Михаил Делягин.

Возмездие на пороге. Революция в России. Когда, как, зачем?

(страница 6 из 40)

скачать книгу бесплатно

   В результате реклама, нацеленная исключительно на «средний класс», неукротимым водопадом льется на все население страны без исключения – укрыться от нее практически невозможно. Хотят того ее создатели или нет, данная реклама действенно и энергично формирует сознание всего народа, включая его наиболее и наименее обеспеченные части. Принципиально значимым является то, что это коллективное сознание механически, слепо и бездумно, а часто и насильственно приводится в соответствие сознанию главного адресата рекламы, главного массового покупателя страны – «среднего класса».
   Его мнения, вкусы и привычки становятся категорическим императивом для остальных граждан уже не в силу его исключительного морального или профессионального авторитета (каким в царской России обладали врачи, учителя и инженеры, а в Советском Союзе – «секретные физики»), а благодаря концентрированным усилиям всей огромной пропагандистской машины коммерческой рекламы. Именно в силу своего коммерческого, а значит, объективизированного и постоянного характера эта реклама в среднесрочной перспективе на порядок сильнее практически любой политической рекламы, в том числе и государственной пропаганды.
   Таким образом, коммерческая реклама стихийно, помимо чьего бы то ни было желания ставит современный «средний класс» на тот самый пьедестал «властителя дум» и чувств страны, на котором издавна с комфортом располагалась интеллигенция. (Забавно, что ее незначительные и в целом утратившие свой общественный авторитет остатки все еще претендуют на сохранение своего положения. Однако эти потуги вызывают такую же жалость, как и рабское участие многих действительно великих актеров, певцов или даже ученых прошлого в избирательных кампаниях мелких, а по сравнению с этими деятелями культуры и науки и вовсе ничтожных политических деятелей современности.)
   И то, что «средний класс» по своим внутренним характеристикам совершенно не приспособлен для выполнения указанной (надо сказать, не просто ответственной, но и исключительно трудной) общественной функции, не волнует практически никого, строго говоря, точно так же, как почти никого и никогда не волновала всерьез аналогичная неприспособленность к этому и российской интеллигенции. История продолжает по-прежнему относиться к членам общества, не вполне соответствующим ее ожиданиям и объективным потребностям, по спокойному и вполне доказавшему свою эффективность армейскому принципу «Не можешь – научим, не хочешь – заставим».
   Приближение системы ценностей и потребностей российского общества к системе ценностей и потребностей «среднего класса», насильственно, но тем не менее весьма эффективно и надежно осуществляемое массовой коммерческой рекламой, делает критически значимыми с политической точки зрения практически все особенности поведения этого «среднего класса» (включая не только ценности и мнения, но и настроения и даже привычки).
   При этом он, при всех своих недостатках, имеет три существенных преимущества перед памятной нам всем интеллигенцией.
   Прежде всего, в силу относительной многочисленности, дисперсности и преобладающей независимости от государства «среднего класса» его практически невозможно купить: такого количества денег, да еще для относительно обеспеченных и благополучных людей государство не сможет аккумулировать даже при мировой цене нефти в 600, а не 60 долларов за баррель.
   Во-вторых, в силу выкристаллизовавшейся в ходе жесточайшего естественного отбора самостоятельности и ежеминутной внутренней спокойной готовности к катастрофе, делающей российский «средний класс» достойным наследником советского народа (а также благодаря все той же относительной многочисленности), его весьма проблематично запугать.
Он слишком много видел, слишком много помнит, через слишком многое прошел и слишком ко многому готов.
   И наконец, в силу естественной для всякого мещанина привычки доверять только собственному здравому смыслу, собственному желудку и собственному карману (усугубленной многочисленными обманами и крахом всех слишком доверчивых людей), современный российский «средний класс» крайне сложно запутать в вопросах, представляющих для него действительно насущный интерес. У него есть весьма ограниченное число устойчивых абстрактных представлений, ценностей и мотиваций, но существенно изменить их, как представляется, не по силам никакой, даже самой изощренной и совмещенной с силовыми акциями или террористическими актами пропаганде.


   «Свободные люди великой страны».
 Слоган рекламы «Мегафона», оператора сотовой связи

   Современный «средний класс» России нуждается, по большому счету, только в одном: в гарантированном комфортабельном потреблении. Естественно, в это понятие входит не только количественный уровень, но и качество жизни – включая повседневную безопасность, охрану здоровья, наличие приемлемого образования, экологию, возможность отдыхать и удовлетворять минимальные (по сравнению с интеллигенцией) культурные запросы. Существенной потребностью является и пресловутая «уверенность в завтрашнем дне» – общественно признаваемая гарантия отсутствия существенных ухудшений условий потребления в ближайшем будущем.
   Поразительно, что, несмотря на фантастически благоприятную внешнеэкономическую конъюнктуру, правящая бюрократия не может удовлетворить ни одну из этих потребностей, кроме относительно высокого (и то лишь для некоторой части «среднего класса») уровня текущего количественного потребления (к которому, в общем, привыкли за последние годы и начали воспринимать его как нечто само собой разумеющееся). При этом силовая олигархия систематически создает все новые непосредственные угрозы «среднему классу», которые тот очень хорошо воспринимает.
   Ситуация усугубляется еще и тем, что представители «среднего класса» прекрасно сознают, что отсутствие нужных им гарантий будущего и качества жизни, не говоря уже о появлении и усилении все новых угроз, наблюдается на крайне благоприятном экономическом фоне и, соответственно, не имеет никаких объективных причин и обоснованных оправданий.
   Прежде всего их недовольство вызывает наглое и откровенное неисполнение государством своих прямых обязанностей, ведущее к систематическому ухудшению положения в целом ряде жизненно важных сфер, непосредственно касающихся либо представителей «среднего класса», либо их близких. Это в первую очередь жилищно-коммунальное хозяйство, здравоохранение, образование, положение пенсионеров, агрессивное поведение государственной бюрократии, всякое взаимодействие с которой (даже при получении самой пустяковой справки) превращается в долговременную, связанную с колоссальными унижениями, а зачастую и не поддающуюся никакому решению проблему, разрушающую нервную систему и психическое здоровье.
   Раздражение заведомо безнаказанной безответственностью представителей правящей бюрократии многократно усугубляется во многом сознательным разрушением повседневной среды обитания людей, осуществляемом в ходе «второго витка либеральных реформ». Это разрушение парадоксальным образом ведет к тому, что даже при довольно высоких доходах реальное качество жизни значительной части «среднего класса» остается весьма низким.
   Даже люди, последовательно разделяющие либеральные ценности, испытывают справедливое негодование при виде последовательно античеловеческой деятельности правящей бюрократии, осуществляемой под формальным прикрытием этих ценностей и с постоянными апелляциями к ним. Дополнительное негодование у честной части либералов (большинство которых принадлежит как раз к «среднему классу») вызывает тот факт, что подобные действия государства естественным образом дискредитируют в глазах российского общества как сами либеральные ценности, так и их носителей – всех без исключения.
   С начала 2001 года представители правящей бюрократии возлагают растущие надежды на так называемую «консьюмеризацию» российского общества – все более поглощающую людей тягу к потреблению. Особенно ярко она проявляется в стремительном росте потребительского кредитования: [5 - Бум потребительского кредитования в конечном счете вызван незащищенностью собственности: не находя из-за нее надежных заемщиков, значительная часть банков вынуждена направлять «нефтедоллары» на кредитование населения.] только за 2004–2005 годы величина выданных кредитов выросла вчетверо, а в 2005 году более 40 % прироста продаж непродовольственных товаров было обеспечено за счет роста кредитования.
   Представители правящей бюрократии считают, что привыкшие к потреблению за счет кредитов люди не склонны интересоваться политикой, стремясь лишь к тому, чтобы как-нибудь заработать деньги для выплаты очередного взноса и, кроме того, исключительно легко поддаются манипулированию (например, при помощи обещания снижения кредитной ставки). Это соответствует действительности, но лишь в краткосрочном плане. В среднесрочном плане нужно учитывать, что наличие задолженности само по себе является сильнейшим стрессом и весьма серьезно расшатывает психику, провоцируя постоянное раздражение, которое со временем может сфокусироваться на власти. Кроме того, представители оппозиции всегда могут обещать больше, чем правящая бюрократия, – и потому в сколь-нибудь критических обстоятельствах именно для потребительски ориентированного населения оппозиция окажется привлекательнее власти.
   Наконец, помимо растущего по ряду перечисленных причин раздражения, современные представители «среднего класса» с нарастающей тревогой осознают и растущую опасность прямой агрессии в отношении себя. С одной стороны, опасность исходит от традиционных источников – обычной и организованной преступности и разнообразных мошенников. В последние годы они дополнились хулиганством деклассированной молодежи, а также, во все большей и все более пугающей степени, откровенно безнаказанными (в силу внутренней клановой солидарности, коррумпированности или перерождения силовых структур и почти гарантированной поддержки правозащитников) этническими преступностью и хулиганством.
   С другой стороны, в качестве все более серьезной и совершенно непредсказуемой опасности, от которой практически не существует действенной защиты, воспринимается потенциальная агрессия, исходящая со стороны государственной бюрократии и силовых структур, в первую очередь милиции.
   Введение нового Жилищного кодекса, создавшего потенциальную возможность выселения людей из их собственных квартир, а до этого многочисленные обещания репрессий за вынужденные, по сути дела, действия представителей «среднего класса», вызывают нарастающее ощущение неопределенной, но все более сильной и расшатывающей нервную систему тревоги.
   В частности, только в Москве «среднему классу» со стороны государственной бюрократии адресовались весьма серьезные угрозы колоссальных штрафов и разорения с трудом налаженного уюта за застекление балконов, перепланировку квартир, содержание в них одновременно собаки и кошки, установку гаража-«ракушки», содержание машины во дворе дома и так далее. В настоящее время городские власти, закупив значительный парк эвакуаторов, организовали, по сути дела, «сафари», увлекательную для эвакуационной мафии охоту на представителей «среднего класса», имеющих несчастье пользоваться неплохим автомобилем (доходит до попыток угонов эвакуаторами машин, припаркованных во дворах жилых домов на официально разрешенных стоянках!).
   Само собой разумеется, крайне болезненно воспринимает «средний класс» и ощутимо растущую угрозу со стороны силовых органов (времена, когда их искренне считали «правоохранительными», практически ушли в область преданий). Эта угроза критически сильна в отношении подростков (особенно девушек), посещающих клубы и пользующихся метро (дошло до того, что ряд знакомых автору высокопоставленных родителей категорически запрещают своим детям в случае задержания их сотрудниками милиции следовать за последними куда бы то ни было под каким бы то ни было предлогом, требуя немедленно устраивать скандал, привлекать общественное внимание и срочно звонить родителям).
   Эта угроза носит массовый характер в отношении юношей, приближающихся к призывному возрасту или находящимся в нем и являющихся в силу этого потенциальной жертвой облав, развертывающихся даже в Москве дважды в год. Ситуация усугублена резким сокращением числа вузов с военными кафедрами, что создает угрозу попадания в воспринимающуюся (во многом, по-видимому, вполне заслуженно) как синоним концлагеря армию качественно большей, чем обычно, доли детей из семей «среднего класса».
   Наконец, реальная угроза исходит и от обычных сотрудников милиции, в которой за последние годы произошла подлинная кадровая катастрофа. Даже президент Путин, говоря о взаимоотношениях милиции и российского общества, был вынужден упомянуть о том, что при виде милиционера россияне зачастую считают за благо для обеспечения личной безопасности перейти на другую сторону улицы.
   Символом отношения государства к российскому «среднему классу» является ГИБДД, заслуженно пользующаяся репутацией наиболее коррумпированной части правящей бюрократии. Похоже, критически значимая часть ее сотрудников рассматривают всецело находящихся в их власти российских водителей не более чем как свою законную добычу. Их все более полная концентрация на процессе «сбора дани» способствует возникновению дополнительных пробок, еще более затрудняющих движение в и без того перегруженной автомобилями Москве, что вызывает справедливое негодование водителей, зачастую превозмогающее даже инстинкт самосохранения. Однако напоминания инспекторам ГИБДД об их формальных обязанностях по регулированию дорожного движения все чаще вызывают у них недоумение, искренность которого не мешает ему быть все более агрессивным.
   В последние годы государство расцвечивает отношения ГИБДД с водителями все новыми циничными красками. Достаточно вспомнить о том, как в рамках борьбы со взяточничеством и коррупцией был захвачен и отдан под суд не один из инспекторов ГИБДД, виртуозно вымогающих взятки, а жертва дорожного произвола – водитель, привычно предложивший деньги в рамках всем известных и единственно по-настоящему действующих на дороге правил!
   Представители «среднего класса» во все большей степени воспринимаются правящей бюрократией как естественная добыча, как легкий и приятный объект ограбления, заведомо не имеющий никаких возможностей постоять за себя.
   Раздражающий отказ политических руководителей государства от личной свободы как ценности, а также пугающая готовность (а в отдельных случаях – и болезненная склонность, напоминающая садистскую) к репрессиям также и вполне понятным образом усугубляют психологическое состояние представителей «среднего класса».
   Растущее недовольство условиями жизни носит не только материальный, но также этический и эстетический характер. В частности, откровенная и нескрываемая аморальность власти, даже когда она не создает непосредственной грозы представителям «среднего класса», сама по себе оскорбительна для их чувства собственного достоинства. Эстетика же, насаждаемая коррумпированной властью, сочетающая отсылки к худшим образцам тоталитарного прошлого с аморальностью и отрицанием бесспорных культурно-исторических ценностей, в целом ряде случаев вызывает ужас и отвращение.
   Понятно, что в этих условиях ни о какой сколько-нибудь прочной уверенности в завтрашнем дне – главной ценности «среднего класса» – в принципе не может быть и речи, а сам он находится в весьма нестабильном состоянии.


   Лицемерие и цинизм государственной бюрократии доходят до обвинений в коррупции и наказания за нее жертв захлестнувшего стану силового рэкета, а не его организаторов и выгодополучателей. Эти качества постепенно переводят глухое недовольство и раздражение «среднего класса» в последовательное, хотя и стихийное сопротивление и даже открытый гнев, которые уже начинают периодически прорываться на поверхность общественной жизни.
   Одной из наиболее значимых иллюстраций увеличения готовности «среднего класса» к защите своих интересов при помощи противодействия нарастающему давлению правящей бюрократии представляется сдерживание масштабов бытовой коррупции. (Ведь не секрет, что среди основных социальных слоев главным плательщиком взяток является в силу самого своего положения именно «средний класс».)
   Исследование динамики российской коррупции в 2001–2004 годах, осуществленное фондом «ИНДЕМ», показало, что при росте взяток, выплачиваемых бизнесом, почти в 8,5 раза, «рынок бытовой коррупции», то есть взятки, выплачиваемые населением, выросли совершенно незначительно, – примерно с 2,8 до 3 млрд. долл. в год. С учетом же роста реальных доходов населения в целом не менее чем в полтора раза за это же время относительные масштабы бытовой коррупции не только не выросли, но и весьма существенно снизились, – понятно, что не по доброй воле представителей государства.
   Причина этого парадоксального явления выявлена исследованием фонда «ИНДЕМ» и заключается в том, что рост коррупционного давления правящей бюрократии на граждан практически полностью компенсируется решительным снижением готовности последних платить взятки. Так, при росте риска коррупции (доли случаев попадания в коррупционную ситуацию при взаимодействии гражданина с государством) с 25,7 % в 2001 году до 35,0 % в 2005 году готовность к коррупции (доля случаев, когда гражданин дает взятку, оказавшись в коррупционной ситуации) снизилась с 74,7 до 53,2 %.
   Исследователи отмечают, что «граждане готовы отказываться от коррупционных практик везде, где есть либо альтернативные способы решения проблем, либо отказ от взятки влечет умеренные обременения. Исключение мы видим там, где отказ от взятки равносилен угрозе жизни ребенка. В целом, мы имеем дело с двумя противоположными стратегиями поведения: власть наращивает коррупционное давление на граждан, а граждане бегут от коррупции. Если раньше можно было спекулировать на том, что в коррупции виноваты как берущие, так и дающие, то теперь этот тезис просто противоречит фактам».
   Весьма существенным признаком постепенного изменения общественных настроений и перехода «среднего класса» от молчаливого терпения к готовности к самозащите стало и восприятие знакового во многих отношениях инцидента, произошедшего 23 мая 2005 года на Кутузовском проспекте.
   В условиях безнадежной утренней многокилометровой пробки сотрудник ГИБДД задержал 30-летнюю дочь бизнесмена Карину Гличьян, ехавшую на джипе с двумя детьми по разделительной полосе. Затем, по официальной версии, отпустил ее без наказания за нарушение, сжалившись, так как она очень торопилась, стремясь срочно доставить больного ребенка в больницу. Неизвестно, взял ли он с нее деньги и прочитал ли при этом издевательскую и растаптывающую человеческое достоинство нотацию, становящуюся в последние годы все более модной (многим сотрудникам ГИБДД становится мало просто забрать деньги – им хочется еще и всласть поиздеваться над водителями), и сообщил ли он следующим постам о приближающемся к ним «лакомом кусочке».
   Факты просты: будучи задержанной следующим постом ГИБДД, женщина бросила документы в лицо остановившего ее милиционера и попыталась ехать дальше, однако сбила другого, по-видимому, не замеченного ею патрульного и ехала с ним под днищем автомобиля 7 метров, пока не врезалась в заблокировавшую ее «Газель». Несмотря на все уговоры, она так и не вышла из машины, в результате чего сотрудникам ГИБДД пришлось руками поднять тяжелый джип, чтобы вытащить из-под него своего коллегу (получившего, помимо множества переломов конечностей и ребер, перелом основания черепа, проведшего длительное время в реанимации и вообще чудом оставшегося в живых).
   Дочь бизнесмена надеялась избежать наказания (в частности, по некоторым появившимся в СМИ данным, семья Гличьян предложила пострадавшему 10 тыс. долл. и путевку за границу) и явилась в суд. Однако осознав, что будет взята под стражу, отпросилась в туалет и бежала (по другим данным, просто ушла из здания суда, так как ее свобода передвижения на тот момент никак не ограничивалась). Об уровне профессионализма сотрудников российских силовых структур свидетельствует то, что, насколько можно понять, задержать ее так и не удалось (хотя почти все ее документы остались у милиционеров).
   Следует подчеркнуть формальную бесспорность вины Гличьян. Она не подчинилась формально справедливым требованиям сотрудника ГИБДД, стала безусловной виновницей аварии, в которой пострадало еще две машины, совершила, действия, создавшие угрозу жизни невинного человека (пусть даже и в результате нервного срыва), пыталась скрыться с места происшествия, а когда это не удалось – не оказала пострадавшему никакой помощи.
   При этом личность самой жительницы Николиной Горы Гличьян вряд ли может вызвать сочувствие у представителей «среднего класса». Прежде всего, она принадлежит к ненавидимой не только бедными, но и вполне обеспеченными россиянами прослойке откровенно богатых людей. Будучи дочерью бизнесмена, она слишком явно рассчитывала замять дело при помощи денег и вообще, похоже, считала себя неприкосновенной (что и показало последующее развитие событий: после ареста Гличьян была выпущена, а затем гособвинение признало собственные заключения недостаточными и направило дело на доследование). Ранее она дважды задерживалась, причем в 1996 году – за то, что в состоянии алкогольного опьянения гоняла на «Порше» по встречной полосе того же Кутузовского проспекта. [6 - http://www.newsru.com/crime/02jun2005/karina.html] Безусловно, при оценке этой истории представителями «среднего класса» (по крайней мере, московского) не могла не сыграть своей роли и ее национальная принадлежность.
   Однако, несмотря на все это и на понятную жалость к пострадавшему сотруднику ГИБДД, однозначное осуждение Гличьян не высказал ни один из полутора десятков опрошенных автором представителей «среднего класса». Помимо наличия в ее автомобиле детей и то, что одному из них, вероятно, требовалась срочная медицинская помощь, все они называли в качестве серьезного смягчающего (а то и полностью искупающего) ее вину обстоятельства агрессивное хамство сотрудников ГИБДД, с которым так или иначе сталкивался, наверное, каждый водитель России. Распространенными были и восхищение находчивостью женщины, сумевшей бежать из здания суда, и недоумение, почему она все-таки пришла туда (зная, что заплатить взятку уже не получилось) вместо того, чтобы «удариться в бега» сразу, и категорический протест против использования автором определения «невинный человек» в отношении сотрудника ГИБДД.
   При этом действия Гличьян воспринимались как хотя и превышающая допустимые пределы и неадекватная, но тем не менее безусловная самозащита (а также защита ее детей), а ее положение – как понятное, такое, в котором может очутиться большинство людей, в неудачный момент доведенных до нервного срыва циничными, жаждущими наживы и самоутверждения за чужой счет и абсолютно убежденными в своей безнаказанности представителями правящей бюрократией.
   Такое восприятие описанных событий свидетельствует о постепенном обретении российским «средним классом» готовности к самозащите и отстаивании собственных жизненных принципов и ценностей даже путем нарушения закона. Агрессивность и хамство правящей бюрократии, делая не просто бессмысленным и вредным, но порой и опасным честное соблюдение законов, постепенно подвигают «средний класс» к отказу от законопослушности, к которой он по самой своей природе, безусловно, склонен стремиться в нормальных условиях. Последовательное ухудшение условий жизни и создание в обществе невыносимого психологического климата «будят в мещанине зверя» и прививают ему готовность не просто к протесту, но и к его экстремальным формам.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Поделиться ссылкой на выделенное