Михаил Делягин.

Возмездие на пороге. Революция в России. Когда, как, зачем?

(страница 7 из 40)

скачать книгу бесплатно

   Показательным в этом отношении стал судебный приговор в отношении женщины, случайно убившей попытавшегося изнасиловать ее таксиста. При формальной бесспорности как факта необходимой самообороны, так и непредумышленности убийства осуждение пострадавшей (хотя и условное, хотя и отмененное затем в результате широких протестов общественности и его очевидной абсурдности) не представляется ни случайностью, ни одним лишь только следствием вероятного давления диаспоры (по национальности погибший был армянином [7 - Осознанный отказ отдельных профессиональных правозащитников и либеральных деятелей вступиться за пострадавшую на том основании, что убитый был армянином, а она русской, и что в ее поддержку выступили представители некоторых русских националистических организаций, в первую очередь Движения против нелегальной иммиграции (ДПНИ), не просто свидетельствует об их недобросовестности и бесчеловечности. Данный отказ в полной мере раскрыл агрессивно националистический, русофобский и последовательно разжигающий национальную рознь в России характер этих якобы интернационально и демократически настроенных лиц.Поистине животная ненависть отдельных деятелей демократического движения (особенно профессиональных грантополучателей) к стране своего проживания, к ее народу и культуре является главной причиной распространенного и в большинстве случаев несправедливо негативного отношения к профессиональным правозащитникам. Многие из них в последнее время осознали общность интересов России и различных оппозиционных групп и начали оказывать поддержку не только правым, но и левым силам, до «лимоновцев» включительно.Однако русофобия некоторых либералов и представителей «демшизы» точно так же, как антисемитизм некоторых представителей национально-патриотической оппозиции, мешает объединению оппозиционных сил и, подрывая единство действий против силовой олигархии, играет ей на руку.]).
   Весьма вероятно, что судья, выносивший обвинительный приговор, ощутил, пусть даже неосознанно, драматическое изменение настроений «среднего класса» и постепенно зреющую в нем готовность к самозащите. Так как эта готовность неминуемо будет обращена против правящей бюрократии и ее сотрудников, она объективно представляет собой прямую опасность существующему государству, которую инстинкт самосохранения должен требовать выкорчевать любой ценой.
   Вынося нелепый с точки зрения здравого смысла (и действующего законодательства, кстати, тоже) приговор, судья, по всей вероятности, руководствовался не столько его буквой или духом, сколько инстинктом коллективного самосохранения правящей бюрократии. Подлинный смысл обвинительного приговора – стремление любой ценой и любыми методами если не полностью раздавить, то хотя бы ограничить пробуждающуюся готовность «среднего класса» к самозащите, смертельно опасную для нынешнего государства.
   Ведь тот, кто сегодня смеет защищать себя от таксиста-насильника, завтра посмеет защищать себя и свою семью от насилия (пусть даже несколько иного по форме) правящей бюрократии и силовой олигархии.
Поэтому всякая самозащита граждан России вполне справедливо может трактоваться нынешними «хозяевами жизни» как антигосударственная по сути дела деятельность, создающая в перспективе угрозу разрушения сложившейся в стране политической системы.
   А отрицание прав граждан на самозащиту (пусть даже и неявное, и неформальное), весьма напоминающее подходы советской юстиции времен Сталина и Хрущева, является принципиальным отрицанием их прав на честь и достоинство и само по себе начинает новый, еще сильнее раздражающий и еще более мобилизующий их виток силового и бюрократического произвола.


   Таким образом, правящая бюрократия поневоле, в силу неотъемлемых особенностей своей жизнедеятельности, мобилизует «средний класс» на самооборону, которая будет становиться все более активной и наступательной. При этом в силу ключевого характера «среднего класса», являющегося главным потребителем страны, для коммерческого сектора его настроения и ощущения будут эффективно внедряться коммерческой рекламой в сознание и психологию всего населения страны (хотя, конечно, исключительно в неявной форме).
   Первым проявлением потенциальной готовности «среднего класса» к самозащите от агрессии правящей бюрократии стало уже идущее складывание культуры гражданской солидарности, проявляющееся через общие действия, поначалу безобидные, а затем все более и более серьезные. Помимо достаточно дружной поддержки целого ряда несправедливо обиженных правящей бюрократией, в том числе социально чуждых и эстетически несимпатичных, а то и воспринимающихся в качестве прямых врагов (от пенсионеров после монетизации льгот до получивших запредельные сроки нацболов и Ходорковского), важным проявлением гражданской солидарности становится стихийное участие в стихийно же возникающих неполитических акциях.
   Конечно, государство довольно успешно пытается и будет пытаться и впредь «оседлать» эти проявления, подчинить их своим интересам и направить их в нужном направлении.
   Достаточно вспомнить, как в первых числах мая 2004 года десятки тысяч москвичей по призыву одной из радиостанций привязали на свои автомобили белые ленточки в знак протеста против бюрократического произвола.
   Ровно год спустя та же самая технология была с тем же самым успехом использована представителями государства для демонстрации патриотизма людей в преддверии 60-летия Победы в Великой Отечественной войне и укрепления тем самым собственного авторитета.
   Однако, несмотря на отдельные успехи представителей правящей бюрократии, они не смогут подменить своими интересами интересы «среднего класса» и потому в конечном счете обречены на поражение: его гражданская солидарность сложится не только без них, но и, по вполне объективным причинам, против них.
   Конечно, это будет довольно болезненный, внутренне противоречивый и во многом манипулируемый правящей бюрократией процесс. В частности, как водится, неоправданно много сил будет выброшено как на пустую болтовню и самовозвеличивание, так и на нравственное самосовершенствование, благотворительность и воплощение в жизнь погубившей народничество «теории малых дел», не способной заметно улучшить ситуацию, но зато отвлекающей «средний класс» от защиты своих интересов и эффективно истощающей его силы.
   Тем не менее внутренняя солидарность российского общества, причем направленная против правящей бюрократии, будет восстановлена, и начнется этот процесс именно со «среднего класса». При этом свойственная ему аллергия на политическую деятельность постепенно и, главное, незаметно для него самого будет преодолена, так как по вполне объективным причинам будет мешать ему бороться за свои неотъемлемые насущные права.
   «Средний класс» отличает сетевая и крайне разнообразная структура контактов каждого его члена, сложившаяся в последние годы. В рамках культуры гражданской солидарности она в значительной степени станет общедоступной (по крайней мере, для житейских и политических целей). В результате возникнут и постепенно будут расширяться, частично сливаясь, сообщества добросовестных людей, считающих других людей «своими» и доверяющих им просто по факту принадлежности к этому сообществу. Это приведет к фантастическому росту эффективности «среднего класса» – как в повседневной, так и в коммерческой, и в политической сферах деятельности.
   Внутренняя солидарность будет дополнена несравнимо более тесной, чем у бизнеса, связью «среднего класса» с обществом в целом и массами малобеспеченных людей. Это качественно облегчит артикуляцию протеста, формулировку и трансляцию конкретных требований и в целом всю политическую деятельность.
   Принципиально важно, что относительная близость «среднего класса» к народу будет дополнена его достаточно высоким интеллектуальным потенциалом. В результате большинство специалистов, непосредственно развивающих протестное движение, и большинство его лидеров станут выходцами именно из него.
   Достаточно высокая сознательность и развитая привычка к рефлексии обеспечат (и отчасти уже обеспечивают) представителям «среднего класса» достаточно высокую идеологическую мотивацию, которая, с одной стороны, способствует творческим новациям, а с другой – позволяет осуществлять достаточно значимые проекты с минимальными затратами средств, за счет бесплатной, инициативной работы многих высококвалифицированных специалистов.
   С другой стороны, объективная близость «среднего класса» к представителям бизнеса, в том числе достаточно крупного (ведь они непосредственно на этот бизнес и работают), обеспечивает относительную простоту поиска денег на те или иные проекты и создает реальную возможность получать быстрое финансирование тех или иных акций. Кроме того, в среде представителей «среднего класса» политически значимые средства могут быть собраны и без привлечения бизнесменов – просто «по знакомым».
   К другим преимуществам рассматриваемой категории населения следует отнести и наработанную ею достойную айкидо культуру уклонения от лобового конфликта при жесткой и последовательной реализации своих интересов. Ведь представители «среднего класса» привыкли иметь дело с заведомо более сильными конкурентами. За полтора мучительных десятилетия российских реформ они привыкли работать в условиях гарантированного качественного и количественного превосходства противника и инстинктивно воспринимают эти условия как даже не просто нормальные, но единственно возможные. Представляется, что по мере их вовлечения в политическую борьбу комплекс связанных с этим весьма специфических умений и привычек окажется весьма неприятной для силовой олигархии неожиданностью.
   * * *
   «Средний класс» современной России, как и интеллигенция в прошлых революциях, является ключом к политической победе.
   Разбудить его сегодня – значит взять власть завтра, и эта задача, без всякого сомнения, будет решена (при понятной и объективно неизбежной «помощи» силовой олигархии) в исторически кратчайшие сроки – в течение нескольких лет.



   – Почему в Америке никогда не будет «оранжевой» революции?
   – Потому что там никогда не будет американского посла.
 Все еще шутка


   Как известно, позиция Запада (и в первую очередь позиция руководства США) на протяжении последних 20 лет является одним из ключевых факторов всей внутренней политики России. Это связано не с каким-либо заговором и даже не с особой изощренностью американского руководства, но прежде всего с тем, что правящая нами элита, сформировавшаяся как социальный слой за счет осознанного разграбления и разрушения нашей страны, рассматривает ее не более чем «трофейную территорию», дающую ей ресурсы для потребления.
   Смысл жизни ее типичного представителя заключается отнюдь не в служении Родине и не в достижении общественного блага, но почти исключительно в личном потреблении – правда, не только грубо-материальном, но и символическом. А это значит, что для критически значимой части наших руководителей Родина находится не в России, а там, где им комфортнее всего потреблять те или иные жизненные блага, то есть на Западе.
   В силу этого нынешняя российская элита не только не чувствует своей ответственности перед нашей страной, но и не связывает с ней своего будущего. Она не только отдыхает в развитых странах, но и проводит там выходные, вывозит туда заработанные (а чаще – награбленные) деньги, строит там особняки, держит там свои яхты и наиболее ценное имущество. Соответственно, и репутация для нее наиболее важна в развитых странах, а в отношении России ее представители искренне придерживаются принципа «будем творить, что хотим, а это быдло будет якобы думать то, что мы ему покажем по телевизору».
   Как это ни прискорбно, вопреки широко распространенным и дополнительно насаждаемым официальной пропагандой представлениям, это верно не только для прошедшего ельцинского, но и для нынешнего путинского времени, не только для либеральных фундаменталистов, но и для силовых олигархов.
   Нынешние «хозяева» России, как и прошлые, не понимая и боясь, а часто и искренне ненавидя ее, глубоко отчуждены от нее и подсознательно (а многие и вполне откровенно) отождествляют себя не с ней, а с развитыми странами Запада.
   Поэтому интересы и мнения нескольких руководителей этих стран, заведомо некомпетентных в основных значимых вопросах российской жизни, на протяжении вот уже 15 лет остаются значительно более важным фактором внутренней политики нашей страны, чем интересы и мнения десятков миллионов россиян.
   В силу объективного несовпадения интересов наших стратегических конкурентов с собственными интересами России, а также искреннего непонимания ими целого ряда ее ключевых особенностей чрезмерное влияние руководителей Запада на внутреннюю политику нашей страны представляется одной из объективных причин ее несчастий.
   В то же время в конкретной исторической ситуации скептическое отношение, а то и прямое недовольство руководителей развитых стран доминированием в России силовой олигархии является ценнейшим политическим ресурсом оппозиции, пренебрежение которым представляется недопустимой роскошью, недостойной ответственных перед своим народом людей.


   Можно сколько угодно долго искать объяснение потрясающему формализму западных политиков и аналитиков, занимающихся Россией. Скорее всего, это результат своего рода естественного отбора: лучшие умы идут в бизнес и обеспечение принятия стратегических решений, а политическое обеспечение этих решений достается всем остальным, нудно повторяющим стандартные речевки о демократии и совершенно искренне не подозревающими о разнице между содержательной демократией и ее формальными признаками.
   (Напомню на всякий случай, что демократия – состояние государства, при котором оно в наиболее полной степени учитывает интересы и мнения общества, а ее формальные признаки – специфические способы, которыми она достигается в развитых странах и которые, как правило, оказываются вопиюще неэффективными в менее развитых обществах. К формальным признакам демократии относятся, например, независимые от государства, но не от корпораций, в том числе иностранных, СМИ, якобы свободные – так, как в Афганистане и Ираке, а не так, как в Белоруссии и России – выборы и разделение властей на законодательную, исполнительную и судебную, признаваемые западными экспертами независимыми друг от друга.)
   Однако не важно, чем на самом деле вызван западный формализм – пусть даже и приближающимся (хотя пока и не заметным) упадком западной цивилизации. Важен сам факт его существования, само наличие его влияния на весь мир, включая Россию, – и его патологические, поражающие воображение масштабы.
   В целом ряде случаев создается впечатление, что представители Запада, увидев на заборе надпись «демократия», искренне готовы заранее считать таковой и любить в этом качестве все еще не видимое и не познанное ими, находящееся за этим забором.
   13 сентября 2004 года, объявив о начале политической реформы, президент Путин по сути дела стер с забора выцветшую за 17 лет, но ставшую привычной приятную Западу надпись и заменил ее качественно иной, более традиционной для российских заборов.
   Запад (разумеется, устами СМИ, а не официальных политиков, преследующих конкретные цели и достигающих их в том числе и при помощи кампаний в собственных СМИ) буквально взвыл – и этот вой с различными вариациями продолжается до сих пор.
   По силе чувств его реакцию можно сравнить лишь с 1984 годом, когда Советский Союз сбил южнокорейский пассажирский авиалайнер, использовавшийся, насколько можно понять, в шпионских целях и отказавшийся подчиниться истребителям ПВО.
   Использование западных систем ценностей в обращенной к развитым странам риторике позволяет достаточно эффективно опереться на их пропагандистскую мощь.
   В самом деле: нарушает ли правящая нашей страной бюрократия права человека? Пренебрегает ли собственными законами? Искореняет ли демократию (как по содержанию, так и по форме)? Осуществляет ли широкомасштабное насилие против мирного населения? Применяет ли пытки к задержанным в милиции? Пренебрегает ли правом частной собственности? Подрывает ли свободу слова? Нарушает ли права национальных меньшинств (да и «большинств» тоже)? Лишает ли свободы за политические убеждения? Фальсифицирует ли итоги выборов? Нарушает ли Конституцию, в том числе принятием откровенно антиконституционных законов (о той же монетизации льгот и о возможности выселять людей из квартир без предоставления жилья, выдав им непонятно как рассчитанную сумму денег)?
   На эти и бесконечное множество аналогичных вопросов можно, по всей вероятности, дать только положительный ответ.
   Это безусловная и, несмотря на все усилия официальной пропаганды, не поддающаяся никакой фальсификации правда – и эта правда является сильнейшим ресурсом, позволяющим привлекать на свою сторону некоторые ресурсы Запада и опираться на них.
   Сам безусловно буржуазный, капиталистический (или с теоретической точки зрения посткапиталистический, то есть постиндустриальный, информационный) характер современных развитых обществ объективно делает их естественным и неизбежным, «классовым» союзником всякой антифеодальной революции, а предстоящая России революция, направленная против силовой олигархии, будет в первую очередь именно антифеодальной.
   Возможности использования ресурсов Запада многообразны и зависят в первую очередь от связей, налаженных теми или иными группами оппозиции (понятно, что эта поддержка касается практически исключительно «своих» для развитых стран либералов и представителей не русских националистических движений). Среди бесчисленного множества потенциальных возможностей представляется целесообразным выделить в первую очередь следующие:
   • получение грантов на те или иные конкретные проекты, в первую очередь правозащитные и связанные с развитием гражданской солидарности;
   • организационная и методическая поддержка (вплоть до обучения специалистов);
   • информационная поддержка в виде доступа к относительно влиятельным СМИ;
   • повышение статуса в российском обществе за счет демонстрации контактов соответствующего уровня;
   • организация давления – вплоть до дипломатического – на российскую правящую бюрократию;
   • обеспечение личной безопасности оппозиционеров (особенно подвергаемых репрессиям – со временем таких по вполне объективным причинам будет, как представляется, все больше) за счет достижения критического уровня их личной известности среди представителей западных элит.
   Сотрудничество с Западом должно использоваться в первую очередь для ограничения произвола правящей бюрократии, связывания ей рук, постановки рамок, за которые она сама будет бояться выходить, дискредитации ее конкретных пренебрегающих российскими законами представителей, а также, что исключительно важно, для создания реальной опасности находящимся в развитых странах счетам и имуществу силовых олигархов.
   Партнерство с теми или иными организациями развитых стран является эффективным инструментом для постоянного нервирования и психологического изматывания представителей правящей бюрократии, для отбивания у них охоты к ведению инициативных наступательных действий и постепенного вырабатывания у них условного оборонительного рефлекса.
   Тесное сотрудничество оппозиции с представителями развитых стран должно осуществляться по максимально широкому кругу вопросов вне зависимости от их реальной важности для России хотя бы потому, что, помимо важности и полезности такого сотрудничества, сам его факт обеспечивает некоторый минимальный уровень безопасности.
   Несмотря на понятную и неизбежную конкуренцию внутри оппозиции, представляется необходимым постепенное расширение этих контактов и на левые, и на патриотические структуры. С одной стороны, это повысит адекватность представителей развитых стран, которые поймут, что либералы являются не единственными адекватными и цивилизованными представителями российского общества, с другой – существенными ресурсами Запада сможет пользоваться вся российская оппозиция, что повысит ее реальную силу.
   Однако при этом надо понимать, что возможности решения реальных внутриполитических задач при помощи сотрудничества с развитыми странами носят весьма ограниченный характер. Какие бы красивые слова какими бы симпатичными людьми ни произносились, никто и ни при каких обстоятельствах не собирается и, строго говоря, не обязан делать за нас нашу работу по оздоровлению собственного государства и модернизации собственного общества.
   Следует с беспощадной ясностью понимать тривиальную истину, так и оставшуюся тайной за семью печатями для романтически настроенных правозащитников: общая порочность правящей в России бюрократии объективно нужна Западу и является для него безусловной самостоятельной ценностью.
   Превращая российских правителей в мишень для общественной критики развитых стран, эта порочность качественно упрощает для западных руководителей торг по любым представляющим для них ценность вопросам. В самом деле: вместо того, чтобы обещать за реализацию своих интересов какие-то реальные, содержательные уступки, можно обещать просто молчать о Чечне, свободе слова, парламентских и, что особенно важно, президентских выборах (не говоря уже о губернаторских), Ходорковском и т. д.
   Поэтому следует помнить, что западные формалисты, с которыми удастся сотрудничать российским оппозиционерам, разговаривают с ними и сочувствуют им в первую очередь не для решения российских проблем. Их главная, объективная цель, которую они, возможно, по отдельности и не сознают, заключается в том, чтобы собрать для западных реалистов, вырабатывающих реальную государственную политику и готовящих межгосударственные переговоры, материал, необходимый для наиболее эффективного выколачивания нужных развитым странам уступок из руководства правящей бюрократии.
   До того, как российские оппозиционеры возьмут власть, они практически не имеют шансов встретиться с западными реалистами – однако последние действительно существуют, и их немало.
   Именно они управляют развитыми странами.
   Именно благодаря им развитые страны являются развитыми.
   Именно благодаря им развитые страны успешно отстаивают свои интересы.
   Значит ли это, что нужно отказаться от сотрудничества с Западом – ведь тем самым мы будем помогать нашим конкурентам выколачивать уступки из руководства нашей собственной страны?
   Это именно то, в чем правящая бюрократия неустанно – и небезосновательно – обвиняет оппозицию (в первую очередь, ясное дело, либеральную, так как пока только она имеет налаженные контакты с развитыми странами и пользуется их поддержкой).
   Однако причина уступок – не в оппозиции, но в самой правящей бюрократии: с одной стороны, в ее порочности, с другой – в ее холуйской, несмотря на натужный ракетно-квасной патриотизм, зависимости от Запада. Она обречена на уступки, потому что, с одной стороны, в массовом порядке постоянно и повсеместно совершает непростительные с точки зрения простой человеческой морали поступки и все равно, вне зависимости от позиции российского протестного движения, будет поймана Западом за руку, а с другой стороны, при этом зависит от его мнения, так как держит свои деньги и имущество в его юрисдикции и, соответственно, под его определенным контролем.
   В конце концов, даже администрация президента не сможет всерьез обвинять оппозиционеров ни в людоедской монетизации льгот, ни в заявлении президента Путина мировой прессе, в котором тот признал, что ему известны люди, купившие одну из крупнейших российских нефтяных компаний – «Юганскнефтегаз» – за полцены на фирму, спешно зарегистрированную накануне в провинциальной забегаловке, и дал понять, что считает эту информацию вполне достаточной!
   Вне зависимости от того, будет ли российская оппозиция использовать Запад для оздоровления российского общества или нет, правящая нами бюрократия все равно будет совершать непростительные действия и все равно будет делать Западу колоссальные уступки в обмен на закрывание на эти действия глаз.
   Беспомощность правящей бюрократии перед ее западными конкурентами не имеет отношения к силе или слабости, к энергичности или пассивности российской оппозиции – она вызвана исключительно глубокой порочностью самой этой правящей бюрократии.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Поделиться ссылкой на выделенное