Михаил Нестеров.

Группа особого резерва

(страница 5 из 22)

скачать книгу бесплатно

Адам быстро ретировался, поманив за собой Хусейна. Вдвоем они на скорую руку организовали студию, расставив в ангаре стулья и подключив видеомагнитофон к телевизору. «Демонстрационный зал», – буркнул под нос азербайджанец, включая систему.

Он был вынужден пояснять по ходу просмотра. Во-первых, Марковцев сразу уточнил у него, кто рядом с ним на пленке; это был рослый мужчина, ровесник Адама, чертами лица напоминающий бурята.

– Ты ошибся, – сказал Хуциев. – Он тувинец, земляк нашему Шойгу.

– Нашему?

– Ну вашему, какая разница? Вадим Тувинцев – мой друг. Осел в Саранске. Женился на…

– Ну это понятно, – снова перебил Марк. – Я хочу услышать от тебя другое: ты доверяешь ему? Ведь к этому ты завел свою шарманку? – Марковцев изобразил кинокамеру, кивнув на видеомагнитофон.

– Это место, – Адам расстелил на столе карту СССР с масляными пятнами, будто на ней наглядно был показан прорыв нефтяных скважин Сибири и Дальнего Востока, и знаком дал понять Хусейну, чтобы тот остановил воспроизведение. – Это место находится на пути оживленной воздушной трассы. И заворачивать никуда не надо. И людей подыскивать, и транспорт арендовать или покупать. И рекогносцировку вести не надо. – Он загнул все пальцы, и с его доводами спорить было проблематично.

Хусейн возобновил воспроизведение, нажав на кнопку пульта, и посмотрел на Катю таким взглядом, словно действительно находился в кинотеатре и встретил там девушку своей мечты – на самом последнем ряду.

Катерина смотрела на экран телевизора, а мысли ее были далеко и от этого места, и от того, где была сделана запись. Она анализировала сложившуюся ситуацию, в которой ее пока удовлетворяло все. Она исключала сговор между Марковцевым и Хуциевым – у них не было времени переговорить и что-то там запланировать. Плюс она не выпускала Марка из поля зрения. И другой момент. Она не сомневалась, что Марковцев и Хуциев действительно не виделись много лет. Она наблюдала сцену встречи и пришла к выводу, что так классно сыграть просто нельзя. Или же она ошиблась и кино на территории бывшего СССР все еще не умерло. Собственно, ее размышления сводились к тому, что ее устраивал вариант, в котором место ключевых действий выбирала третья сторона – так Катя решила называть двух азербайджанцев. Таким образом, сговор в любой его форме двух сторон исключался, поскольку существовала третья сторона. В этой схеме было много проблемных, сырых мест, но она представлялась лучшей, ибо искать другую не оставалось времени. Марк был прав, когда сказал о том, что, если даже каждый член команды станет верить в бога и деньги, это не сплотит команду. По большому счету, набирался отряд наемников со всеми соответствующими атрибутами и вытекающими последствиями.

Она слушала и не слышала Адама Хуциева, который продолжил комментировать видеозапись:

– Вот здесь раньше располагался полевой штаб… Тут стояли палатки… Тут пыхтели передвижные дизельные электростанции, подающие напряжение на городок, ССО, столовую…


Вадим Тувинцев приехал на шестой день пребывания Марковцева и Майорниковой в Азербайджане.

Он и Адам были ровесники, но Тувинец выглядел на десять лет моложе вечно небритого азербайджанца.

В Баку его встречал Хусейн, он же привез его на своей старенькой «Волге»-«двадцатьчетверке». Катя, Марк и Адам находились в ангаре, когда в открытые ворота въехала машина. Все повернули головы, но с места не тронулись, даже гостеприимный Адам остался на месте. Да и Хусейн заторопился присоединиться к товарищам. Таким образом, гостя встречали сразу четыре молчаливых человека.

Катя, растянув губы в дежурной улыбке, процедила Марковцеву сквозь зубы, давя артикуляцию:

– Ты здесь старший. Не хочешь обрадоваться новому члену команды? Ты ведь ждал его.

– Если у меня в жопе цветок, это не значит, что я его кому-то подарю, – красноречиво ответил Марк.

Тем не менее встал из-за стола и сделал шаг навстречу Тувинцу.

– Меня зовут Сергей, – представился он, пожимая ему руку. – Как добрался?

– Без приключений. Вадим, – назвал гость свое имя, отвечая Марку в обратном порядке.

Только теперь Адам «прозрел» и только что не захлопал от удивления глазами. Он и Тувинец обнялись и похлопали друг друга по спине.

– Дело на миллион? – произнес гость, устроившись за столом напротив Марковцева. Эта стандартная фраза пришлась как нельзя кстати. Во всяком случае, так подумала Катя. Лично она оказалась бы в затруднении, не зная, с чего начать разговор, если бы инициативу отдали ей. Она была нечестна перед собой: переговоры с Тувинцем лежали на Марке, и она умело выбросила этот вопрос из головы, расслабившись.

Марковцев ввел Тувинца в курс дела, затратив на это не больше десяти минут. Он ни разу не прервался. Было бы правильнее сказать, что Вадим его ни разу не прервал уточняющим вопросом. Марк не проронил ни одного лишнего слова. И вообще, когда он говорил, его трудно было прервать.

– Значит, от меня требуется подобрать еще одного-двух человек, – наконец сказал Тувинец, допивая вторую чашку кофе. И уже потом добавил: – Заманчивое предложение. Дело стоящее. Можете рассчитывать на меня.

– С оружием, как я понял, у тебя проблем не будет?

– На этот счет можете не волноваться. У меня три ствола: «Вепрь» и две «Сайги». Одна «Сайга» новая, со складывающимся прикладом. Другую я купил еще лет четырнадцать назад.

– Знаю это оружие, – покивал Марковцев.

Самозарядный карабин «Сайга» был создан на базе конструкции «АКМ» и отличался от последнего тем, что не мог вести огонь очередями. Также был изменен узел крепления магазина к оружию, дабы лишить возможности вставить в него магазин от боевого автомата.

Интересно было происхождение этого оружия. В 70-е годы в Казахстане посевные площади стали вытаптывать стада мигрирующих антилоп, нанося тем самым урон сельскому хозяйству. Первый секретарь ЦК компартии Казахстана Кунаев обратился лично к Брежневу с просьбой о разработке такого оружия, которое позволило бы более эффективно отстреливать сайгаков. Поскольку бригады охотников, вооруженных гладкоствольным оружием, с истреблением антилоп не справлялись. Вот так появилась первая партия «Сайги» в количестве трехсот карабинов.

Что касается «Вепря», то он также сохранил конструктивную схему «калашникова» и его тип автоматики.


На следующее утро Катя могла наблюдать странную картину. Она слышала и, кажется, видела по телевизору, что все воздушные элементы отрабатываются на земле. Да, точно, она вспомнила. Итальянские летчики отрабатывали порядок прохождения, строя, других элементов, приуроченных к открытию салона авиатехники в Ле-Бурже. Широко расставив руки, имитируя самолет, они походили на играющих в войнушку малышей.

В котором часу встали мужчины? – недоумевала она, проснувшаяся, как ей самой показалось, чуть свет. Они успели нанести мелом на участок бетонки план местности. Заштрихованными были, скорее всего, лесные массивы. Да, так и есть, пришла она к выводу. И уже со стопроцентной уверенностью определила, что прямые линии на карте – это дороги. Широкие – трассы, потоньше – проселочные. В общем, разобраны по категориям. О чем говорили и надписи. Обозначенная трасса Р-178 краем задевала огромный прямоугольник – населенный пункт Большое Маресево.

Адам стал на месте, много севернее столицы Мордовии.

– Здесь, – он для большей наглядности топнул ногой. – Здесь мы с Хусейном сменим летчиков «Куба». – Он называл «Ан-12» по классификации НАТО, что было короче и понятней. – Дальше берем курс на аэродром. Марк поступил мудро, когда привлек к работе своих летчиков, – одарил он похвалой гостя; не обошел и себя. – Это сводит на нет поисковую операцию: никаких радиомаяков и прочего дерьма, которое может выйти из строя и запутать нас. Я проведу самолет точно над ВПП аэродрома. А «титульным» летчикам пришлось бы объяснять на пальцах: летите туда, не знаю куда. – Хуциев сморщился и махнул рукой: – Поисковая операция должна пройти быстро. Затягивать время – значит затягивать петлю на собственной шее.

– Выходит, взлетно-посадочная полоса определена для приземления пилотов? – спросил Тувинцев.

– Конечно, – с готовностью отозвался Адам. – На деревья посадим груз. Ветви деревьев, кусты, трава смягчат удар. Купола окутают зеленые деревья, как белый снег. Вот вам и радиомаяк. А пилоты сядут на ровную поверхность, в линеечку. – Адам прищурил один глаз, представляя идеально ровную прямую. И даже прищелкнул языком.

