Михаил Нестеров.

Легионеры

(страница 2 из 29)

скачать книгу бесплатно

Но не в подземке. В нем крепко сидят инструкции, и он постарается зафиксировать любой объект в виде жилого или административного здания, куда может войти его подопечный, и только после этого сворачивать наблюдение. Все эти зацепки, тщательно проанализированные и обработанные, лягут в основу нового плана действий.

А пока оперативник сам анализировал поведение своего подопечного, перебирал в уме ориентировки на руководителя группы особого резерва «Щита» и, может быть, не без доли опаски думал: «Неужели это он?» Что знает о Марковцеве следственная группа? По данным, которыми располагал Сергей, немного. Его возраст – да, его причастность к спецслужбам – да. Наслышаны о его артистичной дерзости, располагают приблизительным списком его боевиков – агентов спецслужб, и списком жертв. Когда выяснилось, что «Щит» не имеет к МВД никакого отношения (за исключением указа министра), а является чисто криминальной структурой, один из главенствующих фигурантов «Щита» распрощался с жизнью. И у следствия были веские причины утверждать, что это работа отряда особого резерва, имя главы которого до сей поры оставалось неизвестно.

Сергей долго выбирал между двумя перспективами: остаться на воинской службе или стать на преступную тропу. Сделал выбор, когда ему присвоили очередное звание подполковника; а на спусковой крючок нажал, выполняя заказ, когда оставил ряды Вооруженных сил, уйдя в отставку.

На платформе станции «Царицыно» немноголюдно. Эхом отозвалось в ушах сообщение о прибытии электропоезда. Оперативник сделал шаг к краю платформы, тем самым давая ясно понять, что работу свою он сворачивает.

Марковцев надвинул фуражку на глаза. Казалось, он мало что различает из-под глянцевого околыша. Но он видел все, в частности, недоуменный взгляд филера, который не знал, как отнестись к дружественному жесту Марковцева. Он не нашел ничего лучшего, как оглянуться и снова взглянуть на объект: «Это вы мне?»

Тебе, тебе, продолжал улыбаться Сергей шпику, как старому знакомому, помахивая у плеча левой рукой. Рукоятка «вальтера» привычно вписалась в ладонь киллера, большой палец потянул курок.

Расстояние до жертвы впечатляло. Как позже установит следствие, «находясь от потерпевшего на расстоянии восемнадцати метров (платформа ж/д ст. «Царицыно»), Марковцев С.М. произвел четыре выстрела из пистолета системы «вальтер»…».

Марковцев и не думал еще раз показать себя классным стрелком, это ситуация диктовала условия. И еще тот факт, что, находясь в непосредственной близости от жертвы, он увеличивал шанс составить свой, похожий на оригинал фоторобот. А так, отстреляв по жертве с достаточно большого расстояния, рискованно прыгнул с платформы прямо перед взвывшей предупредительным гудком электричкой. Единственно, что запомнили очевидцы, – это длинные волосы, выбившиеся из-под фуражки, отметили рост преступника – примерно метр восемьдесят пять, и возраст – тридцать – тридцать пять.

С этого дня он прекратил всякие отношения с чиновником и продолжил скрываться от следствия в Новоградской области.

До первого ареста бывшего подполковника ГРУ оставались считанные месяцы.

Часть I
ВРЕМЯ СОВЕРШАТЬ ОШИБКИ

Глава I
За месяц до основных событий

«Председатель правительства РФ Михаил Касьянов 3 сентября подписал постановление об обеспечении членов семей военнослужащих, захваченных в плен или в качестве заложников, а также интернированных в нейтральных странах, различными видами довольствия (кроме денежного), положенного военнослужащим. В постановлении говорится, что это обеспечение будет продолжаться «до полного выяснения обстоятельств захвата военнослужащих в плен или в качестве заложников, интернирования или освобождения». Право на обеспечение имеют члены семей военнослужащих – супруга (супруг) или проживающие совместно с ними несовершеннолетние дети, дети старше 18 лет, ставшие инвалидами до достижения ими возраста 18 лет, а также дети в возрасте до 23 лет, обучающиеся в общеобразовательных учреждениях по очной форме обучения» [2]2
  Здесь и далее приводятся сводки из еженедельного приложения к «Независимой газете» «Независимое военное обозрение».


[Закрыть]
.

«27 августа 2001 года „Новая газета“ в спецвыпуске опубликовала девять фрагментов книги Александра Литвиненко „ФСБ взрывает Россию“. Официальных высказываний с Лубянки, 2, по поводу труда бывшего чекиста пока нет. Однако, насколько известно, должностные лица и рядовые сотрудники ФСБ, упомянутые Литвиненко, рассматривают возможность подать иски в суд за нанесение морального ущерба».

3
Москва, 22 октября 2001 года,
понедельник

Ответственный по связям ФСБ с общественностью генерал-лейтенант Синиченко часто бывал гостем студии «Россия», и всякий раз в голову Виктора Николаевича приходили строки из детского стихотворения, которые он переиначивал, усаживаясь перед телекамерами: «А из этого окна площадь Красная видна». За его спиной – стены Кремля, купола церквей и соборов, по определению говорить можно только как на духу. Однако частенько генерал, вращая плутоватыми глазами, путая и себя, и общественность, и тех, кто стоял между ними под покровительством богини вестей Ириды – журналистов, сообщал народу заранее подготовленную ложь.

Так, недавно он комментировал обвинения, прозвучавшие в адрес Федеральной службы безопасности из уст Кесарева Бориса Леонидовича, который «хочет расшатать политическую обстановку в стране». Сегодня Синиченко возвращался к этой теме.

Режиссер – молодая привлекательная блондинка с родинкой на правой щеке – передала генералу текст вопросов, на которые ему было предложено ответить в прямом эфире.

Синиченко не ощущал себя именно ответственным по связям с общественностью, скорее – преуспевающим политиком со стабильной ежедневной парой-тройкой минут в эфире. Некоторые депутаты и политологи рады и пятнадцати секундам «он-лайна», а в Государственной думе по этому поводу недавно разгорелся скандал: дескать, существуют тайные списки, согласно которым на телеэкранах появляются одни и те же политические мужи, в оригинале – рожи.

Помощник звукооператора прикрепил на лацкане генеральского пиджака микрофон-петличку, прицепил за ухо миниатюрный наушник и скрыл провода за спиной «говорящей головы ФСБ». Генерал сидел неподвижно, и у ассистента сложилось впечатление, что он готовит к работе новую модель киборга. Что почти подтвердилось, когда Синиченко «ожил», услышав в наушнике приветствие от ведущего из Останкино.

– Сегодняшний гость студии «Россия» – ответственный по связям ФСБ с общественностью Николай Синиченко. Здравствуйте, Виктор Николаевич!

– Добрый вечер, Михаил! – приветствовал ведущего гость.

– Как вы можете прокомментировать заявление директора ФСБ, который после заседания в Кремле сказал о том, что располагает доказательствами причастности Бориса Кесарева к финансированию бандформирований в Чечне?

– Я вас поправлю, Михаил: я не могу комментировать директора ФСБ. Во-первых, он четко и грамотно излагает свои мысли.

– Хорошо. Можете ли вы шире раскрыть тему его заявления?

– Пожалуйста. Позавчера во время проведения силовой операции в селении Халкилой – Шатойский район Чечни – были задержаны доверенные лица Кесарева: Балауди Давлетукаев и Асламбек Шерипов. Они уже дали показания, которые совпадают, естественно, с показаниями полковника милиции Дроновского. Его, если вы помните, боевики взял в плен в начале сентября 1996 года. Чеченские бандиты и Кесарев действовали в одной связке. Первые захватывали заложников, второй выкупал их на собственные деньги. На самом же деле это тщательно проработанная техника, я бы сказал, официального финансирования боевиков. Спецслужбы России не располагают такими деньгами – я напомню, что Дроновский был выкуплен за полтора миллиона долларов, родственники полковника милиции также не могли набрать такую огромную сумму. То есть, заведомо зная, что спецслужбы ни на какой выкуп не пойдут и принципиально не дадут этого сделать близким заложников, бандиты все же шли на похищения известных российских граждан. Тогда на сцену выходил Кесарев со своими миллионами. Он срывал планы ФСБ и УБОП, которые готовились к силовым мероприятиям, и поощрял преступный бизнес. Заодно разжигал нездоровые разговоры вокруг Федеральной службы безопасности, обвиняя в коррумпированности и беспомощности ее сотрудников, и зарабатывал себе очки. И многие верили и продолжают верить ему. Сейчас мы располагаем доказательствами по трем фактам финансирования чеченских боевиков, где задержанные в Халкилой бандиты являлись посредниками Кесарева: передавали полевым командирам деньги и забирали заложников.

– Вы можете назвать имена тех, кто содержался в плену и был выкуплен на деньги Кесарева?

– Пожалуйста. Февраль 1997 года – корреспонденты ОРТ Васнецов и Ржанов. Август 1997 года – корреспонденты телекомпании «Взгляд». Март 1998 года – руководители ФСБ Ингушетии. И, как я уже сказал, в декабре 1996 года – полковник милиции Дроновский. И всегда посредниками выступали Давлетукаев и Шерипов.

– Является ли ваше заявление ответом на выступление Кесарева на тему «ФСБ взрывает Россию»?

– Нами движет долг, а не эмоции, вызванные оскорбительными и порочащими честь мундира выступлениями Кесарева.

– Ну что ж, спасибо, Виктор Николаевич. Напомню нашим телезрителям, что гостем студии «Россия» сегодня был ответственный по связям ФСБ с общественностью генерал-лейтенант Синиченко. А гость «Останкино» сегодня – полковник милиции запаса Виталий Дроновский.

Пока генерала освобождали от проводов, он не без интереса поглядывал на экран, находящийся сбоку от него. Там крупным планом показывали лицо бывшего пленника. Синиченко пропустил вопрос ведущего, его интересовали ответы гостя «Останкино». Виталий вел себя спокойно, его ровный голос повествовал о том, чего не было на самом деле:

– Шерипова по кличке Корсар я несколько раз видел в расположении банды Закира Ахметова. Последний раз мы встречались в конце 96-го в Аргунском ущелье. Шерипов внес выкуп, и меня освободили…

4
Париж, 23 октября, вторник

Сидя в удобном глубоком кресле, которое словно обхватило этого тщедушного лысеющего человека, больше походившего на профессора, нежели на интригана с мировым именем, Борис Кесарев слушал своего помощника и, всегда отличаясь взвешенными решениями, с выводами и оценками пока не спешил.

Хотя поспешить стоило. Из конфиденциальных источников Борис Леонидович узнал о намерении французских властей выдать его правоохранительным органам России.

– Повтори еще раз, – в своей обычной манере переспрашивать попросил Кесарев Виктора Христова, невысокого брюнета с внешностью карьерного дипломата. – Запрос на мое дело затребован или только готовится?

– Затребован, Борис, – ответил Христов – действительно, незаменимый помощник, классный адвокат, а вот друг – с натягом, поскольку всех своих друзей Борис Леонидович растерял еще в студенческие годы. А в бизнесе и политике друзей, как правило, нет. Кесарев в последнее время стал остро ощущать их нехватку и искусственно наделил Виктора дружеской улыбкой, рукопожатием, просто взглядом.

Однако взгляд у Христова был неприятный. Виктор частенько приподнимал брови, морща при этом лоб, и, как спросонья, лениво моргал глазами. Получалось с долей пренебрежительного превосходства над собеседником.

Кесарев встал и сунул руки в карманы брюк. Покачавшись с носка на пятку, энергично прошел к окну и долго созерцал парижскую улицу, мысленно представляя себя перед окном своего московского офиса. Он даже метафизически не мог увидеть в прохожих своих соотечественников, поменять марки автомобилей, среди которых изобиловали бы отечественные легковушки, трансформировать фон голосов, изменить погоду… Просто он верил своим глазам. А глаза никогда не обманывают.

Наверное, он чересчур долго стоял так, поскольку всегда тактичный помощник, поглядывая на сутулого босса, одетого в темный элегантный костюм, напомнил о себе:

– Я тебе больше не нужен, Борис?

– Нет, останься. – Кесарев взял со стола копии бумаг из кремлевской администрации, доставленные помощником, и прочел еще раз. В них говорилось об усилении борьбы с финансированием террористических группировок. Собственно, готовился указ президента России. Когда президент его подпишет? Борис Леонидович – главный и первый подозреваемый в финансировании чеченских бандитских формирований – предположил, что не раньше января. Обычно все важные законы и постановления вступают в силу в самом начале года.

Бизнесмен взял со стола свежий номер газеты «Русский путь». Менеджмент этого периодического издания находился в руках Кесарева, вначале сиявшего под теплыми кремлевскими звездами, затем оказавшегося в тени его стен, а потом и вовсе в опале у человека, который навсегда покинул Кремль через Боровицкие ворота. А тот, кто въехал в них, пошел дальше: для Бориса Леонидовича все российские рубежи оказались огорожены, подобно Великой Китайской стене, кремлевскими стенами.

Тогда он, нокаутирующим ударом отправленный в изгнание, выступил с критикой, назвав Россию страной, где всем правит мафия. Потом деликатно поправился – грязные преступники. Ибо к настоящей мафии они не имеют никакого отношения. Мафия – это аббревиатура старинного лозунга: «Morte Alla Francia, Italia Anela» («Смерть Франции, вздохни, Италия»), рожденного во время народного восстания на Сицилии аж в 1282 году.

И вот спустя семь веков с небольшим в особняке, принадлежащем русскому предпринимателю, снова готов был раздаться грозный клич: «Смерть Франции (которая выдает одного из пропавших российских сынов)! Умри, Россия!»

Кесарев лишь на минуту представил себя, спешно собирающегося в дорогу. Легкая суета в офисе, небольшая паника на его вилле в Сен-Дени, пригороде Парижа, слегка удивленные, но не растерянные лица помощников и в последнюю очередь – невесты.

Борис Леонидович скривился: он не любил этого слова. Элеонора, или Элеонора Давыдовна, как называла ее прислуга, не претендовала на такое определение. Слишком молода и чертовски красива, чтобы хоть сколько-нибудь ходить в невестах. Невеста, по определению Бориса Леонидовича, – нервничающая дурочка, не находящая себе места. Ее мир – это шифоньер, даже не платяной шкаф, в котором висит на плечиках свадебное платье. Висит, стареет и… надоедает.

Элеонора спросит: «Куда мы теперь?» Он мог ответить ей лишь одно: «Не знаю». А потом в Орли на глазах у сотен людей последует арест беглеца. Если ты бежишь из такой страны, как Франция, значит, автоматически доказываешь свою вину.

Вот этого не хотел Кесарев. Официальной фразы, десятка жандармов и одетых в штатское сотрудников спецслужб. И не обязательно в аэропорту, а на любом из десятков постов, что разбросаны по автодорогам, ведущим в Бельгию, Люксембург, Монако, Швейцарию, где на берегу Женевского озера он снимал уютное шале.

– Что ты решил, Борис? – спросил Христов, словно читая мысли босса. – Мой тебе совет: уезжай в Швейцарию.

– Выражайся точнее, – поправил его Кесарев. «Никуда я не побегу. Пусть арестовывают изгнанника, но не беглеца», – подумал он и снова обратился к помощнику: – И ты мне нужен здесь. Сию минуту начинай писать протесты во все инстанции. В первую очередь – в Минюст.

– Который и подпишет решение о выдаче, – закончил Виктор.

– Хочешь сказать, что тебе нечем заняться?! – вспылил босс. – Теперь у нас дел невпроворот. Хоть разорвись! Есть деликатное поручение в Москве, а ты нужен здесь, – повторился Борис Леонидович. – Впору самому ехать… в Москву! Надевать траурную повязку и заказывать билет.

Адвокат улыбнулся.

– Все, иди, – махнул рукой бизнесмен. – Мне надоела твоя веселая физиономия.

Отпустив помощника, Кесарев устроился за роскошным письменным столом XVIII века. За такими столами в старину сидели арматоры и подписывали деловые бумаги; обанкротившиеся писали предсмертные записки, доставали из ящика оружие и пускали себе пулю в сердце.

Борис Леонидович сделал телефонный звонок, поджидая свою несравненную Элеонору. Не бывшую мисс – к коронованным на конкурсах красоты девицам Кесарев относился пренебрежительно, называя их обглоданными костями – он вкладывал в эту фразу двойной смысл: и относительно параметров фигур, и, собственно, откровенного использования красоток спонсорами и членами высокого жюри.

Наверное, Кесарев поступал правильно, отсылая любимого человека, освобождаясь от него. А рядом с Норой Борис, чего греха таить, иногда посматривал бы на нее искоса, ибо в определенные моменты она могла помешать его серьезным измышлениям. Нервы, чувства раздражения и вины, ожидание новых приступов недовольства – справиться с этаким комплексом можно, но только в ущерб взаимоотношениям.

А в отношениях с Норой он придерживался определенных правил. Именно правил, ибо по жизни был игроком. Она у Бориса – третья, и он подсознательно боялся, а порой закрывал глаза, чтобы в определенный момент не заметить какого-нибудь пусть даже самого маленького грязного пятнышка. И сам боялся испачкаться, но больше всего – в очередной раз разочароваться.

Делал невозможное, готов был стать близоруким, слепым и глухим. Слово «счастье» стал ценить, когда разменял «полтинник». А раньше на счастье шел посмотреть, как на премьеру спектакля. Садился в ложу и смотрел. Ну разве не счастье? По молодости лет потирал ручки: он на самом хорошем месте, снизу его лорнируют шикарные дамы в вечерних туалетах, а некоторые вообще билетов не достали.

Нора для Бориса – и жена и дочь в одном лице. Он вывел формулировку: двойная ревность. И призадумался: он больше любил или ревновал? На этот вопрос не ответишь, пока не определишь границы хотя бы одного из чувств – для сравнения. А граница – материя тонкая, почти неосязаемая, ее порой перешагнешь и не заметишь. Лишь оглянувшись, чешешь в голове: «Эх ты! Перешагнул все-таки…»

Выходит, границы эти взаимопроникающие – наконец успокоился Кесарев, отыскав убедительное определение. И не закончил мысль, а отмахнулся от нее, как от надоедливой мухи: сегодня подольше поревновал, завтра подольше полюбил.

Он на минуту призадумался. В пригороде российской столицы у него имелся роскошный дом, который до сей поры поддерживает пожилая домработница. Дом большой, стоит в лесу, от соседей его отделяет с одной стороны сто метров, с другой – около двухсот. Кесарев по себе знал, как неуютно порой в огромном доме, пространство вокруг которого словно сгущается, вызывает чувство тревоги и неуверенности – хотя бы в телохранителях. Предприниматель сравнил свой дом с островом, на который высадились бандиты, пираты, если сравнивать до конца. Где искать защиту?

Нет, решил он, Элеоноре спокойней и безопасней будет в любой из четырех московских квартир, принадлежащих предпринимателю. Подойдет роскошная четырехкомнатная в элитном доме на Соколе. И сам бизнесмен предпочитал жить в многоэтажках. Для отдыха или деловых встреч он отдавал предпочтение загородным домам, или шале.

И все же Кесарев не считал свое положение безвыходным. Ключ от камеры в СИЗО Лефортово ему подкинули те, кто настежь распахнул тяжелую скрипучую дверь, приглашая шагнуть в гулкое пространство надолго. То был грубый просчет спецслужб, которым предприниматель не мог не воспользоваться.

Глава II
«КАЖДЫЙ ДЕНЬ КАК НА ВОЙНЕ»

«Информационное управление президента России сообщило, что за период проведения контртеррористической операции на территории Чеченской республики с 1 октября 1999 г. по 10 октября 2001 г. потери федеральных сил составили 3 тыс. 438 человек погибшими и 11 тыс. 661 ранеными. Из них потери Минобороны – 2 тыс. 136 погибшими и 5 тыс. 763 ранеными. Потери МВД – 1 тыс. 196 погибшими и 5 тыс. 399 ранеными. Другие ведомства – 106 погибших и 499 раненых. В то же время федеральные силы уничтожили около 11 тыс. боевиков, среди которых главари экстремистов, иностранные наемники и международные террористы».


5
Чеченская республика, 28 октября, воскресенье

Юрия Комалеева, члена редколлегии газеты «Русский путь», в Чечне называли Освободителем. Сколько людей он вытащил из плена – не сосчитать. Начинал заниматься этим опасным ремеслом в 1996 году совместно с Комиссией при президенте России по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести и не без поддержки и помощи Генеральной прокуратуры, МВД и ФСБ. Потом бывший военный журналист бросил Комиссию и создал свою «артель старателей» – так пренебрежительно называли его небольшую группу в Чечне российские военные и местные жители. В нее в том числе входило руководство газеты «Русский путь».

До начала «второй чеченской» в Грозном, в специально отведенных местах, вывешивались списки пленных, рядом скучали редкоусые чеченские юнцы, готовые дать расклад на каждого человека из списка: сколько требуют за него бандиты и в какой срок необходимо внести сумму, чтобы заложник попал в руки родственников целиком.

Сейчас все изменилось – никаких официальных списков. Те редкоусые юнцы, кого еще не нашла пуля и не накрыла взрывная волна, стали носить бороды, кто-то из них спустился с гор и осел в селениях, кто-то продолжал прятаться в горах, но все они так и не перестали быть бандитами. Все.

Сегодня с утра Комалеева можно было увидеть в нескольких километрах от Грозного, там он имел честь побеседовать с российским полковником из ханкалинской военной комендатуры.

Полковник – нервный и невыспавшийся, с покрасневшими (Комалееву показалось – похмельными) глазами, одетый в мятую, но со свежим подворотничком куртку, – спросил:

– Все воюешь?

А для Комалеева прозвучало тоном подпоручика из известного фильма: «Все поешь?»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное