Михаил Нестеров.

Группа особого резерва

(страница 4 из 22)

скачать книгу бесплатно

Глава 5
Теория и практика

Наутро отношение Адама Хуциева к Марковцеву поменялось. Он встретил его как человека, которого нанял, чтобы решить свои проблемы. Марк был не без глаз и без обиняков спросил, что случилось. Адам не мог объяснить перемен, случившихся с ним, но ответил начистоту. Марковцев, выслушав его, пожал плечами и закончил первый в это солнечное утро разговор в своей манере:

– Ты не думай, что я к тебе за проблемами пришел.

Он оставил Адама и вышел на свежий воздух. Он не знал, где в этот час найти Катю, но увидел Хусейна. Гладко выбритый, в майке с короткими рукавами и нарочито небрежно наброшенной на плечи летной кожанке, он походил на героя фильма «Мимино».

– Где? – спросил Марковцев, опуская имя Майорниковой.

– Кто? – прикинулся было дурнем Хусейн.

Марк поставил его на место своим «фирменным» тяжелым взглядом тигра, наевшегося человечины.

– А… – забуксовал бортмеханик. – Да она…

– Я здесь, – раздался позади Сергея Катин голос.

Он обернулся. То, что он увидел, соответствовало его замыслу.

Катя была одета в свободный комбинезон кричащего сине-оранжевого цвета, волосы убраны под пеструю бандану.

– То, что нужно, – одобрил он и поманил девушку за собой.

Он хорошо ориентировался на аэродроме и через пару минут привел Катю в ангар. В большинстве своем парашюты укладывали на улице, но в ненастную погоду для этого в ангаре было отведено место. Оно сейчас пустовало, и Сергей, подавая пример Хусейну, начал раскладывать на полу фанерные щиты. Они настолько плотно прилегали друг к другу, что могли послужить основанием для крыши: ни одна капля не просочится. Опередив Хусейна, Сергей прошел в кладовую, где хранились парашюты, и вскоре вернулся с двумя ранцами. Один он положил перед Катей, с другим отошел к своему месту.

– Прыжки с парашютом начинаются на земле и заканчиваются на земле, – с неожиданными менторскими нотками произнес Марковцев. – Все причины неудач лежат на земле.

– Я не умею прыгать с парашютом, – сказала Катя и невольно передернула плечами.

– Научишься, – обнадежил ее Марк. – Самый лучший инструктор…

– Неужели ты?

Он пропустил ее сарказм мимо ушей.

– Время. Пока летишь к земле – научишься. Как представишь полный рот земли, мигом сообразишь, где вытяжное кольцо и что с ним делать. Что такое парашют?

Этот вопрос Марковцев адресовал Хусейну. Не ожидавший такого простого на первый взгляд вопроса, тот с минуту подбирал определение. Марк терпеливо ждал, обволакивая азербайджанца мрачным взглядом.

– Ну, – начал Хусейн, включая «защиту» – невесть откуда появившийся акцент, причем немецкий. – Ну, парашьют, это такая штьюка, которая… ну… замедляет, да?.. падение. Да, точно, падение.

– Может, снижение?

– Может, и снижение. Все зависит от того, кто и что собрался делать – падать или снижаться, – вывернулся Хусейн.

– Ты не еврей?

– Я?

– Нет, я.

– У меня иранские корни.

– Но вершки-то еврейские.

– Ну ты и сказал.

Я – Хусейн, моя родная сестра – Насрин. Где ты видел евреев с такими именами?

– Ее корни тоже уходят в Иран?

– А куда же?.. – Хусейн собрал на лбу морщины. – А что ты улыбаешься? Насрин – смешное имя для русских, что ли?

– Грустное. Для того, кто носит это имя. – Сергей посмотрел на часы, отмечая точное время. – Настроились. Хусейн, обращаю твое внимание на то, что настроиться не означает не пить накануне, а серьезно настроиться – не пить два дня. Слушай меня.

С этого мгновения подполковник Сергей Марковцев влез в порядком полинявшую шкуру инструктора по парашютной подготовке.

– Парашюты замедляют снижение, и происходит это благодаря двум силам: подъемной и сопротивлению воздуха. Круглый купол набирает столько воздуха, сколько может, а тормозит за счет сопротивления. А крыло, – Сергей легко удерживал в вытянутой руке ранец, – создает и подъемную силу. Она воздействует на крыло в определенном направлении, которое зависит от параметров профиля и его положения по отношению к набегающему воздушному потоку. Искусство пилотирования купола состоит в том, чтобы контролировать поток на профиле крыла.

Сергей поднял один фанерный шит цвета хаки и прислонил его к стене ангара; получилась приличная школьная доска. А мелом послужил кусок известкового раствора, застывшие потеки которого виднелись в каждом ряду кирпичной кладки. Он набросал форму крыла и продолжил, сопровождая инструктаж жестами:

– Купол создает подъемную силу двумя способами. Первое: подъемную силу создает сама форма крыла. – Он изобразил несколько плотных штрихов. – Воздух движется по верхней кромке крыла быстрее, чем по нижней. Чем больше скорость воздуха, тем меньше его давление. Что получается? Получается то, что над верхней кромкой образуется область пониженного давления, а под нижней – повышенного.

Есть еще один способ создания подъемной силы – это отклонение воздуха. Если отклонить его в каком-либо направлении, тотчас возникнет сила реакции, и направлена она будет в противоположную сторону. Что позволяет парашютистам поворачивать, двигаться по горизонту, вообще совершать любые маневры в свободном падении. Задавливая правый край купола, мы поворачиваем вправо – потому что правая кромка начинает двигаться медленнее и создает меньше подъемной силы.

Марк, заметив растерянность на лице Кати, пожал плечами и внес предложение:

– Тебе не придется прыгать с парашютом, но тогда тебе придется…

– Оставить тебя без контроля, – продолжила Катя. И добавила про себя, глядя на Хусейна, а затем – на Адама, который вошел в ангар незамеченным; он минут пять, а может, и больше безмолвно присутствовал на инструктаже: «Это значит довериться и этим людям тоже». «Эти люди» приобрели конкретную национальность, которая до сей поры как бы ускользала от Кати: азербайджанцы.

Она невольно покачала головой. Марк ответил прежним жестом, снова пожав плечами:

– Какая разница, как это называется.

Он, да и Катя, наверное, понимали, что его инструктаж пришелся не к месту, был несвоевременен, и сам Марк на фоне импровизированной доски смотрелся наивно. Но всем было понятно, что кроется за невольной торопливостью Марка. В первую очередь это желание. Хотя… Марковцев здесь – это уже больше, чем желание, это настрой. Вот он-то и был продемонстрирован. Шаг за шагом Катя «реабилитировала» Сергея как в собственных глазах, так и перед новыми компаньонами. Эти люди показались ей простыми донельзя.

Катя не ожидала, что Марковцев, ее словами, продолжит «гнуть свою линию». Он отошел от доски, но «не сел на свое место». Он взялся за ранец с парашютом. Пробормотал под нос так, что его было слышно в каждом углу ангара. То ли акустика хорошая, то ли голос у него такой, подумала Катя. А сказал он о том, что парашют не новый и его это устраивает.

Он разложил его. Прежде чем снова уложить парашют, внимательно осмотрел оболочки – верхнюю и нижнюю, не оставил без внимания нервюры, швы на тканях и стропах, слайдер и его кольца.

– Что ты ищешь? – спросила Катя, подходя ближе.

Он пожал плечами: «Разве и так не очевидно?»

И все же ответил:

– Парашют не новый. Я ищу порывы, пожоги, изношенные, неправильно собранные элементы – чтобы отремонтировать парашют.

– Если найдешь неисправности.

– Если найду.

Он бесцеремонно отодвинул Катю плечом и разложил парашют на фанерных щитах, зафиксировал ранец так, чтобы случайно не сдвинуть его с места. Неудовлетворенно сморщившись, он нашел глазами Хусейна:

– Есть инструкция на этот парашют?

– Да. Где-то была. – Спохватившись, исправился: – Есть. Сейчас принесу.

Адам Хуциев остановил его жестом руки:

– Оставайся здесь. Я сам принесу.

Его не было минуты три. Наконец он появился с книжицей в глянцевой обложке. Что удивило Марковцева, так это порядком потрепанные страницы под глянцем. Очень хорошо, что в инструкцию частенько заглядывали.

Полистав страницы и сверившись с инструкцией, Сергей передал книжицу Кате и в первую очередь зачековал стропы управления парашюта. Потом расколлапсировал слайдер и убедился, что язычки коллапса полностью спрятаны, а не спутаны со стропами.

Катя недоумевала. Сто пудов, рассуждала она, то ей придется совершить прыжок с парашютом. Она имела в виду решающий прыжок, а сколько учебных ждут ее, новичка в парашютном деле?.. И вот на этом фоне Сергей Марковцев уподобился глухонемому, но даже на пальцах не объясняет, что он там делает. Со стропами в руках он походил на браконьера, который чистит сеть, вынимая из ячеек сучья и подсохшие к утру водоросли. Особенно сейчас, когда он взял стропы группами у свободных концов и подошел к куполу.

– Марковцев, что ты делаешь?

Сергей молча положил купол на плечо так, чтобы он был на весу и натягивал стропы.

– Марковцев… Сергей…

– Дай мне вначале самому разобраться с парашютом, – резко ответил он. – Нельзя бросаться в омут с головой. И уж тем более с самолета, – смягчил он тон в тот момент, когда сдвинул слайдер в сторону, чтобы тот не мешал ему расправить и налистать воздухозаборников. Надежно удерживая полученный пакет, он тряхнул его, расправляя складки.

– Что ты делаешь?

И – вздрогнула, когда прямо у нее над ухом прозвучал ответ:

– Он разворачивает купол хвостом от себя…

Катя обернулась на Хусейна. Для нее это был бред сивой кобылы, но, так или иначе, действия Марковцева, который «развернул купол хвостом от себя, а потом воздухозаборники зажал коленями», отчасти завораживали. Одно сравнение сменялось другим. Сейчас Сергей укрощал ведьму, поймав ее за хвост, отняв у нее помело – средство передвижения по воздуху.

Марковцев тем временем отделил часть строп с одной стороны купола и расправил между ними ткань. Потом повторил то же самое с другой стороной купола. Затем, как гром среди ясного неба, его голос:

– Теперь настал черед слайдеров и ушей.

«Прорезало…»

Катя смотрела, как Марковцев расправляет слайдеры и уши между стропами, разделенными на группы, как придвинул что-то.

– Что это? – спросила она у Хусейна и получила ответ:

– Люверса слайдера.

Снова спросила:

– Это по-азербайджански, а как будет по-русски?

– Вплотную к ограничителям.

– А сейчас он что делает?

У Хусейна был готовый ответ:

– Он вспоминает. – Но объяснил конкретно: – Отделяет стропы управления… Сейчас – расправляет между ними ткань и разворачивает их к центру купола. Под слайдер, – чуть помедлив, ответил Хусейн.

Марковцев взялся за заднюю кромку купола в районе центральной секции, на которой была отчетливо видна предупредительная нашивка, положил ее на стропы и крепко прижал вместе со слайдером и стропами.

Он заканчивал складывать парашют: расправил хвост в стороны, чтобы обернуть им налистанный купол – по направлению к носу, но так, чтобы стропы управления оставались в центре купола. Кате показалось, она уже видела это и Марковцев пошел по кругу, а точнее, выполняет операцию в обратном порядке. Удерживая стропы и слайдер, он соединил заднюю кромку и скрутил хвост так, не захватывая при этом оставшуюся внутри часть купола. Не отрывая взгляда от слайдера и строп, он качнул купол (легко, нежно, как детскую пеленку, сравнила Катя), положил его на пол и осторожно выдавил из него воздух. Выполнив волнообразное сложение полученного пакета, Марковцев засунул его в камеру. Затем зачековал ее и уложил стропы в соты, оставив неуложенными чуть больше полуметра.

– Сил не хватило, – спросила Катя у Сергея, действия которого ее так или иначе захватили и она осталась под впечатлением, – или для меня оставил?

– Эта «косичка» для предотвращения закруток, – туманно объяснил он. – Ты все потом поймешь.

Хотя Марковцев и выглядел абсолютно спокойным, но волнение не обошло его стороной. Впервые за несколько последних лет он прикоснулся к парашюту и подготовил его для прыжка. Он не станет снова «перебирать и поглаживать» его стропы и купол. В этом Катя отчего-то была уверена. Как была уверена в том, что настала ее очередь складывать парашют. Для того, чтобы спустя какое-то время прыгнуть с небес на землю, пусть даже просто спуститься. Неожиданно на ее глаза навернулись слезы, всего две еле заметные капли, и она, не скрывая их, сморозила откровенную глупость:

– Можно я сначала попрыгаю с маленькой высоты? Ну, не знаю, метров с пятидесяти. Ну со ста…

Адам Хуциев, с утра обретший невидимость, крякнул со своего места наблюдателя и неторопливо пошел к самолету. На ходу позвал Хусейна. Марковцев же взял Катин ранец и вытряхнул из него то, что в небе всегда завораживает. На фанерный щит буквально упали части конструктора, и Катя Майорникова опустилась перед ними на колени. Прикоснувшись к стропе, она попыталась припомнить, с чего начинал Сергей «распутывать» парашют. И, к своему удивлению, вспомнила. Набросив на лицо строгое выражение, она требовательно пощелкала пальцами, привлекая внимание Марковцева.

– Передай-ка мне инструкцию.

Рассмеялся даже Адам Хуциев, обернувшись на Катю с верхней ступени трапа и поднимая большой палец.

Он был азербайджанцем. Только Кате порой казалось, он был негром, киношным негром. Такие ощущения были вызваны поведением Адама. Он не расставался с промасленным беретом, как не расставался со шляпой его «прототип» из американского боевика. Он обсасывал одну спичку за другой, и по следам измочаленных палочек найти его не составляло труда. С другой стороны, пол ангара был усыпан спичками. Искать его, используя метод влажности? Катю даже передернуло. Она сама не заметила, как расколлапсировала слайдер, и уставилась на язычки коллапса, правильно кумекая, не спутаны ли они со стропами.

Этот день слишком затянулся. Он вместил в себя все, даже «отмороженные» мечты Кати: она прыгала с малой высоты, а если точно – то со сверхмалой: сначала с метровой, потом дошла до полутора метров, наконец махнула с двух. Пока что без парашюта. И всегда ее встречали сильные руки Сергея Марковцева. Крепкие руки. Ей казалось, он мог влегкую выдавить из нее кишки. Она даже представила их в куче измочаленных спичек, над которыми поработали крепкие зубы «ка-вэ-эс». На самом деле это был сон. Не кошмар, но страшное сновидение. Она подбирала с заплеванного пола собственные кишки, которые держались на одной стропе, вытянувшейся точно из кровоточащего пупка. Она держала их в руках так, как держат мертворожденного ребенка, и не знала, что делать дальше. Звать на помощь? Но она же точно знает, что ей никто не поможет. Выть в голос?.. И она проснулась от того, что услышала, как рядом скулит собака. Через несколько секунд поняла, что разбудил ее собственный голос. Это она скулила во сне. Вгорячах она едва не побежала искать Марковцева, опережая свое сумасбродство, упрямство и еще черт знает что. Освобождаясь от страхов, она отпускала его: «Ты свободен! Делай свое дело там, наверху, где, кроме тебя, никто не справится, где другие, и я в их числе, будут тебе помехой, а я подожду тебя внизу, ровно на том месте, которое ты определишь, там мы и встретимся». От такой горячности ее даже пот прошиб, и она уловила его запах; и если раньше она натурально воротила нос, то сейчас вдруг принюхалась. Он не шибал в нос, потому что, наверное, поменял качество, став натуральным, рожденным перед лицом настоящей опасности, а не перед страхом источать его. Ее взгляд заслонила смутная тень такого же смутного предчувствия победы. Она успела заглянуть в самую глубину этого мига, но не издалека, а как если бы спустилась на самое дно. И это расстояние не испугало ее. Она словно сдула пыль с книги судеб и увидела себя сначала в свободном падении, а потом под спасительным куполом парашюта. Завтра или послезавтра состоится ее первый прыжок. Катя сняла промокшую майку и надела свежую. Выпив воды, она снова легла в кровать и моментально уснула.

Глава 6
Последний компаньон

– О чем задумался? – спросила Катя Марковцева. Он был старше ее в два раза, и она не решалась называть его только по имени. Сергеем Максимовичем? То ли много чести, то ли еще что-то мешало обращаться к нему по имени-отчеству. Плюс это попахивало официальностью. Просто Марковцев – нормально даже для него, прикинула Катя. Но только когда один на один. При всех… она обвела взглядом каждого, включая и Марка… при всех неудобно. Не катит, поправилась она, не понимая причину, которая заставила ее рассуждать на эту тему. – Так о чем ты задумался? – переспросила она.

– Прокладка маршрута не дает покоя, – ответил Марковцев.

Этот вопрос стоял не на последнем месте в плане Марка. От него зависело место выброски груза и пилотов. С легкой руки Хусейна Гиева парашютистов с сегодняшнего утра стали называть пилотами – короче и точнее с точки зрения управляемости парашютов. Сегодня и Катя стала настоящим пилотом: она впервые в жизни прыгнула с парашютом…

Впереди еще минимум десять прыжков. Адам не скупился на горючее. В этой «нефтеносной» республике он покупал керосин по выгодной цене. В ангаре всегда было несколько двухсотлитровых бочек, а последнее время – десятитонный заправщик. Адаму пришлось уволить своего шофера, и они с Хусейном по очереди ездили за топливом.

Марковцев подошел к глобусу, который водрузили на высокий металлический ящик, стоящий в углу ангара, по соседству со столом и парой раскладушек. Поверхность глобуса была испещрена проколами от дротиков; один дротик торчал в самом сердце Америки, в Вашингтоне. Сергей повернул глобус и несколько секунд не спускал глаз со столицы России, видя в крохотном пятнышке ее улицы, пригород, аэропорт, с которого и стартует эта сложная и рискованная операция. Достав из кармана отрезок шнура, Марковцев приложил один конец к точке, обозначающей Москву, а другой – к Комсомольску-на-Амуре. Натянутый шнур и являлся трассой. Таким «доисторическим» способом пользуются даже в крупных компаниях-грузоперевозчиках, получая при планировании кратчайший путь между пунктами отправки и назначения, находя, если нужно, аэродром для дозаправки. Марковцев смотрел точно в середину шнура, который в этом месте пересекал Новосибирскую область.

– Близко, далеко, в самый раз, – чуть слышно пробормотал он, досадуя на себя по той причине, что до сих пор не мог определиться с точкой выброски.

Близко – это в часе или двух полета от Москвы, примерно в полутора тысячах километров. Далеко – это фактически рядом с пунктом назначения, у черта на куличках. В самый раз – это Сибирь. Где искать площадку для приземления? Это при том, что площадок там в связи с вырубкой леса море.

– Чем тебя не устраивает хотя бы Ульяновская, Уфимская области? – спросила Катя, присоединяясь к Марковцеву. Хотя ответ знала: команда может не успеть подготовить к выброске контейнеры. Самолет начнет описывать круги над площадкой и привлечет к себе внимание. Его просто-напросто собьют средствами ПВО. А что еще останется делать военным, если борт не отвечает на запросы и продолжает совершать воздушные «кульбиты»?

Идеальный вариант – подобрать площадку в нескольких километрах от Комсомольска-на-Амуре. Времени будет столько, что начнешь торопить его. За двенадцать часов полета можно будет обклеить салоны изнутри купюрами, содрать их и снова обклеить. Но поиски приемлемой площадки займут много времени, так что в срок не уложишься.

Марковцев услышал за спиной громкий вздох и, обернувшись, увидел Адама, сокрушенно качающего головой. И спросил его кивком головы: «Ты чего?»

– Что скажешь насчет Мордовии? – вопросом на вопрос ответил летчик.

– Что я скажу о Мордовии? – переспросил Марк и ответил тоном генерала Пентагона: – Лично я ничего не имею против Мордовии.

– Саранск, – многозначительно сказал Адам, беря на вооружение растерянность Марковцева. – Большое Маресево…

– Что, родные места? – перебил он азербайджанца. – Ты родом из Большого Маресева?

– Между Большим Маресевым и…

Между Большим Маресево и поселком Печеуры находился военно-полевой аэродром. Он относился к брошенным, неперспективным объектам Минобороны, и военное ведомство отказалось от него, вычеркнув из списка поддерживаемых объектов; а частным структурам он и даром был не нужен. И тому, по меньшей мере, было две причины. Первая: удаленность он центра и более или менее крупных населенных пунктов. Вторая: отсутствие каких-либо строений. В общем, все то, что можно было купить, а потом продать.

Поляны, луга и проплешины служили ВПП естественной маской. Даже с высоты птичьего полета полоса, обрамленная зеленью лесов, виделась парящей землей. Но преображалась, когда на ней загорались огни полевого светосигнального оборудования. Она была настоящим «секретным фарватером» в непроходимых лесах Мордовии. Аэродром построили как учебный объект. К тому же он, находящийся точно под запруженной воздушной трассой, мог «разрулить» аварийную ситуацию, приняв самолет с неисправностями на борту. А сегодня он сам представлял реальную угрозу любому воздушному судну. Сверху походил на шахматную доску с однотонными клетками и полями: то проросла буйная зелень по периметру каждой железобетонной плиты, основы взлетно-посадочной полосы. Теперь зеленая маска демаскировала аэродром. Но кому он нужен? Здесь с успехом можно было проводить соревнования по «прикладному» байку, настоящее раздолье для мотогонщиков-экстремалов.

Адам, чтобы не быть голословным, добавил к своему рассказу:

– У меня остались снимки аэродрома и прилегающей местности. То, что осталось от леса, – поправился он.

– Снимки и записи старые?

– Можно сказать, новые. Два года назад я был в тех местах, навещал товарища по летной школе. Пригласил поохотиться в тех местах.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное