Михаил Кликин.

Идеальный враг

(страница 3 из 43)

скачать книгу бесплатно

   Наконец-то я познакомился со всеми в своей роте. Не всех помню по именам-прозвищам, но в лицо узнаю каждого. Здороваюсь. Они называют меня Писателем. Не самое худшее прозвище. В третьем взводе одного товарища зовут Глистом. А во втором взводе есть Задница. Забавно слышать порой что-нибудь вроде:
   – Задница, подтянись!
   Недавно было собрание. С нами знакомились офицеры – ротный и взводные. Беседовали сначала со всей ротой, потом уже вызывали по-одному. Малоприятное ощущение – сидеть перед сборищем офицеров, и смотреть, как они неспешно листают твое толстенное личное дело и о чем-то шепотом, чтобы ты не слышал, переговариваются. Мне задали лишь один вопрос – хорошо ли я знаю эти места. Я ответил, что плохо, поскольку никогда раньше здесь не был.
   Наш капитан-ротный – заметный мужик. Здоров, подтянут, громогласен, лыс. Подавляет одним своим видом.
   Лейтенант – командир нашего взвода – напротив, молод, тих, высок, худ, бледен. Но, если верить слухам, он ударом кулака разбивает два кирпича, а ударом ноги потрошит боксерский насыпной мешок. Говорят, что по прибытии кто-то из сержантов стал с ним пререкаться, и этот двадцатипятилетний парнишка несильным, вроде бы, шлепком отбросил верзилу-сержанта на пару метров.
   Очень много негласных правил и неписаных обычаев. Узнаю их постепенно, никто ничего не говорит, не объясняет. Поэтому, порой, оказываешься в дураках.
   Буквально вчера, перед тем как лечь спать, я перестелил постельное белье, протряс его. А утром Гнутый, ухмыляясь, сказал, что белой тряпкой в казарме не машут. Примета плохая.
   Гнутый мне нравится. Он поляк по национальности. Часто юморит с серьезным видом. Неглуп. Постоянно возится со своим хотом…
   Надоело валять дурака!
   Зачем мы здесь? Бетон подметать? Сейчас экстерры где-то кого-то жрут, а мы тут… дурью маемся.
   Июль не скоро.


   В казарме было тихо. До отбоя оставалась еще почти минута, а большая часть бойцов уже спала. День выдался тяжелый – подъем на полчаса раньше, пробежка в противогазах, потом сразу строевой смотр, а после обеда до самой ночи – тяжелая работа в ангарах вместе с промасленными измученными механиками.
   Павел уже практически заснул, когда его тронули за плечо:
   – Эй, Писатель… Не спишь?
   – Уже нет, – Павел открыл глаза и приподнялся на локте. – Что надо?
   – Разговор есть, – негромко сказал Рыжий.
   – Серьезный разговор, – кивнул Цеце.
   Павел внимательно оглядел двух своих собеседников, в данный момент очень похожих на заговорщиков, пожал плечами, сказал осторожно:
   – Я слушаю.
   – Ты у нас один молодой… – сказал Рыжий. – Выбирать нам не из чего…
   – Что делать… – чуть развел руками Цеце.
   – О чем это вы? – спросил Павел, наморщив лоб.
   Они разговаривали вполголоса, чтобы не мешать спящим.
   – Отбой! – донесся из-за двери голос дежурного, и свет в казарме померк.
   – Ты драться умеешь? – спросил Цеце, немного помолчав.
   – Ну, рукопашный бой? Бокс? Каратэ? Кун-фу, может быть? – перечислил Рыжий, с надеждой заглядывая Павлу в глаза.
   – А-а… – Павел зевнул, разом потеряв интерес к разговору. – Вы все о том же… Я не люблю драться.
   Цеце чертыхнулся, потер кулаком переносицу:
   – Драться придется.
   – Зачем?
   – Таковы правила, – ответил Рыжий.
   – С кем?
   – С молодыми из других взводов.
   – Но зачем?
   – Традиция, – вздохнул Цеце, оценивающе разглядывая Павла и покачивая головой.
   – А если я не буду?
   – Так нельзя.
   – Почему?
   – Потому что ты весь взвод опозоришь.
А тебе с нами со всеми еще воевать, – в голосе Цеце не было угрозы – только констатация.
   – Ну, если надо, – Павел, решив, что разговор окончен, взбил кулаками подушку, – значит попробую.
   – Ты погоди, – придержал его за руку Рыжий.
   – Выспаться ты успеешь… – Цеце огляделся, зашептал еще тише. – Ты скажи, тебе активацию делали?
   – Нет еще.
   – Плохо! – Рыжий раздосадовано потер переносицу. – И где только тебя готовили? Сейчас же всех рекрутов сразу прививают!
   – Нам не кололи, – Павел зевнул, на этот раз нарочито широко, долго, демонстративно.
   – Слушай, – совсем тихо зашептал Цеце, подавшись к Павлу. – Вот, значит, какое дело. Есть у меня пара чудо-таблеток. Одну ты выпьешь сейчас, а другую перед самым боем. Смекаешь?
   – Зачем? – Павел продолжал изображать унылое непонимание.
   – Вот заладил! – Цеце ругнулся. – Таблетки – первый сорт. Для себя доставал. Через проверенных людей. Съешь – и ни боли, ни страха. Сразу сильнее станешь, выносливей. И быстрей. Я на себе пробовал – такая вещь!
   – Да я как-нибудь без этого обойдусь, – Павел, не желая дальше продолжать разговор, лег, закрыл глаза. Но Цеце и Рыжий отступаться не собирались. Они стояли, держась за кровать, и смотрели на притворяющегося спящим Павла, на его подрагивающие веки.
   – Ты что, боишься? – спросил Рыжий. В голосе его слышалось презрение.
   – Может у тебя аллергия на химию? – недоумевая, предположил Цеце.
   – Ага, – откликнулся Павел, не открывая глаз. И повернулся лицом к стене.
   – Врешь же, – неуверенно пробормотал Цеце. – Тебя бы не взяли, если б какие-то болезни были.
   – Он боится, – подвел итог Рыжий…
   Они замолчали надолго. Павел лежал и чувствовал на затылке их взгляды. Это было неприятно. Нестерпимо неприятно. Не выдержав, он резко к ним повернулся:
   – А вам-то что? Чего вы-то переживаете? Ну, подумаешь, побьют меня, так не в первый раз. Я привычный.
   – Нам надо, чтобы ты победил, – сказал Цеце и глянул на Рыжего, словно ища у того поддержки.
   – Зачем? – вздохнул Павел, понимая, что теперь долго не уснет.
   Цеце снова посмотрел на Рыжего. Тот, помедлив, кивнул острожно, словно нехотя.
   – Проигрались мы, – признался Цеце. – Вчера. Продулись в карты. Вчистую. В четвертой роте играли, дружок у меня там старый, давно не виделись. Заглянули мы к нему в гости, и вот… Не повезло… Долг большой, так просто не расплатиться. Но нам обещали его списать, если ты их здоровяка одолеешь… Видели мы его мельком… – совсем упавшим голосом проговорил Цеце. – Машина для убийства. Здоровый, как дьявол. Кулаки, что твоя голова… Эх!.. Куда уж тебе…
   – Таблетки я глотать не буду, – немного поразмыслив, твердо сказал Павел. – А драться, раз надо, выйду.
   – Ты хотя бы две минуты продержись, – просительно проговорил Цеце. – Тогда нам половину долга спишут. Уговор у нас такой был… А насчет таблеток все же подумай.
   – Слушай, а может тебе с нашим лейтенантом поговорить? – предложил Рыжий. – Он хлипкий на вид, но говорят удар у него неслабый. Может чего посоветует? Прием какой покажет.
   – Да какой прием! – досадливо отмахнулся Цеце. – Тут уж ничего не поможет… – Он горько вздохнул и покачал головой.
   Глянув на его кислую физиономию, Павел невольно улыбнулся.
   Впрочем, особого веселья он не испытывал.


   Посреди ночи его разбудили.
   – Опять вы! – простонал Павел. – Ну что еще? – Он разлепил веки, прищурился, пытаясь разглядеть, чей это силуэт – Рыжего или Цеце – заслоняет свет, льющийся из-за полуоткрытой двери.
   – Не шуми, – сказала фигура голосом сержанта Хэллера. – Все спят. – Сам он разговаривал почти в полный голос.
   – А, это вы, сэр, – зевнул Павел, заподозрив, что видит сон. – И наверное, тоже насчет драки?
   Сержант хмыкнул:
   – Не я первый?
   – Да уж.
   – Так и должно быть.
   – И вы тоже продулись в карты?
   Сержант ответил не сразу. Спросил с подозрением:
   – О чем это ты?
   – Да так… – Павел понял, что оплошал. Подумал, не слышит ли сейчас их разговор Цеце, спящий внизу, на первой ярусе койки.
   – Рыжий и Цеце снова играли? – сержанту объяснения не требовались.
   Павел счел за лучшее промолчать.
   – Ладно, с ними я еще поговорю! – с угрозой в голосе проговорил сержант. Сказал это так, словно хотел, чтобы Цеце и Рыжий его услышали.
   – Не шумите, сэр. Все спят, – напомнил Павел.
   – Их пушкой не разбудишь, – буркнул сержант. И перешел к делу: – Ты когда-нибудь дрался?
   Павлу уже стал надоедать этот вопрос, и он слегка пожал плечами:
   – Все когда-нибудь дрались.
   – Ты понял, о чем я, – сержант не любил, когда на прямо поставленный вопрос отвечали так уклончиво.
   – Да, сэр, – ответил Павел. – Дрался, сэр.
   – И хорошо дрался?
   – Не очень.
   – Знаешь, что тебе предстоит?
   – Да, сэр.
   – Я тоже знаю, – мрачно сказал сержант. – И мне это не нравится.
   – А у вас-то какой интерес? – полюбопытствовал Павел.
   – Что? – не понял сержант.
   – Вы хотите чтобы победил я? Так? Зачем это вам?
   – Не мне, – хмыкнул Хэллер, – а взводу. И роте.
   – Да? – теперь уже Павел не понимал, о чем речь.
   – Ты что, не слышал об Игре?
   – Нет, – осторожно сказал Павел. – Кажется, не слышал.
   – Игра начнется послезавтра. И бои новичков – это старт. Было бы неплохо сразу взять хотя бы десяток очков.
   – Игра? – заинтересовался Павел. – Что за Игра? В чем смысл? Какие очки?
   Сержант не ответил ни на один вопрос. Он секунд пять разглядывал приподнявшегося Павла, потом вздохнул:
   – Да, хоть бы пару очков… Было бы неплохо.
   – А от меня что требуется?
   – Выдержи пару боев. И главное – не умирай.
   – Всего то?
   – Большего от тебя никто не требует, – хмуро отозвался сержант.
   Павел вспомнил Рыжего и Цеце, что именно они от него хотели, но подумал, что сержанту не следует этого знать.
   Продержаться пару минут против главного претендента на победу. Хотя бы.
   Сделать невозможное.
   Как они все полагают…
   Павел хмыкнул:
   – Постараюсь.
   – Я говорил с нашим лейтенантом, – сказал сержант Хэллер, – и он согласился показать тебе пару приемов. Ты наверное не слышал, но он с пяти лет занимался боевыми искусствами. Хотя по нему и не скажешь. Говорит, что бойца из тебя за один день не сделать, но при определенных обстоятельствах… Если повезет… Кто знает, вдруг дойдешь до полуфинального боя?
   – Хорошо, сэр. Обязательно к нему обращусь. Завтра?
   – Он сам к тебе подойдет, он тоже заинтересован. Ведь это наш взвод. Мы все участвуем в игре.
   – Так что это за игра, сэр?
   Ответа Павел не получил – сержант, сказав все, что собирался, уже уходил. Он был сегодня в наряде – обходил казармы и прилегающие территории.
   – Игра… – пробормотал Павел, опуская голову на жесткую подушку. – Первый раз об этом слышу.


   Рано утром перед рассветом, часа за полтора до побудки, когда сон крепок и особенно сладок, Павла опять разбудили:
   – Писатель! Писатель! – звал громкий шепот. Чьи-то руки тормошили плечо: – Просыпайся! Разговор есть!
   – Убирайтесь! – прорычал Павел и сунул голову под подушку. Но шепот был слышен и там, а чужие жесткие пальцы еще больней впились в плечо:
   – Да проснись ты! Слышишь?
   – Ну что? Что еще надо? – промычал Павел в подушку. – Дайте поспать человеку!
   – Успеешь отоспаться! Скажи, ты когда-нибудь дрался?
   – О, господи! – взмолился Павел, чувствуя, что закипает. – Ну, когда это кончится? Да, я дрался! Я профессиональный боец! До службы я только тем и занимался, что дрался! Я был чемпионом мира по уличным дракам! Я непобедим! Раньше меня называли Свирепым Медведем!
   – Шутишь? – неуверенно спросил голос.
   – Правда! – Павел на подушку сверху натянул одеяло. – Все до единого слова – правда!
   – Ну ладно, – успокоено сказал незнакомец, наконец-то перестав трясти Павла за плечо. – Тогда я поставлю на тебя.
   – Ставь на кого хочешь, – пробормотал Павел, зажимая ладонями уши. Хмыкнул, передразнивая себя, посмеиваясь на собой: – «Свирепый Медведь… Чемпион по уличным дракам…».
   Он так и не понял, с кем только что разговаривал.
   Он снова спал.


   Павлу снился сон.
   Он видел постаревшую мать и повзрослевшую сестру. Видел необычайно серьезную, суровую Тину. И хмурого отца.
   Отца, которого знал только по фотографиям и скупым рассказам матери.
   Они вчетвером стояли перед ним. Выстроились в ряд. Молчали. Смотрели на него, словно чего-то ждали.
   А потом Тинка сдержано улыбнулась и спросила:
   – Ты когда-нибудь дрался? Дрался из-за меня? Ради меня?
   И Павел почувствовал вдруг, что сейчас расплачется. К горлу подступил горячий горький ком, запульсировал, мешая дышать. Но Павел сдержался, не дал слезам пролиться, стиснул челюсти, сжал кулаки. И сказал твердо:
   – Я дерусь. Я буду драться. Ради тебя, Тинка. Ради всех вас. Ради тебя, отец.




   18.06.2068
   Жизнь налаживается!
   Сегодня первый раз ходили в столовую. Ели наваристый борщ, жареное мясо, картофельные котлеты со сметаной, тушеную капусту и кисель. Давно так вкусно не обедал! Повара русские, пища для меня привычная. А вот сержант борщ есть не стал – попробовал, ему не понравилось. Шайтан тоже отказался, но по другой причине – он не употребляет свинину. Обещают, что скоро у нас будет «русский стол» – большой выбор блюд, неограниченные порции, самообслуживание. Пока же едим что дают.
   Утром на складах выдавали обмундирование. До этого все ходили в старой форме, с нашивками частей, где раньше проходили службу. У кого-то одежда была потрепанная, потертая, выгоревшая. У кого-то – как у меня – совсем новая – новая до неприличности. Строй выглядел пестро. Теперь же все смотримся одинаково – небесного цвета х/б, на правом рукаве которого стандартная золотая вышивка «U.D.F.», а на левом – шеврон нашего Форпоста: щит, на его фоне средневековая крепостная башня и внизу номер 863. На высокой фуражке, называемой цилиндром, те же буквы – «U.D.F.» – металлом под золото. Выдали ботинки, но почти все ходят в старой обуви – новую разносить непросто – всю ногу сотрешь. А старые ремни, как оказалось, никто не меняет в принципе – плохая примета – еще одно неписаное правило.
   Утром же пришло пополнение, но бойцов среди них нет – все вольнонаемные, инженеры, служащие, компьютерщики. Их, в отличии от нас, доставили на обычных геликоптерах. Нас же, предварительно напичкав таблетками от радиации, забрасывали сюда на «Пеликане» – это тяжелый транспортный корабль ES-класса («Earth-Space» – «Земля-Космос»).
   Среди вольнонаемных много женщин. Наконец-то наша библиотекарша отдохнет от бессчетных ухажеров (сейчас сижу в пустом читальном зале, пишу, для вида обложившись книгами, а она сидит за своей стойкой одна. Читает что-то с компьютера). Прибыли офицерские жены с детьми, мужья их быстро разобрали и развезли по квартирам – было шумно и весело.
   Завтра откроют спортзал и тир.
   Буду драться с другими молодыми солдатами. Придется – традиция, черт бы ее побрал!
   По части пошел слух, что я хорошо дерусь. Забавно! Уже несколько человек подходили ко мне, интересовались, правда ли, что я чемпион по боям без правил. Говорю, что это неправда. Но они, кажется, не верят. Думают, что я хитрю, делаю свою игру. Ставки на меня поднимаются – тотализатор действует почти в открытую – несколько уорент-офицеров ходят по казармам, принимают ставки, собирают деньги. Старшие офицеры стараются держаться в стороне от этого, но у них плохо получается – азарт заразителен.
   Специально ходил в четвертую роту, смотрел здоровяка, про которого все говорят. Действительно – здоров! Выше меня на голову, в плечах шире раза в два, и ни единой жиринки – одни мускулы. Голова бритая, лоб низкий. Нос кривой, видимо, был сломан. Возможно не раз.
   Такие обычно прут напролом.
   Главное – не попасть под удар. Иначе унесут в госпиталь. А то и вовсе в местный крематорий…


   Зал библиотеки был рассчитан ровно на сотню мест. Откуда взялась в проекте Форпоста эта цифра – никто точно не знал. Но каждому было известно другое – нигде и никогда библиотечный зал не наполнялся людьми хотя бы наполовину. Чаще всего посетители этого тихого заведения сидели за планшетными компьютерами – писали письма домой, читали новости. Изредка кто-нибудь выбирал карту памяти с электронной книгой – какое-либо чтиво про монстров из космоса и бравых земных вояк, с легкостью разбивающих орды злобных пришельцев. Совсем редко брали настоящие книги – бумажные, в пластиковых переплетах – немые, неинтересные, с мертвыми неподвижными иллюстрациями, с немасштабируемыми шрифтами.
   Но Павел любил такие книги. Ему нравился их запах, нравилось шуршание страниц, шероховатая текстура бумаги. Он приходил в библиотеку, здоровался с симпатичной библиотекаршей, спрашивал у нее разрешения и, получив его, уходил в фонды. Долго бродил среди полок, рассматривая совсем не по-армейски разномастные корешки книг. Находил что-нибудь совсем незнакомое, брал под мышку, выбирался из книжного лабиринта в читальный зал. Садился за самым дальним столом, доставал блокнот, карандаш и писал свой дневник, отрываясь порой и подолгу о чем-нибудь размышляя…
   Когда стеклянную дверь библиотеки открыл командир четвертого взвода первой десантной роты лейтенант второго класса Гил Уотерхилл, Павел как раз думал о том, что рукопашный бой, как военная дисциплина, не имеет прикладного значения в боевых действиях против экстерров. И странно, что рукопашный бой, как и прежде, занимает немалое место в системе подготовки десантников. Это же своего рода атавизм. Анахронизм.
   Лейтенант Уотерхилл, кивнув оторвавшейся от компьютера библиотекарше, направился прямиком к своему солдату. И Павел, приветствуя взводного, поспешно встал, вытянулся по стойке смирно, козырнул.
   – Вольно, рядовой, – лейтенант неловко и небрежно козырнул в ответ. – Садись. – Он посмотрел на стол, на разложенные книги, на раскрытый блокнот.
   – Конспектирую, сэр, – поспешил пояснить Павел, надеясь, что англичанин взводный по-русски читать не умеет.
   – Что именно? – Лейтенант подвинул к себе книги, разложил их, словно пасьянс, пробежал взглядом по обложкам. Спросил:
   – Историей интересуешься?
   – Да, сэр. Немного.
   – Нечасто можно встретить солдата, читающего книги.
   – Нечасто можно встретить офицера в библиотеке… Сэр… – Павел хотел добавить что-нибудь про симпатичных библиотекарш, но сдержался, решив, что и без того наговорил на два внеочередных наряда. Но взводный расплылся в улыбке:
   – Думаю, ты знаешь, для чего я здесь.
   – Догадываюсь, сэр. Видимо, вы расскажете мне, что я должен буду сделать, чтобы победить рядового Некко из четвертой роты, сэр.
   – Ну, что-то вроде того… Но ты, наверное, догадываешься также и о том, что за один день научить тебя чему-то невозможно… – Лейтенант выжидающе смотрел на Павла.
   – Да, сэр. Но тогда я не понимаю, для чего вы здесь.
   – Сержант просил поговорить с тобой. Вот я и пришел.
   – Понятно, сэр.
   – Не знаю, что там тебе понятно… Я сам-то никак не могу разобраться… – Лейтенант подался вперед, понизил голос. – Я ведь такой же как и ты – новичок. Новый, чужой, незнакомый человек во взводе сержанта Хэллера. И пусть я старше его по званию, я командир – но это ничего не меняет.
   – Вам не надо будет завтра драться, сэр, – заметил Павел.
   – А я уже дерусь… Меня уже испытывают на прочность. Сержанты и солдаты, уорент-офицеры и офицеры. Давят, ищут во мне слабину. И если я чуть поддамся, они тут же используют это. Против меня. В своих целях… Командиром стать несложно, гораздо сложней оставаться им постоянно… Впрочем, я пришел не для того, чтобы рассказывать тебе об этом. Я хотел дать тебе один совет… – Лейтенант выпрямился, откинулся на спинку кресла. – Ты когда-нибудь задумывался, почему люди опасаются рычащих собак?
   Павел пожал плечами:
   – Потому что собака может укусить.
   – Поверхностный ответ… Представь – маленькая собачка кружит вокруг человека, наскакивает яростно, лает с надрывом, хрипит от ярости, скаля зубы. И человек предпочитает с ней не связываться. Он отступает, повернувшись к ней лицом, хотя мог бы пинком отшвырнуть ее на несколько метров, сломав ей ребра. Почему?
   – Почему, сэр?
   – Потому что собака может вернуться, разъярившись еще больше. Собака не знает страха. Она не понимает, что человек сильней. Для нее это не имеет значения. Она вцепится мертвой хваткой – и ей все равно куда вцепиться – она повиснет на человеке и будет держаться, пока не околеет. Человек это чувствует, он понимает, что с разъяренной собакой лучше не связываться, какой бы маленькой она ни была. Ведь неизвестно, что у нее на уме.
   – Но человек может взять камень или палку, – возразил Павел. – Он может намотать на руку одежду, дать собаке вцепиться в нее, а потом сломать ей шею или задушить.
   – Видимо, ты не понимаешь, о чем я говорю, – вздохнул лейтенант. – Подумай о моих словах. – Он встал, одернул форму, поправил портупею. Павел, блюдя субординацию, также поднялся.
   – Это все, что я хотел тебе сказать… – Лейтенант не торопился уходить, он осматривал библиотечный зал. – Стань псом… – медленно проговорил он, не глядя на Павла. – Стань разъяренным псом, и тогда победа будет твоя.


   Личное время солдата всегда коротко. И потому опытный солдат ценит каждую свободную минуту. И, как умеет, с пользой ее использует: кто-то спит, кто-то играет в карты или в кости, кто-то мастерит что-нибудь, чинит.
   Личное время солдата неприкосновенно. Даже сержант не может отнять его у своих подчиненных. Разве только в качестве наказания…
   – Скажи, Писатель… – Зверь одной рукой отжимался от пола. Было видно, что это занятие доставляет ему немалое удовольствие. – Ты кем был до того, как попал сюда?
   – Я учился. – Павел только что вернулся из библиотеки. Убрав дневник глубоко под матрац, он решил немного размяться, и направился в спортивный уголок казармы, где и встретил упражняющегося Зверя.
   – И на кого ты учился?
   – На журналиста.
   Зверь хмыкнул. Поинтересовался:


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Поделиться ссылкой на выделенное