восторгался» оперативностью чеченского бандита и грузинской госбезопасностью. Последняя, получив от Ахмадова пленку, разработала план, который позволял замять скандальное дело. Собственно, Ахмадов хлопотал за своих бандитов, оказавшихся в Лефортово, но мог получить больше. Это и признание-благодарность от грузинской стороны, давшей убежище террористам, и освобождение своих людей, настоящих диверсантов-подрывников, которых ждали рынки, другие многолюдные места, мирные люди, солдаты, старики, женщины и дети – русские, дагестанцы, грузины, абхазцы – все равно.

Гришин еще раз прокрутил в голове технику по прекращению дела по подрывникам. Российская сторона разваливает его таким образом, что подозреваемые не оказываются на свободе как бы в чистом виде, а попадают под следствие, или уголовное преследование, другой страны. ФСБ заявит, что тянула не пустышку, но соску: следы преступлений террористов ведут в Грузию, где они должны понести заслуженное наказание. Пройдет неделя, две, и развалится сфабрикованное дело. Террористы вновь окажутся на свободе.

Вроде бы простая комбинация, однако требующая четкого расчета, взвешенных действий со стороны обеих сторон, просчета последствий и, как водится, ряда специфических мероприятий, направленных на устранение тех самых последствий. До некоторой степени классика – таким образом разваливаются самые громкие преступления, а виновные оказываются в стороне. Но главными в таких делах всегда являлись и будут являться всего две вещи: компромат и большие деньги.

Гришин образно подумал о своем начальнике. Даже если генерал выйдет из задней комнаты, его отсутствия в кабинете никто не заметит. Подобные дела всегда ведутся средним руководящим звеном. Начальники отделов и направлений, сделав анализ, квалифицированно объяснят начальству перспективы, дадут оценку, рекомендации, действуя в качестве аналитиков. Высшие руководители не несут ответственность, но – все же обговаривают условия с подчиненными: что те получат за риск. Некоторые ничего не получали, поскольку на тот момент провинились в чем-то. Вот как полковник Гришин. Он вроде бы невиноватый, но вполне сгодится на эту роль. И обещать ему ничего не надо. Кроме одного: он может надеяться.

– Ты ищешь третью кассету? – спросил Латынин.

– П-плевать я на нее хотел, товарищ генерал, – вдруг ответил Николай.

– Что?!

– Извините, Юрий Семенович… Розыски идут полным ходом. Банда, где содержались корреспонденты Васнецов и Ржанов, уничтожена в январе 2000 года. Номинально банда входила в отряд Басаева, но действовала самостоятельно. Собственно, из-за этого попала в окружение и была накрыта с воздуха нашей авиацией. Я поднял данные, в тайниках тогда обнаружили т-только оружие, боеприпасы и продовольствие. Боевики мертвы и не слышат нас, так что…

– Можешь не продолжать, – перебил Латынин полковника, все больше удивлявшего его своей резкостью. – Вливайся, как я сказал, в опергруппу, но поиски не прекращай: ройся в бумагах, задействуй агентуру в Чечне, Дагестане, Ингушетии, плати деньги. Той суммы, которой ты располагаешь, хватит?

– Впритык, – снова дерзко ответил полковник. – Денег хватит впритык, если я п-продам свою квартиру, машину, честь и совесть.

Гришин говорил искренне. Желваки, которые он гонял, можно было заряжать в пистолет. Один выстрел в голову начальника, другой – в свою.

Глава IV
«РОГА И КОПЫТА»

«В Совете Безопасности Организации Объединенных Наций в соответствии с его резолюцией № 1373 по борьбе с международным терроризмом 5 октября учрежден и начал работу специальный Контртеррористический комитет. Одним из его руководителей является постоянный представитель России при ООН. Комитет будет обобщать предоставленную ему государствами информацию о предпринимаемых ими антитеррористических мерах и представлять соответствующие рекомендации СБ. Он станет также оказывать необходимое консультативное содействие странам в целях эффективного выполнения ими обязательств по резолюции №1373».


10
Москва, 6 ноября, вторник

Их получасовая беседа подходила к концу. Мимо полковника Гришина не прошла незамеченной примечательная особенность консультанта. Алексей Сергеевич говорил монотонно, зато с лихвой компенсировал свой серый, едва ли не безжизненный голос выразительным движением бровей, нависших над неподвижными, слегка навыкате серыми глазами, положением чуть склоненной к плечу головы и обычной паузой, которая, однако, почти всегда заполнялась каким-нибудь пассом руки; даже очки на носу консультанта виделись обязательным атрибутом, наделенным способностью помогать их обладателю в передаче эмоций, – сидящие на кончике носа, они заставляли Алексея Щедрина глядеть рассеянными, чуточку беспомощными глазами поверх оправы; а сдвинутые к переносице, провоцировали глаза на избирательность.

Одетый в серый деловой костюм и однотонный галстук с ослабленным узлом, небритый вербовщик внимательно слушал Николая Гришина и давал собеседнику право на пояснения, напрямую касающиеся темы беседы.

Консультант представил себе, как устанет он через три-четыре дня, что Гришин – восьмой клиент, на исходе восьмой час работы, причем без обеденного перерыва. В который уже раз он повторяет одно и то же. Четыре дня без обеда, вот как сегодня – лишь плотный завтрак.

Беседу Щедрин начал с пояснения, демонстрируя отличное английское произношение: «Департамент «С» – от начальной буквы в слове «Center». После стал заглядывать в бумаги, собранные в пачку. На титульном листе красовалось название: «Указ Организации Объединенных Наций о создании специального транснационального ведомства с возложением на него функций антитеррора». В левом верхнем углу стояло предостережение, выделенное жирным курсивом: «Не для публикации».

В самом начале беседы с полковником консультант после обязательных вопросов-ответов пошелестел страницами указа и обратил внимание собеседника на некоторые пункты.

Николай кивнул, еще раз углубившись в чтение. По документам выходило, что Департаменту «С» дали полномочия «объединить персонал, материальные и финансовые ресурсы всех крупнейших иностранных спецслужб, включая авиаобеспечение и использование средств космической связи». Ведущим подразделением Центра стала «группа из лучших и наиболее авторитетных представителей интеллектуальной элиты разведки, внешней и внутренней контрразведки».

– Главная задача Центра, – пояснил Алексей Щедрин, – «уничтожение всех террористических баз, на какой бы территории они ни находились, установление дислокации руководящих структур террористов и перекрытие возможных путей их отхода». Руководить Департаментом «С» поручено координатору по вопросам безопасности в ООН Ричарду Трампу и возложить на это ведомство, в частности… Читайте сами, – предложил он.

Снова кивок и короткий взгляд на собеседника. Снова перед глазами Гришина строгие, «колюще-режущие» официальные слова и фразы:

«В целях повышения активности антитеррора создать головную группу экспертов по координации усилий в данной области с установлением прямой линии телексной связи всех субъектов борьбы с терроризмом…

Централизованный сбор информации о террористах и поддерживающих их лицах…

Выявление финансовых источников террористов, а также поставщиков оружия и взрывчатки («важной сферой деятельности Центра должно являться выявление источников любых форм поддержки террористов и их ликвидация; как правило, это крупные этнические общины, в которых ведется активная лоббистская деятельность в поддержку террористов и других организаций антиправительственной ориентации»)…

Формирование на основе соглашения о сотрудничестве национальных служб безопасности специальных подразделений по борьбе с терроризмом на национальном и региональном уровнях для выполнения специфических задач в кризисных ситуациях. Включение в такие команды контрразведчиков, специалистов по технической разведке и аналитиков-прогнозистов. Осуществление прикрытия для подобного рода подразделений посредством частных консалтинговых фирм, оказывающих торговым и промышленным компаниям помощь в обеспечении безопасности деловых операций за рубежом. Введение в их состав специалистов по оружию массового поражения, а также по компьютерным и телекоммуникационным системам…

Заброска специальных подразделений на территорию пребывания международных террористов для ликвидации их опорных баз и лидеров террористических организаций…

Образование специализированной базы данных для решения проблем информационного обеспечения оперативно-служебной деятельности и для быстрого обмена информацией, направленного на предотвращение готовящегося преступления. Обеспечение задержания, ареста (в отдельных случаях – физическая ликвидация) и привлечение к судебной ответственности конкретных лиц, совершивших теракты…»

Полковник Гришин находился в одном из офисов так называемых консалтинговых фирм, вербующих наемников по всем странам. Благодаря восемнадцатому пункту Указа ООН в конторы по найму потекут реки отщепенцев, гонящихся за длинным рублем, и настоящих профессионалов, находящихся в розыске за различные преступления и получающих «иммунитет от уголовного преследования». Главное для таких людей – возможность начать жить в ладу с законом. За нарушение некоторых пунктов Указа ООН предусматривались жесткие меры к правоохранительным органам стран – участниц ООН.

Восемнадцатый пункт гласил:

«Использование (привлечение), а в случае необходимости – освобождение из мест лишения свободы специалистов по борьбе с терроризмом, исходя из соображений их искреннего и доказательного участия, с наделением их иммунитетом от уголовного преследования, когда они по оперативной необходимости внедряются в террористические группировки и вынуждены участвовать в их деятельности; или участвовать в проведении подобных острых оперативных мероприятий за рубежом«.

И все это перекликалось с предложениями народного депутата Гурова, главы думского комитета по безопасности: «Лицо, отказавшееся от теракта и всячески помогающее следствию в раскрытии преступления, освобождается от уголовной ответственности». И дальше схожая «перекличка»: «Ужесточить меры… За угон самолета назначать высшую меру наказания…»

– Вы щуритесь, – заметил Щедрин, пристально глядя на собеседника. – У вас плохое зрение?

– У меня плохое настроение, – коротко пояснил Гришин, думая, что этот вопрос консультанта лишний. О здоровье легионеры будут отвечать не в этом кабинете и не этому человеку, который походил на адвоката средней руки или на не совсем удачливого психолога. А больше на журналиста.

– Похоже, вы не первый день ищете подобную работу. – Хозяин конторы развел руками. – Что ж, война в Афганистане – пора сенокоса.

– Почему вы так решили? – спросил полковник, понимая, однако, куда клонит его собеседник: своим вопросом и ссылкой на бум вокруг Афгана консультант попытался выяснить неважное настроение клиента. А может, понял оплошность, задав вопрос о плохом зрении?

– Обычно в наш офис обращаются уже после посещения фирм-однодневок, – пояснил Алексей. – Там, прикрываясь американским военным атташатом, сидят обычные мошенники. Козыряют визитками атташе и его помощника, приводят несуществующие цифры: они якобы получили запрос на десяток-другой тысяч бывших военных, желающих подзаработать в Афганистане. Я, например, не люблю это определение.

– Какое именно?

– Наемник.

– Предпочитаете «солдат удачи»?

– Нет. Просто профессиональный военный, который хочет получить за свою работу достойное вознаграждение.

– Так почему вы решили, что я не п-первый день ищу работу? – настаивал Гришин.

– По вашему нервозному лицу, – попытался объяснить Алексей, видя больше: лицо изможденного неизлечимым недугом человека. – Вчера к нам обратился молодой человек, имеющий неосторожность поверить мошенникам. Их десятки по стране, а доверчивых людей – тысячи. Тысячи тех, кто хочет заработать, а кто – просто убивать. Так вот, тот парень заключил с авантюристами контракт и отдал деньги на проезд до места назначения – порядка пятисот долларов. Нужно ли говорить о том, что эта фирма прекратила свое существование? Вчера он срывал злость на мне и пытался уличить в обмане.

– Сел Иван-дурак на коня-дебила.

– Что? – удивился консультант.

– Это я про молодого человека, которого кинули.

Полковник вернул указ, заметив:

– Обычно ООН действует на уровне с-советов и деклараций.

– Не совсем верно, – отозвался Алексей. – Собственно предыстория создания Центра берет начало с конгресса стран – членов ООН в Гаване в 1991 году. Затем последовало продолжение на международном семинаре в Суздале в том же году и на Всемирной конференции ООН по вопросам борьбы с международной преступностью в Неаполе в 1994 году. Последняя попытка противостоять террору произошла вскоре после терактов в Соединенных Штатах Америки в узком составе Совета Безопасности ООН, где было принято решение о создании этого специального ведомства.

– Сколько вы платите?

– Хочу заметить следующее, – приосанился неопрятный консультант. – Мы не рассчитываем на месяц или два. Опять же говоря словами из постановления, мы задействуем в работе профессионалов разного уровня, включая силовые. Если хотите, наращиваем темпы по организации временных диверсионно-разведывательных подразделений для проведения конкретных силовых операций.

Гришин кивнул. Подобная практика широко применялась еще в Советском Союзе, когда резервисты и штатные бойцы диверсионно-разведывательных отрядов отбирались для проведения именно конкретных силовых операций. После чего отряды распускались.

– Силовая операция включает в себя комплекс определенных мероприятий, – пояснил консультант, – включая так называемую карантинную подготовку легионеров. Она включает в себя несколько дисциплин.

Он извлек из ящика стола очередной лист бумаги и зачитал:

– Специальная: учебно-тренировочные и боевые упражнения, бои холодным оружием, теория, снаряжение, медицина. Огневая: практические стрельбы из стрелкового и специального оружия. Минно-подрывная: практические подрывные работы. Разведывательная: сведения о противнике, его вооружении, тактике, местах базирования; ориентирование на местности, топография, маскировка. Радиотехническая: правила и способы ведения связи, кодирование и расшифровка передач по спецтаблицам. Общая: рукопашный бой; выживание в различных условиях. Парашютно-десантная подготовка.

– Вы военный? – поинтересовался Николай.

– Военный журналист, – последовал кивок собеседника.

– Как вы заполучили эту работу, если не секрет?

– Тайны никакой нет. Наша фирма – посредническая, мы снимаем определенный процент с головной фирмы, которая находится в Германии. Но контракты и страховку оформляем мы. За теми, кто прошел отбор, приезжает покупатель. Вы военный и знаете этот термин.

Полковник кивнул: да, знаю. И переспросил:

– Так сколько вы п-платите?

– Тридцать тысяч американских долларов. Страховка – сто тысяч. При условии полной открытости клиента. Вот пример, если хотите.

Щедрин извлек из ящика папку и раскрыл ее.

– К нам обратился человек – его фамилию опущу. Находится в федеральном и международном розыске. Одним словом, он военный преступник…

– Думаете, после операции, если он останется жив, его как военного преступника не передадут в руки гаагскому трибуналу? – спросил Гришин. – Могу вас просветить. Прокуроры военного трибунала в Гааге считают: для выдачи преступников вообще не требуется никаких доказательств. Существует Конституционный суд России, который аннулирует любой указ ООН, включая и тот, где речь пойдет о выдаче военных преступников у себя в стране. Такое уже случалось не раз.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное