Михаил Нестеров.

Формула боя

(страница 7 из 35)

скачать книгу бесплатно

Еще недавно полы были совсем другими…

* * *

Романов встретил Антона в гражданской одежде – в хлопчатобумажном трико и вылинявшей рубашке без пуговиц; края рубашки он завязал узлом на животе. Конспиративно подмигнув, он спросил:

– Никто не видел тебя?

– А кто учитель-то? – улыбнулся солдат.

– Вот это правильно, Антон, держись меня, будешь настоящим профессионалом. Ты купил полотно для ножовки?

– Да, – Антон протянул Романову полотно, завернутое в промасленную бумагу.

– Нормально, – капитан взял тонкую полоску и посторонился, пропуская подчиненного в квартиру. – Давай заходи. Видишь, как живу?

Романов развел руками и посмотрел на пожелтевшую известку на потолке. Обои в коридоре и на кухне были засаленными, протертыми, их бывший орнамент не просматривался. Полы производили вид давно не крашенных, шпаклевка на стыках досок отлетела, в углублениях скопилась грязь и кое-где можно было заметить вросшие в трещины спички.

– Как тебе это нравится? – спросил Романов.

– Не нравится, – ответил тот. – Начнем с потолка, товарищ капитан?

Романов рассмеялся, хлопнув солдата по плечу. Потянув его за рукав на кухню, он усадил Никишина за стол и достал из холодильника бутылку водки. Подвинув к нему тарелку с мелко нарезанной селедкой с луком, он разлил водку в рюмки.

– Может, сначала поработаем, товарищ капитан? – несмело спросил Антон.

– Вот что, – Романов продолжал держать рюмку в руке, – давай вне части на «ты», я не намного старше тебя, лет на десять, не больше. Если тебе неудобно называть меня Димой, зови просто капитан, сердито, по-братски и уважительно. Ну, давай по рюмке – и начнем.

Они выпили. Романов предложил Антону налечь на закуску и вышел в комнату. Антон с аппетитом поел колбасы, съел глазунью, выпил крепкого чая. Романов позвал его, и они начали отодвигать мебель от стен.

– Известь я приготовил, – капитан вытер руки. – Сначала промой потолок, потом пару раз пройди известкой. Пылесоса у меня нет, придется работать кистью.

– Кистью надежнее, капитан.

Романов удовлетворенно улыбнулся.

– Вот так-то лучше, Антон. Ну, ты занимайся, а мне нужно в часть – работа. – Он помолчал. – Да, а Полетаев тебя не спрашивал, кто приехал к тебе?

– Спрашивал. Говорит: «Романов велел записать данные твоих родственников. В гостинице они».

– А ты…

– Я говорю: «Это не родственники, бывшие сослуживцы отца. Восток. Пронюхали-де адрес командира, он, наверное, уже коньяк открывает». Как и договорились, капитан, знакомые, – закончил Антон.

– Правильно. Я иногородних больше никого не знаю, а эти два парня хоть и чеченцы, они наши, помогали нам в Бамуте. Я их паспортные данные хорошо помню. Если бы не они, нам бы туго пришлось… А сейчас мне туго, женщину привести в квартиру неудобно. Только не проболтайся, Антон, а то нам обоим врежут. Я вижу, ты парень правильный, я таких единицы встречал. Сейчас они знаешь кто?

– Профи, – ответил Антон.

– Вот так-то… Понимаешь, тут есть и оборотная сторона медали: все, что мы с тобой придумали, это как бы тактические занятия, стратегия, тыл, неординарные обстоятельства и остальное прочее.

Это маленькие учения, мы разработали операцию, конечной целью которой является покраска полов и наклеивание обоев. Вроде бы просто, а мы сделали, чтобы было интересно. Это практика, она тебе пригодится, привыкай замечать, прислушивайся, учись быстро оценивать обстановку и играй, играй и еще раз играй. Прокручивай все; идет тебе навстречу компания людей, но для тебя должно быть все по-другому: они – боевая единица, и ты мысленно готовишься: боковым взглядом молниеносно оглядываешь проулки, подъезды, определяешь, проходные они или нет, какой свет светофора горит сейчас на перекрестке, сколько и какие машины стоят рядом. Ты должен мгновенно выхватить, подняты ли блокираторы замков на дверцах ближайшей к тебе машины, сколько человек находится в салоне; ты отмечаешь походку каждого, поворот головы – если голова повернута в одну сторону, а глаза смотрят в другую, для тебя это должен быть признак опасности. Это все игра, но это и работа, ты постоянно готов, ты пружина. Ты будущий разведчик, если тебе нужно уйти от наблюдения, привлеки к себе повышенное, откровенное внимание, сконцентрируй его грубо, но неожиданно, и тогда решение придет само. Никогда не надейся на случай, не зови его, а в подсознании отложи: случай – не от бога, бог закрывает глаза в такие моменты, случай – от ангела, от твоего ангела-хранителя. Играй, Антон, и думай; бели потолок и прислушивайся к шуму у соседей; клей обои – и определяй, какая машина проехала мимо, не стих ли внезапно за углом ее двигатель… Видишь, как интересно? Когда мы закончим ремонт, ты будешь таким же обновленным, неузнаваемым, как моя квартира. Ты в какой-то степени уйдешь в себя, и это очень хорошо, тебе неинтересно будет даже с твоим лучшим другом Малышевым, которому ты…

– Я посмотрю на поворот его головы, и даже если его глаза смотрят в ту же сторону, я все равно ничего не скажу.

– Вот так, Антон. Играй тут, а я вернусь к вечеру.

Антон переоделся, свернул из газеты шапку и начал промывать потолок.

Когда под вечер пришел Романов, Антон успел побелить все потолки и начал клеить обои в коридоре. Капитан покачал головой: не ожидал. Вдвоем они доклеили коридор, и Антон пошел мыться.

Романов приготовил ужин, на столе снова появилась бутылка с водкой. Они выпили. Капитан продолжил начатый утром разговор.

– Я не хочу, Антон, чтобы ты был обычным жлобом, вышибающим одним ударом ноги дверь квартиры, не хочу, чтобы в твоей голове вместо мозгов были крутые мышцы. И также я не хочу, чтобы ты был подвержен эмоциям. Один раз я сгубил несколько человек, поддавшись внезапному порыву. Тогда все отошло на второй план, была только злость, ненависть. Мне казалось, что я стою на покатой, скользкой поверхности, край которой кто-то поднимает, падаю я, и падают мои бойцы. На самом деле все было не так, но я принял все по-своему… Очень страшно, когда рядом прожужжала пуля, но еще страшнее, когда попала она не в тебя, а в твоего товарища.

Антон, тронув его за руку, впервые назвал капитана по имени:

– Не надо, Дима.

Романов быстро покачал головой.

– Это не поза, Антон, клянусь тебе, что в тот момент я пожалел об этом. А та пуля, которая убила бойца, оказалась для меня гранатой, меня словно подбросило взрывной волной. Я до сих пор не могу отойти, я проклял все, переродился, сошел с ума… Потом я видел много смертей и, кроме себя, уже никого не винил. Хотя хотелось поднять свой взвод и повернуть его в обратную сторону, ворваться в просторные кабинеты и перестрелять к чертовой матери их жирных обитателей, предварительно сорвав, у кого есть, с плеч махровые погоны…

Антон с необъяснимым чувством слушал командира роты, который, как на исповеди, говорил о том, что его состояние больше похоже на болезнь и что он не знает, как ее перебороть. Он услышал о каком-то человеке, имя которого Романов не назвал, зато произнес странную фразу: «Хорошо, Антон, что ты никогда не сможешь познакомиться с этим человеком».

– Я не жалуюсь и не плачу, Антон, но от собственной слабости иногда хочется выть. И никогда не пытайся понять меня. Никогда. Ты не обиделся?

– Да ты что! Нет, конечно.

– Правильно. – Романов помолчал. – Знаешь, Антон, оказывается, собственные мозги способны притупить любую боль и сделать к ней равнодушным. И не только к своей боли, но и к боли других. Это цинично, но ты не должен винить меня. Мне нужен друг, и, похоже, я нашел его, теперь у меня есть человек, с которым я могу поговорить честно и открыто, зная, что он меня никогда не предаст. И так же откровенно я могу сказать, что мне жаль тебя: быть другом капитана Романова очень рискованно.

– Ничего, капитан, я постараюсь не огорчаться.

– Молодец, Антон. Я тут много чего наговорил, лишнее постарайся выкинуть из головы. Жалко, что мы не сможем закончить ремонт в ближайшие дни, но через пару недель я снова отпишу тебе увольнительную. Пароль тот же: два чеченца. – Романов улыбнулся. – Здорово мы всех, правда?

Антон кивнул. Капитан оказался своим в доску парнем, откровенным, прямым; он почему-то жалел Антона, а тому хотелось пожалеть капитана. Романов поймал его участливый взгляд.

– Скоро, Антон, я выбью тебе отпуск, тебя увидят мать, родственники, любимая девушка… У тебя осталась на гражданке девушка?

– Да как-то не обзавелся. Подруги были.

– Если судить по твой внешности, то их было немерено. Что, не так?

– Были… – ушел от ответа Антон.


Юлька не знала, что делать с пистолетом, но на всякий случай держала его правильно – дулом от себя.

– Молодец, – тяжело дыша, одобрил Антон.

– Вот теперь тебя точно расстреляют, – сказала она. – И меня заодно с тобой. – Голос девушки дрожал. Сейчас ей хотелось сделать сразу два дела одновременно: улыбнуться на ширину приклада и заплакать. Второе ей удавалось, а с первым помог Антон.

Он слегка повернул к ней голову и слабо улыбнулся:

– Не смеши меня, а то я выпущу его. – Он внезапно отнял руку от горла Романова и опустил ее уже сжатую в кулак. И еще раз. Удары пришлись в околовисочную кость, капитан потерял сознание. Антон, легко взвалив его на плечи, занес в комнату. Девушка с пистолетом проследовала за ним. Она молча смотрела, как Антон связывает капитану за спиной руки и усаживает его в кресло.

Ничего себе, вот это он сдался в плен!

– Скажи честно, Антон, – спросила она, – ты маньяк?

– Сейчас – да.

– Я верю, у тебя, как и у любого маньяка, извращенный ум. Классно ты нас купил.

– Извини, Юля. Сбегай, пожалуйста, за пацанами.

Вот это для Юльки была неожиданная просьба. Быстро повернувшись, она пошла к двери. Антон окликнул ее:

– Пистолет.

– Что? – Она обернулась.

– Оставь пистолет.

– Не-а. – Она засунула тяжелую штуковину за пояс джинсов и прикрыла сверху майкой.


Образцов, войдя в комнату, бесстрастно посмотрел на связанного хозяина. Примус, увидев эту картину, застрял в дверях; на него напирали сзади, и он чуть не упал. «Что за херня?» – думал он, глядя то на Антона, то на офицера в кресле, то на вооруженную пистолетом Юльку. Образцов молча обошел комнату, заглянул на кухню, снова вернулся. Антон думал, что тот хотя бы спросит, что тут происходит, но Сергей казался следователем, осматривающим место преступления. Наконец он закончил осмотр и остановился возле связанного капитана. Тот едва поднял голову, глядя на подошедшего мутным взглядом.

– Надо бы ему рот заткнуть, – предложил Образцов. – А то еще закричит.

Антон покачал головой.

– Нет, кричать он не будет.

– Пацаны, – разлепил губы Примус, глядя на Антона, – если он убьет его, это будет пятый.

«Пятый…» – Антон окинул взглядом свежевыбеленные потолки и блестящий от недавней покраски пол.

Первый… второй… третий.

Четвертый.

Пятый…

* * *

Он только что заступил на пост и почти сразу же увидел приближающихся к складу двух человек; он узнал их, но, как и положено, спросил, кто идет. Ответил Шлях:

– Помощник начальника караула прапорщик Шлях и зампотех майор Ярин.

Антон позволил им подойти к складу. Ярин заменил замки на двери склада. И все. Даже не зашел внутрь, оставив пломбу нетронутой. Когда он упаковывал старые замки в газету, Антон заметил, что руки майора подрагивают. Шлях насмешливо смотрел на караульного.

– Жалко мне тебя, Никишин, стоишь тут, а за забором девчонки трусами машут. Не хочешь махнуть через забор?

Антон не ответил. Что-то шевельнулось внутри, но он быстро пришел в норму: он играл. Шлях, что и говорить, был сволочью, но, однако, сам он не должен поддаваться эмоциям. Антон мысленно благодарил капитана Романова, который «лепил» из него настоящего разведчика. Вот если бы только чуть пораньше они сошлись с капитаном, тогда бы не было разговора с Сергеем Малышевым в душевой спортзала; об этом разговоре Антон вспоминал с досадой – эмоции. Зато теперь, когда Романов, не щадя себя, выложил перед ним опыт своих ошибок, подобного не повторится. Не далее как вчера Шлях на тренировке по рукопашному бою в непростой для себя ситуации, используя прием на удержание, немало удивился: Антон был в безвыходном положении, однако вместо того, чтобы терпеть, как обычно, он два раза стукнул ладонью по полу: сдаюсь. Он становился настоящим профи. Шлях от неожиданности ослабил хватку – он все-таки прибрал крысеныша, и тут же пожалел об этом. Антон, легко освободив руку, рубанул Шляха по шее. Тот клацнул зубами и тут же получил еще один удар. Прапорщик пришел в ярость, Антон был спокоен, он делал Шляха на глазах у двух десятков бойцов спецназа; делал лучшего бойца, швыряя его, как тренировочную куклу. И сержанту, наверное, хотелось взять автомат и расстрелять сучонка. Поднимаясь, он с остервенением шел на него, Антон, где надо, имитировал удары, где надо, бил откровенно сильно… Шлях стоял, шатаясь, готовый упасть к ногам Антона; сам бы он провел эффектный прием, добив противника сильным ударом, но Антон просто положил на его плечо руку и сильно надавил. Шлях грохнулся на колени.

Антон нашел глазами капитана Романова. Тот показал большой палец. «Спасибо тебе, Дима», – мысленно поблагодарил нового друга Антон и пошел в душевую. Его провожали глазами так, как не провожали Шляха. Сергей Малышев громко свистнул; сначала ответил кто-то один, потом еще и еще – сегодня лучшим был Антон.


– Не хочешь махнуть через забор?

– Нет, товарищ прапорщик.

– А глазки-то врут. Хочешь. Я часто буду наведываться сюда. – Шлях посмотрел на неважно выглядящего майора. – Все у тебя?

Антон приподнял бровь: Шлях разговаривал с офицером старшего состава на «ты». В принципе удивительного тут ничего не было, Шлях сверхсрочник, имел офицерскую должность, они с Яриным могли запросто сойтись, и наверняка это было так. Тем не менее Ярин, кивая Шляху, бросил быстрый взгляд на караульного.

Антон включился в игру, отмечая бледный вид майора, его бегающие глаза, суетливые руки; приметил шутливый тон сержанта, отложил в памяти сверток с замками, панибратское обращение и забор. «А глазки-то врут». Глаза Шляха врали, их холодность не шла к сказанному.

«Время, – говорил Романов, – всегда старайся запомнить время, когда что-то насторожило тебя».


Антон красил полы, капитан, изрядно выпив, возился с плинтусом.

«Во сколько я вернулся сегодня?»

«Не заметил».

«Очень плохо. Ты сегодня все утро здесь, соседи слева все дома, ты машинально, по звукам, голосам должен был определить, сколько человек живут в квартире».

«Живут четыре человека, муж с женой и сыном и… свекровь».

«Мать, – поправил его Романов. – Просто у них такие «орущие» отношения с дочерью. Четыре с минусом».

«Полтора балла за свекровь – это не много?»

«Это мало. Стены очень хорошо проводят звук, и ты мог отметить, что мужчина ни разу не назвал женщину мамой, а его жена, надрывая голос, постоянно называет ее так. Так что свекровь отпадает».

«У тебя преимущество, ты не один год знаешь своих соседей. Мне кажется, ты необъективен. К тому же я не вслушивался специально».

«А ты и не должен специально вслушиваться, для этого уши не нужны. Скоро я брошу тебя учить, дам тебе расслабиться, однако ты поймешь, что уже не сможешь без этого. Проснувшись ночью в туалет, ты будешь смотреть на часы; когда начнется какая-нибудь программа по телевизору, отметишь, что передачу задержали на полторы минуты. Это будет происходить подсознательно. Ты хорошо держишь язык за зубами, я спокоен за тебя и… за себя, мои уроки не прошли даром. Вот тебе вводная, Антон: я отвлекаю твое внимание от чего-то существенного; оно рядом, но пока ты не отбросишь в сторону одну важную деталь, этой задачи тебе не решить. Принимаешь игру?»

«Честно говоря, я не знаю правил».

«Не хочу показаться тебе самонадеянным, но правила этой игры знаю только я. Ты даже не представляешь, сколько мне дало общение с тобой. Я втянулся в игру, что-то вспоминаю, что-то придумываю сам, мне это дорого. И если однажды ты придешь ко мне и скажешь: «Я понял эту существенную деталь – это та вещь, которую ты мне предложил, эта вещь противоестественна, она многое объясняет», то я, несмотря ни на что… В общем, с одной стороны, мне хочется, чтобы ты удивил меня».

«Ты уже запустил эту вещь в работу?»

«Да. Смотри и думай. Я практически все выложил перед тобой, но этого так много, что ты не скоро разберешься с ним. Боюсь, что мне придется самому развязать язык».

«Можно наводящий вопрос? На какую букву начинается это слово?»

«На букву «д». В этом слове шесть букв. Веришь или нет, Антон, но вот сейчас, дав тебе вводную, я даже задрожал от возбуждения, никогда ничего подобного не испытывал. Это не водка, ты не думай, это грань, это край, бездна… Ну, как тебе моя задача?»

«Даже не знаю, с какой стороны подступиться к ней… Ты придумал ее специально для меня?»

«Да, я придумал ее только для тебя. Я даже установил сроки. Запомни, Антон, это игра для взрослых, игра на выживание».

«Если я не решу ее к назначенному сроку, сколько ты баллов снизишь мне?»

«Все».

* * *

Антон посмотрел на часы – 21.18. Шлях и майор отошли уже на несколько метров. Он поправил автомат и пошел вдоль склада; через равные промежутки на стене, под фонарями с защитными решетками висели предупредительные таблички: «СТОЙ! ОХРАНЯЕМЫЙ ОБЪЕКТ. СТРЕЛЯЮ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ!» Антон шел, решая кроссворд с одним словом.

«Дарвин, датчик, дачник, двести, движок, двойка, девочка… Нет, в этом слове семь букв. Дельта, десант. Десант? При чем тут десант? Нет, десант тут ни при чем. Если вставить это слово, то по Романову получится: «Десант, который ты мне предложил, противоестествен». Что же он все-таки мне предложил?»

«Дизель, доцент, дракон…»

Антон дошел до края здания, заглянул за угол и пошел назад. Предупреждающие флюоресцентные надписи немного отвлекали его. Он подумал, что можно было бы написать проще, современнее, чем по уставу караульной службы: «СТОЙ! ПОСТОРОННИЕ БУДУТ УНИЧТОЖЕНЫ!» Представив себе табличку с подобной надписью, улыбнулся.

«Драхма, дренаж, дрогис. Интересно, есть такое слово?»

Антон уже сомневался, сказал ли ему правду Романов или просто пошутил. Он уже который день перебирает все слова, начинающиеся на букву «д», и пока ничего. Нет, как говорится, насильно мил не будешь. К черту эти слова, а то можно спятить.

«Дрожжи, дротик, дубина…»

Захотелось курить, но сигареты и спички он сдал, прежде чем идти на пост. На всякий случай похлопав себя по карману, Антон остановился возле дверей склада.

Для чего понадобилось майору менять замки? Похоже, Антон с тех пор, как завел дружбу с Романовым, стал чересчур подозрительным, даже Малышев заметил это. Они, конечно, остались друзьями, хотя дружба…

Антон вставил это слово: «Дружба, которую ты мне предложил, противоестественна».

Черт! Подходит. А если сначала? «Я понял эту существенную деталь – дружба, которую ты мне предложил, противоестественна». Вот оно: противоестественна дружба с Романовым. Противоестественно обращение Шляха к майору. «Антон, я отвлекаю тебя от чего-то существенного». Нужно отбросить в сторону одну важную деталь, сказал Романов. Выходит, нужно отбросить дружбу. Значит… он отвлекает меня своей дружбой. Что должно стоять за этим? От чего он отвлекает меня?

Антон почувствовал, что его слегка залихорадило. «Веришь или нет, Антон, но я даже задрожал от возбуждения».

Черт! Черт! Черт! Антон чувствовал, что он где-то рядом, понимание «серьезной игры на выживание» вот-вот дастся в руки, и все же Романов продолжал оставаться другом – он «лепит» его, помогает.

Антон попытался представить себе злые глаза Романова, но капитан всегда смотрел на него открыто, по-доброму, как старший брат или отец.

Почему?

Потому что играл или говорил правду?

В глазах не было фальши – он играл в открытую, иначе Антон заметил бы это.

Может, дело в ремонте? Я помогаю ему как бы по дружбе, а выходит, что нет. Он не дружит с соседями. Соседи тут ни при чем. Так, что было до ремонта? Романов «сделал» мне увольнительную, вписав паспортные данные двух чеченцев в журнал. «Ты никому не говорил?.. Полетаев у тебя спрашивал?» – «Как договорились, капитан». Договорились. Мы договорились, я знаю о подставных знакомых, но молчу, и Романов усугубляет это дружбой, усыпляет внимание, уводит в сторону постоянной работой – «запоминай, прокручивай ситуацию… для тебя это не просто группа лиц, это боевая единица». Ко мне, если судить по записи в журнале на КПП, приезжали чеченцы. Вот, наверное, в чем состоит главное. Меня подводят под чеченцев, что-то должно произойти. «Да, эту задачу я придумал только для тебя… игра на выживание… Я даже установил сроки».

Неужели Романов? Неужели это не игра, где было все, включая и горчичники под носки, для температуры? Антон ради Романова, по его же просьбе «косил» под больного.

Так, думать быстрее.

Антон даже ускорил шаг. Сроки. Он установил сроки. Когда и как? Нужно вспомнить все подозрительное, он сам учил меня этому. А подозрительное… Антон снова остановился. Подозрительным был майор Ярин, его дрожащие руки, замки. Замки… Какую роль могут играть замки? Что можно сделать с замками? «Начинай от самого простого до самого, казалось бы, невероятного». Спасибо за совет, Дима. Итак, замки. Начнем с самого простого. Замок можно открыть, закрыть, повесить, снять, полить маслом, чтобы не заржавел, капнуть «тормозухи», чтобы не замерз, выкинуть, если сломался. А если он не открывается? Спилить. Что еще? Грубо взломать, взорвать, использовать как холодное оружие, если замок тяжелый, – это уже из области невероятного. С замками ничего не выходит.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное