Михаил Кликин.

Идеальный враг

(страница 2 из 43)

скачать книгу бесплатно

   Едим сухпай. Невкусно. В столовой пока ни разу не были – а так хочется чего-нибудь горячего, наваристого. Говорят, до сих пор не могут найти поваров. Вроде бы сперва хотели отыскать кого-нибудь из местных, из городка, что в тридцати километрах от нас. Но никто не захотел перебираться в Форпост. Ходят слухи, что привезут нам повара от космолетчиков – они дислоцированы неподалеку, в трехстах километрах к югу, в Монголии. Уж скорей бы. Сухпай надоел.
   Сейчас вечер. Пишу лежа. Вот-вот выключат свет. А спать совсем не хочется. Переполняют новые впечатления.
   Ребята зачем-то зовут.
   Все на сегодня!


   – Эй, дорогой, ты чего все пишешь? – забираясь под одеяло, крикнул Шайтан – маленький араб с огромным носом и с волосатыми, как у джинна, ушами.
   – Дневник.
   – Зачем это? – неприязненно прогнусавил Ухо.
   – Может когда-нибудь напечатаю, разбогатею, – Павел улыбнулся, пожал плечами. Он догадывался, что к «писакам» здесь отношение, мягко говоря, осторожное.
   – И про нас пишешь? – спросил Рыжий.
   – Про все пишу.
   – Разбогатеешь, про меня не забудь! – Цеце, зевая, стягивал через голову майку. На волосатой груди серела татуировка – автомат Калашникова и надпись «СССР». – Иначе через суд потребую свою часть гонорара.
   – Будет тебе гонорар, – пропыхтел Зверь – квадратный, бугрящийся мышцами капрал. Он уже третью минуту держал «уголок», приподнявшись на руках над табуретом. – Гонорар от Юдифи. Сто баков в неделю. Домик на природе. И зарезервированное место на кладбище героев. Только доживи. До пенсии.
   – С таким командиром, – вздохнул кто-то, – нам не то что до пенсии… До отпуска бы очередного дотянуть.
   – Да уж… – хмыкнул Рыжий. – Полковник наш совсем старичок. Интересно, впал он в маразм или еще все впереди?
   – Зато брехун у нас молодой и бодрый, – Гнутый пересел к окну и стал сквозь прутья клетки кормить хота тушенкой из сухпая. – Голосистый. Как он сегодня на весь плац!
   – А им положено такими быть, – Цеце обкусывал ногти. – Ты видел когда-нибудь пожилого брехуна?
   – Нет.
   – То-то и оно, – Цеце щелкнул языком. – Вот я и думаю – может их списывают куда-нибудь, когда они стареть начинают?
   – Ага, – хохотнул Зверь, и вытянутые ноги его дрогнули. – Списывают и в расход пускают. Чтобы больше никому кровь не портили.
   – Слушай, молодой, – повернулся вдруг Рыжий к примолкшему Павлу. – Ты поаккуратней со своими записями. Не дай бог прочтет кто, о чем мы тут говорим.
   Сразу сделалось тихо, и стало слышно, как глухо ворчит хот, дожирая тушенку.
   – Да, конечно, – Павлу сделалось неуютно. – Я все понимаю.
   – Понимать мало, – с неприязнью в голосе сказал Ухо. – Надо дело делать.
Увидит начальство, что ты что-то в блокнотик черкаешь, сразу на дознавание поведут.
   – Я понимаю. Командиры ничего не видели. Только… – Павел почувствовал, что краснеет. – Только сержант.
   Рыжий ухмыльнулся:
   – Сержант свой человек, хоть и страшен, конечно, он на вид и голос. Но он с тобой в бой пойдет, ты его спину прикрывать будешь, и он отлично это понимает. Так что его ты не бойся. Ты бойся тех, кто в штабе сидит. У них голоса ласковые, и лица приветливые. А на войне это самое страшное – приветливые лица и ласковые голоса. Вот чего бояться надо. Вот от чего подальше держись.
   – Ладно тебе, Рыжий, парня запугивать, – сказал Гнутый, открывая дверцу клетки и вынимая недовольно фыркающего хота.
   – А я не запугиваю, – Рыжий холодно улыбался, глядя Павлу в лицо. – Я ему правду рассказываю. То, чего в учебке не говорят. То, о чем брехуны молчат.
   Снова стало тихо. Гнутый отпустил хота на пол, и зверь, оказавшись в новой незнакомой обстановке, стал, осторожничая, исследовать казарму, то и дело поглядывая на хозяина. Бойцы с интересом наблюдали за осваивающимся животным.
   Через минуту свет в казарме погас. Только по углам горели синим светом маленькие ночники.
   – Отбой! – крикнул в коридоре дежурный. И предупредил тоном пониже: – Сержант идет!
   – Я иду! – рявкнул через пару секунд знакомый голос, и широкая тень заслонила дверной проем. – Почему еще не спим?
   – Ладно тебе, сержант, – буркнул Ухо, расшнуровывая ботинки. – Начальников тут нет, не выделывайся.
   – Зверя своего опять выпустил… – Сержант присел на корточки, потянулся к оскалившемуся, зашипевшему хоту. – Гнутый! Я же говорил, чтоб зверюга твоя в клетке сидела!
   – А он крысу ловит… – Гнутый, озабоченно хмурясь, заглянул под кровать. – Только что тут пробежала. Вот мы его и выпустили.
   – Крысу? – недоверчиво переспросил сержант. – Врешь ведь!
   – Вон, русский подтвердит, – Гнутый кивнул в сторону Павла.
   – Врет? – с затаенной надеждой спросил сержант у Павла.
   – Что-то промелькнуло… И, кажется, не экстерр.
   Сержант скривился, пробурчал что-то сердитое, почти наверняка зная, что его дурят.
   – Что сказали на совещании, сержант? – Шайтан высунул из-под одеяла нос и зевнул.
   – Ничего хорошего. Объявили мне выговор за твои небритые уши.
   – Эх, нехорошо так говорить! – обиженный Шайтан отвернулся к стене.
   Сержант усмехнулся:
   – Ладно, всем спать. Возможно, ночью будет учебная тревога, начальство хочет с вами познакомиться. Так что убирайте своего зверя в клетку, а то наступите еще ненароком… А ты, писатель, обувайся. Я тебе обещал два часа занятий на плацу? Думал, я забыл? Я ничего не забываю! Потому что у меня тоже есть блокнот, и я тоже умею писать! Быстро! Выходи строиться перед казармой!
   – Гениально, сэр! – воскликнул вдруг Гнутый, устремляя в потолок указательный палец.
   – Что? – С подозрением глянул на него сержант.
   – Писатель! Это гениально!
   – Да?
   Гнутый, шлепая по полу босыми ногами, подбежал к обувающемуся Павлу, хлопнул его по плечу и проговорил нараспев:
   – Нарекаю тебя Писателем!
   Заскрипели кровати, раздались первые хлопки, зазвучали веселые голоса:
   – Писатель! Писатель! С новым именем тебя, молодой!
   – Тихо! Тихо, черти! – пытался унять нарастающий шум сержант. – Марш-бросок устрою вам завтра! Заткнитесь!
   Но уже почти вся казарма гудела:
   – Эй, Писатель! Когда именины? Новое имя полагается обмыть! С первой же выплаты! Писатель, слышишь! Нас не забудь позвать!.. – От других взводов, стуча голыми пятками, прибежали закутанные в простыни послы. Они выстроились в очередь и с серьезными минами, но с веселыми искорками в глазах, подходили к смущенному Павлу, церемонно жали руку, представлялись, витиевато поздравляли с новым именем.
   Сержант, выругавшись, махнул рукой на творящийся беспорядок, и присел рядом с Гнутым, с некоторой опаской поглаживая недовольного, но великодушного хота, по кошачьи свернувшегося на коленях у хозяина.
   А рота все никак не могла успокоится. И даже когда сконфуженный именинник в сопровождении надувшегося сержанта ушел на улицу, развеселившиеся бойцы еще долго смеялись, шутили, подначивали друг друга, не обращая внимания на дежурного, жалобно призывающего их к порядку.
   Военные люди любят праздники.


   Ровно два часа, минута в минуту, вышагивал Павел по пустому гулкому плацу под ритмичный счет и отрывистые команды сержанта. Маршировал беспрерывно, звонко печатал шаг, высоко поднимая ногу, широко отмахивая руками – как было велено в пособии по строевой подготовке. Лишь один раз ему было позволено немного отдохнуть – на плац вышел дежурный уорент-офицер, подошел к сержанту, небрежно козырнул в ответ на его четкое приветствие.
   – Почему не спите, сержант?
   – Помощник командира четвертого взвода первой десантной роты, стафф-сержант Хэллер, сэр!
   – Я спрашиваю, почему не спите, сержант Хэллер.
   – Отрабатываем наложенное взыскание, сэр!
   Павел, стоял, вытянувшись по стойке смирно, высоко вздернув подбородок, таращась прямо перед собой, как было предписано уставом.
   – Фамилия?
   – Рядовой Голованов, сэр! – ответил за своего подчиненного сержант. И словно оправдывая его, чуть тише, добавил: – Он только что из учебного центра.
   – Голованов… – медленно проговорил уорент-офицер. – Русский?
   – Так точно, сэр! – отозвался сержант.
   – Что за фамилии у вас, русских, – пробурчал уорент-офицер, разглядывая застывшего безмолвствующего Павла. Не дождавшись ответа, махнул рукой:
   – Ладно, продолжайте… – Он повернулся, намереваясь вернуться в штаб, в каморку дежурного, где остались старший офицер и солдат-посыльный, но вспомнил что-то и снова обратился к сержанту:
   – Хэллер!
   – Да, сэр!
   – Закурить есть?
   – Так точно, сэр!
   – Дай сигарету.
   – Пожалуйста, сэр! – Сержант красиво и четко – словно специально тренировался – выхватил из нагрудного кармана пачку сигарет, протянул уорент-офицеру. Тот вытащил одну сигарету, помедлив, поразмыслив, взял еще одну. Поблагодарил:
   – Спасибо. Свои кончились, а ночь длинная.
   – Да, сэр.
   – Вы тут недолго давайте. Перед рассветом тревога может быть. Отсыпайтесь.
   – Ясно, сэр. Скоро закончим.
   – Ну-ну…
   Уорент-офицер, спрятав трофейные сигареты за обшлаг кителя, ушел. И муштра возобновилась.
   Было уже совсем темно. Над черными сопками поднялся в звездное небо месяц – тонкий, словно след от ногтя. Из-за темных казарм, с той стороны посадочной площадки, где стояли ангары, доносилось грохотание, слышалось мерное постукивание, там зарницами вспыхивали отблески электросварки – техники разбирались с новым оборудованием, проверяли его, доводили до ума – времени у них почти не оставалось, и они трудились даже ночами. Главный инженер Форпоста был настоящим фанатиком работы…
   – Все на сегодня, – устало сказал сержант через полчаса. – Покурим и пойдем спать. После прогулки на свежем воздухе спиться хорошо, по себе знаю. Сигареты есть?
   – Я не курю, сэр.
   – Это правильно, – Сержант мял в пальцах сигарету. – Я до армии тоже не курил. А тут начал.
   Они присели на ступенях трибуны, с который не так давно приветствовал их начальник отдела информации – брехун, если говорить проще.
   Сержант щелкнул зажигалкой, понес огонек к сигарете, затянулся, выдохнул дым в ночное небо. Долго смотрел на месяц. Сказал тихо:
   – На Луне, по последним данным, шесть баз экстерров.
   Павел тоже посмотрел в небо. Нашел среди звезд красную искорку – возможно, Марс. Сказал:
   – И на Марсе три.
   – Да… И, вроде бы, на спутниках Юпитера. А может и еще где-то… Далеко, чертовы твари. Нам до них не дотянуться.
   – Когда-нибудь, сэр, мы очистим от них всю Солнечную систему.
   – Когда-нибудь…
   Павел смотрел в небо и вспоминал дом. Думал об отце, которого совсем не помнил. О матери и сестре. О Тинке – впечатлительной, смешливой Тинке, веселой девчонке, которая однажды вдруг изменилась, стремительно повзрослела.
   А когда-то они тоже вот так смотрели в небо, и он показывал ей Марс, и рассказывал об экстеррах, а она ежилась и прижималась теснее. Тогда ему нравилось пугать ее. Теперь же…
   – Ходят слухи, затевается третья экспедиция, – сказал сержант.
   – На Луну?
   – Нет, на Марс.
   – Нанесем удар по логову?
   – Может узнаем что-то новое про этих тварей. Вдруг найдем самих хозяев?
   – Две экспедиции ничего не дали.
   Сержант помолчал. Потом заявил жестко:
   – Я буду туда проситься. Я уже готовлю рапорт.
   Павел посмотрел на него. Напомнил то, о чем не было надобности напоминать:
   – Первые две не вернулись.
   – Знаю.
   – Все погибли. Весь десант.
   – Космолетчики вернулись.
   – Они не высаживались на поверхность.
   Сержант пожевал губами сигарету. Повторил тихо:
   – Я буду туда проситься.
   Они помолчали, задумавшись каждый о своем.
   – Слушай, Писатель, – всем телом повернулся к Павлу сержант. – Ты на меня не обижайся, ладно? Я иногда кричу, ору, могу и кулаком двинуть, но ты не обижайся.
   – Нет, сэр.
   – Ты пойми, я ведь совсем не такой, каким кажусь. Я не настолько туп, и не так груб, как выгляжу. Это роль. Погоны – это как маска. Я надеваю форму, и начинаю играть роль. Такие уж правила. Иначе нельзя.
   – Понимаю, сэр.
   – Понимать не надо. Главное – не обижайся. Обид на войне быть не должно.
   – Да, сэр.
   – Думаешь, мне доставляет удовольствие гонять тебя тут два часа? Да я сам спать хочу. Просто уж роль у меня такая. У каждого своя роль… – Сержант затянулся в последний раз, щелчком выбросил окурок – алая стрелка рассекла ночь, ударилась о бетон и рассыпалась мелкими искрами.
   – А знаешь, какое самое страшное наказание было у нас в учебке? – Сержант встал, потянулся, кряхтя. – Не марш-бросок, не шагистика на плацу. Это для настоящего солдата на пользу и в удовольствие. А нас заставляли учить стихи. Запирали в карцере с книгой, и пока не вызубришь, не расскажешь наизусть отрывок, из карцера не выйдешь. Чем больше провинность – тем больше учить. Я Шекспира читал, и Гёте, и Шиллера. Гомер – это настоящее мучение. И ваших тоже знаю – Пушкина, Чехова.
   – Чехов прозаик, сэр, – заметил Павел, поднимаясь и отряхиваясь.
   – Да, – кивнул сержант. – Мне он тоже никогда не нравился. Пошли спать, а то как бы не устроили нам тревогу за три часа до подъема…
   Когда они уже поднялись на освещенное крыльцо своей казармы, сержант придержал Павла за руку:
   – Слушай, Писатель… – казалось, он чего-то смущался.
   – Да, сэр.
   – Ты забудь, что я там тебе говорил. На плацу. Забудь, слышишь! Это я так… Ерунду всякую нес…
   – Да, сэр. Понял, сэр.
   Сержант секунду смотрел Павлу в глаза, потом отвел взгляд и пробормотал:
   – Зря… Это все чертовы звезды…


   Тревогу устроили за полтора часа до подъема.
   Взвыла сирена над штабом, в казармах вспыхнул свет, замигал нервно. Загудели вызовами матюгальники громкоговорящей связи, и вялые дежурные, встрепенувшись, закричали, срывая голоса:
   – Тревога!
   Одновременно во всех казармах взметнулись крыльями отброшенные одеяла. Заскрипели, раскачиваясь, двухъярусные койки, сбрасывая с себя людей. Многоголосая, многоязычная ругань заглушила рев сирены.
   Павел скатился с кровати, еще ничего не понимая, еще толком не проснувшись. Кинулся к своей тумбочке, на которой была сложена форма, с кем-то столкнулся, чуть не упал.
   – Быстрей! Быстрей, черти! – орал сержант Хэллер, уже когда-то успевший одеться. Или он не раздевался на ночь? – Три минуты до построения!
   Павел наклонился к своим ботинкам и невольно охнул от резкой боли, пронзившей одеревеневшие после ночных упражнений икры.
   – Сколько вас можно ждать! – бесновался сержант, раздавая подзатыльники бегущим мимо него, застегивающимся, заправляющимся на ходу бойцам. – Сказано было, что планируется тревога! Ну что за идиоты!
   Стучали по полу окованные подошвы форменных ботинок, царапали пластик покрытия. Старшие групп и командиры отделений выкрикивали имена подчиненных, проверяли, все ли на месте. Бойцы выбегали на улицу, строились в шеренгу на площадке перед казармой.
   Павел, запутавшись в шнурках, никак не мог обуться и с горьким отчаяньем понимал, что снова он в числе последних.
   – Быстрей, Писатель! – надевая штаны, мимо на одной ноге пропрыгал к выходу Шайтан.
   – Полторы минуты до общего построения! – сержант с ненавистью смотрел на мешкающего Павла. В казарме они остались вдвоем. Все остальные ждали их на улице.
   Павел зло выругался, досадуя на себя, пеняя на невезение. Ну почему так получается? Он же не хуже других был в учебке. Укладывался во все нормативы. Никогда никуда не опаздывал. А здесь! Как нарочно!
   Он выпрямился, подхватил ремень, бросился к двери. Сержант отвесил ему подзатыльник, едва не сбив с ног, придав ускорение.
   Они выбежали на крыльцо и рота приветствовала их свистом.
   – Нале-во! Бегом, марш! – рявкнул сержант, не дожидаясь, пока Павел займет свое место в строю. – Ускориться! Быстрей, черти! Быстрей! Минута до построения!
   Ритмично громыхая ботинками по бетону, они идеально ровной колонной мчались на плац. А небо над темными сопками светилось розовым, и алели акварельные мазки растянувшихся на полнеба облаков – это было настолько красиво и величественно, что у Павла перехватило дыхание.
   – Левой! Левой! – голос сержанта словно отдалился. – Шевелитесь, черти!
   Павел сбился с ноги, его тут же толкнули в плечо, ударили по пяткам, и он, очнувшись, негромко выругавшись, опустил голову, уставился в серый бетон.
   Они выбежали на плац в последние мгновения. Офицеры уже стояли на своих местах. Командир роты, капитан, глянул на свой хронометр, недовольно покрутил лысой головой, надел фуражку. Командиры взводов, лейтенанты второго класса, молодые, только что из офицерской школы, дружно погрозили кулаками сержантам, своим заместителям.
   – Становись! – прозвучала команда.
   Бойцы рассыпались, перестроились в шеренгу повзводно.
   – Командирам проверить наличие личного состава и доложить!
   Началась осточертевшая перекличка, и Павел, заскучав, вновь посмотрел на застывшее небо.
   – Эй, русский, – прошептал кто-то справа. – Ты часто дрался?
   – Что? – Павел повернул голову, встретился взглядом с незнакомым солдатом из второй роты.
   – Ты дрался когда-нибудь, спрашиваю?
   – Ну… Да… А что?
   – Заткнитесь там! – сержант Хэллер, не оборачиваясь, дернул плечом.
   И Павел заткнулся. Но боец из второй роты не успокоился:
   – У нас два молодых, такие же дохлые, как и ты. А вот в четвертой роте, говорят, есть один здоровый. Но я его еще не видел…
   – Я видел, – шепнул сзади кто-то из своих. – Здоровее, чем наш Зверь. Убийца!
   – А? Чего надо? – это Зверь, услышав свое имя, заинтересовался разговором.
   – Русский ваш суховат.
   – Он писатель, – со смешком сказал Рыжий и осекся, получив тычок локтем от стоящего рядом сержанта.
   – А в четвертой роте, говорят, есть один здоровяк…
   Павел, высоко задрав подбородок, смотрел в небо и старался не обращать внимания на осторожные шепотки, гуляющие по строю.
   С трибуны брехун вещал что-то патетическое, знакомое и оттого совсем неинтересное. Помятый старик-полковник, зевая, поглядывал на часы.
   – Зачем подняли? – буркнул Цеце. – Дурь эту, сто раз слышанную, слушать?..
   Закончив речь, начальник отдела информации совсем другим тоном – потише, без надрыва в голосе – зачитал годовой давности распоряжение восточно-европейского штаба UDF о создании Форпоста номер 863. Объявил, что Форпост начнет выполнять свои боевые задачи согласно плану, с первого июля две тысячи шестьдесят восьмого года.
   Вздох недовольства прокатился над строем.
   – Две недели без дела торчать, – фыркнул Ухо.
   – Сгнием тут! – возмутился Зверь.
   – Тоска, – протянул Рыжий.
   – Молчать! – тут же одернул расшумевшихся бойцов сержант.
   Заглушив нарастающий шум, грянули вдруг мощные аккорды гимна UDF. Из ревущих динамиков прозвучала команда перестроиться для прохождения торжественным маршем.
   – Тьфу! – Цеце выругался. – Теперь так и будем две недели маршами ходить, плац подметать. Занять-то нас больше нечем…
   Четко и слаженно перегруппировались подразделения, сомкнулись, разбившись на ровные коробки – словно большая головоломка собралась в новую конфигурацию.
   – Ма-арш! – пророкотала команда.
   И сотни ног синхронно ударили в бетон.
   Павел шел в самой середине строя. Он, как было велено уставом, крепко прижимал руки к телу, но, следуя негласным правилам, чуть растопырил локти, касаясь ими локтей соседей и таким образом контролируя свое положение в шеренге.
   Бойцы, уставшие стоять в строю, маршировали с показным удовольствием. Звонко печатали шаг, дружно выкрикивали приветствие. Никому не хотелось заходить на второй круг.
   Полковник, перестав зевать, по-обыкновению хмурил густые брови, но было видно, что он сдержанно улыбается, глядя на проходящие мимо подразделения.
   – На этом всё, – сказал в микрофон брехун. – Идите, досыпайте… – Это звучало как издевка. До подъема оставалось чуть больше получаса.




   17.06.2068

   Надоело валять дурака! Это общее настроение – и офицеров, и сержантов, и солдат.
   Мы облазили весь Форпост, побывали везде, где разрешено. За забор нас пока не выпускают, да там, собственно, ничего нет – сопки. Сообщение с миром еще не налажено. Но обещают, что вот-вот до ближайшего города (до него 30 км) начнет ходить бус. Три раза в день. По выходным, кроме того, два дополнительных рейса – рано утром и поздно ночью.
   Поскольку заняться нам нечем (бар все еще не работает, тир закрыт, доступа в Сеть нет. Открылась библиотека, но она пустует, кроме меня и молодых лейтенантов туда никто не заглядывает. Лейтенанты, надо заметить, идут туда не за книгами, а только ради того, чтобы пообщаться с симпатичной библиотекаршей)… Так вот, поскольку заняться нам нечем, и чтобы мы не слонялись, нас занимают всевозможной муштрой. Каждый день три часа строевой подготовки – это не считая ежедневных разводов. Разбираем-собираем оружие – видим его только на занятиях, да и то – старые образцы или вовсе тренировочные муляжи. Слушаем лекции брехуна и его помощников. Смотрим одни и те же учебные фильмы про экстерров. Зубрим уставы и пособия. На складах таскаем с места на место какие-то ящики, кажется, все одни и те же – выполняем работу грузовых роботов. А еще метлами подметаем чистый бетон – за этим занятием хорошо думается.
   Вчера, к слову сказать, орудуя метлой, пришел к мысли, что все это правильно. Если солдату нечего делать, необходимо придумать ему занятие. Иначе он обязательно что-нибудь натворит.
   Кстати, вчера вечером видел, как наш сержант брал в библиотеке книгу. Кажется, Чехова.
   Послезавтра должны открыть спорткомплекс. Все с нетерпением этого ждут, но особо на эту тему не распространяются. Как я понял, будет что-то вроде солдатского праздника. И, кажется, вечером там состоится «посвящение» молодых бойцов. Меня в том числе. Пока не совсем ясно, что надо будет делать, но, кажется, придется драться.
   Драться я не люблю.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Поделиться ссылкой на выделенное