Михаил Климман.

Разрешение на жизнь

(страница 2 из 18)

скачать книгу бесплатно

   – Как-то были у меня в продаже шахматы Данько, ты знаешь, – он опять повернулся к Лене, – агитационные фарфоровые шахматы тридцатых годов, – пояснил он уже для Андрея. – Не знаю, настоящие или повторы, которые и сейчас делают на Ломоносовском. – («Значит, наверняка повторы…» – подумала Андреевская.) И зашел ко мне один знакомый из спортивных кругов. Увидел он Данько и говорит, что один из крупных наших шахматистов собирает редкие шахматы и что ему эти, которые у меня, наверняка будут интересны. Обещал привести и привел. Мы расставили как попало фигуры прямо на прилавке, и вот я стою над ними с одной стороны, а чемпион – с другой. Я думаю, купит или не купит и какую давать скидку. А он, наверное, прикидывает, нужны они ему или не нужны, и сколько стоит за них заплатить. И нас кто-то из девчонок щелкнул «полароидом». Когда фотография проявилась, выяснилось, что прилавок не виден, видны только фигуры и мы с чемпионом, задумчиво глядящие на позицию. Полное ощущение, что мы с ним играем и он не знает, что делать, какой придумать ход. Так что у меня теперь есть фотография, запечатлевшая исторический момент – как я поставил в тупик чемпиона мира.
   – А шахматы-то он купил? – улыбнулась Андреевская.
   – Нет, в цене не сошлись, – отмахнулся Гришка. – И почему тебе не нравятся осьминоги? Такая вкуснота, когда на зубах они этак упруго похрустывают.
   Дорин сделал предупреждающее движение, но было уже поздно. Лена подхватилась и пулей понеслась к выходу. Андрей бросился за ней.
   – Идиот, – оглядываясь на бегу, он выразительно постучал себя пальцем по лбу, – она же не только на вкус и запах реагирует, но и на слова тоже.
   Брайловский в ответ недоуменно и извиняючись развел руками.
   Когда через пять минут Дорин привел в кабинет побледневшую Лену, здесь уже была и давно ожидаемая Кольцова. У дверей топтался официант. Настя с высоты своего немалого даже для мужчины роста поглядела на входящих, помахала рукой Дорину, а Лену поцеловала в щеку.
   – Простите меня, дуру набитую, – сказала она, – за опоздание. И позвонить не могла, потому что телефон дома забыла. Но у меня есть и хорошие новости. – Она подняла свою сумку, в которой что-то громыхнуло. – Господа антиквары, кто хочет заработать? Никому не нужны уникальные старинные шахматы?


   9 марта, четверг
   – Ну что вы смотрите, – спросила Кольцова, глядя на враз онемевшую компанию, – будто бы у меня в ушах бананы? Не нужны шахматы, так и скажите, я их домой отнесу, сама играть буду. Гамбит, дебют и еще цугцванг какой-то дурацкий. И историю их за вредность вашу не расскажу, если так молчать будете.
   – Давай историю, – распорядился Гришка. – Ты есть-то сама будешь? Или тебе родная кухня уже поперек горла?
   – Эдик, мальчик мой, – обратилась Настя к официанту, – ты принеси мне этого белого, ну ты знаешь, я никак запомнить не могу.
   Официант пулей унесся выполнять заказ.
   – У тебя ничего не изменилось? – обратилась она к Лене. – В понедельник, как договаривались?
   Лена кивнула в ответ.
   – Я, между прочим, из-за вас тут свой выходной провожу. – Настя оглядела собравшихся. – Ну что, рассказывать?
   – Погоди, – прервала ее Лена, – я считала, что мы на какой-то твой праздник здесь собрались или прошедшее Восьмое марта отметить.
   Кольцова выпучила глаза.
   – Нет. – Она опять оглядела собравшихся, на этот раз подолгу задерживая взгляд на каждом. – Это чьи-то шутки, да? Меня Альберто едва отпустил, мы с ним третий день в ссоре, только два аргумента подействовало – что у тебя, Лен, сегодня день рождения и что мы сюда идем, а не куда-то еще.
   – У меня день рождения в июне, – сказала Андреевская, подозрительно глядя на Гришку.
   Тогда встал Дорин и, опустив голову, сказал:
   – Это не шутки.
И еще – повинную голову меч не сечет.
   – А что у тебя? – загалдели Настя и Брайловский, оттачивая свое остроумие. – День рождения кота? Присягу принял в армии? Юбилей первого поцелуя? Последний четверг на этой неделе?
   Андреевская внимательно смотрела на мужа.
   – Просто сегодня год, – Дорин растерянно развел руками, – как мы с Леной познакомились.
   – Как? Всего год? – Кольцова с Гришкой изумленно уставились на семейную пару.
   Андреевская поймала руку мужа и прижала к своей щеке.
   – Прости, – чуть слышно сказала она, – я больше так не буду.
   – Поздравляю! – Гришка почесал подбородок. – Дарить в таких случаях, как я понимаю, ничего не полагается. А жаль…
   – Чего же я, дура длинная, Альберто не позвала? – сама себя спросила Настя. – В самый раз после глупой ссоры и бурного примирения поздравить друзей с их скромным юбилеем.
   Она полезла в сумочку за телефоном, вытащила оттуда и положила на стол большой сверток, завернутый в черный бархат, потом перевернула внутри сумки все, что могла, но телефон так и не обнаружила. Затем вспомнила, что забыла его дома, и посмотрела на Брайловского. Все знали, что мобильник у него безлимитный и беззастенчиво этим пользовались. Тот, ни слова не говоря, протянул ей телефон.
   – Может быть, я был не прав, – говорил Андрей, не обращая внимания на Кольцову и Гришку, – что позвал вас всех сюда, может, ты хотела бы, чтобы мы отметили этот день вдвоем, но как-то тогда мы вместе все это пережили, и я решил, что…
   – Прав, прав, – сказала Лена, улыбаясь.
   У нее даже тошнота почти прошла. Дорин достал из кармана маленькую черную коробочку.
   – Это мой тебе подарок, – Он протянул ее жене. – Он, правда, современный, прости.
   Лена открыла коробочку и положила на стол, любуясь, приколотой на серой шелковой подложке потрясающей красоты брошкой в виде черной бабочки с белой и красной каймой по краям. Все не отрываясь смотрели на подарок.
   – Адмирал, – сказал Гришка важно. – Бабочка называется «адмирал».
   Он протянул руки, чтобы взять брошь, и тут же получил по ним сначала от Лены, а в следующую секунду от Кольцовой. Настя положила трубку (у Альберто было занято) и осуждающе посмотрела на Брайловского. Тот только пожал плечами: «А я что? Я – ничего».
   – А я для тебя ничего не приготовила. – Андреевская виновато глядела на мужа.
   – А давай, чтобы не путаться, – предложил он, – на этот день я тебе буду дарить подарки, а на день свадьбы – ты мне?
   Кольцова с завистью смотрела на семейную парочку. Лена пристегнула брошку к воротнику.
   – Это те самые шахматы, о которых мы все столько слышали? – спросил Гришка, указывая на черный бархатный сверток.
   – Да, – Кольцова кивнула, – будете слушать?
   Андреевская положила руку мужа себе на колено, свою сверху, и подняла глаза на Настю. Теперь все внимательно смотрели на рассказчицу.
   – Началось все два дня назад. Мы что-то повздорили с моим шибздиком из-за ерунды, как обычно, и я две ночи провела у себя. Только сегодня утром помирились, он сам позвонил, но я не об этом. Утром позавчера, я еще не проснулась, – телефонный звонок. Запыхавшийся женский голос с украинским акцентом говорит: «А если советские, возьмете? Только там вместо слона пробка». «Не туда попали», – говорю я и вешаю трубку. Через минуту – следующий звонок. Мужской голос: «А сколько вы платите за них?» – «За кого?» – «За шахматы» – «За какие шахматы?» – «Ну, про которые объявление давали». – «Я не давала никаких объявлений». – «Это ваш телефон?» – говорит он и называет мой номер. «Да», – говорю я. «Вы давали объявление о том, что дорого купите шахматы XVIII–XIX века?» – «Да нет, никогда». – «Извините». Я вообще-то давала объявление месяц назад, мама просила пианино продать, но при чем здесь это? И два дня подряд, как только я дома, основное занятие – отвечаю на вопросы о шахматах. Я уже громкость звонка на минимум поставила, потом трубку брать перестала, понимаю, кто-то ошибочно дал мой телефон. Но сегодня утром почему-то взяла. Скрипучий голос спрашивает: «Анастасия Максимовна?» – «Да, а кто это?» – «Мое имя вам ничего не скажет. Я могу украсть пять минут вашего времени?» – «Украдите, – говорю, – только как мне вас называть?» – «Хе-хе… ну, например, Найт». – «Слушаю вас». – «Я хочу рассказать вам одну притчу. Жил-был один бедный антикварный торговец. И были у него шахматы…» – «Что-о-о-о? Так это вы все подстроили?!» – ору я. «Не смейте меня перебивать!» – орет он. «Тогда я сейчас положу трубку». – «Сидите спокойно и слушайте… Так вот, и были у него необыкновенной работы удивительные шахматы. И узнал он, что есть в другом городе богатый купец, который собирает редкие вещи, и решил он их ему предложить. Долго ли, коротко, добрался он до того города и попал в дом к тому богатому купцу. Показал ему шахматы, и сильно тому захотелось их купить. Спрашивает он – сколько стоит? А дилер ему говорит – видишь эту шахматную доску? Да. За первую клеточку я хочу получить с тебя одну копейку. Всего-то? За вторую – две. Не вопрос. За третью – четыре. За четвертую – восемь. За пятую – шестнадцать. И так далее. Купец засмеялся и согласился. Но когда он посчитал все до конца, то оказалось, что уже за тридцатую клетку он должен отдать все деньги, которые у него были, и дом, и все свое дело, и еще он останется должен…» – «А зачем вы мне все это рассказываете?» – «А теперь, дорогая моя Анастасия, вам позвонят в дверь». И тут же слышу звонок. «Выйдите, пожалуйста, и возьмите то, что там лежит. Я подожду». Смотрю в глазок – никого. Открываю – на коврике лежит сверток. Трубку опять беру – там гудки короткие. И вот – его содержимое перед вами.
   Настя картинно достала клетчатую коробку из бархатного футляра и положила ее на стол. Поскольку замок был закрыт небрежно, образовалась щель и несколько фигурок полетели на пол. Гришка и Дорин бросились их поднимать.
   – Я тут замок случайно сломала, – призналась Настя.
   – Да это фуфло какое-то, – закричал Брайловский, рассматривая ладью. – Таиланд или Сингапур! Дешевка туристическая. Скажи, Андрей…
   – Да вы что, ребята, – обиделась Кольцова, – они же такие красивые. И золотые, разве нет?
   За те два месяца, что Настя проработала у Лены в магазине, до того как встретила Альберто, она так и не научилась ничему. Дорин видел то же самое, что и Гришка, – плохо обработанный камень, непрочеканенное золото. Но Кольцовой было простительно, встречались антикварные дилеры, которые и за всю жизнь не научились разбираться в таких вещах.
   – Там, в Азии, они стоят долларов шестьсот-семьсот, – сказал Андрей. – Все-таки золото, камни.
   – Ничего себе – дешевка, – воскликнула Настя, – совсем разошлись! Вам теперь и семьсот долларов не деньги и осьминог – не рыба.
   Первым грохнул Брайловский. Он несколько секунд смотрел на Кольцову, пока сообразил, что она не пародирует его, а просто так получилось случайно. Он расхохотался, к нему присоединились Лена с Андреем, последняя, ничего не понимая, вступила Настя.
   – Ребята, – отсмеявшись, спросил Дорин, – а вам не кажется, что тут что-то не так? Как будто вся Москва в один день сошла с ума по поводу шахмат?


   7 марта, вторник
   – У меня для вас есть целых четыре новости. – Женя (человек теперь, после знакомства, называл его так) отложил неизменную газету и встал навстречу вошедшему. – Две хорошие и две плохие. С каких предпочитаете начать?
   Они почти подружились тогда, две недели назад. Одного возраста, одной профессии, самая существенная разница, что Женя собирал ордена, а человек уже давно ничего не собирал. Наверное, они бы действительно подружились, если бы можно было рассказать все. Но такой возможности у человека не было, это все только его, исключительно его дело.
   – Начнем с хороших. – Человек улыбнулся, достал из пластмассовой пачки «Филипп-Моррис» сигарету и прикурил.
   Они уже сидели в кабинете. Давешняя девица все с теми же веснушками осталась за старшую в торговом зале, проводив гостя пристальным взглядом. Высокий, худощавый с коротко стриженными седыми волосами, он явно нравился ей. Евгений открыл сейф, достал бумажку и протянул через стол человеку:
   – Вот список. Поначалу в нем оказалось семьдесят восемь фамилий, а теперь, после дополнительной работы – всего семь.
   Тогда, две недели назад, Женя не стал знакомить его со «своим», как они здесь выражались, ментом. Возможно, он был прав, тем более что работа – сделана. Семь адресов это не семьдесят, тем более – не семь миллионов.
   – Это очень хорошо. – Человек, не глядя (потом посмотрю в гостинице), сложил список и сунул его в карман. – Я передумал, давайте ваши новости по очереди. После первой хорошей – первая плохая: шахматы вы не нашли.
   – Шахматы я не нашел, – согласился Женя и развел руками. – У меня все-таки нет уверенности, что они здесь, в России.
   – Есть такая наука математика, – сказал человек, – а она гласит: что если нечто может находиться в одной из четырех точек, а в трех его нет, значит, оно непременно находится в четвертой. Я и не надеялся, что все так быстро произойдет. Вы все-таки продолжайте поиски.
   В прошлый раз Женя в течение пяти минут доказал человеку, что ему не надо валять дурака и делать вид, будто он дилер из Питера. В самом деле он не знал ни одного ленинградского антикварщика ни по фамилии, ни по прозвищу, да и московских тоже.
   – Я не знаю, откуда вы, – сказал тогда Женя, – но я верю Марио, что никого неправильного он мне прислать не может. И поэтому просто даю вам совет: не выдавайте себя за местного коллекционера, будьте тем, кто вы есть – русским эмигрантом, никогда не бывавшим в России.
   – А почему вы так решили? – удивился человек. – Почему вы считаете, что я никогда не был в России?
   – У нас не говорят «ювелирные изделия», а говорят – «ювелирка». И не «Святой Владимир», а просто «Владимир» такой-то степени.
   – Ну хорошо, – согласился человек. – Я – из эмиграции, поймали. Но почему вы решили, что я здесь в первый раз?
   – Вы ни разу не сказали «в прошлый раз», «когда я был здесь в прошлый раз», «раньше».
   Человек не знал, что вот за это умение все подмечать и анализировать Женя в московской антикварной тусовке носил кличку «Гуру». Правда, сюда еще примешивалась имевшаяся доля уйгурской крови и обширные знания всего, что касалось российских наград.
   – Так что у нас за хорошая новость? – спросил человек, меняя тему разговора.
   Гуру протянул ему газету, в которой синим фломастером было обведено объявление. Человек достал очки, прочитал: «Срочно и дорого куплю комплект шахмат восемнадцатого-девятнадцатого века». Он полез в карман за списком.
   – Не трудитесь, – остановил его Женя, – я проверил: это не наш размер…
   Человек удивленно поднял брови.
   – Я имею в виду, – уточнил Гуру, – никакого отношения к нашим этот телефон не имеет.
   – А вы звонили по нему? – Человек полез за новой сигаретой.
   – Никто не подходит.
   – А можно в Москве по телефону узнать адрес и кто проживает?
   Женя кивнул:
   – Жду звонка с минуты на минуту. Вопрос я задал, а ответа придется подождать. Газета мне только сегодня в руки попалась, хотя вышла, – он посмотрел на заголовок, – три дня назад.
   – В Европе давно существуют компьютерные программы, по которым это можно легко определить, – заметил человек.
   – Существовать-то они существуют и у нас, – Женя криво усмехнулся, – но, во-первых, все они ворованные и поэтому глючат нещадно. Ну, плохо открываются, подвешивают компьютер, – объяснил он, видя, что человек не понял незнакомое слово, – а, во-вторых, даже если все хорошо – база данных может оказаться устаревшей, а ответ будет неполный – фамилия только и инициал, например. Поэтому приходится обращаться к профессионалам.
   – Вы выяснили у него сколько я должен за это? – Человек показал на карман, в котором лежал список с фамилиями и адресами.
   В прошлый раз они договорились, что Гуру ищет ему шахматы и нужные адреса нужных людей. За шахматы Женя должен был получить орден «Владимира» первой степени с мечами. Именно эти «мечи» делали обычный и частый орден достаточно редким и дорогим.
   Гуру, у которого он был, но который знал, как его поменять на необходимое ему для коллекции, получал его просто так, как награду за усердие. Шахматы человек должен был выкупить отдельно, по той цене, которую назовет Женя. Если он их, конечно, найдет. А вот оплата менту, который должен был просеять Москву в поисках иголки в стоге сена, в прошлый раз обговорена не была.
   – Тысячу.
   Человек скривился, но вытащил из кармана бумажник. Евгений жестом остановил его:
   – Я вам не сказал четвертую новость, а она может оказаться важной, и тогда сумму придется изменить. Вы не одиноки в своем интересе к древней игре. Вся антикварная Москва последние дни ищет старинные шахматы.
   Человек открыл было рот, чтобы задать несколько вопросов, но дверь кабинета распахнулась и появилась продавщица:
   – Евгений Евгеньевич, – вообще-то отчество у Гуру было другое, но, чтобы никто не мучился, он давно переделал его в Евгеньевич, – там икону принесли. Вы выйдете или здесь посмотрите?
   – Давай сюда.
   Девица осталась у дверей, одним глазом глядя в зал, вторым на манипуляции хозяина. Гуру долго разворачивал тщательно запакованную в четыре разных тряпочки икону.
   – Знаете, – он подмигнул человеку, – у нас есть примета. Если товар завернут в несколько слоев, то это обычно какая-нибудь туфта. У вас тоже так?
   «Сбивает цену, – догадался человек, – в зале же все слышно».
   Женя распаковал икону и рассматривал ее, задумчиво почесывая за ухом. Он повернул ее к себе обратной стороной, то ли чтобы рассмотреть, то ли чтобы вежливо показать гостю.
   – Что за персонаж принес? – спросил он вполголоса у девицы.
   – Барин. – Она глянула в зал.
   – Тогда отдай обратно и скажи, что нам не нужно. Поблагодарить не забудь.
   Человек изумленно смотрел на хозяина магазина. В Европе он легко продал бы такую икону за восемьсот долларов.
   – Очень редкий святой, – объяснил Женя, – Александр Куштский. Продавать буду несколько лет. И получу тысячу, от силы тысячу двести. Значит, платить надо максимум четыреста, а начинать с двухсот. А если там барин, он за такое предложение или прилавок разобьет, или кляузу напишет.
   Человек покачал головой, изумляясь логике, которая положительное качество товара – редкость, очень убедительно превратила в отрицательное.
   – Так вот, по поводу шахмат… – Гуру хотел вернуться к «баранам», но ему не дали, потому что теперь зазвонил его мобильник. Он схватил трубку, оглянулся вокруг в поисках ручки, человек протянул ему свою.
   – Записываю. Так, так, – он начал быстро водить ручкой по бумаге, – а номер дома? Без корпуса? Я эту улицу знаю, там каждый дом на тучу корпусов разделен. Вот видишь, второй. Квартира двадцать семь. А как зовут персонажа? Как-как?
   Женя оглянулся на человека и медленно положил трубку.
   – А зовут того, кто подал объявление, – Кольцова Анастасия Максимовна, тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения.
   – Кольцова?
   Теперь уже человек поднял голову и внимательно смотрел на Гуру.


   10 марта, пятница
   Настя проснулась с неприятным ощущением чего-то неправильного от вчерашнего дня. Не то чтобы она перебрала, выпито было мало – всего бутылка шампанского на четверых. И ощущения ее были не результатом похмелья, а просто что-то она сказала или сделала вчера не так.
   Она лежала, смотрела в потолок своей спальни. Не надо было говорить Альберто про его рост. Можно назвать мужчину козлом, идиотом, даже онанистом. Но если он небольшого роста и ты ему скажешь об этом, то наживешь себе врага. А иметь врага в лице твоего хозяина и любовника – не самое правильное занятие.
   С другой стороны, если он начал устраивать ей сцены прилюдно, так лучше опять на вольные хлеба, чем терпеть такое. И так эти шахматы никому не нужны, а тут: «Кто подарил? Кто подарил?» Ну откуда она знает, кто подарил. Просто появились, просто лежали на коврике перед дверью и все.
   Можно себе представить, что сказал бы Альберто, если бы услышал о звонке Найта. И что она бы ему ответила. И как долго продержалась бы после этого на своей должности в ресторане.
   А может, самой уйти? Не сошелся же свет на этом «шибздике». «А живы будем, будут и другие…» Хотя, конечно, жаль, ласковый он очень и щедрый. И как-то он так смешно умирает именно из-за ее роста. Похоже, пупок у нее скоро станет главной эрогенной зоной.
   Она наконец поднялась с постели и направилась в ванную. Решено, терпеть эти его выходки она будет только до понедельника, а потом или пусть катится к своей драгоценной матери, или пусть смиряет южный темперамент. По части последнего мы и сами с усами – и полюбить могем страстно и по ушам навалять.
   Она стояла под душем, радуясь принятому решению, не потому что ей это решение было приятно, а потому что прорвалась, разродилась какая-то ситуация, которая в душе зрела последние месяцы и потихоньку начинала нарывать. Кольцова не привыкла, что ею кто-то командует, и не хотела этого. Нет, каждому мужчине, с которым сводила ее жизнь, она делегировала часть своей свободы и полномочий. Но сколько – решать должна была она сама.
   Она вышла из душа, посмотрела на часы – времени пока было достаточно и можно было особенно не торопиться. Лена сегодня к вечеру обещала сказать более-менее точно, сколько гостей будет у нее в понедельник на презентации. Хотя, конечно, в таких случаях никто этого никогда точно не знает.
   Надо было тогда не уходить к Альберто, а остаться у Андреевской. Была бы сейчас менеджером дорогого антикварного магазина. А «шибздик» был бы просто любовником и не мучил мелкими придирками: «Почему он на тебя так посмотрел? Зачем ты ему улыбнулась?»
   Есть не хотелось, но она силком впихнула в себя две булочки с маслом и ветчиной и выпила большую кружку чаю с молоком. Из всего этого набора она любила только чай, но надо же было хоть как-то пытаться привести свою фигуру в хоть сколько-нибудь округленный вид. Неплохо было бы нарастить бедра, хотя бы слегка увеличить грудь. Все эти патентованные средства от массажа до таблеток совершенно не помогали. Говорят, что беременность может кардинально изменить ее конституцию, но где она и где беременность.
   А действительно, Ленка, особенно в последние месяцы, стала как-то мягче, еще женственнее. Они не виделись до вчерашнего вечера недели две или три, и видно было, как подруга даже за такой короткий срок изменилась.
   Настя по-хорошему позавидовала Андреевской, хотя и была по натуре человеком совсем независтливым. Даже обвалившееся на Ленку год назад огромное наследство вызвало у Кольцовой только радость. Она решила тогда, что подруга бросит бизнес, уедет вместе с Андреем куда-нибудь на Ривьеру, где находился один из особняков, доставшихся ей от Игоря, и поживет там какое-то время, чтобы хоть немного позабыть тот кошмар, через который прошла.
   Но не тут-то было. Неугомонная «амазонка», как Настя звала старшую подругу, решила открыть большой шикарный салон. Она продала огромный дом Игоря в коттеджном поселке «Ручьи» и купила большую квартиру. Затем отдала свой старый маленький магазин на откуп мужу, купила недалеко от своего нового жилья большое помещение в самом центре Москвы и почти полгода проводила в нем ремонт и закупала товар. В понедельник должно было состояться открытие, и Андреевская попросила Настю заняться угощением гостей.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное