Михаил Делягин.

Возмездие на пороге. Революция в России. Когда, как, зачем?

(страница 8 из 40)

скачать книгу бесплатно

   И это значит, что для оздоровления российского государства мы не только можем, но и обязаны использовать все имеющиеся возможности, в том числе и в плане сотрудничества с нашими стратегическими конкурентами – развитыми странами Запада.
   Естественно, мы должны понимать, что наше взаимодействие является не искренней дружбой, но прагматичным сотрудничеством, и избегать связанных с ним опасностей.
   В частности, нельзя давать правящей бюрократии никаких сколько-нибудь обоснованных поводов для обвинения представителей оппозиции в непосредственно антироссийской деятельности, в помощи развитым странам против интересов России (равно как нельзя забывать и о том, что высасывать из пальца такие поводы официальные пропагандисты будут постоянно).
   Обвинения такого рода неизбежны и являются нормальной и естественной частью психологической войны против оппозиции, которая по мере ослабления режима будет только усиливаться. Однако они должны оставаться полностью безосновательными и голословными, так как в противном случае помимо возможностей нанесения болезненных ударов по оппозиции (вплоть до осуждения ее деятелей за шпионаж по спорным, а не однозначно фиктивным обвинениям) неизбежна ее серьезная и долгосрочная дискредитация.
   Кроме того, мы должны любой ценой избежать угрозы нанесения России хотя бы невольного вреда и не только тщательно, но и исключительно вежливо обходить ловушки, которые с высокой степенью вероятности будут расставлять нам наши западные партнеры.


   Скользи по лезвию ножа,
   Дрожа от сладости пореза,
   Чтоб навсегда зашлась душа,
   Привыкнув к холоду железа.
 Михаил Любимов

   Бороться с правящей в России бюрократией не против России, а за нее – исключительно сложная задача, в которой, к сожалению, просто нет готовых рецептов.
   Каждому из нас придется принимать решения самостоятельно, и мы должны помнить, что поддаться соблазну простых решений и утерять чувство меры – значит стать власовцем, предателем и навредить своей стране, а не помочь ей.
   Для Запада до сих пор характерен без всякого преувеличения животный, истерический, иррациональный даже не страх, а ужас перед малейшим призраком возрождения России. Этот страх проявляется практически по любому, даже кажущемуся нам смешным поводу – будь то полет Путина на месте второго пилота на боевом самолете в начале его президентства или идея (в принципе не способная стать ничем больше) создания Единого экономического пространства.
   В определенной ситуации – например, если российские ядерные объекты будут помещены под надежную охрану «международных сил», руководимых США, – развитые страны вообще могут посчитать для себя более выгодным развал и уничтожение России, а не ее сохранение, и начать интенсивно работать в соответствующем направлении.
В конце концов, договариваться о правах американских корпораций на новые месторождения нефти заведомо проще с руководством Тюменской или Ханты-Мансийской республики, а не Российской Федерации.
   Поэтому, сотрудничая с представителями развитых стран Запада, даже владеющих русским языком лучше нас самих, мы должны твердо помнить, что конечной задачей оппозиционных сил является не приход к власти сам по себе, а сохранение и модернизация страны любой ценой. Именно любой – в том числе, при теоретически возможных обстоятельствах, и ценой отказа от падающей в руки власти.
   Причина этого не имеет отношения ни к морали, ни к идеологии, она прагматична и приземлена: после успешной модернизации абсолютное большинство нас может счастливо и успешно жить в нашей стране, и не получив доступа к государственной власти.
   В то же время даже полная власть над частью страны, полученная ценой ее распада и связанных с ним общественных бедствий, является не благом и не инструментом будущих свершений, но не более чем проклятием, действие которого мы наглядно видим на примере Ельцина и его окружения.
   Власть, полученная слишком дорогой ценой, – бессмысленное несчастье, ибо ее уже поздно употреблять в соответствии с ее объективным предназначением, для достижения общественного блага. А это значит, что нормальным людям подобная власть просто не может быть нужна.
   Если мы не будем забывать этого простого правила, этой элементарной последовательности действий – сначала страна, и лишь потом, если получится, власть над ней, – мы, как представляется, сможем не только безопасно, но и с высокой политической эффективностью сотрудничать с представителями Запада для оздоровления нашего государства и модернизации России.
   При этом непосредственным «мостиком» к Западу должны стать контакты, наработанные российскими бизнесменами, по которым будут двигаться и которые будут осваивать ментально близкие западникам представители российского «среднего класса».



   Спички детям не игрушка.
 Политическая мудрость


   Уже одни из самых древних дошедших до нас письменных источников – древнеегипетские папирусы – донесли до наших дней горькие сетования на неуправляемую молодежь, не уважающую старших и нарушающую устоявшиеся и доказавшие свою полезность традиции. За прошедшие тысячелетия совершенствования общественных механизмов человечество сумело не только смириться с этими неотъемлемыми качествами молодежной стихии, но и научиться их использовать – в том числе и в политических целях.
   Общеизвестно, что именно молодежь в силу своих неотъемлемых психологических качеств является запалом, а часто и движущей силой как проваливающихся бунтов, так и побеждающих революций. Среди наиболее заметных из относительно недавно достигнутых молодежными движениями результатов можно назвать отставку де Голля в 1968 году после массовых студенческих волнений в Париже, уход США из Вьетнама (именно под давлением антивоенного движения), исламскую революцию в Иране, разрушившую Советский Союз демократическую революцию начала 1990-х, а также «цветные революции» последних лет на постсоветском пространстве. Не стоит забывать и того, что остающаяся главным событием новой истории Великая Октябрьская социалистическая революция 1917 года тоже была осуществлена молодыми – большинство членов тогдашних политических партий были моложе 25 лет.
   Однако не менее часто молодежь, попав в умелые руки представителей государственного управления, служит простым и, как правило, слепым инструментом тех или иных преобразований. Так, в Китае времен «культурной революции» можно говорить о «направленном взрыве», когда Мао Цзэдун снес при помощи «хунвейбинов» всю сложившуюся после победы революции и ставшую относительно независимой от него систему государственного управления, а затем уничтожил ставших ненужными бунтовщиков силами «цзяофаней».
   Молодежь может быть инструментом решения и долгосрочных проблем. Так, Сталин, круша заслуженные (и отнюдь не обожествлявшие его) революционные кадры на своем пути к власти, опирался не только на аппарат, но и на молодежь, которой эти кадры наглухо перекрывали возможности карьерного роста самим фактом своего существования. При этом Сталин не просто использовал самоотверженность и неопытность молодежи, но и при помощи весьма последовательной кадровой политики выковал из нее целую плеяду управленцев, которые смогли достаточно эффективно (и, о чем в последние годы не принято вспоминать, инициативно) руководить Советским Союзом еще четверть века после его смерти. Достаточно указать, что «вечный» председатель Госплана Байбаков стал Министром нефтяной промышленности в 26 лет!
   В предстоящей третьей великой российской революции молодежи нашей страны также, как представляется в настоящее время, предстоит сыграть ключевую роль.


   В начале реформ и на протяжении всех 90-х годов молодежь в массе своей либо в целом поддерживала Ельцина, либо сохраняла непробиваемую аполитичность. Причина этого была тривиальна: она в наибольшей степени нуждалась в личной свободе и новых возможностях самовыражения, которые реформы действительно дали всем, кто имел возможность ими воспользоваться, а молодежь, безусловно, имела для этого больше сил, чем любая другая категория населения.
   Качественное образование и относительно прочное здоровье (наследие весьма медленно разрушавшихся советских систем образования и здравоохранения) делало ее конкурентоспособной, в том числе и в развитых странах. Огромное количество рабочих мест, возникавших в России в ходе развития рыночных отношений, создавало достаточно широкую гамму возможностей для существенного повышения своего социального и материального статуса.
   В то же время молодежь в силу своего возраста в минимальной степени нуждалась в социальных гарантиях, отнимаемых реформой (а часто даже не подозревала об их существовании в Советском Союзе), и потому относительно безболезненно пережила свертывание системы социальной поддержки.
   Памятные бедствия, связанные с агонией и распадом Советского Союза, в силу естественной эмоциональности, ограниченности жизненного опыта и содержательных знаний служили для молодежи безусловным доказательством изначальной порочности социализма и автоматическим оправданием реформ.
   Таким образом, молодежь в наибольшей степени нуждалась в том, что давали реформы, и в наименьшей – в том, что они отнимали, и по самой своей природе была наиболее восприимчива к демократической пропаганде. В результате она поддерживала реформы по столь же незыблемо объективным причинам, по которым пожилые люди в массе своей противостояли им.
   Переход от поддержки реформаторов к аполитичности был вызван как откровенной и шокирующей аморальностью демократической элиты, по понятным причинам отталкивающей молодых, так и огромными возможностями, которые открывала перед ними коммерческая сфера. Играли свою роль и некоторая (по сравнению с рубежом 80-х и 90-х годов) стабилизация социально-политической ситуации, и очевидное отсутствие возможностей делать карьеру в политике: все места были плотно заняты, что составляло разительный контраст отчаянной нехватке людей и слабость конкуренции в бизнес-сфере.
   В течение первой «пятилетки Путина» ситуация драматически изменилась. Прежде всего, стагнация бизнеса, не только заполнившего наконец почти все рыночные ниши и столкнувшегося с естественными пределами расширения, но и попавшего под жесткое давление силовой олигархии, привела к существенному сокращению численности появляющихся новых рабочих мест и к резкому ограничению возможностей карьерного роста на имеющихся.
   С другой стороны, разрушение системы образования, усугубленное ее коммерчески ориентированным реформированием, привело к чудовищному падению уровня образования, лишающему значительную часть современной молодежи возможности претендовать даже на имеющиеся рабочие места.
   В самом деле: современная российская система высшего образования производит профессиональных безработных, не отягощенных ни знаниями и умениями, ни тем более навыками их приобретения. Она дает выпускникам лишь глубочайшую убежденность в своей исключительности и самоценности, чем практически лишает их возможности последующей социальной адаптации.
   Именно поэтому Куба – страна с лучшим в обеих Америках, и созданным СССР здравоохранением – перестала признавать наши медицинские дипломы еще в середине 90-х годов. Работающие на Западе преподаватели говорят, что зарубежные университеты еще несколько лет назад буквально грызлись за студентов из лучших российских вузов, так как их подготовка была исключительно высока, а сегодня она слабее, чем у студентов, например, из Индии.
   При этом сегодняшняя ситуация устраивает почти всех: родители платят за мечту о светлом будущем своих отпрысков, юноши спасаются от армии, девушки продлевают юность. Социально же не адаптированные интеллигенты (или считающие себя таковыми), забившиеся на кафедры с иной раз откровенно фантасмагорическими названиями, вполне справедливо чувствуют себя не только интеллектуалами, но и властителями чужих судеб.
   О передаче знаний в сложившейся системе российского высшего образования речь идет постольку поскольку.
   Реформа, направленная на развитие бизнеса в образовании, лишающая малоимущих возможности учиться и, по сути дела, отменяющая в России даже обязательное начальное образование (ответственность за его организацию сбрасывается на регионы без учета их реальных возможностей), не исправляет и даже усугубляет ситуацию.
   Таким образом, в результате инерционного разрушения советских систем образования, активных либеральных преобразований и агрессии силовой олигархии в отношении бизнеса молодежь даже крупных городов в считаные годы лишилась жизненных перспектив, еще совсем недавно имевшихся у нее и казавшихся ей неотъемлемыми.
   Коммерческий «социальный лифт» дал сбой, перекосился и прочно застрял в шахте, что на фоне наглядного роста показного потребления практически во всех относительно крупных городах (и даже не только «миллионниках», но и с населением более 200 тыс. чел.) вызывает рост недовольства молодежи и способствует ее политической активизации, в том числе усилению в ее среде протестных настроений.
   Правда, это касается преимущественно городской молодежи и, более того, молодежи относительно крупных городов.
   Молодежь же сельской местности и особенно поселков городского типа (складывавшихся, как правило, вокруг единственного предприятия, погибавшего в результате реформ или, по крайней мере, влачившего жалкое существование) вообще не получила от реформ практически никаких преимуществ.
   Стремительное повышение стоимости проезда на всех видах транспорта, разрушение множества производств, а также систем образования и социального обеспечения, не говоря уже о произволе милиции, «заперло» эту молодежь в местах проживания и, по сути дела, изолировало ее от остальной страны.
   Для автора поразительным открытием в 2001 году стало знакомство с группой живущих в не очень далеком Подмосковье группой юношей и девушек 15–20 лет, жизненный горизонт которых был ограничен проселочной дорогой длиной около 20 километров, соединявшей два шоссе федерального значения. По этой дороге они гоняли взад-вперед на разбитом «жигуленке», принадлежавшем родственнику кого-то из них, и не смели не только выехать на шоссе, но даже переехать его, так как там была милиция, а водительских прав и сколько-нибудь реальной возможности получить их ни у кого из них не было.
   При этом наиболее тяжелое впечатление производило не столько реальные трудности их жизни (в конце концов, это Подмосковье, а не тайга; когда смыло Ленск, жители деревень, не показанных по телевидению и потому не получивших помощи, валили лес для новых домов голыми руками), сколько их пассивность, отсутствие воли и воображения. О Москве, находившейся в нескольких десятках километров (в конце концов, при желании можно было доехать на электричке «зайцем»), они говорили как о другом и при этом заведомо недостижимом, удивительном, но при этом смертельно опасном и пугающем мире.
   Некоторое статистически заметное повышение в конце 1990-х и начале 2000-х годов числа молодых людей, стремящихся служить в армии, было связано, как представляется, именно с ухудшением положения молодежи. Армейская служба вновь, как в 30-е и 40-е годы прошлого века, стала для молодежи сельской местности единственным способом вырваться из безнадежного и бесперспективного прозябания в «большую жизнь».
   Однако стремление осуществить этот рывок неуклонно слабеет – молодежь деревни и поселков городского типа спивается, а если есть деньги, «садится на иглу», а те, кому удается избежать этого, все равно подвержены общей тенденции к расслаблению и постепенной дебилизации. Те же, кто избегает общей судьбы, занимаются хозяйством, и все их силы уходят на обеспечение собственного благополучия (материального и создания семьи).
   Ни те, ни другие не склонны принимать активное участие в протестах, но ощущение несправедливости происходящего и ущемленности их интересов постепенно распространяется и среди них.
   Деклассированная молодежь сел и особенно поселков городского типа (точно так же, как и столь же деклассированная молодежь городских «спальных районов», в первую очередь агрессивная часть футбольных фанатов) с легкостью может стать ударной силой будущих беспорядков, особенно сознательно спровоцированных представителями силовой олигархии для достижения тех или иных локальных политических целей. В качестве совсем недавнего примера можно назвать привлечение части футбольных фанатов к сотрудничеству с выкармливаемыми администрацией президента «нашистами»; одним из первых примеров, возможно, является погром на Манежной площади после поражения футбольной сборной России от сборной Японии, когда толпа разъяренной и пьяной молодежи не только била стекла и жгла автомашины, но еще и гоняла ОМОН чуть ли не по всему центру столицы. По некоторым оценкам, данный погром был весьма эффективно и тщательно спровоцирован для обеспечения широкого общественного одобрения закона о противодействии экстремизму.
   Трудовая же часть сельской и поселковой молодежи является некоторым аналогом городского «среднего класса». Ждать от нее массовых активных и тем более инициативных действий нельзя, однако не вызывает сомнений, что ее политический потенциал достаточно высок и что она последовательно поддержит антифеодальный протест, начавшийся без ее участия.
   Как минимум она вполне может обеспечивать постоянную информационную связь центра с самыми различными уголками России, расширяя кругозор столичных «революционеров» (то есть давать им именно то, чего тем больше всего и катастрофически не хватает).
   Существенно и то, что именно данная категория молодежи уже поддерживает самые разнообразные и неожиданные формы локального протеста, который может стать исключительно важным элементом общего революционного движения.
   Даже в настоящее время, в не слишком благоприятных условиях, при общей пассивности общества она достаточно активно участвует в, например, без всякого преувеличения народном движении против насильственного и незаконного захвата крестьянских, фермерских и дачных земель земельными спекулянтами, осуществляемого при открытой поддержке коррумпированных местных властей и скрытой – разнообразных силовых структур. (Одним из примеров движений такого рода служит объединение «Наша земля», действующее в Серпуховском районе Московской области.)
   Наиболее распространенной, доступной и естественной формой политической деятельности сельской и поселковой молодежи представляется борьба против злоупотреблений конкретных местных руководителей, которая при должном информационном освещении может (и должна) приобретать региональное, а то и общефедеральное значение.
   Как минимум, такая борьба должна будет давать общефедеральной оппозиции пропагандистски значимые, предельно наглядные и достоверные образцы злоупотреблений правящей бюрократии. Ведь все понимают, что, чем ниже уровень власти, тем ниже культура руководителей и, соответственно, тем более откровенны и наглы, а следовательно, и ужасны их злоупотребления.
   С другой стороны, добиться публичного наказания местного руководителя просто в силу его меньшего административного ресурса проще, чем руководителя федерального уровня, – особенно если этот местный руководитель раздут оппозиционной пропагандой в «символ зла» федерального масштаба. Осознав, что сохранение подобного человека на должности дискредитирует уже не местную, а федеральную власть, последняя с высокой степенью вероятности попытается избавиться от него, хотя бы чтобы доказать свою добросовестность, – что станет яркой и убедительной победой объединяющейся оппозиции.
   Воспитательное значение даже одной такой победы (разумеется, при непременном условии ее должного освещения в оппозиционных СМИ, в первую очередь в уже имеющем федеральное значение Интернете) трудно переоценить.
   Прежде всего, у оппозиции в целом возникнет не просто ощущение, но наглядное и убедительное доказательство собственной силы, пример конкретной победы, который при должном информационном освещении (даже одного-единственного и больше ни разу не повторенного факта) может стать символом и постепенно привести к формированию «привычки к победе», многократно повышающей эффективность предпринимаемых действий.
   Люди на местах начнут осознавать, что федеральная оппозиция занимается не только «высокой политикой», оторванной от реальной повседневной жизни обычных людей, и не только эгоистично борется за власть за себя, но и способна действенно помогать нормальным людям и потому, в свою очередь, заслуживает их поддержки.
   Федеральная же оппозиция, столкнувшись с достаточно серьезным и позитивным общественным резонансом на, в общем, не очень значительное и трудоемкое действие, осознает важность практических мер, осуществляемых в союзе с региональной общественностью, и поймет, наконец, невозможность эффективной политической деятельности без плотной и повседневной связи с живой жизнью регионов.
   Кратчайший путь к достижению этих привлекательных целей лежит через интенсивное сотрудничество с постепенно поворачивающейся к политической активности молодежью.
   Политическое сотрудничество с молодежью существенно облегчают не только ее энергичность, инициативность и отсутствие окостенелых стереотипов, но и общий позитивный настрой, характерный для представителей даже субкультур, последовательно культивирующих мрачность и пессимизм.
   В молодежной среде (особенно студенческой) стихийно складывается масса самых разнообразных политических групп – как левой, так и правой, как националистической, так и гуманитарной направленности. Это обеспечивает (разумеется, при должной подготовке) эффективный молодежный отклик почти на любое направление активности «взрослых» общественных структур.
   Как правило, представители молодежных групп искренне стремятся к активному занятию каким-либо «настоящим» делом, но не имеют ни малейшего представления о том, каким именно это дело может быть. Кроме того, они остро нуждаются в получении немедленного, быстрого результата (при этом не просто так, а в результате достаточно тяжелых для них усилий, по поговорке «без труда не вытянешь и рыбку из пруда»), – хотя бы в виде похвалы старших товарищей. С одной стороны, это делает практически невозможным их масштабную самостоятельную деятельность (при этом в силу ограниченности личного опыта они еще и сами не могут определить, какая деятельность является перспективной, а какая нет), с другой – превращают их в незаменимых помощников любой сознательной и конструктивной политической силы.
   Сотрудничество с ними со стороны «взрослых» политических структур воспринимается ими не только как возникновение новых (а порой и единственных) жизненных перспектив, но и как определенное признание их собственных достижений, признание их собственной состоятельности, что с лихвой компенсирует раздражающее легкомыслие, необязательность и безграмотность основной части молодежи, зачастую (по крайней мере в Москве) замешанные еще и на не имеющей под собой реальных оснований корысти.
   Представляется, что наилучшие объективные предпосылки для эффективного сотрудничества с молодежью имеет современная объединяющаяся оппозиция.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Поделиться ссылкой на выделенное