Михаил Бабкин.

Зеркало старой ведьмы

(страница 2 из 14)

скачать книгу бесплатно

   – Вон тут сколько кочек, – Хозяйственный обвел рукой болото, – на каждой второй то кустик, то деревце. И все корявые.
   – Очень хорошо, – радостно согласился человечек, – значит, скоро будет сухой берег. Травка будет, бабочки. Надоело мне болото! Скучно здесь, неинтересно.
   – Ты мне зубы не заговаривай, – осерчал Хозяйственный, – где приметное дерево? Давай, иди ищи. Ты же у нас и водоплавающий и водоходящий.
   Шут кивнул, пощупал ногой воду.
   – Бр-р, холодная, – поежился он, слез с повозки и, проваливаясь по щиколотку, пошел по воде пешком.
   – Я сейчас, вы только не уходите, – человечек враскачку пошлепал к ближайшим кочкам, – я на ощупь проверю. Вдруг отшельник нам колдовством глаза отвел? Тогда, стало быть, дома его нет. Он так всегда делает, когда по делам уходит, чтобы кто случайно к нему без ведома не влез.
   Шут медленно брел по болоту, выставив вперед руки. Словно в жмурки играл.
   Боня сел на колесо и громко принялся руководить поисками:
   – Левее! Вот так. Не лезь к той кочке! Маленькая она для дома. А здесь дерево не разлапистое. Дальше иди!
   Тим, пользуясь спокойной минуткой, достал из сумки зеркальце, посверкать зайчиками. Он погонял солнечное пятно по воде, пыхнул им в макушку Боне, повел лучом в сторону Шута.
   – Ей-ей, где-то здесь! – Шут показал рукой на дальнюю, большую кочку. Скорее даже не кочку, а холм. – Сейчас пощупаю.
   Тим стрельнул зайчиком по кочке. Неожиданно луч высветил кусочек бревенчатой стены: ясно были видны сруб бревен и черный мох на древней коре.
   – Вижу! – Шут запрыгал на воде поплавком. Тимыч повел лучом дальше: вот появилось слепое окошко с пленкой вместо стекла, вот кусочек крыши, вот перекошенная гнилая дверь.
   – Вижу, вижу, вижу! – Шут в восторге хлопал руками себя по ляжкам.
   Тим прикрыл зеркальце ладонью.
   – А теперь не вижу, – обиделся Шутик, – что за колдовство безграмотное! То оно работает, то не работает.
   Резиновый человечек вперевалку вернулся к повозке. Боня прошелся по дороге дальше, без труда нащупал жердиной дорожное ответвление в сторону незримого домика. Люпа послушно двинулась за Хозяйственным, осторожно развернув повозку на развилке.
   – Тим, ты видел? – оживленно болтал Шут, держась за повозку; ноги резинового человечка скользили поверх плотной ряски, как по льду. – Взгляд мой колдучий видел? Ка-ак прищурился я, ка-ак взглянул! И пожалуйста, открылась изба. Тут, главное, чтобы взгляд правильный был, с особым прищуром. Вроде смотришь, а вроде нет. Недаром я в драконьем подземелье свет видел! Да я же колдун, грозный и могучий, вот! Только немного необученный.
   Тим сочувственно кивал, идя рядом с Шутом.
   – Конечно, ты великий маг! Если бы не ты, что бы с нами стало?
   – Пропали бы, – убежденно заявил Шут, – сгинули бы вы без моей заботы и помощи.
   – Эт-точно, – с Бониной интонацией согласился Тимыч.
   Холм с заговоренным домиком был уже недалеко, когда вдруг болотная жижа возле Бонифация вскипела зеленой пеной.
   – Назад! – закричал Хозяйственный, отпрыгивая в сторону.
   Из болота, хлопая перепончатыми ушами, высунулась зубастая пучеглазая башка на длинной шее, весьма похожая на голову динозавра – единственное отличие было в том, что у динозавров подобных ушей никогда не было.
Тварюга лязгнула пастью и замерла, уставясь на людей.
   – Это еще что за чучело? – Тим спрятался за повозку. Неудобно сунув руку через борт, он на ощупь искал секиру. – Очередная черепашка-ниндзя?
   – Болотный удав! – запыхавшийся Боня по пояс залез в повозку и принялся в ней что-то искать, громко перешвыривая вещи с места на место.
   – Вот, – Тим наконец нашел секиру и протянул ее Хозяйственному, – давай, руби ему башку.
   – Ты чего? – возмутился Боня, – это же болотный удав, а не курица.
   – Да? – притворно удивился Тим. – А я и не заметил.
   – А-а, ты же никогда удава не видел, – вспомнил Хозяйственный. – Тогда не шуми, сиди тихонько и смотри.
   Боня держал в руке длинный круглый пенал, из которого достал странную металлическую трубку с разными по величине дырочками.
   – Дудка, – шепнул резиновый человечек, – помирать, так с музыкой.
   Хозяйственный приложил трубку к губам. Протяжный тоскливый гудок пронесся над водой. Болотный удав встрепенулся, завертел головой, уши у него встали торчком, словно у породистого пса.
   – Мя? – громовым голосом спросил удав у болота.
   Боня быстро забегал пальцами по дырочкам, гудок завибрировал. В нем неожиданно послышались самые разнообразные звуки, смешанные воедино: скрип железа по стеклу, дребезжание бормашины, визг тормозов, хрипы и стоны дерущихся котов. Тим зажал уши – гаже он в жизни ничего не слышал.
   – Мя! – возмутилась змея, свернула уши в трубочки и помчалась прочь. Длинное тело буграми выныривало из воды, мокрая чешуя красочно переливалась радугой. – Мя, – донеслось издалека, и все стихло.
   – Вот таким образом. – Хозяйственный отдышался и аккуратно вложил трубку в чехол; лицо у него стало малинового цвета, точно он ртом велосипедную камеру надувал.
   – Руби, руби, – передразнил Боня мальчика, – рубака. Болотный удав существо нежное, поэтическое. Плохо видит, но обладает поразительным слухом! Музыкальным манком, – Боня похлопал по пеналу, – можно удава как приманить, так и отогнать. Что я и сделал.
   – А если бы манка не было? – живо заинтересовался Тим.
   – Тогда нас стало бы на одного меньше. – Хозяйственный спрятал пенал в повозку и зашагал дальше к холму. Несколько шагов – и Боня ступил на траву. За ним подоспела Люпа и сразу принялась щипать зелень. Шут и Тимка подошли к Хозяйственному.
   – И что дальше? – Боня в ожидании поглядел на друзей. – Видно, придется нам с избушкой в жмурки играть.
   – Вовсе нет. – Тим достал зеркальце, поводил перед собой лучом. Изба показалась, но, как и в прошлый раз, лишь по кусочкам.
   – Вон чего, – насупился Шут. – Я-то совсем уверился, что колдуном стал. А это Тимыч зеркалом баловался. Эх, обидно!
   Боня взял зеркальце, погонял зайчика по стене, после заглянул в само зеркало.
   – Хо! Дом отражается, – сообщил Боня, – весь, как есть. Не берет, Тим, магия твою стекляшку! Нет, недаром Лурда все зеркала расколотила. Пошли. – Хозяйственный, держа зеркальце у глаз, пошел сначала как-то боком, по дуге, но после приноровился. Ставя ноги на невидимые ступени, он поднялся на крыльцо, потянул невидимую ручку. Раздался скрип ржавых петель, и внезапно изба стала видимой. Предстала во всей своей красе – тяжелая, скатанная из толстенных нетесаных бревен, до оконца вросшая в землю, покрытая черно-бурыми зарослями мха. Логово, а не жилье. Притон разбойников.
   – Добро пожаловать, – Хозяйственный отдал Тиму зеркальце, – заходите. Подождем хозяина внутри. Надеюсь, он не обидится, что мы без приглашения… – Боня первым вошел в избушку.
   Тим прикрыл за собой дверь. Внутри изба оказалась очень даже чистенькой и ухоженной, обставленной простой, но добротной мебелью: низкий стол, кровать-лежанка, пара табуретов. На полу коврики, явно сплетенные из каких-то болотных растений. Большую часть комнаты занимала выбеленная мелом печь… даже скорее не печь, а сушильный шкаф: над ней, за прозрачными слюдяными дверцами, висело множество пучков разноцветных трав. Пучки были развешаны в несколько рядов, по-хозяйски запакованы в тонкие марлевые мешочки. Тимыч приоткрыл дверцу – пахнуло странными незнакомыми ароматами, Тим даже не смог определить, какими. Он понюхал еще раз и решил, что запах скорее приятный, чем отвратительный. После чего сел на табурет и приготовился скучать в ожидании хозяина.
   Боня чинно сидел за столом, Шут примостился на краешке кровати. Все глядели друг на друга и молчали. Минуты через две молчанки и гляделки Тим заерзал на табурете.
   – Кушать хочется, – сказал он в потолок.
   Боня молчал, постукивая пальцами по столу.
   – Есть хочу! – потребовал Тим. – С голоду помереть можно, пока ваш отшельник заявится. Вдруг его еще месяц не будет! Мне что, целый месяц тут оголодавшим сидеть?
   Боня подмигнул Шуту.
   – Момент, – резиновый человечек сорвался с места, шмыгнул в дверь. Вернулся Шутик с полупустым мешком в одной руке и Нигой в другой.
   – Вот, решил заодно Нигу выгулять. А то бедная все в мешке да в мешке. Того и гляди ослабеет. Нельзя-с!
   Хозяйственный взвесил мешок в руке, покачал головой.
   – Ну мы и едим! С таким крутым аппетитом скоро голодать начнем. Похудеем. – Боня сделал страшные глаза и высыпал продукты на стол; нашлась в мешке и банка с малиновым вареньем. На сладкое.
   – Налетай, – он отрезал кусок копченой колбасы и принялся старательно его грызть.
   – Боня, – Тимыч с отвращением глянул на стол, – надоело мне лопать всухомятку. Давай супчик сварганим, с галушками. Печка под рукой!
   – Точно, – Хозяйственный уронил колбасу в кучу еды, – гениальная идея! Я там поленицу дров приметил, сейчас мы печурочку растопим, – и выскочил на улицу.
   Дрова оказались напрочь сырыми. Хозяйственный замучился, пытаясь их разжечь. Настучавшись до одури кресалом, он обрадовал Тима:
   – Придется тебе, Тимыч, без галушек пожить. Видишь, какая незадача – нужна сухая трава для розжига, а где ее на болоте взять?
   – Вот, – Тимыч распахнул над печкой слюдяные дверцы, выбрал из глубины пучок поменьше и протянул Боне. – Жги! Тут этой ерунды полным-полно. Приправа, наверное. Укроп, петрушка там всякая. Хозяин не заметит, точно. Давай вари суп!
   Хозяйственный, недолго думая, беззаботно сунул жухлый пук между дров и высек кресалом сноп искр на траву. Ярчайший всполох света залил комнатку, словно одновременно сработал десяток фотовспышек. Ветер… нет, ураган промчался от печки до входной двери, легко вынеся ее с петель во двор, заодно перевернув стол и табуретки. Звонко лопнуло окно. Тимыча, как кеглю, закатило под кровать, где крепко заклинило между ножками. Хозяйственный неведомым образом вдруг оказался рядом с крыльцом и поверх снесенной двери. Лицо его было залито чем-то липким; к счастью, это оказалась не кровь, а варенье. Лечебное, малиновое.
   Лежа на двери, Боня с трудом продрал глаза. Сначала левый, потом правый. Взгляду Хозяйственного предстало незабываемое зрелище: по синему небу, молитвенно сложив руки, тихим ангелом летел Шут, все дальше и выше. Скоро он исчез из виду.
   – Мха-гр. – Боня встал, выплюнул изо рта варенье и только сейчас услышал страшный треск. Он посмотрел вверх: из трубы избушки бил изумительный фонтан синего бенгальского огня, разбрызгивая искры далеко вокруг дома.
   – Тим! – Хозяйственный, спотыкаясь о ступеньки, влетел в комнату.
   – Я тут, – глухо закричал Тим из-под кровати, – в ножках запутался.
   – Ох ты горе, – Боня перевернул лежанку, поднял мальчика с пола.
   – Боня, ты ранен? – всполошился Тимыч, глядя ему в лицо.
   – Что? – Хозяйственный не сразу понял, коснулся пальцем щеки. – Нет, ерунда. Варенье, – он кинулся к печке. Как ни странно, пожара не намечалось – дрова лежали целехонькие, лишь слегка обуглились; пучок травы, медленно съеживаясь, горел все тише и тише. Скоро он погас, оставив в воздухе кислую пороховую вонь.
   – Вот тебе и супчик, – растроенно сказал Хозяйственный, оглядывая комнату. Да, разгром был произведен капитальный, с размахом.
   – Специально постараться и то такое не учинишь, – согласился с ним Тимыч. Он подобрал Нигу и сейчас приводил ее в чувство, легонько похлопывая по обложке.
   – В обмороке, – пояснил Тим Боне, – очень она у нас пугливая. Вроде первоклашки. Ей бы к нам в школу, да в моем классе поучиться хотя бы годик. Боевой бы стала, отчаянной. Как учебник по карате.
   Вдруг стало темно. Низкая кряжистая фигура закрыла солнце, повисшее точно посреди дверного проема.
   – Кер, бир! – хриплым голосом крикнула фигура, воздев мощные руки над собой.
   – Вот и… – Хозяйственный осекся на полуслове, застыв в неестественной позе, с приподнятой ногой и протянутой к двери рукой. По его одежде фольгой засеребрилась изморозь, лицо покрылось пушистым снегом, а усы превратились в две рыжие сосульки.
   – Кер, бир! – снова прохрипели от двери.
   Тим на мгновение почувствовал, как сквозь него промчался ледяной вихрь, промчался и исчез, только мурашки по коже побежали. Тимыч поежился.
   – Ты почему не замерзаешь? – неторопливо входя в разрушенную горницу, строго спросил болотный отшельник. Что это именно он, Тим не сомневался. Вид у отшельника был абсолютно болотный: балахон и штаны, связанные из грубых серых стеблей, травяные лапти на босу ногу, широкая борода и волосы до плеч в зеленых лохмотьях мха.
   – Чего? – растерянно переспросил Тим, пряча Нигу за спину.
   – Почему не мерзнешь, спрашиваю. – Отшельник подошел к Боне, потрогал ему лоб. – С этим все в порядке, сработало заклинание. А вот тебя не заморозило. Ты колдун? – деловито спросил отшельник, поставил табурет на ножки и грузно осел на него, скрестив ноги. – Или Лурдин работник?
   – Я… – Тим беспомощно оглянулся на Хозяйственного. От Бони тянуло вкусным морозным запахом, он весело блестел в солнечных лучах мелкими кристалликами льда. – Я не колдун и не Лурдин слуга, – Тимыч почувствовал себя уверенней оттого, что колдовство на него почему-то не подействовало, – я Тим, а замороженный дядька – рыцарь Бонифаций. Мы путешественники. Вот к вам в гости завернули.
   – Вижу, какие вы гости, – кивнул отшельник, раскачиваясь на табурете, – удава моего сторожевого прогнали, в травках поковырялись, мебель переколотили. Нормальные гости. Долгожданные.
   – Нет! – с досадой воскликнул Тим. – Все не так! Мы не хотели беспорядок делать. Нас Шут сюда привел, а я хотел супа, а дрова были сырые, вот мы сухой травой печку и разжигали.
   – Шут? – Отшельник, оглядываясь, закрутил головой, подошел к дверному проему и посмотрел на улицу. – Где этот балабол?
   – Улетел, – Тим кивнул на печку, – у вас трава сильно взрывной оказалась. Мы и подумать не могли, что на болоте такая может расти.
   – На болоте все расти может. – Отшельник плюхнулся на табурет. – Совсем не обязательно в печку что ни попадя кидать! Повезло вам, что именно синь-траву в огонь сунули, легко отделались.
   – Я пучок поменьше искал, – стал оправдываться Тим, – думал, укроп это.
   – Не правда ли, ядреный укропчик оказался, – развеселился бородач, – отменный укропчик. Взял бы ты какую другую связочку, мы бы с тобой теперь не разговаривали. А строил бы я вскорости здесь новую избу. Попрочнее. Нет, как это вам нравится! – Отшельник всплеснул руками. – Глушь болотная, ни одного путника за многие годы. Изба заговоренная, чтобы не видна была! Дверь на крючке! Так все одно нашли, открыли, взорвали. Это просто талант надо иметь, чтобы такое натворить. – Отшельник принялся приводить комнату в порядок: поставил на место кровать, стол, скатал половички и взялся за веник.
   – Постойте, – Тимыч показал на Боню, – разморозьте его, пожалуйста. Он не виноват. Он хороший!
   – Да? – бородач исподлобья глянул на Тима, – вот пусть ваш Шут сюда придет и подтвердит твои слова. Тогда поглядим. Ты хоть не колдуешь, зато маленький. Если что и так с тобой управлюсь, – отшельник показал Тиму здоровенный кулак, – без всякой там магии. А этот пусть постоит, – он кивнул на Хозяйственного. – Целее будет.
   Отшельник вдруг протянул руку и рывком подтащил мальчика к себе.
   – Что ты за спиной все прячешь? Дай-ка сюда, – он выдернул Нигу из Тимкиной руки.
   – Не смейте! – покраснел от злости Тим. – Не ваша книга! Отдайте!
   – Уймись, козява, – отшельник повертел книгу в своих лапах, постучал согнутым пальцем по обложке. – Занятная вещи…
   Нига ослепительно сверкнула, грянул гром, в воздухе запахло послегрозовой свежестью. Отшельник грохнулся на спину и больше не шевелился; Нига выпала из его руки.
   – Хам! – сварливо сказала Нига. – Выучил пяток дешевых заклинаний и возомнил себя пупом земли. Терпеть не могу самоучек! Особенно таких грязных. Весь болотом провонял! И туда же – не помыв рук, ценнейшую книгу хватает. А если пятно на обложку мне посадил?
   – Ты его случаем не убила? – Тимыч наклонился над бородачом, прислушался к дыханию. – Живой.
   – Жаль, – Нига зло засопела, – таких убивать надо обязательно. Руки он не моет! Моих друзей обижает!
   – Ну и дела… – Тим разогнулся, упер руки в бока, посмотрел на Нигу. – Что мы имеем? Один замерз, другой улетел, третьего током прибило… Что делать? Подскажи.
   – Как что? – Нига громко зашелестела страницами. – Будем размораживать Хозяйственного.
   – Да, но ты не можешь раскрывать записанные в тебе заклинания, – изумился Тимыч.
   – Верно, – охотно согласилась Нига, – не могу. Но я имею право просто попеть для собственного удовольствия? Просто попеть, – казалось, она убеждает саму себя. – Вот спою… кому какое дело, что я петь буду… просто песенка… Би-ир, кри! – затянула она дрожащим голосом, – би-ир, кри…
   – Вот что, – понял Тим. Он подошел к Боне и громко произнес:
   – Бир, кри!
   Хозяйственный дернулся. Изморозь паром сошла с него, снег росой потек по лицу. Боня опустил ногу и закончил начатую час тому назад фразу:
   – …хозяин дома пришел.
   – Пришел, – подтвердил Тим, – не хозяин, а холодильник какой-то. Дед Мороз бандитский! Он тебя в снеговика превратил. Хотел и меня заодно охладить, но не вышло, – мальчик, поддерживая Хозяйственного под руку, вывел его на солнце.
   – Х-холодно, – пожаловался Боня, стуча зубами. – Чайку бы.
   – Придется Каника беспокоить. – Тимыч нехотя пошел в дом за книгой Олафа. – Я к этой окаянной печке теперь ни ногой.
   Тимыч забрал Нигу, взглянул на отшельника. Тот безмятежно спал, разбросав ноги и руки. Обморок у него перешел в глубокий сон.
   – Так-то лучше, – Тимыч скатился по ступенькам во двор, достал из повозки свою сумку, из нее драконий стаканчик. Вскоре Боня взахлеб глотал обжигающий горячий чай. Тимыч быстренько рассказал Кане последние новости. Дракон от души посочувствовал Хозяйственному:
   – Надо же! Лягушкой был, сосулькой был. Не удивлюсь, если завтра он бабочкой порхать будет.
   – Типун тебе на язык, – невнятно, брызгаясь чаем, ругнулся Боня.
   – Все-все, не буду мешать, – засмущался Каник, – я никого не хотел обидеть. Извините.
   – Извиняю. – Хозяйственный допил чай, встал и с хрустом потянулся. – Эх, хорошо! Как снова на свет появился. Силушки-то сколько! Всего так и распирает… Гору бы своротил, честное слово.
   Тимыч посмотрел на болото. Там, вдалеке, мелькало что-то большое и черное. Голова болотного удава. Он плыл к ним, и плыл очень быстро.
   – Насчет гор не знаю, – Тим ткнул рукой в сторону удава, – но как тебе такая возможность силу показать?
   – Дай секиру! – азартно потер руки Боня, – будем сражаться. Очень уж подраться хочется.
   – Не сметь! – рыкнул с крыльца отшельник. Он стоял, покачиваясь на полусогнутых ногах. Одной рукой отшельник держался за перила, другой за голову.
   – Не трогайте мою змейку! Давайте решим дело мирно.


   Дочиста отмытый отшельник благодушно восседал во главе стола. Сейчас он выглядел не таким диким, как при первой встрече – по случаю гостей отшельник был одет в новую белую косоворотку, вишневого цвета штаны и скрипучие хромовые сапоги, расчесан и даже слегка пах одеколоном.
   – Другое дело, – удовлетворенно сказала Нига, увидев такое преображение, – на человека хоть стал похож. В эдаком виде и в библиотеку не стыдно, в читальный зал. Зря только бороду не сбрил.
   – Не буду бриться, – возразил отшельник, – положено мне с бородой. Для солидности.
   Застланный пестрой скатертью стол был богато уставлен всяческой снедью; посреди блестел начищенными гранями необычный самовар-куб. Над самоваром вился дымок, разгоняя случайных комаров.
   – А я вас за наемных убийц поначалу принял, – бородач макнул в чай баранку, – честное слово! Решил, что по мою душу явились. Подумал, что наш добрый король все никак не простит мне давнишнюю бильярдную историю. После стольких лет!
   Бонифаций шумно схлебывал чай с блюдечка, изредка мелко покусывая брусочек свежего сотового меда: Хозяйственный тоже сиял свежестью и чистотой. После неприятного дневного приключения отшельник, стремясь загладить свою вину, устроил гостям баньку с отменным паром, богатым веником и мятным растиранием. Вот тогда, в баньке, недоразумение как-то само собой и уладилось. Боня рассказал о своих злоключениях, отшельник – о своих. Вышли они из парилки не скоро и очень даже в хорошем расположении духа. После чего началось угощение.
   Один Тимыч сидел за столом слегка грязный. Точнее, наполовину чистый, так как в парилку идти он отказался наотрез. Сказал, что лучше от грязи помрет, чем добровольно в паровое пекло полезет. Где к тому же еще и веником зачем-то дерутся! Тим проявил незаурядное мужество, когда Боня попытался все-таки втащить его в парную – вовсю махал руками и дрыгал ногами, визжал, перевернул шайку с водой. Но свое право быть немытым отстоял. Ополоснулся кое-как теплой водичкой, на том баня для него и закончилась.
   – Благородное дело вы задумали. – Отшельник промакнул полотенцем пот с шеи. – У всех эта ведьма в печенках сидит. Я бы и сам с вами пошел, но не могу, самый травяной сбор сейчас начался. День упустишь – все пропало… Может, обождете меня? Погостите недельку-другую, а там вместе в поход и двинемся.
   – Нет, так долго мы не можем, – Боня подлил себе чая, – нынче время работает против нас. Надо спешить, пока Лурда ничего не знает. Опять же Шута найти надо. Где-то он сейчас?
   Отшельник поморщился.
   – Вы мне про него лучше не напоминайте. Гостил этот резиновый типчик у меня однажды, надоел хуже болотной лихорадки. Все травы мне поперепутал, крышу развалил, Каську – удавиху мою – чуть не до смерти защекотал. Обалдуй резиновый!
   – А крышу он зачем? – Тим зевнул, потер глаза.
   – В воздушный шар играл. Отрабатывал точность посадки. – Отшельник встал и, собрав со стола объедки, направился к выходу.
   – Каську покормлю, – пояснил бородач, – и будем отдыхать, – он исчез в ночной темноте.
   – Завтра с утра обязательно дверь на место повешу, – сам себе пообещал Боня, – главное, не забыть! – и тут же забыл.
   Отшельник поднялся ни свет ни заря. Он разжег печь и долго возился возле нее, вываривая в маленьких горшочках разные травы; полученный отвар поочередно, из каждого горшочка понемногу, слил в пару стеклянных бутылочек. После завтрака отшельник вручил пузырьки Боне и Тиму.
   – Не знаю, как дальше повернутся у вас дела, но мой подарок вам обязательно пригодится, – убежденно сказал отшельник. – Только попусту зелье не тратьте.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться ссылкой на выделенное