Откуда Хусейн взял дорожные знаки, которыми обозначают свежевыкрашенные полосы, для Кати осталось загадкой. Полосатые конусы были в руках Хусейна, тем не менее все четверо мужчин походили на персонажи из короткометражных комедий в исполнении грузинских артистов. Он пристроился в хвост Адаму, который заходил на высадку по левой коробочке, и пошел за ним. На определенном этапе летчик отдал команду «К высадке», что реально походило на бомбометание. Хусейн на свой запрос на открытие рампы получил подтверждение: «Рампу открыть разрешаю». Выйдя из разворота, Адам прокомментировал свои действия:

– Выпускаю закрылки, сбрасываю скорость полета. Полет горизонтальный. Скорость триста сорок. Сброс!

Хусейн наклонился и положил на землю один конус, через несколько шагов другой. Адам держал скорость и к началу ВПП подошел с тем расчетом, что в обозначенный на плане подлесок перед ней сброшен последний конус-контейнер. Теперь дело за пилотами. Два конуса стали посередине полосы. Адам зашел на второй круг. На втором заходе он отдал управление законному экипажу, который видел и усвоил маневры коллег, тем более что площадка для приземления была в поле видимости. На всякий случай Адам еще раз предупредил виртуального командира судна:

– Закроешь рампу, я вернусь и пристрелю тебя.

Сориентировавшись на край взлетно-посадочной полосы и по другим приметам, он отдает последнюю команду, обращаясь к Хусейну:

– Пошли!

И последние полосатые колпаки заняли место на бетонном макете.

Марковцев не проронил ни слова. Впереди не одна отработка действий на макете. Именно завершающая фаза на этом этапе внушала ему опасения. Он и Катя покинут самолет, тогда как два пилота из его команды останутся на борту. С точки зрения психологии преимущество было на стороне каперской команды. Ждать от экипажа действий, которые можно назвать безумными, – так вопрос не стоял. И все же. Случайность, к которой можно отнести порыв любого из членов экипажа, могла привести к провалу всей операции. В этом плане риск азербайджанцев выглядел неоправданным. И Марк тотчас внес коррективы. Он поднял с бетонки два конуса, которые легли на нее последними:

– Последними садимся мы с Адамом. Хусейн, приглядишь за Катей. Смотрите только, чтобы стропы ваших парашютов не спутались.

– Если только после приземления, – ответила за себя и «за того парня» Майорникова.

И тут вдруг Хусейн заартачился, выказывая свой горячий темперамент:

– Считаешь, я не справлюсь, да? Не сумею запугать пилотов и этих, как их… курьеров-инкассаторов, да?

– Продолжай, – разрешил Сергей. – Продолжай играть в террористов. Уходить с оружием в руках и держать все под контролем, это тебе не колпачки по дороге расставлять. – Он остановил Хусейна жестом руки. – Ты будешь делать, что я тебе скажу. Если я скажу тебе прыгать, ты будешь спрашивать?.. Ну, Хусейн, я жду ответа.

– С какой высоты, что ли? – потерянным голосом отозвался он.

– Быстро соображаешь. Для человека, у которого пятеро детей…

Хусейн открыл рот от удивления. Глядя на Катю и не смея встретиться взглядом с Марковцевым, он еле выговорил:

– Дети? – Он захлопал покрасневшими вдруг глазами. – Откуда?

– У тебя пятеро детей, и ты не знаешь, откуда дети берутся? – Марк трижды хлопнул в ладоши, привлекая внимание и Адама с Тувинцем. – Договоримся так: вы не в доле, но работаете за очень приличные деньги. Я ваш работодатель. И собираюсь платить за работу. За «слепоту» башлять не намерен. Оплата равносильна долям в равноправном мероприятии.

– Я мог бы претендовать на б*!*о*!*льшую долю в этом равноправном мероприятии, – заявил Адам.

– Это почему? – спросила Майорникова.

– У меня стаж лесоавиационных полетов, – пояснил Адам. – Лучше меня с этой работой не справится никто.

До того как открыть парашютный клуб, Адам Хуциев не просто патрулировал обусловленные договорами районы. Он патрулировал с парашютистами на борту и сбрасывал грузы. Он смотрел на того же Хусейна, который прилип к русской красавице, таким взглядом, каким вырывал из лесопатологического очага безнадежно потерянное дерево: «Что ты знаешь об этом?» Хусейн появился на его аэродроме ровно в тот день, когда в голову Адама пришла идея о частном парашютном клубе, а в голову его жены – как и чем побыстрее убить мужа, который, покупая самолет и все, что к нему полагается, опустошил солидную заначку, да еще влез в долги.

– Ты хочешь отрубить пилотов от связи, – сказал он Марку. – А что ты знаешь о ней? – Он снисходительно усмехнулся, припомнив, правда, слова самого Марковцева: «Мне нужен консультант по гражданской авиации». Вот Адам и начал консультировать – с недовольством пчелы: – Когда я работал на облете, я каждые тридцать минут полета сообщал в центр свое местонахождение и условие полета. Есть еще такая вещь, как фразеология радиообмена, – просветил он товарищей. – Это как почерк радиста. На земле сразу установят, что с самолетом что-то не так. Сейчас ты скажешь, что не собираешься допускать такого, а вдруг?

Марк не стал прерывать Адама: пусть выговорится. Вокруг стояла тишина, тогда как Марковцеву казалось, гремел тяжелый рок, под него-то и выступал Адам, отчаянно жестикулируя. Вот он раскинул руки и прошелся бреющим полетом прямо над кронами деревьев – не для того, чтобы покрасоваться и показать свое умение, а потому, что ему не раз доводилось совершать такие маневры – для тщательного осмотра площадки или приземления, например. И все же Марковцев остановил товарища, когда тот в своем рассказе добрался буквально до пожарного случая, когда из-за неисправности материальной части (так он назвал отказ двигателей, повреждение крыльев, фюзеляжа, шасси) самолет становится неуправляемым и создается реальная угроза для экипажа и парашютистов, и он, «ка-вэ-эс», обязан принять решение о… Тут он выразительно свистнул и показал руками, как экстренно выпрыгивают из неисправной матчасти летчики и парашютисты.

Во время выступления пилота Марковцев бросал частный взгляд на Тувинцева. Он не пришелся ко двору. В нем могло не понравиться многое: апломб – в поведении и речи, обусловленный скорее всего статусом последней инстанции: без него операции не быть; и он единственный «бесконтрольный». Марк не захотел кривить душой и переговорил с ним начистоту, отозвав в сторонку и глядя ему в глаза:

– Вижу, ты не из пугливых.

– Это ты верно заметил.

– Но мне до балды, испугаешься ты или нет, когда я приду по твою душу. Вспомни об этом, если решишь изменить правила игры. Там, на земле, – добавил Марк, – где контролировать тебя будет некому.

К ним подошел Адам. Тувинцев не дал ему задать вопрос – чтобы не отвечать на него. Он натурально «пожаловался на сервис»:

– У тебя нет пива. Может быть, сгоняем в соседний поселок или что тут у вас?

Адам, прежде чем ответить, взглядом спросил разрешения у Марковцева.

– Сгоняйте, сгоняйте за пивом, – дал он согласие. Это его, Адама, дело. Но Марк ему еще до знакомства с Тувинцем говорил: «Каждый из нас может завалить дело. Будет обидно, если причиной окажется глупость. Так ты доверяешь ему?» И – кивок в сторону. Адам понимал Марковцева, ставшего обладателем титула «первого гостя». А что делать со вторым? Тому просто необходимо пошептаться с тем человеком, который мог на словах объяснить что почем. Одно дело официальное представление, за столом, другое дело – разговор с глазу на глаз, с обязательным скрежетом стартера: «Ну так…»

Ну так кто же он на самом деле?

И Марку такое представление, что называется, за глаза, было необходимо. Во всяком случае, так думал Адам. И нашел подтверждение своим умственным выкладкам в том, что Марковцев не тормознул его подозрительным взглядом из-под нависших надбровных дуг: «Куда это вы намылились?»

– Я не думаю, что Марковцев языком заработал себе авторитет, – заявил вдруг Тувинец. Эти слова он произнес, едва скрылись за косогором строения аэродрома.

Адаму показалось, он ослышался. Лично ему стало все ясно и понятно, едва Марк окунул его в суть дела. Просто Тувинец не знает Марковцева. И Адам был вынужден вступиться за Сергея:

– Я знал людей, которые языком зарабатывали авторитет. И знаю, куда завел их этот язык. Давай я тебе кое-что покажу.

Адам затормозил и, развернув машину, взял направление на автобазу. Не доехав до бывшего автобата пары сотен метров, он выключил двигатель, однако машина продолжила движение накатом, к чему и стремился Адам, дабы придать своему рассказу реалистичность. Он показал направление, вытянув руку вверх и назад.

– Я сидел в кресле первого пилота и шел этим курсом. В грузовой кабине ждали своего часа тринадцать человек – у них даже зубы были в камуфляже. Среди них был и Марковцев Сергей. За сто пятьдесят метров до ворот воинской части, которая стала тренировочной базой для террористов, я подал команду к высадке. Хотя то, что собрались сделать тринадцать диверсантов, даже выброской нельзя было назвать. Высота – сто метров. У каждого парашютиста за спиной рюкзак со взрывчаткой, по паре автоматов…

– Полная боевая выкладка, – подсказал Тувинец, сокращая рассказ товарища.

– Первым мы, отвлекая внимание террористов, выбросили моего водителя, который работал на заправщике…

Он не раз прыгал с парашютом и был спокоен. Команда «Пошел!», и он, оттолкнувшись, покинул борт «Яка». А когда самолет с десантниками на борту пошел на последнюю прямую, сделав двойной разворот, настала очередь мастеров. Бойцы почувствовали эту последнюю прямую, которая протянулась по направлению к асфальтированной дороге, вела в самый центр ада. «Попер, родимый!» – выкрикнул кто-то. «С ветерком под горку!» – отозвался другой. Прозвучала команда «штатного» пилота диверсионной команды: «Спускайся ниже, Адам!» – «Куда ниже?! Сто сорок метров! Я вам не истребитель! Разобьетесь на хрен! Ошибка в три-четыре метра, и вас даже по зубам не опознают».

Самый здоровый из команды занял исходную позицию, и его ботинки замерли на краю пропасти. Самый тяжелый, он головой вперед бросится в открытый люк, увлекая за собой товарищей. До выброски остались считаные мгновения.

– Хусейн держал руку на пульсе, – продолжал рассказ Адам, – на красной кнопке сигнала. Он видел то, что видел я: здание КПП и полоску грунтовки, которая и была контрольной отметкой. До нее оставалось примерно двести метров. Хусейн нервничал. Он сидел на месте бортового механика и бросал короткие взгляды в салон. А меня словно сковало. Я понял, каково было Талалихину. И вот когда нос моего «Яка» вторгся в чужое измерение, отсчет пошел в обратную сторону. Хусейн надавил на кнопку, и над дверью загорелась синяя лампа. Крайний к кабине экипажа диверсант перехватил сигнал и, выкрикнув его, надавил на стоящего впереди товарища. Несколько мгновений, и диверсионный отряд прокатился по салону и исчез в разверзнутой пасти десантного люка. Как и не было никого. Только вытяжные тросики, собранные в кучу, покачивались на леере.

Адам замолчал.

С той поры прошло много лет. Автобат отстроили заново, с тем расчетом, что там отныне будет дислоцирован батальон быстрого реагирования. Ясно, что такое решение Минобороны страны было вызвано стремлением хотя бы таким образом дать ответ российским коллегам, которые провели силовую акцию на чужой территории, с применением сил специального назначения, с поддержкой боевых вертолетов. Они воздвигли памятник на том месте, где раньше базировался значительный отряд террористов. Это была ошибка, и военное руководство поняло ее поздно, когда уже были потрачены средства. К тому же место для базирования батальона быстрого реагирования было крайне неудобным. До ближайшей границы больше ста пятидесяти километров. Кто-то из военных произнес короткое «паучье» слово «выжидать», и базу продали американскому предпринимателю. Земля и постройки на ней и сейчас находились в его ведомстве, но никакой деятельности он там пока не вел.

И когда легковушка Адама неслышно подкатила к КПП, где охранники смотрели спутниковые программы по телевизору, они выскочили наружу с помповыми ружьями наперевес. Но тотчас их пыл погас. Они узнали Адама, хорошего летчика, чьи дела последнее время катились так же бесшумно, как и его машина. Они обменялись приветствиями на родном наречии. И только когда увидели Тувинца, вылезшего из машины, автоматически перешли на русский.

Адам, раз избрав тактику с наглядными примерами, уже не мог отказаться от нее. Кроме того, ему самому понравилось, как он изобразил «планерный полет», подъехав к автобату накатом. Да и Тувинец был не против. Охранники разрешили им пройти на территорию части, и Адам Хуциев возобновил повествование, которое изобиловало деталями, но в нем не было мелочей.


Настала пора прощаться. Ровно восемь дней провели москвичи в гостях у Хуциева. За это время Катя Майорникова совершила семнадцать прыжков с парашютом и самоуверенно внесла себя в список опытных пилотов. Вдохновленная, влюбленная в небо и землю – такую далекую и близкую, она рвалась в бой. Она была уверена в успехе. На этом фоне она не замечала просчетов, но их видел и исправлял по ходу дела Сергей Марковцев. Последние два дня он провел с Тувинцевым, на которого была возложена важная спасательная миссия. Без него основное ядро группы – просто вооруженные парашютисты, планы которых разобьются о землю. Они проработали все возможные варианты, как следователь ищет версии, и не могли не знать, что всего не предусмотришь.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное