Михаил Нестеров.

Черный беркут

(страница 4 из 32)

скачать книгу бесплатно

Кавлис поздоровался сдержанно, что для Михаила было неудивительно. В бригаде телячьи нежности не были приняты. Там разговаривали только на «ты». На «вы» значило вы..у, высушу и выкину. Все же были два человека, к которым обращались только на «вы» – командир бригады «Черных беркутов» Игорь Орешин и заместитель комбрига Николай Кавлис, которого за глаза называли Николо.

– Пройдем на кухню, – предложил майор.

Зенин толкнул дверь, пропуская начальника вперед, и шагнул следом.

– Ты в курсе насчет Орешина? – спросил он.

– В каком смысле? – удивился Зенин.

– Значит, ничего не слышал... А сколько тебе догуливать отпуск?

Михаил заворочал неповоротливыми пальцами.

– Семнадцать дней. – Так, с этим нормально. – Кавлис опустил глаза и тут же поднял их. – А вообще, Михаил, я к тебе за помощью пришел.

– Да говорите вы прямо, товарищ майор! – не сдержался Зенин.

– Стаса Фиша убили, – тихо произнес Николай, глядя на бойца.

– Ё... – Зенин привстал со стула и сжал кулаки. – На задание ходили?

Майор покачал головой:

– Нет. Это еще не все. Убита Аня Орешина, а сам командир у Безари Расмона. Помнишь такого?

– Еще бы не помнить! Вместе его по кишлакам гоняли. Как же так... – Зенин побледнел, пыталясь осмыслить ужасные новости. – Вы говорите... Аню Орешину? Как же это случилось? Расмон?

Кавлис кивнул:

– Именно поэтому я и пришел к тебе. Ты с нами ходил в тот рейд, многое помнишь. Одним словом, я собираю отряд.

– Записывайте меня, товарищ майор! – выпалил боец.

Тот остановил его жестом руки:

– Погоди, Миша, не горячись. Времени мало, за три-четыре дня нам с тобой нужно набрать максимум бойцов. Насколько я знаю, из «беркутов» сейчас в официальном отпуске только пять человек: Ловчак, как и ты, живет в Москве, Гвоздев в Александрове, Касарин в Саратове, Михайлин в Питере.

– А что, из бригады никого нельзя откомандировать?

– В том-то и дело, что нет. Директор нашего Департамента дал начальнику штаба приказ отпусков никому не давать, держать бригаду в состоянии повышенной боевой готовности.

Зенин выпятил нижнюю губу:

– А мы в пониженной когда-нибудь были?

– Ладно, об этом потом. – Майор выдержал паузу. – Ты, Михаил, не обижайся, но предупредить тебя обязан: уговаривать тебя, просить и приказывать не имею права. Могу только все рассказать и дать тебе самому выбрать правильное решение. Что бы ты ни выбрал – в обиде не буду и по-человечески пойму.

В глазах бойца спецназа застыло порицание: «Зачем ты так, майор, а? Со мной зачем?»

Он привстал со стула, неотрывно глядя на командира.

– Я назову вам три... нет, четыре причины: Орешин, Аня, Стас и... Безари Расмон. Достаточно для ответа?

Зенин смотрел на Кавлиса, а видел перед собой другого майора, Орешина.

* * *

Был январь 1995, первое число, начало пятого по местному времени. Какой-то идиот командир ввозил своих солдат в Грозный на «ГАЗ-66».

Сам, разумеется, в кабине.

– Парад устроил, кретин! – выругался Орешин, глядя в бинокль на чинно двигавшиеся по улице Грозного машины.

Орешин с группой бойцов находился сейчас почти в центре столицы Чечни. В большинстве случаев укрытием спецназовцам служили полуобгоревшие машины, бетонные блоки, а то и просто тела русских парней-мотострелков – кто-то сгоревший, кто-то в лоскуты разорванный снарядом, кто-то изуверски исколотый чеченскими кинжалами.

Вот и сейчас сюда направлялся очередной «герой».

Прочитав в бинокль номера машины, Орешин открытым текстом передал по рации:

– Эй, мудила под номером 4112! У тебя же под колесами трещат кости трупов! А ну, убирай к чертовой матери солдат из кузова!

– А ты что за хер с горы?! – осведомился командир мотопехоты.

– Родной, не въезжай в город на белом коне, ладно? – мягко попросил Орешин. – Разведка с тобой говорит. Майор Орешин. Считай, что это приказ.

Орешин лежал, опираясь локтями на мертвое тело русского солдата, гимнастерка которого все еще дымилась. Рядом с ним, как всегда, «необкатанный» боец Михаил Зенин.

– Миша, долбани этому мудаку под колеса гранатой, меньше людей погибнет.

Зенин принял положение поудобнее и грохнул перед колесами «газона» из «РПГ-7».

Орешин видел в бинокль перекосившееся от ужаса лицо командира мотострелков. Он что-то кричал, противно кривя губами, но солдаты, не слыша его, самостоятельно начали покидать кузов машины и в считанные секунды распластались под стенами здания. Но все же их действиям, с точки зрения майора Орешина, не хватало темпа. Он как в воду глядел, мысленно поторапливая солдат. Вторая кумулятивная граната, пущенная уже чеченским гранатометчиком, в щепки разнесла кузов и покорежила кабину «газона». Внутри остались командир мотострелков и водитель, они отчаянно пытались выбраться через окна.

Командир группы зачистки уже давно перешел на открытый режим обмена данными, поэтому его слышали не только его боевые товарищи. Но именно его бойцы, Валерий Степин и Владимир Вдовин, из подстволок забросали проем окна гранатами, где укрывался гранатометчик. Третьего залпа не последовало. Начальник моторизированной роты и его водитель благополучно выбрались из машины и присоединились к своим бойцам у стен здания.

– С Новым годом тебя, приятель! – поздравил его Орешин и переключился на закрытый диапазон. – Зачистим, ребята, этот дом, что-то там неспокойно.

Около тридцати человек, словно восставая из мертвых, незамеченные чеченскими боевиками среди трупов россиян, рванулись к двери и окнам на первом этаже.

Сверху – шквал огня. Бетон вторил свисту пуль, дикий свинцовый присвист тут же был подхвачен эхом коридоров полуразрушенного жилого дома. По команде отряд надел противогазы, вверх полетели гранаты с «черемухой». Взяли два этажа и квартиры на них, обезвредили четырех боевиков.

Следующий этаж...

И последний, с которого стрелял в мотострелков гранатометчик. Тут было чисто, две квартиры, окнами выходившие на улицу, были буквально развалены шквалом огня из «ГП-25» Степина и Вдовина.

Орешин глянул вниз. Пехотинцы вместе с командиром, получившие, видимо, приказ, спешно покидали поле боя. Майор улыбнулся, он слышал, что передал по рации майор-пехотинец Гордеев: «...были обстреляны из гранатометов. В доме напротив – боевая и деловая активность. Своими силами не справимся». Орешин похвалил майора – хоть так он мог увести людей подальше от «деловой активности», от ненужного героизма, даст Бог, пацаны живы останутся.

Вначале он хотел выйти на связь со штабом и подкорректировать доклад майора Гордеева, что, мол, боевая и деловая активность это его, Орешина и бригады, зачистка дома, но передумал. Там, куда докладывал майор Гордеев, ни черта не поняли из его панического выступления, однако команду отвести людей из «места сосредоточия основных чеченских сил» все же дали. А тут он со своим докладом! Майора и этих пацанов с погонами российской армии могут и даже обязательно вернут на место и погонят еще дальше, «умирать с улыбкой на губах». А дальше вообще ад, Орешин со своей бригадой только что оттуда. Нет, делать им там нечего. С другой стороны, по докладу Гордеева сюда могут грохнуть артиллерийские залпы. И так опасно, да еще свои сделают тебя же мишенью.

– Уходим отсюда. – Орешин указал Зенину из окна направо. – Почистим еще один дом, и пора ужинать.

Но вместо ужина было совсем другое, отчего при воспоминании об этом у Михаила Зенина желудок выворачивался наизнанку.

Орешин уже дал было команду уходить из очередного «зачищенного» здания, как вдруг его взгляд застыл на окне дома напротив. Он взял бинокль и, глотая ком, подступивший к горлу, громко крикнул:

– Снайпера ко мне! Олег! Аносов!

– Здесь я, товарищ майор, – Аносов стоял рядом и уже засылал патрон в свою «старушку» «СВД». К стрельбе он был готов.

– Второй справа дом на той стороне. Седьмое окно пятого этажа.

– Второй... Пятый... – Олег вначале отыскал нужный объект глазами, потом посмотрел на него в оптику. – Вот сука! – Он коротко выдохнул, готовясь произвести выстрел, но Орешин неожиданно остановил его.

– Бесполезно, Олег... Парня все равно не спасем.

«Парня не спасем...» – машинально повторил про себя помертвевшими губами Зенин. Он также смотрел в бинокль, слыша взволнованный голос командира: «второй справа дом... седьмое окно пятого...», но увидел больше, чем подоспевший Олег Аносов.

В проеме окна был распят голый человек, совсем еще юноша, по-видимому, наш, русский солдат. Кто-то оттянул его ноги глубоко в комнату, а человек с зеленой повязкой на лбу быстрыми движениями широкого длинного ножа отсек ему оба уха, нос; резко опустил клинок книзу, отрезая гениталии... Потом так же натренированноснизу вверх вспорол солдату живот. Возле грудной клетки его кинжал остановился, проделывая странные движения по горизонтали... После этого внутренности солдата упали к его ногам, на подоконник, но что-то еще удерживало их у низа живота. Чеченец снова воткнул кинжал в свою жертву... На этот раз, цепляясь за подоконники следующих этажей и оставляя на них кроваво-желтую массу, внутренности солдата упали на залитый кровью асфальт.

В это время Орешин отдал команду Аносову:

«Бесполезно, Олег... Парня все равно не спасем».

Не спасем...

Дьявольское действо продолжалось.

Чеченец с брезгливой и в то же время глумливой улыбкой отрезал парню голову. Он пилил его шейные позвонки, то запрокидывая голову жертве, то опуская ее.

Не спасем парня... Что же Олег со своей снайперской винтовкой – вот он, рядом, только протяни руку, отдай приказ. И разве сам Аносов не видит этого зверства?

Михаил с трудом оторвал бинокль от глаз.

Нет, видит. Смотрит в оптический прицел. Но спокоен. Словно так и надо. Ни один мускул не дергается на лице. Как будто у человека напрочь отсутствуют желваки. Вот у Орешина они большие, просто огромные, он катает их по щекам, как теннисные мячи. Как же так, командир?

А тот продолжает наблюдать, как чеченец, вложив голову парня в его же собственный живот, чем-то пытается скрепить его.

Орешин и Аносов перебрасываются странными словами:

– Проволока.

– Вижу, проволока.

Какая проволока? О чем они?

Михаил Зенин почувствовал свои внутренности у носоглотки, его дико вывернуло, казалось, рвота подняла продукты прямой кишки – так отвратителен был ее запах.

Какая проволока?

Михаил задыхался. Какая, к черту, проволока?!

– Новый приступ рвоты донес до него смысл разговора: живот парню зашивали проволокой.

С трудом разгибаясь, Михаил поймал на себе суровый взгляд командира.

– Ты закончил, Миша? – Орешин протянул ему флягу с водой. И к Аносову: – Олег, ты хорошо запомнил этого зверя?

– Да, товарищ майор.

– Возьми его. Только приведи живым. Сюда. Возьми с собой четырех человек и... вот Зенина. Пойдешь, Миша?

Губы Зенина плясали, горло заклинило ненавистью к себе и той мрази. Он только кивнул.

Командир ждал ровно час. Второпях никто не собирался действовать, работали правильно и без эмоций.

Орешин долго, больше двух минут, смотрел в глаза чеченца и не проронил ни слова. Молчал и тот. На лице «нулевое» выражение: «ты можешь застрелить меня, но я вас, русских свиней... а если не я, то мои братья». Его бесполезно было запугивать, таких не запугаешь, хотя Орешин мог сделать это без особых усилий. Про него ходили легенды в спецназе. Однажды в батальон пришел высокий столичный чин с проверкой. Он совал свою генеральскую кокарду куда только мог. Даже в летний умывальник, расположенный на улице. Простоял около него несколько секунд. Оказалось, из крана незаметно капала вода. Зоркий генеральский глаз заметил это, и высокий чин приказал дежурному из сопровождения, чтобы кран немедленно починили. Тот возьми и ляпни:

«Бесполезно, товарищ генерал-полковник! Что только не делали!»

Столичный не поверил своим ушам.

«То есть как это бесполезно?! – рявкнул он. – Эта чья рота? К чьей роте приписан кран?»

«К моей, – навстречу генералу шагнул невысокий человек. – Капитан Орешин».

Генерал малость пообмяк, услышав боевую фамилию.

А кран по-прежнему кап-кап, кап-кап.

Генерал, однако, не успокоился, но уже мягче попросил Орешина:

«Вы все-таки исправьте, капитан».

«Разрешите прямо сейчас, товарищ генерал-полковник? – И, неожиданно шагнув к умывальнику, заорал на кран: – А ну перестань капать! У тебя что, триппер?!»

И кран вдруг перестал течь.

В чем-то была правдива эта сочиненная кем-то история. Давно сочиненная. А вот сейчас Орешин, глядя на чеченского изверга, не крикнул, не приказал, а только повернулся к своим бойцам и тихо произнес:

– Он ваш.

И отошел к окну.

А для чеченца это был крик из камеры пыток преисподней. Он издал дикий вопль и еще долго вопил, пока бойцы тащили его на второй этаж.

Потом Орешин даже не поинтересовался, как закончилась жизнь этого живодера, он смотрел на противоположную сторону улицы. На седьмое окно пятого этажа. Там были только следы крови. Его бойцы сняли изувеченное тело русского парня, нашли его гимнастерку с документами и, сложив все это в брезент, оставили возле дома. Будут возвращаться назад, захватят с собой. Всех невозможно, все дороги устланы трупами, но этого парня взять обязаны.

Зенин вернул командира в реальность только через полчаса. Он смотрел на него совсем по-иному. Михаил так и не нашел этому определения: по-братски, по-отцовски или еще как-то. Одним словом, по-особому.

– Можно идти, товарищ майор.

– Да, пора двигать, Миша... Невесело встречаем Новый год, правда? – И посмотрел на бойца грустными глазами.

И Зенин, еще вчера, – нет, год назад– «необкатанный» двадцатитрехлетний пацан, а сегодня уже настоящий боец спецгруппы, «чистильщик», в один миг понявший все «прелести» работы элитного подразделения, маскировавшегося среди остывающих тел своих сверстников, ответил командиру:

– Работа такая.

И неожиданно услышал тихое проклятие, слетевшее с уст «железного» майора:

– Будь она проклята!.. Будь все трижды проклято...

Как же так, майор, а? Как же так? А слезы и кровь, которыми ты умывался? А отпечаток губ, который ты навсегда оставил на дорогом тебе берете?

С возгласом майора Орешина Михаил тогда не разобрался. Однако он видел казнь своего сверстника, невообразимо жестокую, и сам наказал палача. Было в этом что-то противоречивое, но так диктовала логика событий.

Командир Игорь Орешин...

«Будь она проклята!.. Будь все проклято...»

И неожиданно повторил вслед за майором:

– Будь она проклята!

* * *

Зенин, продолжая смотреть на Кавлиса, повторил:

– Достаточно для ответа?

Майор протянул Михаилу руку, и тот крепко пожал ее.

– Вполне. Другого от тебя и не ожидал. Я сейчас тебя вот о чем хочу спросить, Михаил: ты понимаешь, на какой риск мы идем, если даже сумеем собрать отряд в десять человек?

– Понимаю.

– На что идем, понимаешь?

Зенин недовольно покачал головой.

– Не надо, товарищ майор, сватать меня. На работу идем. Все, точка.

– Хорошо. Я тебе все расскажу, но ты готовься съездить в Александров. Женю Ловчака тут, в Москве, найдешь. А я съежу в Питер и Саратов. Как у тебя с деньгами?

– Наскребу. – Зенин почесал в затылке и в упор посмотрел на майора. – Эх, зря Пичуга из подразделения ушел! Вот бы кто нам пригодился. Лучший разведчик был и горы хорошо знает. Тем более он больше не на службе, птица вольная.

Несколько секунд Кавлис пребывал в раздумье. Подумать ему было над чем. – А ты не знаешь, где он? – наконец спросил майор.

– В Новограде. У него мать год назад умерла, он туда и перебрался. Адреса, к сожалению, не знаю.

– Ничего. Буду в Саратове, заеду в Новоград, у меня там брат работает, с адресом поможет. Пичуга нам бы не помешал.

Они говорили о бывшем бойце спецназа Алексее Ремезе.

Глава четвертая
7

Новоград

Темно-синяя «ГАЗель»-фургон остановилась у бордюрного камня. Открылась дверь, выпуская наружу десять вооруженных человек в камуфлированной форме. Тяжелые ботинки быстро отмерили тротуар и небольшую лестницу. Впереди стеклянные двери трехэтажного универмага «Радуга».

Группа устремилась между колоннами, а всего их вдоль почти стометрового фасада универмага было ровно двенадцать. Два человека придержали двери, пропуская товарищей в застекленный коридор.

Ранние посетители универмага поспешили уступить военным дорогу, с интересом и безбоязненно проводив их глазами. Кто-то довольно громко заметил: «Налоговая». Потому что именно в таком духе проходят сюжеты по телевидению о работе боевиков налоговой полиции. Глядя через прорези вязаных шапок-масок, они врываются в офис какой-нибудь фирмы, профессионально выкручивая руки сотрудникам, блокируя связь, потроша сейфы и складывая папки с документами и гроссбухами в объемистые пакеты.

Эти нисколько не отличались от тех, «киношных». Они уже стремительно проходили второй застекленный коридор.

Слово «налоговая» еще несколько раз прозвучало за эти короткие секунды. Его произнесла продавец попкорна, испуганно вздрогнув при виде головной пары боевиков, блокировавших двойную дверь с надписью «выход»; с ней молча согласилась пожилая дама, покупавшая воздушную кукурузу. Позже это слово, сопровождавшее столь необычную операцию, пронесется в голове охранников на втором этаже. И еще позже оно коснется многих умов.

Пока среди военных нельзя было определить старшего, казалось, что они получают команды по рации. Три человека, проигнорировав эскалатор, устремились к лестнице. Остальные остались на месте. На них неотрывно смотрели десятки глаз продавцов и покупателей. Во взглядах сквозило уважение – не к самим боевикам, а к их оружию, форме, просто к образу. У молодых людей вызывали зависть открытые до локтей мускулистые руки, державшие короткие автоматы; девушек сразило спокойствие и уверенность высоких, сильных парней, маски, скрывавшие лица, были привлекательнее любого слащавого или, наоборот, мужественного лица; фантазия слабого пола отвергла облики Антонио Бандераса или Ди Каприо: под масками должны быть наши, русские лица, простые, однако не те, что спереди, сзади и с боков видятся всегда одинаково – бритым затылком. Все это порождало некий кратковременный, почти неуловимый экстаз. Потому что наши ребята работали вживую, а не под «фанеру» телевизионных боевиков.

«Сейчас начнется», – прошептал кто-то. Что начнется, неважно. И плевать на растерянных, униженных в глазах покупателей представителей многочисленных фирм, которые арендовали торговые площади универмага; плевать на их левые бухгалтерии, несогласованные цены и прочие нарушения, главное увидеть, потом рассказать другу или подруге и еще раз представить слаженную работу боевиков. Даже не работу, а просто эпизод, маленький и несвязный – появление в дверях мощных фигур и стремительное вторжение в торговый зал.

Боевики, преодолевая по две ступени, ступили на второй пролет.

Ровно через десять секунд пошла другая группа из четырех человек. Они проделали то же самое, что их товарищи, но те были уже на третьем этаже здания, а четверка, разбившись на два маленьких отряда, работала на втором.

Первая пара с ходу устремилась к отделу «Русское золото», вторая, оставляя справа отдел сувениров, достигла лифта, возле которого на стуле сидел бледный охранник. У него на поясе в кобуре бестолково устроился пистолет «макаров», и он не знал, как распорядиться им: то ли оставить на месте, то ли проявить бдительность и решимость, чтобы потом получить благодарность от начальства. Но до этого он мог получить тяжелым ботинком по голове или, на худой конец, пулю.

В эти короткие мгновения в нем зародилось сомнение: кто эти ребята, которые, отпугивая своей стремительностью и грозным видом немногочисленных посетителей универмага, несутся с автоматами прямо на него. В просматриваемом им коридоре еще два боевика пробежали мимо отдела парфюмерии в направлении секции ювелирных изделий. У этих были точно такие же намерения, он не сомневался в этом.

По правую руку от охранника шла торговля пиратскими компакт-дисками, чуть дальше стеклянные полки с китайскими часами и барахлом в виде дешевой бижутерии. Затем две секции – одна напротив другой, где под стеклом, матово отсвечивая благородным металлом, были выставлены украшения в виде цепочек, колец, богатых сережек и перстней с драгоценными камнями. Там находились еще два охранника: его напарник, вооруженный пистолетом, и здоровый парень, представитель местной спортивной братвы.

Дистанция между охранником и парой в камуфляже сократилась до минимума. На всякий случай он решил встать и потянулся к кобуре. Если эти ребята из налоговой полиции, что было ближе к истине, его быстро успокоят, скорее всего, первым способом, чтобы не дергался, но в этом случае он мог получить поощрение и ему не придется оправдываться перед начальством. Если же это грабители (что было совсем невероятно), всем распорядится судьба. Как бы то ни было, но он решился.

И тут же понял, что ребята наверняка работают в налоговой.

Ближайший к нему боевик проигнорировал его вялый жест и круто свернул влево. Второй, легко отрываясь от пола и поджимая опорную ногу, другой ногой нанес ему сокрушительный удар в челюсть. Пока охранник летел к дверям лифта, боевик присоединился к своему товарищу.

Два мощных удара – в пах и височную область, – и второй охранник, не успев воспользоваться своим оружием, упал на пол. Могучий на вид представитель братвы явно растерялся и замер, однако он представлял для боевиков некоторую опасность. Номер второй ударил его ногой в подколенную чашечку и тут же вынес ногу высоко вверх. Голова парня дернулась, и он завалился на бок.

Двое на третьем этаже тоже достигли небольшого отдела, где в витрине были разложены золотые украшения. Третий двигался навстречу охраннику третьего этажа. Когда они сблизились, двое неожиданно отвернули от витрин с золотом, устремившись в служебные помещения рядом с лифтом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное