Михаил Нестеров.

Формула боя

(страница 6 из 35)

скачать книгу бесплатно

– Я знаю об этом, от караула его освободил врач.

– С каким диагнозом?

– Не знаю, спросите у врача.

– Очень много накладок в этом деле.

– Лично я накладок не вижу. Никишин знал график дежурств, перед встречами с чеченцами он приходил в медсанчасть и просил освободить его от наряда в карауле. У нас не инженерные войска и не стройбат, если боец говорит, что он плохо себя чувствует, ему верят. У нас не принято «косить» от нарядов.

– Это я понимаю, а вот не пойму одного: почему он назначал встречи на те дни, когда рота была в карауле.

– Скорее всего налицо простое совпадение, поэтому Никишин и обращался в медпункт.

Майор медицинской службы Цибикин, узнав, что его вызывает следователь, поднял запись в журнале и личную карточку Антона Никишина.

– Абсолютно здоровый парень, – говорил он Рябову, шевеля щеками и носом: таким испытанным методом он поправлял сползающие с носа очки. – Обращался в медсанчасть всего два раза.

– В течение двадцати дней, – уточнил Рябов.

– Да, меня тоже это удивило. У него была температура: 37,8 – 29 июня, и 38,1 – это 17 июля.

– Какой диагноз вы поставили?

– Острое респираторное заболевание, так как не обнаружил в легких и в дыхательных путях никаких хрипов.

– А потом вы его наблюдали?

– Обязательно! Он был у меня и 30-го, и 18-го числа соответственно по месяцам, – абсолютно здоровым.

– А он не мог принять какой-нибудь препарат, который повышает температуру?

– Мог, конечно, только зачем это ему?

– Вот и я думаю: зачем ему понадобилось нагонять температуру? – Рябов помолчал. – А в психическом смысле Никишин был нормальным?

Майор Цибикин ответил не сразу.

– Если честно, я еще ни разу не встречал психически уравновешенного человека. Мы все психи, на нас давят стрессы, и в каждом живет маленький монстр, который нет-нет да и проявит себя. Разве у вас не было случаев, когда вы откровенно психовали, били что-то в порыве ярости, курочили?

Подполковник улыбнулся: было.

На столе зазвонил телефон, Рябов отпустил майора Цибикина и снял трубку.

* * *

Юля громко позвала Антона по имени и встала в коридоре. Перед этим она приоткрыла входную дверь и убрала стул, чтобы можно было беспрепятственно выскочить на площадку и, несясь вниз по ступенькам, орать: «Помогите, у меня в квартире маньяк!»

«Черт! Сегодняшнюю ночь я провела в постели с убийцей. Как в кино, ей-богу».

– Антон!

Он быстро сел в кровати и уставился на Юльку. Прошло секунды две-три, он улыбнулся.

– Привет.

– Ага, привет. – Юлька замолчала. – Как спал? Кошмары не мучили? Иглы во сне не глотал?

– Что?

– Да так…

– А который сейчас час?

Все, подумала Юля, пора. Чем быстрее, тем лучше. И выдохнула:

– Уже вторые сутки, как тебя ищут… рядовой Никишин.

Антон опустил голову, молча глядя на смятую простыню. Потом он тихо спросил:

– Ты уже позвонила?

– Куда?

– В милицию.

Юлька вздохнула, отступив еще на шаг.

Теперь она стояла в прихожей.

– В милицию не звонила, потому что очень благодарна тебе. Теперь я до конца своих дней буду вспоминать, что переспала с убийцей четырех человек.

– Откуда ты узнала?

– По телевизору передали. Вот что, Антон, давай сделаем так. Ты встаешь, одеваешься, без спроса идешь в туалет, выходишь из квартиры и… меня не интересует, куда ты пойдешь дальше. Я думала, ты мужик, даже убедилась в этом ночью, а ты, оказывается, слабак, дезертир.

– Хорошо, Юля, отвернись, я встану.

– Чего? Отвернуться? Знаешь, что про тебя передали? Что ты вооружен и очень опасен при задержании. Отвернись… Сейчас при тебе оружия нет, но я видела, как ты вчера завалил четверых крепких парней. Ты как-то ненормально их завалил. Давай, Антон, одевайся. И не тяни время, через десять минут сюда придут Серега Образ и еще с десяток человек.

Антон откинул одеяло и начал одеваться. Юлька в последний раз окинула взглядом его крепкую фигуру и сильные руки. В ней шевельнулась жалость, но она призвала на помощь презрение.

– Тебя что, опустили? Унизили как мужчину?

Антон покачал головой.

– А почему же ты так круто обошелся с товарищами? Зачем ты расстрелял их?

– Я не расстреливал их.

– Ну, убил. Это что, не одно и то же?

– Нет, это две разные вещи.

– Значит, все-таки убил. Чего молчишь? Мне-то ты можешь сказать?

Антон твердо посмотрел ей в глаза.

– Да, я убил, стрелял из автомата, потом ограбил двух людей. – Он поднял к Юльке лицо. – Брось кроссовки. Я не хочу, чтобы ты обиделась, поэтому не буду тебя благодарить.

– Уйдешь тихо, по-английски?

– По-русски. – Антон обулся, поправил ремень на джинсах, бросил взгляд на часы: 8.10. Посмотрев на тонкую фигуру Юльки в коридоре, он тихо сказал: – Будет безопаснее, если ты выйдешь на улицу и подождешь, когда я уйду.

Да, так было безопаснее, однако Юлька прижалась к стене, кивнув на выход.

– Иди, Антон.

Он молча шагнул к двери, девушка в последний момент задержала его, взяв за рукав куртки. Антон повернулся к ней. Она обняла его.

– Куда же ты пойдешь? Может… останешься до вечера? Я приготовлю поесть.

В прихожей дважды прозвенел звонок. Юлька почувствовала, как напряглось тело Антона. Она одной рукой сжала его руку, а второй потянулась к дверному замку.

– Не бойся, это Серый. – Не отпуская Антона, она открыла замок.

На пороге стоял Сергей Образцов во вчерашней упаковке, только на ногах были кроссовки. Кивнув в знак приветствия, он вошел. За ним шагнули Ромка Ващенко и Олег Примаков по кличке Примус. Еще человек пять столпились на площадке. Кто-то сделал попытку войти следом, но Образ спокойным голосом остановил их:

– Ну куда вы всей толпой? Ждите на улице. Примус, закрой дверь. – Образцов посмотрел на прильнувшую к Антону Юльку и спросил: – Что случилось, Юль?

– Вот, – она подняла глаза на Антона, – у него неприятности.

Образцов молчал, ожидая продолжения.

– В общем… – нерешительно продолжила Юлька и замялась. – Скажи сам, Антон.

Он кивнул.

– Я сбежал из части.

Образцов даже не удивился.

– Ну сбежал, и дальше что? Мой отец тоже ломанулся из части, когда служил. Просто так, погостить. Ничего, бабка с дедом привезли его назад, он отсидел суток пятнадцать на «губе», и все дела.

– Он с оружием сбежал. – Юлька неотрывно смотрела на Образцова, ее взгляд по-детски просил его помочь. Сергей на протяжении долгих школьных лет опекал Юльку. Когда у нее были проблемы, он приходил и молча сидел рядом. Она никогда ни о чем не просила Образцова, зная, что стоит ей только сказать, и он сделает все, расшибется в доску, но сделает, хоть как – по дружбе, из уважения… Может, он вел тихую осаду, так ни разу и не сказав Юльке, что любит ее.

– Да, – протянул Образцов, глядя на девушку. – Убил кого?

Они оба молчали – и Антон, и Юля.

– Может, в комнату пройдем? – предложил Примус. – Юлька чайник поставит. Я еще чай не пил, прямо с постели подняли.

– Чайник можно на твой голове вскипятить, – Ромка неприлично засмеялся и тут же смолк, поймав хмурый взгляд Образцова.

– Я сейчас, – Юлька, отпустив Антона, быстро вошла в комнату.

Пока она убирала постель, все молчали, стоя в прихожей. Примус, коротая время, ковырял ногтем обои на стене. Ромка вертел головой, оглядывая коридор, словно находился в музее или в кабине лифта. Образцов смотрел в точку на уровне груди Антона. Наконец Юлька позвала их, а сама прошла на кухню.

Образцов, сев на диван, крикнул:

– Юль, я закурю?

– Кури.

Затянувшись сигаретой, он выпустил дым, разгоняя его ладонью.

– Знаешь, Антон, я не буду тебя расспрашивать, что и как, прав ты или нет. Во-первых, я младше тебя, во-вторых, я не служил в армии и знаю о ней только понаслышке. Тебе на месте там было виднее. Глупо давать тебе советы, правильно?

– Советы вообще нельзя давать, – вставил Примус. С утра он был какой-то дерганый. – Я вот в пятом классе читал «Три мушкетера», так вот…

Образцов перебил, вяло махнув рукой в его сторону.

– Ты не кипятись, Примус, дело-то серьезное.

– А почему нельзя советы давать? – произнес Ромка. – Это же своего рода воспитание. – Он хотел выглядеть куда старше Антона и мудрее.

Образцов, не обращая внимания на Ващенко, снова обратился к Антону.

– В общем, тут два выхода. Ты, кстати, откуда родом?

– Из Москвы.

– А служишь где? В каких войсках?

– Под Чапаевском, в спецназе.

Примус присвистнул и боднул головой.

– Может, Ромка прав, – продолжил Образцов, – совет тебе можно дать. Даже два. Если по-пацановски, то гуляй, жди, когда тебя поймают. Если по уму, сдавайся сам.

– Да пусть он расскажет, что случилось-то, – снова встрял Примус и крикнул: – Юль, сколько он человек замочил?

– Четверых, – раздался ее голос.

Примус снова свистнул.

Антон молчал. Он был чужим для этих пацанов. Кроме Образцова, напрямую к нему никто не обращался.

– У тебя самого мысли есть? – спросил Сергей.

– Есть. Я хочу вернуться в Чапаевск.

– Ну вот! – Примус вскочил с места. – Чего тогда мы тут рассуждаем!

– Сядь, – остановил его Сергей.

Из кухни появилась Юлька. Вот этого она никак не ожидала.

– Ты это серьезно, Антон?!

– Да.

– Ты хочешь сдаться в своей части?

– Я не хочу, чтобы меня взяли милиция или военный патруль.

Образцов согласился с ним.

– Все равно тебя могут опознать, пока ты доберешься до части, и арестуют.

– Тогда тебе нужно сменить хотя бы рубашку. Сейчас я тебе дам отцовскую. Правда, он не такой шкаф, как ты, все равно хоть что-то изменишь в одежде. – Юлька суетливо полезла в шифоньер. – На, надевай… Вот, возьми еще темные очки и плейер. Наденешь наушники, будешь жевать резинку, на тебя не так будут обращать внимание.

Антон переодел рубашку; она жала в плечах и была готова лопнуть на груди.

– Нет, Антон, – Юлька покачала головой, – ты какой-то ненормально мощный. Я просто не представляю, как можно унизить такого здорового.

– Меня не унижали, здесь совсем другое. Если бы не обстоятельства, я бы никогда не выстрелил.

– А убивать страшно? – наивно спросил Примус.

Антон долго молчал.

– Очень…

– Тебя расстреляют?

– Не знаю. Сейчас, во всяком случае, за мной охотятся.

– Ха! – Примус разошелся. – Он называет это охотой!

– Это его право так считать, – заметил Ромка. – Ты будешь сдаваться прямо в части?

– Нет, я хочу сдаться командиру роты, у него дома. Он живет не в военном городке, а в самом городе, на окраине. Я был у него два раза.

– Ну понятно, он боится самосуда со стороны товарищей.

– И этого тоже, – проговорил Антон.

Юлька села рядом с ним.

– Знаешь, я даже не представляю, как ты объявишься. С одной стороны, нужно иметь большое мужество, чтобы поступить так, а с другой… Хотя у тебя нет другого выхода. Ты боишься?

– Нет.

– Не храбрись, у меня самой поджилки трясутся.

– Ты точно решил сдаться? – осведомился Образцов. – Или еще сомневаешься?

– Точно.

– Как хочешь… Тогда мы сделаем вот что. Мы с тобой, Антон, примерно одинакового роста, я принесу свои шмотки, ты переоденешься, и мы всей бригадой поедем в Чапаевск. Проводим тебя до дома твоего командира. В толпе тебя никто не опознает.

Антон смотрел на Образцова недоуменно. Чего ради они помогают ему? Хотя ясно почему: Юля. Он надолго задержал взгляд на Сергее. Тот, коротко взглянув на него, опустил глаза.

– Меня даже затошнило, – скривилась девушка. – Даже не представляю, как ты будешь сдаваться.

– Когда поедем? – деловито спросил Примус. – Предлагаю прибыть в Чапаевск в сумерки.

– Ладно, – Образцов встал. – В пять часов вечера мы придем.

Глава 8

Ни Кравец, ни Рябов, ни кто-либо другой не знали, где сейчас находится Антон Никишин. Не знал этого и командир роты капитан Романов.

Он подошел к холодильнику и налил полстакана коньяку. Выпив залпом, на некоторое время задержал дыхание. Коньяк приятно обжег гортань и равномерно обволок стенки желудка. Вынув из коробки шоколадную конфету, Романов выпил еще.

Напиток на вкус был просто восхитительным. Сегодня рано утром к нему из Москвы приезжали гости, оставили подарок – бутылку армянского коньяка «Ахтамар» и блок сигарет с тем же названием; хорошие сигареты, темно-коричневого, почти черного цвета, гораздо лучше американских. Романов курил мало, можно сказать, баловался, а вот за сегодня у него ушла целая пачка. Правда, добрую половину у него «расстреляли» сослуживцы – те, с кем ему довелось понюхать пороху.

Взвод Романова прошел боевое крещение в апреле 1995 года под Бамутом. Пришел приказ выдвинуться на высоту и окопаться. Все спецназовцы в полной боевой экипировке, включая «эрдэшки» и разгрузочные жилеты «Шторм». Они здорово тогда потрепали чеченских боевиков, не позволив им спуститься в долину, где проходила операция спецвойск, но и боевики, обложившие их шквалом пулеметного огня, положили шестерых подчиненных Романова.

Случилось это вот как. Рядом с капитаном в начале операции лежал рядовой Кумачев, он вроде бы и голову-то не поднимал, но пуля снайпера, уходя в шею, отвалила ему полподбородка. Романов, крепко выругавшись, подозвал сержанта Сухотина.

«Достаньте эту суку!»

Они вдвоем спустили труп Кумачева, положив его под деревом. Остальные сменили позиции. Найдя надежное укрытие за группой деревьев, четыре разведчика зарядили автоматы трассерами и прикрыли Сухотина и еще двух товарищей. Чеченские снайперы, легко определив по яркому следу трассеров, откуда ведется интенсивный огонь, сосредоточили внимание на них. Сухотин с группой, быстро миновав простреливаемый участок, забросали кустистую высотку гранатами.

Снайпера убрали, но Сухотин остался лежать на высоте; к тому же огонь пулеметов накрыл прикрывающих, и еще трое не встали; младший сержант Бахметов, получив скальпированное ранение головы, умер от кровотечения…

Похоже, это была ошибка Романова, он отдал приказ, находясь в возбужденном состоянии, в порыве справедливой злости, на которую как командир не имел права.

Когда уходили и забирали убитых, бойцы старались не смотреть на Романова, а он еще долго слышал по ночам собственный голос: «Достаньте эту суку!»

Возвратившись, он даже не написал рапорт, хотя по совести, наверное, должен был сделать это. Под Сунжей он получил контузию, и его отправили в госпиталь.

…В квартире стало темно, свет Романов не включал. Подойдя к окну, он посмотрел в узкую полоску между шторами. Внизу прошла группа парней и девушка; она и еще один парень вошли в подъезд, остальные направились к следующему подъезду.

Романов плеснул в стакан, совсем как в американских фильмах, на два пальца коньяку. В горле шевельнулся комок, отдавая по слизистой горьковатым неприятным привкусом. «Изжога. Нужно выпить соды». Но в руках был стакан с коньяком. Он поднес стакан ко рту, однако жидкость вдруг выплеснулась на рубашку: капитан вздрогнул, услышав в прихожей звонок.

* * *

– Антон, почему я должна заучивать эти идиотские слова? Не проще ли будет, если я просто скажу, что я подруга Антона Никишина и что у меня есть о тебе сведения.

– Нет, ты должна сказать именно то, о чем я тебя прошу. Капитан немного нервный человек, его нельзя готовить к чему-то, надо сразу огорошить. Он откроет дверь, увидит меня, и… все встанет на свои места. А если ты начнешь – «я подруга Антона, у меня есть сведения», он может занервничать и выйти на площадку с пистолетом. Он уже будет готов, понимаешь? Или вообще не откроет, а вызовет группу захвата. Мы же приехали сюда для того, чтобы я тихо сдался.

– Все-таки ты странный человек. Послушать тебя – трус трусом. Хорошо, я скажу, как ты хочешь. Мне кажется, что он не будет спрашивать «кто там?», а просто откроет дверь, когда увидит на площадке девушку.

– Уверяю тебя, что сегодня он обязательно спросит, кто там.

Они вошли в темный подъезд, Антон ступил на первую ступеньку. Юля удержала его. Глядя ему в глаза, она спросила:

– Больше мы с тобой не увидимся?

Антону не хотелось огорчать ее, но он сказал правду:

– Все зависит от того, как примет нас командир роты.

– Но он же не военный трибунал, тебя все равно осудят.

Антон твердил свое:

– Ты все хорошо запомнила?

Юлька, обиженно поджав губы, сказала «да».

Из почтового ящика квартиры № 8, где жил капитан Романов, торчал уголок белой бумаги. Антон осторожно вытянул его. Бумага оказалась агитационным листком, предлагающим проголосовать за депутата от фракции «Яблоко», баллотирующегося в органы местного самоуправления. Депутат на фотографии выглядел безупречно, на улыбчивом лице было все – молодость, ум, стремление и здоровье. «Мы умеем, вы можете. Что еще нужно?» – стояло в самом низу.

Юлька заглянула в листок.

– Я тоже такие по квартирам таскала, тысяч шестьдесят заработала за вечер.

Антон вернул листок на место и поцеловал Юльку в висок. Спустившись на несколько ступенек, он вжался в стену и высоко поднял голову. Юле стало невыносимо жаль его; сейчас выйдет из квартиры капитан, вызовет наряд или еще кого-то, и Антон навсегда уйдет из ее жизни. Видит бог, ей этого не хотелось. Что бы он ни сделал, происходящее казалось ей несправедливым. Она медлила и уже хотела спуститься к Антону, но он ободряюще кивнул головой: давай.

Вздохнув и позвонив в дверь, Юлька уставилась в черный зрачок дверного «глазка». Агитлисток выскользнул из почтового ящика и упал к ногам. Подняв бумажку, она бесцельно держала ее в руках.

Было похоже, что в квартире капитана никого нет, во всяком случае, свет там не горел, поэтому она вздрогнула, когда мужской голос за дверью спросил:

– Кто?

Юлька, растерявшись, забыла, что нужно говорить. Но и стоять молча было нельзя. Она краем глаза увидела, как пятью ступеньками ниже морщится Антон. Секунда промедления тянулась вечно.

– Никто, – неожиданно отозвалась Юлька, взяв себя в руки. Напустив в голос пренебрежения, она нагло заявила: – В пещерном веке, что ли, живете, чтобы вот так спрашивать?

За дверью молчали.

– Ну, вы откроете или нет? Лично мне две тысячи не лишние.

– Какие тысячи?

– Ну наконец-то… За вашу подпись, разумеется. Я получаю две тысячи с подписи. Вы за губернское деление и прекращение развала в стране? Если вы также за индексацию вкладов и обеспеченную старость, то откройте и распишитесь.

– А что еще в вашей программе? – Голос за дверью прозвучал слегка насмешливо.

– Право на труд.

– И все?

– Защита среды обитания человека.

– Только человека?

После этого девушка услышала возню ключа в замке. Антон поднялся на две ступени и прижался к стене, напряженно вслушиваясь в голос. Юлька еще не ответила, но поняла, что здесь что-то не так: глаза у Антона были холодными, словно он шел не сдаваться и каяться, а наоборот. Было поздно – замок открывался, а Юлька продолжила:

– Защита природных богатств, – сказала она, а в ушах звучал голос эксперта-психолога:

«Ему нельзя доверять оружие, ему нужна срочная психологическая помощь…»

– Защита от культурной агрессии Запада, – продолжила девушка, глядя теперь на напряженного Антона. Он казался ей хищным зверем, почуявшим добычу, его ноздри трепетали от предвкушения неравного поединка.

«…душевнобольные люди, я бы сказал, с явными маниакальными выражениями…»

– Бесплатное образование…

Хищный облик Антона пропал, вместо него Юлькины глаза выхватили из полумрака лестничной клетки обычного человека, попавшего в медвежий капкан. Внешне он не выглядел напуганным, но в глубине синих глаз кричали ярким светом крохотные слова: «Помогите мне!!!»

«Я еще раз повторяю: ему нужна срочная психологическая помощь».

Дверь открылась, и Юля увидела черноволосого мужчину около тридцати лет. Он стоял, опершись рукой о косяк, и взглядом ювелира оглядывал девушку.

Похоже, прав был Сергей Образцов, нужно было поступить по-пацановски: гуляй сколько можешь, пока тебя не возьмут. Зачем они приехали сюда? Перед глазами был еще один Антон – невероятно сильный, спящий, расслабленный…

Романов, взяв из рук девушки листок, бросил взгляд на фотографию депутата.

– А для военных у вас что-нибудь есть? – спросил он.

Капитан стоял в глубине прихожей, в полушаге от порога, на нем была зеленая рубашка, три верхние пуговицы расстегнуты, от него сильно пахло спиртным. Юлька испугалась, одновременно почувствовав ненависть к этому военному.

«Сволочи! Покажите фотографию! Это не он! Покажите фотографию!»

И снова противный голос с экрана, который то и дело менял облик Антона:

«…похожий случай, который произошел совсем недавно… убив товарищей, ворвался в квартиру офицера, убил его…»

– Отказ от блокады, – еле слышно прошептала Юля, внезапно побледнев. Она мысленно звала Сергея Образцова: «Давай, Серый, быстрее сюда, быстрее. Нужна твоя помощь». Прежде чем сказать последнюю фразу, она, невольно повернув голову, посмотрела на Антона: – И… еще продажа оружия за рубеж.

Романов вдруг напрягся и, потянувшись к Юльке, правой рукой быстро сунулся к поясу.

Стремительный бросок Антона не позволил капитану схватить девушку за руку. Однако Романов уже сжимал рукоятку пистолета. Антон провел прием, сбив ногу капитана и рванув его на себя. Прижимая его к себе и разворачиваясь, Антон с прогибом бросил капитана через грудь и плечо, влетев вместе с ним в прихожую.

Романов, оказавшись под Антоном, мгновенно вывернулся, уходя от болевого приема, но попал в невыгодное для себя положение – оказался на коленях и локтях. Такого момента Антон упустить не мог. Стоя на одном колене, он захватил капитана руками за плечо и, резко выдохнув, перевернул его на спину. Пистолет отлетел к двери, и Антон уже намертво держал командира роты, надавив предплечьем ему на горло.

Что-то подсказало Юльке, что ей не следует кричать, надо просто зайти в квартиру и закрыть за собой дверь. Она выполнила эти указания и подняла с ровно покрашенного пола пистолет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное