Михаил Нестеров.

Группа особого назначения

(страница 6 из 33)

скачать книгу бесплатно

– Ну вы такой проницательный, сил нет! Давайте, ведите меня, мне быстрее убежать надо. На Пятигорскую повезете?

– На Большую Песчаную, – последовал странный ответ незнакомца.

Санька нахмурился.

– Что-то я не слышал, чтобы там приемник был.

– Там, брат Санек, все есть: и приемник, и телевизор.

– И решетки на окнах, – добавил мальчик, стараясь идти в ногу с остроумным незнакомцем.

– А вот решеток нет, брат.

– Что вы все – брат да брат… – недовольно пробурчал мальчик. – Нет у меня никаких братьев. А такой, как вы… лучше вообще одному.

– Как это нет? Я слышал, как ты говорил про брата, который одежду тебе привез.

– Это мне сеструха подогнала. Можете у нее спросить.

Санька вдруг нашел выход из трудного положения. Вернее, ему показалось, что с помощью своей новой знакомой он сумеет выкрутиться. Он замедлил шаг и перешел на официальный тон:

– Слушай, командир, у меня точно сеструха есть, недавно объявилась, в больнице работает. Ну давай к ней зайдем, тут рядом. Давай, а?

Кавлис остановился, задумавшись. На его лбу проявились глубокие морщины. Пока в его планы не входила встреча с Татьяной.

– Не знаю, как и быть… Рискнуть, что ли?

– Рискни, командир, ну чего тебе стоит.

Глаза Саньки сделались просящими, однако он снова насторожился, «командир» как-то легко согласился. Может, человечный попался?

– В какой больнице работает твоя сестра? – спросил Николай.

Санька воспрянул духом.

– Она одна тут, пошли. – На всякий случай проверил хватку мужика – хорошая хватка, вырваться можно, только оставив кисть в его руке.

Николай продолжил опрос.

– У сестры есть фамилия?

Санька чуть не ответил «манда кобылья», но вовремя спохватился.

– Есть, есть, – горячо заверил он, не зная продолжения. Однако экстремальная ситуация снова подсказала выход. – Только я ее не знаю.

– Как это?

– Да вот так! Замуж она недавно вышла, – выкрутился беспризорник, – сменила фамилию. Мне сказать не успела. Так что искать ее будем по приметам. У нее на щеке здоровенная родинка, – пояснил он.

– Значит, родинка.

– Да, с ваш кулак будет.

– Родная сестра-то?

– Еще бы! Одна кровь! Сами увидите.

Первым делом Санька потянул Кавлиса к регистратуре. Николай, улыбаясь, отдал инициативу мальчику. Тот встал на цыпочки и, заглядывая в окошко, уверенно стал наводить справки.

– Мне Таню, рецепт подписать. У нее вот тут родинка, забыл, в каком она кабинете работает.

– Двести четвертый, – ответила регистраторша, взглянув в расписание. – Сейчас ее смена.

Санька облегченно выдохнул:

– Ну вот, нашел. В двести четвертом кабинете работает сестра, как раз ее смена.

Возле кабинета скопилась очередь человек в шесть, пациенты дружно накинулись на Николая:

– Куда вы без очереди?!

Санька приложил к груди руку.

– Мы не на прием. Он, – мальчик указал на провожатого, – вообще в кабинет не зайдет.

– Все равно врача отвлекать будете.

– Так я к медсестре!

Беспризорник требовательно потянул руку, его глаза говорили: «Ну из кабинета-то, наверное, я не убегу».

Кавлис разжал ладонь.

Санька шмыгнул в кабинет.

Татьяна, увидев его, ахнула:

– Саша!..

Ты как тут оказался?

Мальчик быстро приблизился к ней.

– Тихо! – предупредил он, оглядываясь на дверь. – Замели меня. Мент со мной пришел, я сказал ему, что ты – моя сестра. Выручай, а? Я для тебя все сделаю. Ну нельзя мне сейчас в приемник, никак нельзя. Друг один останется, у него ноги не ходят, помрет человек.

– Хорошо, – сказала Татьяна, поднимаясь из-за стола. – Что я должна сделать?

– Подтвердить – и все. Мент вроде бы не гнилой попался. Но лох, поверит сразу.

От стоматологического кресла раздался женский голос:

– Так вот ты какой, Саша… – На него глядели улыбчивые глаза врача.

– Ага, – подтвердил он, бросив на стоматолога мимолетный взгляд. – Давай, Танька, выручай. А вечером куда-нибудь сходим.

Аксенова, включившая было бормашину, выключила ее, руки врача подрагивали.

– Про мою фамилию будет спрашивать, – сказал Санька Татьяне, – скажешь Шепелев. Ты – тоже, запомни, – погрозил он пальцем. – Но только ты недавно вышла замуж, поняла? И сейчас у тебя другая фамилия.

Татьяна застыла на месте.

– Твоя фамилия Шепелев?

– Ну да. А ты что, букву «ш» не выговариваешь?

– Так я тоже Шепелева.

– Не может быть… – мальчик часто заморгал глазами. – А может, мы родственники?

Некоторое время постояв в раздумье, Татьяна вышла из кабинета. Санька обратился к Аксеновой:

– Во влип!.. – И покачал головой. – А вы зубы вырываете?

– Удаляю, – поправила его врач. – А что, у тебя зуб болит?

– Не у меня, у моих друзей. Им бы все зубы повырывать. Без наркоза.

То, что случилось дальше, Санька никак не ожидал. Открылась дверь, и в кабинет вошла Татьяна. Вслед за ней мент с разочарованным лицом. Качая головой, тот произнес:

– Что ж ты, Саша, обманул меня?..

Санька обмяк. Он укоризненно посмотрел на Татьяну: «Эх, сеструха, сеструха… Сдала… А ведь все сходилось, даже фамилия одна, врать не надо». И снова стал искать пути к спасению, он еще не сдался. На худой конец врачиха могла сойти за его мать. Но от этой мысли Саньку стал разбирать смех. Но он мигом посерьезнел. Было бы лето, он бы сиганул прямо со второго этажа в открытое окно – он легкий, не разобьется, но сейчас зима, окна не только закрыты, но и проклеены бумагой.

Он примерился на мента, как матадор на быка, и неожиданно кивнул ему:

«Ну что?»

Тот пожал плечами.

У Саньки внезапно разболелись все зубы. Появилось желание сесть в стоматологическое кресло и позволить врачихе рассверлить их все сразу. А пока она сверлит, потихоньку стянуть баночку с мышьяком и накормить мента ядом.

Что же делать?

Все молчали. Больше всех пациент с разинутым ртом в кресле. Тот запросто мог сойти за его деда. Больше в кабинете никого не было.

А может, мент тоже Шепелев?

Нет, скорее всего Скорохватов.

Санька громко шмыгнул носом, его взгляд метался от одного к другому. А если надавить на жалость? Заплакать? Ну уж нет! Не дождетесь! Правда, вчера он не сдержался и заревел, как девчонка. Но то произошло помимо воли. Саньке на какое-то время Татьяна напомнила мать, от нее исходило тепло, она была добрая, ласковая. И он обнял ее. Через толстую шапку чувствовал ее горячие ладони, и ему казалось, что она тихо прошептала: «Сынок…»

Сейчас она рядом. Мальчик не держал на нее зла, в нем зародилась и тут же пропала легкая обида, совсем как к матери, когда она, по его мнению, несправедливо наказывала его. Он никогда надолго не обижался на мать, не ходил с надутыми губами, бровей не хмурил. Он любил ее. Вдвойне, потому что, сколько себя помнил, рядом с ним была только она, больше никого.

Эти воспоминания он перенес на Татьяну и вдруг понял, что ему не обязательно «давить на жалость», еще чуть-чуть – и он действительно заплачет. Она смотрит на него, в ее взгляде сквозит сожаление. Но может быть, еще не поздно? Стоит только поговорить с этим человеком. Ведь он, в сущности, неплохой мужик, иначе не стоять бы сейчас Саньке в этом кабинете.

Мальчик перевел взгляд на своего провожатого. Ну чего тебе стоит? Ведь все тебя просят, посмотри на врачиху, на сестру… Мало тебе, загляни в рот больному.

– Саша, – дрогнувшим голосом произнесла Татьяна, – познакомься: это Николай, мой знакомый. Но честное слово, я не знала, что он придет за тобой. Ты веришь мне?

Знакомый?..

Санька тяжело сглотнул. Может, его все-таки отпустят. Да нет, наверняка отпустят. Вон врачиха пустила слезу, неужели не проникнется человек. И ведь с самого начала знал, что Таня – не сестра ему, приметы выложил, про родинку рассказал, что в больнице работает, а пошел.

И вдруг Саньку прострелило: не милиционер это. Нет, не мильтон, точно. А кто же тогда? Ведь бритоголовый парень, который собирает оброк на рынке, шарахнулся от него, как от мента. Вернее, от его взгляда и слов. О, Санька видел его глаза: почти черные, насмешливые и в то же время какие-то усталые. Сейчас они смотрят на него по-другому, стали еще чернее, усталости – больше.

Тогда кто же ты?

Санька перебрал всех: Таня была для него сестрой, врачиха подходила на роль матери, пожилой мужчина в кресле – на деда; а этот… Почему же его пропустил Санька, а ведь он несколько раз назвал его братом.

Санька совсем запутался. Ему захотелось остаться одному, пусть даже в приемнике-распределителе, и не видеть ничьих лиц. Почему весь этот сложный ком обрушился на него? Почему еще вчера он был один, но более-менее спокоен, почему он долгое время не думал о родственниках, а сейчас перебрал всех, захотел вдруг иметь их. Ситуация… Но не в ней дело, устал он, он еще маленький, а борется за жизнь не хуже взрослого; и не каждый взрослый человек выдержит то, что испытал Санька.

И он забился в сильных руках Кавлиса. Николай, словно предчувствуя эмоциональный всплеск мальчика, мгновенно оказался рядом и прижал к себе…

Что творится с Санькой последнее время? Суток не прошло, а он во второй раз попадает в объятия. И слышит извиняющийся голос Таниного знакомого:

– Дошутился… Прости, Саня, это я виноват.

О чем он говорит? Да за это тысячу раз простить можно.

12

Санька едет в такси. Его везут на Большую Песчаную. В машине тепло, пахнет куревом, от Николая исходит терпкий аромат одеколона. Его сильная рука обнимает Саньку за плечи.

По другую сторону мальчика – Таня. Украдкой он бросает на нее взгляды, видя ее большую родинку, и такое чувство, что знает он ее давно-давно, только вот вспомнить не может, откуда.

Санька смирился, он поверил этим людям, они его не бросят, и он из маленького мужичка стал стремительно падать снова в детство. Рядом с сильным Николаем и Таней почувствовал себя маленьким мальчиком, каким и положено ему быть в его девять лет.

А что дальше?

Вот теперь на этот вопрос он уже не мог найти ответа, на него знают ответ только взрослые, которые сидят по обе стороны от него. Все правильно. И у него язык не повернется поблагодарить их. Почему – тоже не знал. Это все равно что заехать другу по уху.

Зимой путь всегда кажется длиннее; путь домой – всегда короче.

Санька задремал. Он тихо сопел носом, привалившись к Николаю. Шапка сползла с одного уха, и он стал похож на спящего гномика.

Наконец-то расслабился. Раньше не спал, а забывался сном, вздрагивая от постороннего шума, и дрожал от предчувствия облавы. И только одному человеку он рассказал, как летом ему почти повезло.

Летом Санька помогал сторожу на дачном массиве охранять дачи. Сезонная работа, хорошая, сладкая. Не за деньги, просто так, за угол в сторожке, за кормежку. Мальчик однажды был пойман этим же сторожем на даче, где угощался зелеными яблоками, и тот, проникшись к сироте, взял его себе в помощники. Но Санька так и так делал набеги на участки, однако теперь в его действиях проявился определенный «человечный» график. Он никогда помногу не рвал клубники с одной грядки – всего несколько штук, и переходил на соседний участок; быть у воды, говорил ему начальник, и не напиться?!

Напивался он часто. Пробуждаясь, пьяно ставил все по своим местам, обращаясь к мальчику: «Я каменщик – ты подсобник».

Саньку заметил офицер-связист Олег Танеев, чья дача была рядом со сторожкой. И сама воинская часть была неподалеку. Капитан несколько раз приглашал мальчика пообедать, расспрашивая его о родственниках. Однажды он спросил:

– Саня, знаешь, кто такие воспитанники?

О, мальчик это слово знал очень хорошо и не любил его. Однако офицер предложил совсем другое, неведомое пока Саньке.

– Сейчас во многих частях появились воспитанники – вот как ты, у кого нет родственников. Они живут по внутреннему распорядку части, несут службу, учатся. У нас пока таких нет. Хочешь быть первым?

– Что, и форму дадут? – удивился Санька.

– Конечно! Сапоги, ремень, все как положено. Командир части в отпуске, я согласовал этот вопрос с его заместителем. Ему эта идея понравилась. Желает познакомиться с первым воспитанником. Хочешь пойти в часть?

Еще бы он не хотел!

Санька всем понравился. Его накормили, вымыли в солдатской бане. Портной – Алик Абрамян, веселый черноглазый парень, за один вечер перекроил форму для первого воспитанника и самолично подшил белоснежный подворотничок. Сапоги, правда, оказались несколько великоваты, но в мысы натолкали бумаги. И Санька, одевшись, подтянув ремень с начищенной бляхой, сразу почувствовал себя настоящим солдатом. И еще пилотка. О, эта солдатская пилотка! Именно она окончательно преобразила маленького солдата.

Спать его определили в казарме первой роты, хотя за него происходила настоящая борьба, все хотели иметь воспитанника в своем подразделении. Саньку по-настоящему опекали, но от общепринятых правил не отступали. Как ни готовил себя молодой боец к утреннему подъему, но все ж таки проспал побудку. И тут же был «обласкан» старшиной роты прапорщиком Еремеевым:

– Курсант Шепелев! Вас что, команда «подъем» не касается?! А ну-ка – голый торс, и марш на зарядку!

И Санька – руки у груди, вместе со всеми делает зарядку. Раз-два, корпус вправо, рывок руками. Три-четыре – в другую сторону. Завтрак в солдатской столовой, кружочек масла на куске белого хлеба, рисовая каша, стакан горячего чая. Потом он учился печатать шаг, отдавать честь, вникал в абракадабру «раняйссь-ссырна-ранение-н-средину!» И интуитивно выполнял команду.

До тех пор, пока из отпуска не вернулся командир части. Полковник просто позеленел от бешенства, когда увидел марширующего на плацу Саньку. И – тотчас вызвал к себе заместителя подполковника Роговцева. Не вдаваясь в детали, коротко приказал:

– Чтоб духу здесь не было этого скомороха!

– Но, товарищ полковник… – заикнулся было Роговцев. Командир был непреклонен.

– В других частях пусть что хотят вытворяют, хоть ишаков по плацу гоняют. Мне проблем со срочниками хватает.

Саньке ничего не сказали, весь день вместе с Аликом он просидел в бывшей ленинской комнате, где отыскался учебник истории за десятый класс; и армянин усталым голосом читал и читал…

Вот как и сейчас в машине, Санька задремал. Проснулся от чьего-то прикосновения. Открыл глаза: перед ним стоял старшина Еремеев. Прапорщик лично принес обед для курсанта в роту, объяснив, что жаль было будить хлопца. А Саньке хотелось строем пройти в столовую вместе со всеми.

Вечером в роту пришел капитан Танеев, который больше всех переживал за мальчика, так как именно он привел его в часть. Но Олег пока не терял надежды, решив поговорить с командиром части. Полковник не принял его. Танеев решился на последнее средство: поговорить с командиром у него дома.

И вот, прихватив с собой Саньку, на которого с завистью смотрели ровесники на улице, Танеев направился к командиру части.

Дверь открыл сам полковник. Он снова изменился в лице. Поиграв желваками, он кивнул капитану: «Зайди», а Саньке бросил:

– А ты стой тут!

Бравый командир, строгий, как и положено.

Курсант лихо козырнул и остался стоять на площадке. Вначале он не вслушивался в голоса, которые довольно громко раздавались из-за двери, но вот его насторожили слова полковника. Губы Саньки дрогнули; и чем больше он слушал, невольно стоя по стойке «смирно», тем больше дрожал. Слова полковника резко контрастировали друг с другом: выкидыш и сиротинушка, набор грязных слов. И последнее, которое тупой бритвой садануло мальчика по сердцу: «На х. никому не нужен».

Слезы текли по щекам Саньки, когда он у дверей командира части торопливо снимал с себя подогнанную Аликом форму, сапоги. Но не бросил все это, а аккуратно положил под дверью. Сняв пилотку, он последний раз дотронулся до красной звезды. И в трусах и майке бросился вон из подъезда.

Может быть, Олег Танеев искал его, Санька об этом не ведал, в сторожке дачного массива он больше не показывался, «сладкая» жизнь для него закончилась. Не знал он и как теперь верить людям, взрослым. По сути, его не обманули, но дали понять его место в этой жизни одной короткой фразой: «…никому не нужен».

Но, оказывается, нет. Он просто не мог не поверить Николаю, Тане, что с ним может повториться что-то подобное. Наверное, такое случается только раз в жизни. А если нет? Он даже не знал, как он снова переживет предательство. Наверное, не переживет.

И вот он дремлет в машине, едет на Большую Песчаную, скоро войдет в квартиру, которая когда-то была густо заселена.

* * *

Кавлис открыл дверь и посторонился. Санька, тяжело вздохнув, занес ногу. Но Николай остановил его.

– Даму нужно пропустить первой.

Мальчик торопливо встал по другую сторону.

– Как сквозь строй, – улыбнулась Татьяна, входя в квартиру.

– Ну, теперь ты.

И Санька сделал шаг. Очень большой шаг в своей жизни.

Квартира Алексея Ремеза…

Бойца спецподразделения «Черные беркуты». Это его фотографию на стене сейчас рассматривает Татьяна. Чуть склонив голову набок, она вглядывается в мужественное лицо морского пехотинца. Позавчера Николай сказал, что живет в квартире своего погибшего друга.

– Это он? – спросила она, словно они и не прерывали разговор.

– Да, это Леша.

– Молодой…

– Через три дня ему должно исполниться двадцать пять лет… Мне эта квартира дорога как память. Из всех родственников, которые остались у Алексея, самой близкой оказалась его троюродная сестра, живет на Алтае, родине Алексея. Я предложил ей переехать в его квартиру, но она отказалась. За девять лет службы в спецназе у меня на счету не оказалось достаточной суммы, чтобы купить эту квартиру, Дима помог и друзья. Деньги отослал Лешиной сестре.

Кавлис взял мальчика за плечи.

– Посмотри, Саша, на этого человека. У него было по-настоящему большое сердце. Он погиб у меня на глазах… Когда-нибудь я расскажу вам об Алексее Ремезе. А сейчас приводим себя в порядок, готовимся к роскошному ужину. Как старший по званию распределяю обязанности. Саня, ты яростно трешься мочалкой в ванной. Таня отправляется на кухню. Холодильник, шкафы, раковина – все в твоем распоряжении.

Вот так они перешли на «ты». Хорошо перешли, ознаменовав это очень важным событием.

– А ты что будешь делать? – улыбнувшись, спросила Татьяна.

– Меня ждут магазины «Детский мир» и продовольственный. Машины у меня нет – пока я без работы и весь в долгах, так что ждите меня только через час-полтора. После ванной закутай нашего малыша в простыню и помести на кровать. Дай в руки какую-нибудь книгу.

Наш малыш…

Татьяна попробовала эти слова как бы на вкус и даже задрожала от возбуждения, словно ее кожи коснулись губы Николая, его руки. Татьяна вспыхнула; и она боялась проницательности Кавлиса, ведь позавчера вечером он точно угадал, что она будет смотреть ему вслед. А сейчас ей показалось, что он прочел ее мысли. А может, это она прочла его собственные?

И Николай сделал, казалось, невозможное. Он приблизился к женщине, положив ей на плечо руку, и нежно поцеловал в губы. Провел ладонью по ее волосам, чуточку задержав ее на шее.

Горячая ладонь прожигает насквозь. Его близость кружит голову, отдается хмельными толчками. И Татьяна еле различила его слова:

– Я постараюсь не задерживаться.

А Саньке «наш малыш» не очень понравился. Он несколько смутился от проявления «телячьих нежностей» Тани и Николая, но не пропустил ни одного их взгляда, движения. Когда за Николаем закрылась дверь, а Таня резко опустилась на стул, он пошел в ванную. Но скоро вернулся.

– Таня, там колонка, я не умею ее разжигать.

– А?..

– Ну все понятно, – сказал Санька. – Придется научиться самому.

Глава пятая

13

Виктор Толкушкин совершил роковую ошибку, набрав номер телефона своей подруги. В то время, когда отсутствовал Санька, Виктор, опираясь на лыжную палку, пробовал ходить. С первыми же шагами в голове меркло от боли, но он упорно, чувствуя, как передвигаются внутри изувеченного колена осколки кости, делал шаг за шагом. И прикидывал, хватит ли ему сил подняться наверх, дойти до дверей котельной и преодолеть еще с десяток метров до телефона.

Ему просто необходимо было позвонить Елене, сказать ей, что он жив. Он мог бы попросить Саньку сделать этот звонок, но Лена может не поверить, ее сразу насторожит незнакомый, тем более детский голос, и она почувствует подвох. Единственный выход – звонить самому.

Интересно, думал он, как отреагировал на детский голос Сергей Марковцев, на голос, предложивший ему срочно убраться из города? По идее, Сергей должен внять угрозе, но факт, что звонил не сам Виктор, урезал эту угрозу наполовину.

Санька, выполняя просьбу друга, даже не догадывался, кому звонит. Также он был в абсолютном неведении, что Виктор в его отсутствие тренируется в ходьбе, искренне удивляясь, почему так долго не заживает его рана.

Но вот вчера, когда в определенное время мальчик не появился, Толкушкин понял, что помощь Саньки ему больше не нужна. Он в течение пяти минут, обливаясь потом, ходил по бетонному полу. Тогда он решил, что эту ночь он как следует отдохнет, а завтра около четырех часов, когда закончатся занятия в лицее, поднимется наверх. Зайдет в котельную, похожий на типичного бомжа – давно немыт, трехнедельная щетина походит на бороду, в руках бутылка водки, которую Санька по его просьбе купил еще на прошлой неделе.

Конечно, объяснима и причина его появления: есть водка, не с кем выпить, на дворе холодно, забрел вот на территорию лицея погреться. Дежурный кочегар от выпивки не откажется; и уж, конечно, разрешит позвонить. А там, через час-другой, приедет Ленка, заберет его. Но повезет не к себе домой, у нее по-прежнему может быть опасно, найдет место, у нее будет время подумать.

Лена…

Они знают о ней. Это большая глупость со стороны Виктора. Но если б можно было заглянуть вперед, он бы и словом не обмолвился ни Качуре, ни Ещеркину, ни самому Марковцеву. Но с Леной они ничего не сделают. Конечно, если они не последуют его совету, переданному через мальчика. Первое время она будет под постоянным наблюдением, в этом не приходилось сомневаться, приставят к ней пару человек. Но прошел почти месяц, тут всякое можно предположить, например – нет больше в живых Виктора Толкушкина. Или ради огромных денег бросил даже подружку.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное