Михаил Жданов.

Советские разведчики в нацистской Германии

(страница 2 из 11)

скачать книгу бесплатно

   Кем же был в действительности Мартин Борман? Сын мелкого служащего появился на свет в 1900 году в городе Хальберштадт. Призванный в армию летом 1918 года, служил в крепостной артиллерии и в военных действиях никакого участия не принимал. После демобилизации пошел в 1919 году учиться сельскому хозяйству, одновременно вступил в «Объединение против засилья евреев» (не иначе, по личному указанию товарища Троцкого). Приторговывал продуктами на «черном рынке», вскоре вступил в партию немецких националистов и одновременно – в контрреволюционный «добровольческий корпус» (наверное, Тухачевский приказал). В 1923 году прикончил «изменника», якобы сотрудничавшего с французами, – в те годы происходило много подобных политических убийств. Отсидев год в тюрьме, Борман сближается с нацистами и в 1926 году становится членом штурмовых отрядов (СА). Продвижение по службе происходило постепенно, ему очень помогла женитьба на дочери крупного партийного деятеля – свидетелями на свадьбе были Гитлер и Гесс. Борман всегда старался держаться поближе к Гитлеру, оказывая ему разного рода услуги, к тому же он был довольно талантливым администратором и финансистом. Поэтому усмотреть «руку Москвы» в его возвышении сложно даже при большом желании. С 1936 года Борман, попутно устранив важнейших конкурентов, стал «тенью» Гитлера, сопровождал его во всех поездках, готовил для фюрера доклады. Гитлеру нравился стиль Бормана: докладывать четко, ясно, лаконично. Разумеется, Борман при этом подбирал факты так, чтобы фюрер принял выгодное ему решение. Если этого не происходило, «серый кардинал» не спорил, а выполнял все беспрекословно. Постепенно в его руки перешел контроль над партийными финансами. В 1941 году Борман становится секретарем Гитлера, через его руки в обязательном порядке проходят проекты всех немецких законов и уставов. Именно Борман в 1943 году потребовал в больших масштабах применять оружие и телесные наказания к советским военнопленным. Не правда ли, странный шаг для советского шпиона? Не иначе, конспирировался. Перед своим самоубийством Гитлер назначил Бормана руководителем НСДАП. Впрочем, похоже, этот пост рейхсляйтер занимал недолго – по официальной версии, 2 мая 1945 года при попытке прорваться из Берлина он погиб. Его останки были найдены не сразу, так что вскоре родились легенды о «чудесном спасении» Бормана и о том, что тот скрывается в Южной Америке. Впрочем, такие легенды появляются в каждом подобном случае.
   Итак, с Борманом все вроде ясно. А что там с другим кандидатом – «дедушкой Мюллером»?


   Образ Мюллера в глазах нашего человека неразрывно связан с артистом Леонидом Броневым. Роль в «Семнадцати мгновениях весны» действительно сыграна так талантливо, что заставляет забыть о правде. А правда заключается в том, что настоящий Мюллер был абсолютно ничем не похож на сыгранного Броневым шефа гестапо.
   Во-первых, никаким «дедушкой» группенфюрер не был.
Хотя бы потому, что в день падения Берлина ему едва-едва исполнилось 45 лет. Как и Гитлер, Мюллер в Первую мировую пошел на фронт добровольцем, стал военным летчиком, был неоднократно награжден, а после поражения поступил на службу в баварскую полицию. До прихода нацистов к власти Мюллер был обычным честным служакой, следившим за всевозможными радикальными группировками. После 1933 года он понимает, куда дует ветер, и переходит в знаменитую «тайную государственную полицию», то есть гестапо. Мюллер был, похоже, достаточно талантливым человеком, поскольку быстро сделал карьеру, хотя в партию вступил только в 1939 году. В том же году стал главой IV управления Имперской службы безопасности (РСХА) – того же гестапо. Именно он руководил организацией провокации в Гляйвице, которая дала Гитлеру повод напасть на Польшу и тем самым развязать Вторую мировую войну. Чем занималось гестапо все шесть лет войны, думаю, каждый себе представляет, и рассказывать об этом лишний раз незачем. Подчеркну лишь одно: на руках у Мюллера столько крови, сколько было мало у кого в нацистской верхушке. По некоторым данным, в дни штурма Берлина Мюллер покончил с собой. Его труп так никогда и не был найден.
   Естественно, вскоре пошли слухи о том, что Мюллера видели в Южной Америке. В принципе, ничего удивительного в этом не было бы, поскольку после войны с попустительства западных союзников действовала целая мощная организация «ОДЕССА», занимавшаяся спасением из Европы и отправкой в «безопасные» страны нацистских преступников. Мог оказаться среди них и Мюллер. Но практически сразу же появилась и другая версия – о том, что шеф гестапо был русским шпионом.
   Запустил ее не кто иной, как злейший враг Мюллера, руководитель VI управления РСХА (внешняя разведка) Вальтер Шелленберг. После войны он написал свои мемуары, смахивавшие скорее на исторический роман, и именно там открыл «правду» о своем вечном сопернике. Оказывается, Мюллер был советским шпионом! Напрашивается вопрос: почему же его не арестовали? В качестве ответа на языке вертится только фраза из анекдота: «Бесполезно, все равно отвертится».
   Идею Шелленберга подхватили на Западе, а недавно и у нас. Выходят книжки, где всерьез доказывается, что с 1943 года Мюллер был агентом советской разведки. В принципе, шеф гестапо, будучи человеком неглупым, мог предвидеть скорый бесславный конец «тысячелетнего рейха» и попытаться спасти свою шкуру. Но по той же самой причине он не мог обратиться к русским. Преступления гестапо в Советском Союзе были слишком велики и хорошо известны, и шефа этой зловещей организации не смогла бы спасти даже самая ценная информация. Как не спасла она другого высокопоставленного гестаповца, единственного, кто в реальности, а не по легенде решил сотрудничать с советской разведкой. Звали его Хайнц Паннвиц.


   Гауптштурмфюрер СС Хайнц Паннвиц сделал неплохую карьеру: в июле 1943 года его назначили шефом парижского отделения зондеркоманды гестапо «Красная капелла», занимавшейся борьбой с советскими агентами. К этому моменту сама сеть, известная как «Роте капелле», была практически разгромлена, но и пойманных разведчиков гестапо пыталось использовать по полной программе. Например, для «радиоигры» с Москвой – так называли ситуацию, когда пойманный радист соглашался работать дальше под контролем гестапо и передавать в Советский Союз дезинформацию.
   В парижском отделении находилось несколько пленных. Один из них – радист Треппер – давно использовался для радиоигры. Но он смог предупредить Москву о своем аресте, и в Центре прекрасно понимали, что к чему. Гестаповцы, понятное дело, об этом не знали. В сентябре, улучив удачный момент, Треппер совершил немыслимо смелый побег и оказался на свободе. Паннвиц попал в ужасное положение: бегство Треппера грозило похоронить всю операцию, а в таком случае не было сомнений, что он, гауптштурмфюрер СС, станет козлом отпущения. Поэтому он быстро посадил к передатчику другого пленника – Винсента Сиерру (настоящая фамилия Гуревич, кодовое имя «Кент»). Впрочем, со Сиеррой Паннвиц связывал совершенно новые надежды: вскоре он стал прозрачно намекать своему пленнику, что не прочь бы сотрудничать с советскими спецслужбами в обмен на сохранение жизни. На контакт с англичанами Паннвиц идти не рискнул, боялся, что те не простят ему преступлений в Чехии, совершенных в качестве кары за убийство Гейдриха британскими агентами. В отношении Советского Союза таких сдерживающих моментов не было.
   «Кент» крепко задумался. С одной стороны, предложение было весьма заманчиво. С другой – он подозревал очередную хитрость врага. Однако, поразмыслив логически, Гуревич понял, что его тюремщик не врет. Летом 1944 года он напрямую предложил Паннвицу сотрудничать с русской разведкой. Гестаповец согласился. В течение следующего года он провел ряд акций, помогавших французскому Сопротивлению, и добыл важные сведения экономического, политического и военного характера. В конце войны Паннвиц и «Кент» вместе с несколькими другими гестаповцами и советскими разведчиками ушли в горы, где сдались французам. Седьмого июня 1945 года вся группа вылетела в Москву.
   Советские спецслужбы в точности выполнили свои обещания: жизнь Паннвицу была сохранена. Но не свобода. После того как на допросах из него извлекли всю полезную информацию, состоялся суд, по итогам которого гестаповца отправили в исправительно-трудовой лагерь. Там он просидел до 1955 года, когда был передан ФРГ. Именно в Западной Германии он и доживал свой век вполне благополучным и тихим пенсионером, неизменно отказываясь от встреч с журналистами.
   Это был уникальный случай: разведчику, находившемуся в тюрьме, удалось завербовать своего тюремщика! Ничего подобного в годы Второй мировой войны просто не было. Не отрицая мужества и воли Гуревича, добавлю: ему сильно помогло простое стечение обстоятельств. Понятно, что и с Борманом и с Мюллером подобного приключиться не могло.
   А с другими представителями нацистской элиты?


   Именно такие слова хочется сказать в адрес этой самой элиты после прочтения статей некоторых не в меру ретивых авторов. Действительно, кого только не называли советским агентом – вплоть до самого Гитлера! Да-да, именно так считает (или, по крайней мере, пишет в своих книжонках) перебежчик Резун, скрывавшийся под псевдонимом Виктор Суворов.
   По мнению автора «Ледокола», Гитлер с самого начала был советским агентом. В 1923 году он поднял коммунистический мятеж (это он о «пивном путче», если кто не понял), а потом замаскировался под националиста и стал рваться к власти. На деле эта власть была нужна Гитлеру только для одного: завоевать всю Европу, а потом бросить ее под ноги Сталину. Эдакий «ледокол революции», по определению самого Резуна. Жаль, перебежчик не называет агентурного имени Гитлера. «Ариец», «Усатый», а может быть, «Вагнер»? История умалчивает.
   Версия настолько бредовая, что, думаю, даже анализировать ее не имеет смысла. То же самое касается и других якобы агентов. Например, адмирала Канариса, руководителя военной разведки (абвер). Канарис недолюбливал нацистов и был в конечном итоге казнен за заговорщическую деятельность, но никаких связей с советской разведкой он на самом деле не имел. То же касается и гитлеровских генералов, которые с истинно немецкой педантичностью и упорством плели заговоры против своего фюрера. Но эти генералы мечтали о мире с Англией и Америкой, а с проклятыми большевиками они были готовы воевать до последнего солдата. Плохие кандидаты на роль русских агентов, не правда ли?
   О высших чинах СС и говорить нечего. Эсэсовцы, сражавшиеся на Восточном фронте, прекрасно знали: сдаваться в плен бесполезно, не возьмут. Те же самые настроения были и у тех, кто оставался в рейхе. Поэтому желание сотрудничать с советской разведкой могло возникнуть только у совсем свихнувшегося эсэсовца, а от такого агента, как вы понимаете, толку мало. Итак, приходится признать, что никаких агентов среди элиты рейха у советской разведки никогда не было. Как не было их у разведки английской, американской, французской, турецкой, китайской и уругвайской.
   «А как же Штирлиц?» – спросите вы. Ах да, Штирлиц. С ним стоит разобраться поподробнее.



   Как только литературный (или киношный) герой начинает пользоваться популярностью, ему тут же стараются подыскать подходящий прототип. Впрочем, многие, и не только малые дети, верят, что показанный на экране человек существовал в реальности. Я уже рассказывал о том, как Брежнев, посмотрев фильм «Семнадцать мгновений весны» в первый раз, осведомился, был ли награжден Штирлиц званием Героя Советского Союза. Поскольку приближенные генсека не поняли, что тот имеет в виду, а переспрашивать, видимо, боялись, они на всякий случай наградили артиста Тихонова званием Героя Социалистического Труда.
   Можно посмеяться над Леонидом Ильичем, но факт остается фактом: многие люди считали, что Штирлиц – реальный персонаж, и очень удивлялись, узнавая, что это не так. Другие искали прототипы. Вот одна из таких попыток:

   Прототипом Штирлица был Вилли Леман, сотрудник Вальтера Шелленберга, одновременно работавший на советскую разведку в качестве особо ценного агента по кличке «Брайтенбах». Его подвел радист – коммунист Ганс Барт (кличка «Бек»). Барт заболел и вынужден был лечь на операцию. Под наркозом он неожиданно заговорил о необходимости сменить шифр и возмущался: «Почему Москва не отвечает?». Хирург поспешил порадовать Мюллера необычными откровениями пациента. Барта арестовали, и он выдал Лемана и еще несколько человек. Дядюшку Вилли арестовали в декабре 1942 года и через несколько месяцев расстреляли. Под пером Юлиана Семенова немец-радист превратился в русскую радистку.

   Мягко говоря, не все здесь верно. Во-первых, «Брайтенбах» никогда не работал на Шелленберга, скорее уж на Мюллера. Во-вторых, «Бек» никогда не кричал о смене шифров (спросите у любого анестезиолога: больные под наркозом много разговаривают?). В-третьих, радист никогда не выдавал Лемана – это произошло в результате трагической ошибки. Впрочем, расскажу обо всем по порядку.
   Гауптштурмфюрер СС Вилли Леман действительно был одним из ценнейших советских агентов. Работая в гестапо, он мог своевременно предупреждать о выходе на след советских агентов, о готовящихся арестах и засадах. И это только малая доля тех сведений, которые получали от него в Москве.


   История началась в 1929 году, когда работавший в политической полиции Леман отправил своего знакомого, безработного полицейского Эрнста Кура в советское посольство для установления контактов. Напрямую он действовать не стал. Контакт был установлен, и вскоре Леман под кодовым именем А-201 появился на страницах документов советской разведки. Через некоторое время Кур отправился в Швецию, где ему был куплен магазинчик, ставший одной из явок. Сотрудничество Лемана с русскими продолжалось уже напрямую.
   К тому моменту Леман являлся старшим референтом отдела. Из 45 лет своей жизни 18 он прослужил в полиции и имел огромный опыт, а также доступ к совершенно секретным документам. Почему солидный прусский чиновник решил пойти на контакты с русскими? История об этом умалчивает. Скорее всего, Леман ясно увидел перспективу прихода нацистов к власти и видел в Советском Союзе единственную силу, способную им противостоять. Достоверно известно, что работал он не ради вознаграждения, хотя и не отказывался от него. В 1932 году Леман был назначен главой подразделения по борьбе с «коммунистическим шпионажем» – любопытная шутка судьбы. После прихода нацистов к власти Леману удалось удержаться на своем посту, пережив волны чисток. Из сотрудника политической полиции он превратился в служащего гестапо. Естественно, поступающая от него информация становилась все более ценной.
   Связь держали следующим образом: сначала с ним напрямую общался Василий Зарубин, сотрудник нелегальной берлинской резидентуры. Потом, после отзыва Зарубина в Москву, в роли связника выступала некая Клеменс, владелица конспиративной квартиры. Через нее материалы уходили в советское посольство, а Леману передавались задания.
   Нацисты не разбрасывались опытными контрразведчиками, и советский агент быстро продвигался по службе. В 1938 году ему пришлось вступить в НСДАП. После этого Леману поручили контрразведывательное обеспечение объектов военной промышленности рейха, а в 1941 году – обеспечение безопасности сооружаемых военных объектов. Все это время он, ежедневно рискуя жизнью, поставлял в Москву ценнейшую информацию. Он передавал данные о структуре и кадрах абвера и гестапо, добывал ключи к используемым в Германии шифрам и сами тексты шифротелеграмм. Еще до расправы со штурмовиками – «ночи длинных ножей» 1934 года – Леман информировал Центр о том, что Гитлер готовится разделаться со своими недавними сподвижниками. Отправлял он и другие сведения о перипетиях борьбы за власть в свежесозданном Третьем рейхе. Еще более важной была информация о военных разработках на объектах, безопасность которых курировал Леман. Так, в 1935 году он сообщил о работе немецких ученых над созданием боевых ракет – будущих «Фау». Далее шла информация о новых бронетранспортерах, истребителях, подводных лодках… Конечно, это были не чертежи, в большинстве случаев Леман даже не знал технических подробностей, но и сведения об общем направлении развития военной техники имели очень большое значение.
   Именно от Лемана, получившего кодовую кличку «Брайтенбах», в Москве узнали о расположении пяти секретных полигонов для испытания новых типов оружия. Впоследствии, уже в годы войны, это помогло нанести по полигонам удары дальними бомбардировщиками. Леман сообщил и подробности о попытках изготовления синтетического горючего из бурого угля. И этот перечень далеко не полон.
   Несмотря на все свое мужество, «Брайтенбах» не был «железным человеком». На встречи с представителями советской стороны он часто приходил очень нервным, много говорил об опасности, которой подвергается. По его просьбе для него изготовили паспорт на другое имя – на случай, если придется в экстренном порядке покинуть Германию. Связь с «Брайтенбахом» нередко прерывалась по разным причинам, в том числе и из-за кадровой чехарды в советской резидентуре в Берлине. К 1938 году, например, связь почти прекратилась, и в 1940 году Леман был вынужден обратиться в советское посольство с резким заявлением: если в его услугах более не заинтересованы, он немедленно увольняется из гестапо. С ним немедленно встретился советский резидент Александр Коротков, о котором я еще расскажу ниже. У Короткова были четкие инструкции от самого Берии, гласившие:

   Никаких специальных заданий «Брайтенбаху» давать не следует. Нужно брать все, что находится в непосредственных его возможностях, и, кроме того, то, что он будет знать о работе различных разведок против СССР в виде документов и личных докладов источника.

   В Москве понимали, какой опасности подвергается Леман, и старались его беречь. Весной 1941 года «Брайтенбах» передает данные, говорящие о том, что Германия в скором времени собирается напасть на СССР. Девятнадцатого июня он сообщил, что лично видел текст приказа, в котором нападение на СССР назначено на 22-е число. И после начала войны он продолжал работу через радиста «Бека».
   Как же произошел провал? Почти случайно – таких нелепых и трагических случайностей хватает в истории любой разведки мира. В сентябре 1942 года гестапо вышло на след «Бека» и вскоре схватило его. Такое в конце концов случалось с каждым радистом – бесконечно уходить от гестапо с его совершенными средствами радиоразведки было попросту невозможно. На допросе «Бек» дал притворное согласие работать на гестапо и участвовать в радиоигре. В первой же своей радиограмме он дал заранее согласованный условный сигнал, который должен был проинформировать Москву о том, что «пианист» работает под контролем. Но из-за плохих условий приема условный сигнал не был услышан. В руках гестапо оказался настоящий телефон Лемана. Дальше, как говорится, все было делом техники. В декабре 1942 года «Брайтенбах» был схвачен и на скорую руку расстрелян. Похоже, Мюллер просто побоялся докладывать «наверх» о том, что в рядах его службы оказался советский шпион.
   Имеет ли Леман что-то общее со Штирлицем? Разумеется. Оба они ходили в эсэсовской форме, оба передавали информацию в Центр, у обоих, наконец, было по две ноги и две руки. В общем, вроде бы и все. Леман никогда не был советским полковником Исаевым, придумавшим себе хитрую легенду и усердно косящим под немца. Вспомним историю Штирлица: в 1922 году вместе с остатками белых уехал в Китай, чтобы вести разведку среди эмигрантов, а затем отправился в Австралию, где в германском консульстве в Сиднее заявил о себе как о немце, обворованном в Китае. Там он год проработал в отеле у хозяина-немца, затем устроился в германское консульство в Нью-Йорке, вступил в НСДАП, а затем и в СС.
   А было ли в принципе возможно существование такого разведчика? Многие полагают, что нет. Например, доктор исторических наук Анатолий Малышев на заданный ему вопрос ответил так:

   Едва ли не самая главная проблема деятельности разведчика, подобного Штирлицу, – языковая. Практически невозможно неносителю языка освоить его так, чтобы казаться носителем. У Семенова есть на этот счет собственный сюжетный ход: будущий Штирлиц-де с отцом-меньшевиком в раннем детстве жил в Германии. В таком случае, безусловно, у Исаева мог быть совершенный выговор. Впрочем, история знает и более сложные случаи. Один из самых известных советских нелегалов, Конон Молодый – деревенский уроженец, успешно выдававший себя за американского бизнесмена.
   Другая большая сложность заключается в том, что почти все советские супершпионы – и тот же Молодый и Филби – работали в государствах пусть недружественных, но с которыми по крайней мере нет состояния войны. «Штирлиц» же работает в стане настоящего врага: прецедентов такого рода, насколько я знаю, не было: все источники советской разведки в нацистской Германии были европейцами.

   Разумеется, Малышев прав не до конца: знаменитый разведчик Николай Кузнецов, ни разу не побывав в Германии, не просто в совершенстве овладел немецким языком, но и освоил некоторые его диалекты, что позволило ему долгое время ходить в мундире офицера вермахта и общаться с немцами. Но это – уникальный случай. Ни одного русского среди источников советской разведки в Германии действительно не было.



   Передо мной лежит томик из собрания сочинений Юлиана Семенова, опубликованного в 1991 году. Именно в нем его самое знаменитое произведение – «Семнадцать мгновений весны». Есть в этом издании строки, которых нет в других, более ранних. Вот они:

   Именно сюда он приезжал в страшные тридцатые, когда дома начался ужас, когда немецкими шпионами Сталин объявлял его, Штирлица, учителей, тех, кто ввел его в революцию; и – самое страшное – они, учителя его, соглашались с этими обвинениями. <…> Он понимал, что в стране происходит нечто страшное, неподвластное логике, – так вульгарно были состряпаны московские процессы и, самое ужасное, судя по сводкам, приходившим в СД, народ России истово приветствовал убийства тех, кто окружал Ленина еще задолго до Октября. <…> Именно здесь он провел весь день, когда Сталин подписал договор о дружбе с Гитлером, – смятый, раздавленный, лишенный силы думать.

   Ну, насчет последнего явная натяжка – не мог столь умный человек, как Штирлиц, не понимать, что альтернативы пакту Молотова-Риббентропа на тот момент не было. Юлиан Семенов мог этого не понимать, Штирлиц – не мог. Сложнее вопрос с репрессиями, тем более что они, как часто утверждается, нанесли страшный удар по советской разведке. Сталинские палачи, как хором заявляют некоторые авторы, буквально лишили страну глаз и ушей в самый критический момент.
   На самом деле все далеко не так однозначно. Я не буду здесь говорить о причинах и размахе «большого террора». Не буду ставить под сомнение и то, что под маховик террора попали многие невинные люди (а иначе не бывает). Я ставлю перед собой другую цель – рассмотреть, насколько серьезный ущерб нанесли разведке репрессии конца 30-х годов. И надо сказать, что ответ на этот вопрос может для многих оказаться неожиданным.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное