Михаил Бабкин.

Слимпер

(страница 3 из 23)

скачать книгу бесплатно

   – Тогда в девять, – Шепель встал. – Я зайду за вами: на дело отправимся прямо из номера гостиницы. Какие-нибудь вещи, инструменты вам потребуются?
   – Всё своё ношу с собой, – Семён тоже поднялся со стула. – До завтра! – И направился к выходу из офиса.
   …Снег бодро поскрипывал у Семёна под ногами, морозный воздух был тих и прозрачен; по широкой вечерней улице степенно, не торопясь, шли тепло одетые прохожие: кто в шубах, кто в дублёнках. Семён ничем не выделялся из толпы – маскировочный костюм превратился в долгополую серую шубу, серую шапку-малахай, тёплые штаны и чёрные меховые унты: почему-то все встреченные Семёном прохожие были в унтах. То ли мода здесь была такая, то ли зимы чересчур холодными и снежными, кто знает!
   Яркие фонари на высоких столбах сияли насыщенным жёлтым светом, создавая странное впечатление, будто Семён идёт не по снегу, а по песку; с неба, казалось, сыпались не редкие крупные снежинки, а хлопья поп-корна. Холодного такого поп-корна. Ледяного.
   По наезженному снегу дороги, шурша полозьями, без излишнего лихачества скользили небольшие приземистые машины, отдалённо напоминавшие гибрид кареты и сибирского снегохода. Вот только принципа их движения Семён так и не понял – у каретных снегоходов не было ни ведущих шипастых колёс, ни толкающих машину вперёд пропеллеров. Ничего! Одни лишь широкие полозья и слегка приподнятый над ними салон с пассажирами.
   – Магия, понятно, – сказал сам себе Семён. – Ничего особенного, – и пошёл искать обещанную гостиницу.
   …Номер Семён взял себе не очень дорогой, – всего лишь пятикомнатный, из разряда «люкс баронский, экономический», – тратить деньги на роскошные королевские апартаменты Семён не решился. С него пока и баронского «люкса» хватит! Вот подождём, когда королева Яна неограниченный кредит откроет, тогда…
   Заказав в номер лёгкий ужин и свежую местную газету, Семён отправился в ванную искупаться – вернее, вволю поплескаться в небольшом мраморном бассейне, заменявшем здесь стандартную чугунную ванну.
   Пока Семён мылся-плескался, ненавязчивая гостиничная обслуга полностью сервировала здоровенный стол в главном зале номера и тактично удалилась; похоже, экономические бароны в этом Мире были людьми жизнерадостными и очень любили покушать – лёгкого ужина, опрометчиво заказанного Семёном, вполне хватило бы на нескольких, таких как он, «не баронов»: одних печёных фазанов было три штуки, не считая множества салатов, острых приправ и закусок. А представленным к ужину шампанским можно было бы оживить не одну пентаграмму Изменчивых! Если, конечно, пентаграммы активировались именно игристым вином, а не чем-то иным.
   – Ну скажите хоть кто-нибудь, на фига мне столько шампанского? – Семён возмущённо ткнул рукой в начищенную бронзовую лохань, заботливо оставленную на специальной тележке рядом со столом: лохань была заполнена тяжёлыми зелёными бутылками вперемешку с колотым льдом. – Я же столько не выпью! Что мне теперь, клизму из него самому себе ставить? Чтобы добро не пропало.
   – Клизма из холодного шампанского? – Мар задумчиво похмыкал. – Оригинальная идея… Семён, да ты, видать, знаешь толк в извращениях! Вот уж чего от тебя никак не ожидал.
   – Умник, – фыркнул Семён, – специалист по нетрадиционному клизмированию… Так, а это что? – Семён взял с отдельно стоящего серебряного подноса толстую газету: под газетой оказалась россыпь глянцевых визиток с качественными портретами полуголых девиц.
   Девицы все как на подбор были худощавыми, неестественно белокожими и загадочно-томными, с мертвенно-синими веками и ярко-алыми татуированными губами; дорогой макияж и татуировка, как ни странно, делали девиц более похожими не на гостиничных профессионалок, а на сирых убогих вампиров.
В последней стадии гемоглобинового истощения.
   – Ну уж… – Семён озадаченно уставился на эротические визитки. – Чего они тут оказались-то? Я вроде не заказывал.
   – Эх, Семён, – с сожалением вздохнул Мар, – всё же в каком провинциальном Мире ты раньше жил! Чего, зачем… А то сам не понимаешь! Потому и стол такой богатый, что на гостей рассчитан. Бароны, они народ простой, весёлый, без комплексов! И денежный. Так что будем делать с девочками?
   – Ничего, – решительно ответил Семён, отодвигая поднос с визитками подальше от себя, на дальний край стола. – Мне выспаться надо, завтра серьёзная работа предстоит.
   – Вот это правильно, – одобрил решение Семёна медальон. – Работа – прежде всего! А девочек по вызову во всех Мирах хватает, ещё успеется… Был у меня как-то случай: один из моих давнишних хозяев, по кличке Весельчак Римми, получив заказ на срочную работу и кой-какой аванс наличкой, отправился в одно вполне приличное заведение отметить это дело. В бордель, если точнее. Ну, вино, шампанское, девочки, то да сё… А хозяйка борделя, мамаша Ли, по кличке Весёлый Рождер – она раньше на пиратском корабле ходила, то ли при капитане была, то ли сама капитанила, дело давнее, тёмное, – на него глаз положила. Может потому, что Римми золотом сыпал не скупясь, а может потому, что мордой вышел, хрен его знает… И, короче, когда мой хозяин дошёл до нужной кондиции, затянула мамаша Ли его к себе в постель. Одновременно с этим в бордель явились матросы с только что прибывшей «Розовой жемчужины» – это клипер такой был, шерсть туда-сюда по морю возил – и, разумеется, в стельку пьяные…
   – Так-так, – согласно покивал Семён, разворачивая газету и слушая рассказ Мара в пол-уха, – пьяные матросы, а как же, – Семён зашелестел страницами.
   – …в прошлый раз этих залётных матросиков кто-то из местных девочек обчистил, вот ребятки и решили набить морду Весёлому Рождеру, – похохатывая продолжил Мар, – задним числом, стало быть. А так как никто им не объяснил, что Весёлый Рождер – это, в натуре, бордель-маман, а не бордель-папан, то, естественно, из кровати первым был вынут Весельчак Римми. Никакой… Матросики, тоже никакие, с трудом смогли задать ему лишь один, но главный вопрос: «Весеро?…», что, видимо, означало: «Весёлый Роджер?» На что получили не менее исчёрпывающий ответ: «Весери…» Разницу в одну букву никто из матросов не заметил. А после… э-э… Ну, что случилось после, и так понятно.
   Короче, подзадержались мы в том борделе надолго: лечились мы там, значит. В смысле, не я лечился, а мой хозяин, мда-а… Заказ, конечно, тю-тю, аванс назад отобрали… Хорошо хоть бить Весельчака Римми заказчики не стали, куда уж дальше было его бить! И так живого места на нём не осталось… Но нет худа без добра, – рассудительно сказал Мар. – Весёлый Роджер… Весёлая Роджера… Тьфу! Бордель-маман, пока выхаживала Римми, воспылала к моему хозяину такой любовью, что предложила ему остаться при заведении. Типа вышибалой… или барменом… или оценщиком краденого… или кем он сам захочет: заведение-то было многопрофильное! В смысле – не только одними девочками зарабатывало, хе-хе.
   Так что я года три пожил на одном месте, пока Весельчака Римми в пьяной драке не прирезали. Весёлая Роджера сама и прирезала – к новенькой спьяну приревновала… а потом и сама повесилась. Вот такая, понимаешь, любовь, – вздохнул Мар. – Трагедия высоких чувств.
   – Бывает, – согласился Семён, внимательно рассматривая что-то на одной из газетных страниц. – Мар, гляди сюда! Интересное дело с нашим профессором получается…
   На предпоследней газетной странице, в разделе «Скандалы недели», имелась заметка о случившемся несколько дней тому назад конфузе с участием известных в городе лиц. Конфуз заключался в том, что некий весьма известный в определённых кругах научный работник – «профессор-археолог», как уклончиво обозначили в статье главного виновника скандала – устроил несанкционированный дебош в городской мэрии. С разбиванием двух стульев и одного окна.
   Причиной дебоша явилось официальное постановление мэра о запрещении нахождения в городе лиц чужого вида, – таких, как прибывшая недавно с частным визитом биологическая пара альфы и беты, – постановление, несомненно говорившее лишь о патриотизме мэра и никоим образом не о зажиме демократии на местах.
   Причём в дебоше участвовал не только известный научный работник, но и поименованные выше альфа и бета. Чем, разумеется, только подтвердили мудрость и прозорливость мэра.
   Что произошло после скандала, какие меры были приняты к дебоширам – в заметке не указывалось. Зато была чёрно-белая офсетная фотография: разъярённый профессор Шепель с ножкой от стула в кулаке и прячущийся у профессора за спиной большеголовый карлик-альфа; карлик исподтишка показывал фигу толстому мужчине в казённом деловом костюме – толстый мужчина висел в воздухе, удерживаемый за казённый шиворот мощной, покрытой шерстью когтистой рукой-лапой (сам владелец руки, бета, в кадр не попал). У толстого мужчины было сосредоточенное выражение лица, словно он и на весу продолжал решать в уме народно-хозяйственные задачи. Это, наверное, был мэр.
   – Во как, – растерянно пробормотал Мар. – Даже так… Семён, а не кажется ли тебе, что гражданин Лео Шепель круто повязан с чужими? И не для них ли он пытается достать из мавзолея ту важную шкатулочку, а? Вон, и машинка с кнопочками у него тоже от чужих… Которая картинки показывает.
   – Кажется, – Семён сложил газету. – Однако, надо с профессором держать ухо востро! Боюсь, что… – Семён не закончил мысль, зевнул. – Завтра видно будет, – решил Семён. – Мне всё равно в мавзолей сходить надо. За браслетом. А сейчас – спать… Мар, ну-ка, запакуй это всё добро в себя! Фазанов, закуски, вино… Не оставлять же добро неизвестно кому. Тем более, оплаченное. У тебя есть свободное упаковочное заклинание?
   – Как не быть! – обиделся медальон. – А как же! Пароль вызова сам назначишь или мне доверишь?
   – Сам, – Семён потёр нос. – Пусть будет… м-м… Да хотя бы «Жрать давай», чем не пароль!
   – Готово, – доложил Мар. Семён глянул мельком в сторону стола – стол был пуст, в бронзовой лохани остались только куски подтаявшего льда, – и отправился в спальню.
   …Профессор Шепель прибыл в гостиницу к обещанному времени: ровно в девять он постучал в дверь баронского номера.
   – Открыто! – крикнул Семён из ванной, – входите! – Он только что закончил приводить себя в порядок, умылся и побрился; бритву Семён позаимствовал в Лесном Мире, в «Пятничной ресторации», и с тех пор всегда носил её с собой. Как память о братко Иване.
   Сегодня профессор выглядел менее торжественно, чем вчера – смокинг и парадные брюки сменились короткой курткой на меху, плотными рабочими штанами, чем-то вроде джинсов, и обязательными унтами. На голове у профессора была вязаная шапочка, в руке – туго набитый брезентовый портфель-баул. Вся одежда – включая и обувь, и шапочку, – имела грязно-болотный цвет: Шепель был похож на полевого боевика, тайно пробравшегося в город для закупки спичек, соли и патронов.
   Семён тут же организовал себе нечто похожее, только, конечно, без портфеля – портфель ему был не нужен. Да и не делал костюм таких вещей, не для того он был предназначен!
   – Готовы? – Шепель придирчиво оглядел Семёна, одобрительно кивнул. – Нормально. Сойдёт. Ну, поехали, – профессор пошарил у себя за пазухой, выудил оттуда свой жетон-медальон и что-то тихо сказал в него, точь-в-точь как секьюрити в служебный микрофон. Но ничего не произошло. Вообще ничего.
   – Что такое? – Шепель недоумённо глянул на Семёна. – Ваша, что ли, работа?
   – В каком смысле? – Семён точно с таким же недоумением уставился на профессора.
   – Номер блокирован на перемещение из него, – пояснил Шепель, с тревогой оглядываясь по сторонам. – Если не вы, то кто? Полименты? Этого ещё не хватало!
   – Э-э, какие полименты-шмолименты, – с пренебрежением отозвался Мар. – Это гостиничная магия выделывается… Семён, ты ведь за номер и за ужин не расплатился! Вот тебя и не выпускают. Что они, с баронами раньше не сталкивались, что ли?! Да бароны все, как один, стараются втихаря удрать из таких заведений, ни копейки не заплатив по счёту. Но, как правило, платят… куда им деваться от охранной магии! Плати скорее, а то и впрямь полиментов могут вызвать, не ровен час!
   – Всё нормально, – успокоил Семён профессора, – я за номер забыл заплатить, – Семён полез под куртку, за кошелем с золотом; профессор облегчённо вздохнул, уронил жетон на грудь и присел в ближайшее кресло.
   Сначала Семёну попался под руку хранилищный кошель, нынче пустой – Семён носил его с собой на всякий случай, толку от него теперь не было никакого: всё хранилищное магическое золото ушло на случайное создание Слимпа… После нашёлся и второй кошель, с золотом, взятым из казны принцессы Яны – Семён носил оба кошеля на обычном кожаном ремне, повязанном поверх маскировочного костюма. Это была вынужденная мера, – костюм при очередном превращении иногда «забывал» создавать пояс, на котором должны были висеть кошели, и тогда те сразу оказывались на земле. Вернее, Семён забывал. А с не изменяющимся ремнём проблема отпала.
   – Момент, – Семён развязал кошель и принялся выкладывать на стол золотые монеты, выбирая помельче, одну за другой: монеты немедленно исчезали, словно стол их неутомимо съедал. На шестом золотом кругляше стол успокоился – седьмую монету он не принял.
   – В некоторых Мирах за шесть золотых можно целый дом купить, – неодобрительно сказал Мар. – С мебелью, водопроводом и утеплённым сортиром. Ну и цены! Нет, быть бароном всё же очень расточительно… Не экономно. Ты, Семён, в следующий раз или подешевле номер выбирай, или заранее разбирайся с гостиничной магией. Чтобы поутру не мы им, а они нам должны были! Вот такая баронская экономия, уверен, будет правильной.
   – Готово, – Семён спрятал лишний золотой в кошель, поправил куртку.
   Профессор-археолог встал, подошёл к Семёну поближе и повторно шепнул что-то в свой медальон. На миг у Семёна привычно потемнело в глазах, появилось ощущение невесомости, а в следующую секунду он был уже в другом Мире. В Мире с мавзолеем.
   Небо в этом Мире было удивительное – оно всё полыхало длинными разноцветными сполохами, словно затянутое единым северным сиянием; сквозь радужное сияние едва виднелось солнце, далёкое и тусклое. Маленькое.
   Земля под ногами Семёна была твёрдая, каменистая, покрытая инеем; вокруг, то там, то тут, громоздились бурые скалы, нацеленные своими остриями в полыхающее небо.
   Было холодно.
   Впереди, метрах в ста, на небольшом, явно искусственном возвышении, высился цилиндр мавзолея. Мавзолей был идеально белым, – на нём даже всполохи не отражались – белым и светящимся: на картинке в портсигаре с кнопками Семён такого свечения не заметил. Впрочем, картинка давала лишь реальное изображение предмета, а вовсе не магическое.
   – Высокогорье, – пояснил Шепель, тоже глянув в небо, – здесь всегда так, – и неторопливым шагом направился к мавзолею, осторожно неся свой портфель-баул, словно в нём лежало что-то хрупкое; портфель был тяжёлым и профессора заметно кренило в сторону.
   – Скажи, Мар, – негромко спросил Семён, нарочно отстав от Шепеля, – а к чему вообще такие сложности? С вскрытием мавзолея. Неужели нельзя было попросту прыгнуть в него? Вон, транспортные заклинания у всех имеются… Дал команду – и там.
   – Где – там? – заинтересовался медальон.
   – Ну, там, – Семён махнул рукой в сторону белого цилиндра. – Внутри.
   – Ишь чего захотел, – усмехнулся Мар. – Кабы такое можно было сделать, кто ж тогда тебя на работу нанимал бы… Все сами давным-давно по разным мавзолеям и банкам шарили бы, как у себя в кармане! Представляю, чем бы это закончилось, – озаботился медальон. – Полным развалом и анархией, мда-а… К счастью, такого безобразия не может быть, потому что без конкретного адреса ты никогда не попадёшь в конкретное место. Особенно в защищённое магией. Да и вообще нельзя пользоваться транспортным заклинанием наобум, всяко может произойти… Вот, помню, был случай: один знакомый моего очередного хозяина решил попасть в частный банк напрямую, без надлежащего аккуратного взлома. И обратился он к одному колдуну-самоучке, чтобы тот подправил ему стандартное транспортное заклинание…
   – Короче, – Семён ускорил шаг, нагоняя Шепеля.
   – Короче, того знакомого нашли через пять лет, случайно. Когда новую дверь в стене банка прорубали. – Мар издал звук, словно сплюнул. – По кусочкам, вместе с кирпичами вынули. Мерзостное зрелище было, должен тебе сказать! Мой хозяин в это время возле стройки ошивался, высматривал, что к чему… хотел этот банк пощупать. Передумал, когда своего знакомого в виде битого кирпича увидел… Голова хорошо сохранилась, не разбили голову! А из кирпичей в это время кровь потекла, – умирающим голосом закончил свой рассказ Мар. – Море крови! Чёрной, липкой… А когда голова открыла глаза и сказала…
   – Да ну тебя, – нервно сказал Семён, – хватит мне мозги пудрить! Я и без того весь на взводе, – Семён раздражённо щёлкнул ногтём по медальону; Мар, очень довольный собой, демонически захохотал.
   Шепель остановился не доходя до возвышения с мавзолеем, поставил портфель-баул на землю и шумно перевёл дух. После чего расстегнул портфель и принялся бережно доставать из него различные предметы: пару уже знакомых Семёну деревянных жезлов с глиняными божками-набалдашниками; пяток одинарных подсвечников с заострёнными штырями-ножками и связку чёрных свечей к ним; тонкие серебряные трубки, уложенные в прозрачный пакет-футляр.
   – Это что такое? – полюбопытствовал Семён, наклоняясь к футляру поближе и беря одну из трубок: трубка была раздвижной, вроде телескопической удочки, с крючками-петельками на торцах. Тоже серебряными.
   – Что? – испуганно вздрогнул Шепель и резко захлопнул баул. – Ф-фу, Симеон, нельзя же так… Защита это, – профессор отвёл руку Семёна в сторону. – Лучше не трогайте. Вещь тонкая, сноровки требует… Я сейчас механическую пентаграмму из трубок собирать буду, на всякий случай. Мало ли что может произойти… Прикрою вас из неё, чуть что! На расстоянии.
   – Как это? – возмутился Мар. – Чушь собачья! Семён, нас тут за лохов держат! Из пентаграммы никогда никого не прикроешь, тем более на расстоянии, это я уж точно знаю, сталкивался с такими делами. Семён, я понял – наш профессор решил себя лично обезопасить! Себя одного. Ох, нечисто он играет… То ли из мавзолея что-то может на волю рвануть, то ли тебя он решил убрать, безопасно и с комфортом. По выполнению работы. А что, запросто! – медальон зло и непонятно выругался. – Вон, не зря же этот спец по могилам с собой убивательные жезлы приволок! Бывали у меня такие случаи, бывали… Предлагаю действовать так: открываешь вход, ждёшь. Если ничего из той белой хренотени не выскакивает, тогда входим. Если выскакивает – я тебя отсюда уношу, а этот умник пускай сам разбирается! Далее – когда войдём, не торопись снимать защиту, надо сначала разобраться, что там к чему. Может, и не мавзолей то вовсе…
   – Посмотрим, – вполголоса отозвался Семён. – По обстоятельствам поглядим.
   – Да-да, – Лео Шепель, услышав слова Семёна, поднял голову. – Действительно, Симеон, сходите пока к мавзолею, поглядите, что там да как. А я тут быстренько, – и принялся раздвигать телескопические трубки, ловко цепляя их друг к дружке крючками-петельками; вскоре на земле обозначились части небольшой пентаграммы. Особой, защитной. Индивидуальной.
   Семён ничего не ответил, повернулся и пошёл вокруг мавзолея – говорить с Шепелем ему больше не хотелось: высказанные Маром опасения весьма походили на правду. Весьма.
   – Значит, таким образом, да? – сердито бормотал Семён себе под нос, медленно обходя мавзолей по кругу и рассеянно меряя его невидящим взглядом, – значит, использовать меня гражданин Шепель хотел? Попользоваться как следует, а после контрольное заклинание в голову… или куда там ещё… и опаньки дурачку Симеону? Ну-ну… Да где же эта дверь-то! – Семён в негодовании остановился и с ненавистью уставился на мавзолей. – Дверь где, спрашиваю?!
   И тут он её увидел. Дверь.
   Вернее, один из её кусочков.


   Мавзолейная дверь была разбита на множество разновеликих фрагментов, наподобие известной Семёну нерусской игры «паззл»: кусочки входной головоломки темнели на стене мавзолея словно приклеенные к ней осколки чёрного стекла.
   Было тех осколков ровно двадцать пять штук, Семён не поленился их сосчитать, прежде чем приступил к делу; все фрагменты двери оказались разбросаны по обратной стороне мавзолея, противоположной от того места, где Шепель сейчас собирал свою трубчатую пентаграмму.
   – Как будто кувалдой по двери стукнули, – заметил Семён, еле-еле прикасаясь подушечкой пальца к одному из осколков. – Стеклянная такая дверь была, непрочная… Ну-ка, – чёрный фрагментик, размером с ладонь, легко скользнул по стене, следуя за указательным пальцем Семёна.
   – Отлично, – Семён отошёл на шаг и, что-то прикидывая в уме, оглядел россыпь чернильных осколков. – Принцип ясен: надо сложить кусочки вместе, тогда мы и получим то, что получим. Надеюсь, что дверь, а не суровую надпись: «Выхода нет».
   – Входа, – учительским голосом поправил Семёна медальон. – Выход, это когда выходят. А вход – это когда входят. Понятно?
   – Не может быть! – притворно изумился Семён, подходя к стене поближе, – а я и не знал… Ты, Мар, в нашем метро не был, – Семён принялся деловито передвигать чёрные осколки, подгоняя их друг к другу, – там на станциях когда-то таблички с такими надписями висели… Много народу, начитавшись тех надписей, под колёса побросалось! От жизненной безысходности. Нет, мол, выхода и точка… Сняли потом те таблички, чтобы людей зря не губить. Сообразили.
   – А-а, – с пониманием протянул Мар, – письменное эхо, колдовство через беззвучное чтение… Знаю, встречался с такой магией, было дело! Попали мы как-то с одним из моих очередных хозяев, Уриком Шмыгой, в Эбонитовый Мир – надо было спереть у тамошнего погодного шамана дождевую книгу. Между прочим, заказал ту книжку тоже шаман, но из другого Мира, он там министром по мелиорации работал… Заказал и строго-настрого предупредил – в книгу ни в коем случае не заглядывать!
   Вот мой хозяин и отправился дождевую книженцию тырить. А надо сказать, что Урик отродясь ни читать, ни писать не умел…
   Семён кивал, слушая рассказ Мара, и продолжал состыковывать фрагменты, изредка отходя от стены подальше и любуясь своей работой: всё же получалась дверь, а не что-либо другое. Не запрещающая надпись.
   Дверь была уже собрана более чем наполовину, верхняя её часть, – и своим обозначившимся контуром определённо напоминала Семёну то ли веретено, то ли кошачий зрачок… Занятная такая дверь получалась. Не стандартная.
   – …и, значит, пока Урик с книгой добрался до заказчика, то штаны на нём уже начали дымиться. Снизу, от ботинок до колен. Хорошо, что обувка добротная была, – Мар хихикнул. – Ботиночки-то арестантские, крепкие, они у Шмыги ещё с последнего срока в Исправительном Мире осталась! Им сносу не было. В Исправительном Мире у начальства принцип железный: арестанта дешевле обуть один раз, но качественно, чем много раз, но абы как… Эк я скаламбурил, – изумился медальон, – ай да я!… М-м, сбился… О чём это я говорил? А, вспомнил – о молниях, бьющих из земли. Так вот: молнии трещат, штаны дымятся, обувь постепенно обугливается… Кошмар, одним словом. Ну, отдал хозяин книжку заказчику, а сам рыдает и просит: мол, хрен с ней, с оплатой, только молнии убери!
   Шаман-министр посмеялся, рукой эдак над дождевой книгой поводил, словно пыль с неё стёр, и всё, не стало молний. А после спросил: «Что, в книгу заглядывал?» – добродушно так спросил, без злости. Ну а Урику куда деваться, – да, говорит, чуть-чуть, как же без того… Глянул на обратном пути под обложку, из любопытства. Тут оно всё и началось.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное