Михаил Ежов.

Возвращение

(страница 1 из 27)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Михаил Ежов
|
|  Борис Новиков
|
|  Возвращение
 -------

   Кир. Когда-то – ничем не примечательное имя, хотя и не очень распространенное на юге маленькой страны, очертания которой напоминали изогнутое лезвие меча. Имя, которое спустя четверть века едва не стало нарицательным.
   Прошло то время, когда соседские мальчишки звали его играть и он выбегал за ворота, чтобы не вернуться до вечера, а потом получить от отца взбучку за то, что не раздул в кузнице мехи, не приготовил инструменты или не вымел пол.
   Еще быстрее миновали времена, когда его называли просто Киром и улыбались при встрече, жали руку и спрашивали, как обстоят дела в кузнице, и много ли работы, а он отвечал и радовался, что с ним заговаривают, ибо это означало, что в деревне он нужный и важный человек. Вернее, будет важным, когда немного подрастет. Отец его был кузнецом, а значит, и самому Киру предстояло учиться этому нужному ремеслу. Да и кто еще починит старую рухлядь, подкует лошадь, исправит поломавшийся инструмент? Не заниматься же этим самому кузнецу!
   Зато потом все изменилось. Рука забыла молот, привыкнув к мечу. Изнуряющие упражнения сменились учебными поединками, поединки – первым настоящим сражением. Ремесло, которое сделало ему имя. Война.
   Сначала – вольный отряд, потом – городская стража. И настоящее войско, лавина сверкающих мечей, безумная круговерть долгого боя, плечом к плечу со своими и лицом к лицу с чужими. Грохот и лязг, стоны и кличи. И свинцовая усталость потом, когда опускается тишина и раздаются лишь негромкие разговоры и потрескивание хвороста в кострах.
   Первые награды и похвалы командиров. Первые шаги вверх, гордость, деньги, друзья, вино, женщины. Целая жизнь, сшитая из множества лоскутов, скрепленных пролитой кровью. Но хотелось большего, много большего.
   Кир вспоминал то, что нельзя забыть. Собственная жизнь так просто не забывается.
   Он помнил и то, что было после.
   Однажды он во главе своего отряда головорезов въехал в деревеньку, что стояла на берегу какой-то быстрой речушки, названия которой Кир так и не спросил. К его седлу было приторочено древко с изрядно потертым и запыленным знаменем алого цвета, на котором один из наемников намалевал черной краской силуэт пантеры. Люди выходили из домов и в страхе жались к оградам, пока воины ехали по центральной улочке, бросая презрительные и оценивающие взгляды на дома, скот и женщин.
   А потом это случилось. Кто-то узнал рисунок на знамени и, видимо, запаниковав, истошно завопил: «Это Черный Кир!» Люди отшатнулись от всадников и бросились по домам, а некоторые решили найти спасение в лесу и бежали, не оглядываясь и не переводя дыхания.
Где-то послышался пронзительный детский плач, из домов донеслись крики и звон разбиваемой посуды.
   Кир никого не отправил в погоню, потому что понял кое-что важное. Он не был безвестным беглым преступником, бродягой без пристанища и куска хлеба, расправившимся со своим односельчанином. Его боялись, боялись до дрожи в коленях, до сиплого шепота. Он узнал, что его именем пугали детей, о нем говорили в тавернах и на деревенских сходках. Его ненавидели и проклинали. И никогда больше отец не назовет своего сына этим именем, и никто не произнесет его вслух, не послав проклятия и не плюнув себе под ноги.
   Кир провел своих воинов через деревню и покинул ее, не тронув ни мужчину, ни женщину, ни ребенка. Его люди не увели с собой коров, чтобы затем продать их, не унесли сундуков, полных нажитого за долгую, полную кропотливого труда жизнь. Кир воздвиг себе памятник – поселение, которое встретилось с ним и пережило эту встречу. Во всяком случае, так он смотрел на это.
   Шли годы. Они были полны золота, драгоценностей, шелка, женщин, породистых коней и крови. Кир помнил жар охваченных пламенем деревень и городов, которые он оставлял за собой. В его ушах звучали стоны умирающих. Он заливал свои победы элем, вином и ромом, что пил во всех делайских кабаках, которые знал, а таких имелось великое множество.
   Так было, но теперь Кир был один. Силуэт пантеры не трепетал над его головой, и никто не признал бы в нем одного из самых жестоких и кровавых людей того времени. Потому что, в сущности, не осталось никого, кто мог бы его узнать. А те, кто мог, проливали чужую кровь, повинуясь его приказам.
   Он ехал, отпустив поводья, и думал о том, что когда-то гордился тем, что не сам взял себе прозвище Черный, но принял его из уст людей. Кир презирал самодовольных болванов, стоявших во главе всевозможных шаек, придумывавших себе грозные прозвища и требовавших, чтобы все их запоминали. Где они теперь? Большую часть перебили его люди, остальным повезло больше: они попросту сгинули.
   Впрочем, он и сам несколько месяцев назад вот так же исчез, бросив свою армию на произвол судьбы. Он и сам не знал почему, а другие – и подавно. Черный Кир говорил редко, и почти всегда его слова были приказом, несущим смерть. Но теперь это было не важно. Он возвращался в никуда.


   Тяжелые деревянные двустворчатые двери, инкрустированные полудрагоценными камнями и покрытые искусной чеканкой, медленно закрылись, словно створки гигантской раковины. Двое молодых жрецов, облаченных в белые одежды служителей культа Пресветлой Амиры, с трудом задвинули огромный железный засов, зажгли масляные светильники у входа и, обменявшись парой слов, застыли, словно статуи, по обе стороны массивных створок. Храм Амиры, отстроенный десять лет назад неподалеку от маленького городка Хаор, погрузился в тишину. Каждую ночь младшие жрецы начинали короткими молитвами, а старшие вели меж собой долгие беседы, обсуждая прошедший день и осмысливая события. Во всяком случае, так они должны были поступать, но обычно дни тянулись медленно и тоскливо, ничего существенного и даже несущественного не происходило, поэтому чаще всего старшие жрецы просто спали. И никто не находил в этом ничего постыдного.
   Но все же этот храм отличался от всех прочих делайских святилищ. Здесь, в жаркой днем и холодной по ночам пустыне, хранился Анх Амиры, священная реликвия, по преданиям являвшаяся средоточием всех сил Новых Богов. В «Книге Края» говорится, что восемь тысяч лет назад, когда Новые Боги во главе с Амирой, Дорейном и Дангаром пришли в Арамар, именно Анх помог им изгнать Старых Богов – Заэра и его детей. Никто не знал, ни откуда он появился, ни как долго существовал. Быть может, Анх был создан еще до начала времен и рождения мира, а возможно, он сам сотворил все сущее, а затем канул в него, чтобы отдохнуть, погрузившись в долгий, холодный сон. В любом случае теперь он находился в руках мраморного изваяния великой богини в небольшом храме к югу от Хаора.
   С севера дул холодный и сильный ветер, поднимавший к темным ночным небесам, усыпанным звездами как булочка – сахарной пудрой, огромные клубы песка. В этом пустынном тумане здание храма казалось горой, выросшей из тьмы подобно неприступной крепости. И к этой громаде сквозь песчаную бурю пробирались трое всадников. Низко наклонив головы и замотав лошадям головы кусками ткани, они приближались к храму Амиры. Борясь с яростным, полным песка ветром, холодным и колючим, словно снег, они упрямо шли к своей цели, ибо от того, сумеют ли они добраться до обители, зависели их жизни.
   Громкий и торопливый стук разбудил задремавших было жрецов. Они переглянулись, пытаясь понять, не сон ли это, так как мысль о том, что кто-то может путешествовать по пустыне в такую погоду, казалась им абсурдной, но стук, резкий и гулкий, как если бы кто-то колотил по воротам чем-то тяжелым, повторился. А потом раздался приглушенный воем ветра и толщиной дерева голос:
   – Прошу вас, откройте! Впустите нас, иначе мы тут погибнем!
   Сообразив, что нашлись-таки безумцы, решившие пересечь пустыню в такую бурную ночь, один жрец принялся отодвигать тяжелый засов, а другой бросился на поиски настоятеля.
   Седовласый и седобородый, но широкоплечий и статный мужчина в сопровождении своего юного послушника появился у ворот несколько минут спустя и застал там помимо второго жреца-привратника троих незнакомцев. Первый был высок и темноволос. Его суровое, мужественное лицо украшала коротко постриженная черная борода, синие глаза смотрели открыто и дружелюбно. Настоятелю показалось, что этот человек – уроженец Тальнии или Балании. Другой был типичным делайцем и, судя по внешнему виду, принадлежал к богатому и знатному роду: среднего роста, полный, смуглый, немного походил на евнуха. Тонкие поджатые губы и презрительное выражение глаз лучше всяких слов говорили о том, что ему больше всего хочется, чтобы при виде его персоны окружающие падали ниц. Что касается третьего, то он, как решил настоятель, скорее всего родился в Алистане: невысокий, крепко сбитый, горбоносый и смуглокожий, брови кустистые, борода, напоминавшая нижнюю часть рога для вина, была разделена надвое косым шрамом. Этот человек понравился амириту менее всего. Слишком хищным было выражение его глаз. Однако же он, как и его спутники, нуждался в помощи, а настоятель храма Пресветлой никому не отказывал в этом.
   – Добро пожаловать, путники, – произнес он. – Вы нуждаетесь в пище и ночлеге – мы предоставим их вам.
   – Благодарим тебя, добрый священник, – склонив голову, ответил тот, которого настоятель определил как тальнийца. – Мы счастливы, что сумели попасть в этот прекрасный храм в такую ужасную ночь. Наше путешествие было долгим и трудным. Внезапно налетевшая буря едва не повергла нас в отчаяние, но мы, хвала богам, вовремя заметили очертания вашего храма и направились к нему.
   Видя, что жрец улыбается, но отчего-то хранит молчание, тальниец, прижав руку к груди, продолжил:
   – Смею ли я просить тебя об услуге? Наши лошади остались за дверями, а мы не хотели бы потерять этих замечательных животных.
   – Ваших скакунов отведут в пристройку, накормят и расседлают, – сказал настоятель. – Проходите же, друзья мои. В храме Амиры всегда рады гостям.
   Немного позже трое путников сидели в креслах у очага и потягивали горячее красное вино с пряностями. За быстрым и скромным ужином настоятель счел невозможным расспрашивать нежданных гостей о чем-либо и узнал лишь их имена: алистанца звали Шемия, пухлого делайца – Нинур, а предполагаемого тальнийца, который именно им и оказался, – Мегар. Теперь же, сидя в тепле и попивая вино, они разговорились. Все трое направлялись в Мариджан на свадьбу сестры Нинура и, боясь опоздать, решили не останавливаться на ночлег и продолжать путь. Но разыгралась буря, и им пришлось попросить укрытия в храме Амиры.
   – Разреши мне вновь поблагодарить тебя за гостеприимство, добрый жрец, – сказал Мегар, улыбаясь. – Не каждый согласится впустить в свой дом кого попало, да еще среди ночи.
   – Это не мой дом, почтенный Мегар, – поправил его настоятель, – это дом Амиры, а наша Великая Богиня добра ко всем в равной степени.
   – Хм, – покачал головой Мегар, – мой жизненный опыт показывает, что не всегда доброта бывает вознаграждена должным образом.
   – Амире не нужно вознаграждение, – добродушно улыбнулся жрец. – Она дарит свое тепло совершенно безвозмездно. Мы, простые смертные, служим Ей, чтобы выказать свою любовь к Пресветлой и благодарность. Мы не смеем ничего от Нее требовать или просить, даже просто думать об этом.
   – Но если вы ничего не получаете взамен, зачем тогда служите Ей? – вдруг спросил Нинур, нервно постукивая ногтем по кубку. – Неужели богам настолько безразличны судьбы простых людей, что они ничего не дают, а только требуют?
   На лице священника отразилось удивление, смешанное с возмущением и благоговейным страхом.
   – Боги дали нам жизнь! – воскликнул он, подавшись в кресле вперед и невольно вцепившись пальцами в подлокотники. – Они позволили нам жить в этом мире, жить и…
   – Процветать? – закончил за него Мегар. – Интересно, интересно. Насколько я знаю, даже в Делае, в такой относительно небольшой стране, живет и процветает лишь одна восьмая доля всего населения. А что же остальные?
   – Боги позволили нам жить и процветать, – произнес настоятель, поражаясь тому, какие богохульные речи произносят эти люди. – Кто-то воспользовался их даром, а кто-то – нет.
   – А кому-то не дали, – насмешливо сказал Мегар, презрительно рассматривая жреца сквозь прищуренные веки. – Причем не дали именно те, кто этим даром воспользовался.
   – Пресветлая Амира! – Настоятель не выдержал и вскочил. – Как вы смеете произносить такие слова в храме приютившей вас богини?
   – Скажи, почтенный, а правда ли, что в вашем храме хранится Анх Амиры? – продолжая сидеть в кресле, спросил тальниец. – Это ведь оружие, не так ли?
   – Анх был оружием Новых Богов, – ответил амирит. – Но сейчас…
   – Это оружие, а оружие – одна из немногих вещей, которые всегда остаются тем, чем были созданы. Это даже завораживает: постоянство, способность быть собой, непреходящая готовность служить своему предназначению, – перебил Мегар. – Анх – оружие, с помощью которого Новые Боги отобрали власть у Старых Богов. Многие довольны этим, пожалуй, даже все приветствовали Молодых, которые принесли относительный мир и покой. Но неужели ты никогда не задавался вопросом: а кто дал им такое право? Почему они решили, что им дозволено владеть миром? Им, а не Заэру и его детям, древним и могучим, имеющим гораздо больше оснований притязать на вечный престол?
   – Не дано смертному изведать пути и мысли богов! – вскричал жрец. – И довольно об этом! Я не желаю слушать подобные речи!
   – Верно, хватит уже! – крикнул Нинур, роняя кубок на пол. – Мы узнали обо всем, что нам было нужно!
   Настоятель с непониманием и ужасом смотрел, как Мегар достает из заплечного мешка, стоявшего возле кресла, деревянную шкатулку, покрытую странной резьбой.
   – Что это?! – спросил священник неожиданно севшим голосом.
   Мегар улыбнулся уголком рта.
   – Оружие, – ответил он и открыл ящичек.
   На дне шкатулки лежали три камня. Один был алым, точно кровь, и пульсировал, словно вырванное из чьей-то груди сердце. Второй – черный как сажа. Когда же настоятель увидел третий камень, леденящий душу ужас стиснул его сердце холодной, безжалостной рукой. Цвет третьего камня нельзя было описать словами, ибо он был тем, что видит только родившийся слепым. Подобно дыре в мировой материи, этот камень затягивал в себя живое и неживое, обращая все в Ничто.
   Завороженный видом этих странных камней, жрец Амиры судорожно сглотнул и снова спросил:
   – Что это?
   – Камни Эйдагора, – ответил Мегар, и ни в голосе его, ни в глазах больше не было и намека на улыбку. Амирит поднял на него наполненный первобытным страхом взгляд и, озаренный вдруг странной догадкой, бросился к двери. Он почти достиг ее, когда перед ним возник Шемия. Жрец закричал, и в тот же миг клинок короткого меча пронзил его сердце. Бездыханное тело настоятеля рухнуло на пол. Алистанец ухмыльнулся и, повернувшись кругом, распахнул дверь в коридор.

   Кир сидел на обочине дороги и разглядывал носки собственных сапог. Странным образом это успокаивало его и позволяло сосредоточиться. А ему как раз было о чем подумать: золото, которое он прихватил с собой, покинув Черную Армию, стремительно таяло, да и было его не так уж много. Денег хватило лишь на половину пути.
   Теперь же к этому добавилась новая неприятность: прохожий торговец сладостями сказал ему, что в Ольшанне, через которую лежал путь Кира, собралось много стражников. Они сопровождали обоз заключенных, приговоренных к смертной казни, которая должна была состояться через три дня на главной площади города.
   Иногда Кир думал, что и его ждет нечто подобное, но до сих пор ему удавалось водить солдат за нос, да так ловко, что никто из них даже не видел его лица. Впрочем, он не боялся кары, ибо считал, что заслужил ее еще будучи подростком, когда зарезал серпом деревенского мясника. С тех пор он был приговорен, и все остальные преступления никак не могли более обременить его участь.
   Воин встал и, поправив меч, двинулся по дороге в сторону Ольшанны. Он решил затаиться в одной из многочисленных городских таверн и переждать нашествие стражников. Когда-нибудь им придется уехать, и тогда можно будет двигаться дальше.
   Своего коня он продал в первой же деревне несколько месяцев назад, и сделать это было несложно – прекрасный скакун достался слепому покупателю в два раза дешевле, чем стоил когда-то Киру. Он потрепал животное по холке, сунул кошелек с вырученными деньгами за пояс и ушел не оборачиваясь. Конь напоминал о Черной Армии и славных налетах, а Кир знал, что больше не вернется в тот мир, который покинул. И не собирался возвращаться. Ему было все равно. На него навалились смертельная скука и всепоглощающее безразличие.

   У городских ворот его остановили солдаты в сине-оранжевых доспехах. Они лениво оглядели пешего воина и даже не попытались преградить ему путь своими алебардами. Вместо этого один из стражей окликнул Кира:
   – Эй, путник! Вход стоит одну луну.
   – А если мне нечем заплатить? – спросил Кир, подходя ближе.
   – Тогда проваливай, – буркнул было второй стражник, но первый одернул неприветливого товарища:
   – Погоди ты. Если у господина нет серебра, можно заплатить медью. Десять полумесяцев будет в самый раз.
   В планы Кира совсем не входило так быстро расставаться с оставшимися деньгами, но меньше всего ему были нужны неприятности. Он выудил из кошеля десять медных монет и протянул стражнику.
   – Путешественники, поди, нечасто к вам заглядывают? – спросил он, имея в виду высокую входную плату.
   Те согласно закивали, распихивая деньги по карманам.

   Первым делом Кир остановил проходившего мимо крестьянина и спросил, где находится ближайшая таверна. Тот долго и путано объяснял, вовсю размахивая руками, пока до Кира не дошло, что таверна находится прямо за углом. На большой, аляповатой вывеске крупными буквами было старательно выведено название: «Золотой фазан» – и нарисован пузатый горшок с перьями вместо ручки и клювом вместо носика. Видимо, это и был тот самый фазан.
   В полутемном и грязноватом помещении стояло около десятка столов, занятых как сидящими, так и лежащими людьми. В основном это были очень пьяные немолодые мужчины со следами долгого и небезуспешного разбойничьего быта на лицах и руках. Проще говоря, их тела, сплошь покрытые шрамами и татуировками, откровенно говорили об их образе жизни. Многие были заклеймены, у некоторых не хватало ноздрей, ушей или носов.
   Хозяин трактира, толстый и неопрятный человек с черной спутанной бородой, облаченный в заляпанный фартук, возил грязной тряпкой по засаленной стойке. Завидев нового посетителя, он подобрался и скакнул через весь трактир к нему.
   – Чем могу вам услужить? – подобострастно улыбаясь, спросил он. При этом его и без того маленькие глазки превратились в щелочки.
   – Дай мне поесть и приготовь комнату на ночь, – коротко ответил Кир, подходя к самому дальнему столу и скидывая с него чье-то бесчувственное тело.
   – Господин желает мяса?
   – Разумеется, – ответил Кир.
   Хозяин, припадая на обе ноги, умчался на кухню. Кир опустился на колченогий табурет, положил на стол меч в железных ножнах, обшитых панелями из резного сандалового дерева, и огляделся. Из дальнего конца зала к нему направлялся здоровенный детина с увесистым кистенем в руке. В его левом ухе поблескивала крупная серебряная серьга, а шею покрывал пестрый узор татуировки.
   – Ты кто такой? – спросил он утробным рокочущим голосом.
   Кир, не вставая, ответил:
   – Тебе-то что?
   – Слыхали? – Здоровяк оглянулся на маячивших за его широкой мясистой спиной приятелей. – Он не знает! Мужик, за стол надо платить!
   – Поем, тогда заплачу, – спокойно ответил Кир, убирая руку с меча. – У тебя все?
   – Нет, не все! – угрожающе ухмыльнулся разбойник, стремительно багровея. – Я здесь главный, понял? Так что плати, пока жив!
   – А если я откажусь?
   – Тогда ты покойник!
   Здоровяк вскинул над головой кистень и нанес удар. Свинцовый шар ударился о крышку стола, во все стороны полетели щепки. Рука Кира схватила цепь, воин напряг мускулы и рванул кистень на себя, одновременно поднимаясь на ноги. Бандит не удержался на ногах и резко подался вперед, вытягивая свободную руку, чтобы опереться о стол. Кир встретил его прямым ударом в челюсть. Здоровяк ошеломленно зашевелил губами, которые мгновенно окрасились в вишневый цвет, и, не издав ни звука, медленно осел на пол. Поморщившись от досады, Кир сел за стол и, отпихнув ногой неподвижное тело, пододвинул к себе тарелку с дымящимся мясом, как раз в этот момент принесенную трактирщиком. Он был зол на себя – теперь без скандала наверняка не обойдется, а именно общения с городскими стражниками он хотел избежать. Впрочем, кажется, в этом заведении царили не слишком целомудренные нравы. Быть может, никто и не обратит внимания на обычную кабацкую драку. Так бывало в Хаоре и в Шаридане, почему бы не случиться тому же и здесь?
   Однако все оказалось не так просто, как хотелось бы Киру. Трактирщик, поставив перед ним кувшин с дешевым розовым вином и глиняную кружку, обколотую со всех сторон, опустился на колени рядом с бесчувственным телом и приложил два пальца к бычьей шее. Какое-то время он сосредоточенно прислушивался к своим ощущениям, а потом внезапно побледнел.
   – О боги! – невольно вырвалось у него. – Он мертв! Дирго Бычий Рог мертв!
   По таверне пробежал изумленный и испуганный шепот. Большинство тут же вышло из трактира, оставив недопитое пиво и даже напитки покрепче, а те, что остались, начали занимать места подальше от стола, за которым сидел Кир. Это ему не понравилось, так как стало ясно, что в Ольшанне убийство не сходит с рук каждому, кому вздумалось почесать кулаки.
   Впрочем, один из посетителей, молодой светловолосый парень лет двадцати трех, судя по всему, решил познакомиться с человеком, одним ударом кулака отправившим в Утракар самого Дирго, трижды осужденного на пожизненную каторгу и трижды оттуда сбегавшего. Парень подошел к Киру и приветливо спросил:
   – Могу я присесть к тебе?
   Кир мрачно взглянул на него и негромко ответил:
   – Я не угощаю и не ищу себе любовника, так что не стоит.
   Парень не обратил на его слова никакого внимания, плюхнулся на табурет и поинтересовался:
   – Давно в наших краях?
   Если бы так повел себя один из недавних подчиненных Кира, он был бы мертв, и стервятники описывали бы над его бесчувственным телом круги, но сейчас Кир решил, что не стоит ознаменовывать свой первый день в Ольшанне еще одним убийством.
   Так и не дождавшись ответа, парень поинтересовался:
   – Слушай, ты любого можешь вот так? Я имею в виду, одним ударом?
   Кир поднял голову и взглянул ему в глаза:
   – Хочешь проверить?
   Парень на всякий случай отодвинулся.
   – Я Маркус, – прокашлявшись, представился он. – Живу в этом городе. А как твое имя?
   Кир усмехнулся.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное