Мэри Брэддон.

Любимый враг

(страница 5 из 16)

скачать книгу бесплатно

– Она была очень хорошенькая? – спросила весьма заинтересованная рассказом леди Перивейл.

– К сожалению – но, может быть, и к счастью для нее, – она была просто безобразна в детстве и выросла некрасивой девушкой, но она чиста и честна как солнечный свет и успешно трудится в одном почтенном семействе посудомойкой. Хозяйка домика исполнила свое обещание. Вот, леди Перивейл, клетка, из которой развился мой роман. Я расцветил его романтическими красками – так появились ослепительная красота, поэтический темперамент и роковая любовь – и мое трущобное дитя преобразилось в прекрасную героиню.

– Но романы и создаются таким образом, – подтвердил мистер Уильямс, – однако Холдейн не должен был с такой готовностью открывать вам тайны нашего ремесла.

Грейс Перивейл и Артур Холдейн были друзьями, но не более того. Не было и намека на более глубокое чувство, хотя при начале их отношений два года назад ей казалось, что оно возможно. Она вспомнила прошлый сезон и поняла, что полковник Рэннок со своей виолончелью весьма способствовал отдалению от ее дома более интересного друга. Она вспомнила, как однажды днем, когда они с Рэнноком играли концерт в четыре руки, Холдейн нанес ей визит и почти сразу же удалился, прося извинить, что прервал их музицирование. В последнее время она несколько раз встречала его во время верховых прогулок, и он ни оказывал ей подчеркнутого внимания, ни избегал ее общества, но всегда был формально вежлив. Она тоже никого не избегала, потому что это выглядело бы так, словно ей есть чего стыдиться, но тон ее приветствий был очень холоден и сдержан.

Весь этот день ожидания она провела дома, играла на фортепиано, читала, ходила взад-вперед по комнате, разглядывала цветы, сидела на балконе, который затянула полосатыми шторами, чтобы было, как в Италии. Она так нетерпеливо ожидала прихода старого адвоката, что ни на чем не могла сосредоточиться. Следом за ней бродил пудель, удивлявшийся, но, впрочем, довольно вяло, почему она так беспокойно себя ведет. Он очень обрадовался, когда за ним пришла горничная, чтобы вывести его на обычную послеобеденную прогулку, и атаковал в парке все цветочные клумбы, к большому неудовольствию своих вечных врагов, служителей.

Наконец пробило половину пятого, и мистер Хардинг вошел в гостиную при последнем ударе, возвестившем наступление долгожданного часа. Леди Перивейл приняла его в самой большой гостиной. Она не хотела, чтобы он видел ее легкомысленные жардиньерки, этажерки, палитры, эксцентричные рабочие корзиночки и фантастических уродцев из китайского фарфора, одним словом, ее берлогу, чтобы и ее тоже не счел легкомысленной особой. Гостиная в стиле Людовика XVI, с огромными шкафами «буль»,[7]7
  Стиль «буль» – по имени фр. мастера Андре Шарля Буля; мебель строгих форм, украшенная инкрустацией.


[Закрыть]
полки которых ломились от драгоценных изделий Севра и Дрездена, наоборот, производила солидное впечатление комнаты, достойной покоить взоры лорда-канцлера или настоятеля Кентерберийского собора.

Строгим было и ее синее шерстяное платье с единственным украшением: небольшой вышивкой голубого шелка у талии. Темно-каштановые волосы Грейс были гладко зачесаны так, что открылся широкий лоб. Ее бархатные карие глаза с золотистыми искорками смотрели печально и встревоженно, когда она пожимала руку семейному поверенному.

– Пожалуйста, усаживайтесь поудобнее, мистер Хардинг. Рассказ мой будет долгим. Но, может быть, вы обо всем уже знаете?

Но мистер Хардинг ничего не знал. Это был высокий, широкоплечий мужчина лет шестидесяти с огромным лбом, благообразной наружностью и почтенной сединой, посеребрившей его светлые волосы и рыжеватую бородку.

– Нет, леди Перивейл, я не слышал ни о чем, касающемся ваших интересов.

– Ну, тогда я начну с самого начала. Это отвратительная история, но такая нелепая, что, наверное, может показаться смешной, – и она стала рассказывать о пущенной по Лондону сплетне, и о том, как ее третируют друзья, и мистер Хардинг слушал очень внимательно, и видно было, что он шокирован и опечален.

– И вы действительно ни о чем не слышали?

– Ни звука. Мы с женой бываем только в нашем загородном обществе, а бекенгемские обыватели совсем не осведомлены, о чем сплетничают в лондонском высшем свете. Мы разговариваем преимущественно о местных делах. Сам же я никогда не говорю о моих клиентах, так что никто и не знает, что я забочусь о вашем благосостоянии.

– Мое доброе имя мне дороже, чем все мое благосостояние. Поэтому, мистер Хардинг, посоветуйте, что мне делать?

Адвокат принял сообщение близко к сердцу, но видно было, что он еще не нашел решения проблемы.

– Очень трудный случай, – сказал он, помолчав. – А в газетах, в тех разделах, где сообщаются сведения о людях легкомысленного поведения, не было ли какого-нибудь невежливого замечания? Я не хочу этим сказать, что вы попали в легкомысленную ситуацию.

– Нет, о газетах мне ничего не известно, но у меня есть приятельница, которая много бывает в обществе. Она бы, конечно, знала, если что-нибудь подобное появилось бы.

Несколько минут мистер Хардинг молчал, задумчиво подергивая бородку белыми пальцами.

– Виделись ли вы с полковником Рэнноком уже после того, как слухи распространились?

– Нет. Полковник Рэннок в Скалистых горах. А я должна была с ним видеться, если бы он был в Лондоне?

– Ни в коем случае, леди Перивейл, но я думаю, что, если бы он был в пределах досягаемости, вы могли бы направить друга, меня, например, как вашего юриста к нему с просьбой опровергнуть эти слухи и в спокойной, достойной манере уверить ваших знакомых, что вы его не сопровождали. Он бы не смог отказать в этой просьбе, хотя, конечно, ему было бы неприятно вовлекать в эту историю другую особу, затронув тем самым ее репутацию, за которую, – прибавил мистер Хардинг, немного помолчав, – он, очевидно, несет особую ответственность.

– О, несомненно, его рыцарские чувства будут не на моей стороне, – ответила с горечью Грейс, – но я бы отдала все на свете, лишь бы узнать, кто такая эта особа, так на меня похожая, что трое или четверо совсем разных людей заявили, будто это я, хотя и встречались с ними в самых разных местах.

– А вы не знакомы, я хочу сказать, у вас нет двойника в вашем окружении?

– Нет, не могу припомнить никого, кто был бы на меня похож.

Поверенный взглянул на нее и улыбнулся. Да, немного на свете женщин, отлитых по этой модели. Прекрасные золотисто-карие глаза и тот же золотистый отблеск в каштановых волосах, великолепно вылепленные веки, опушенные длинными каштановыми ресницами, нос с тонкой горбинкой, короткая, несколько высокомерная верхняя губка, чудесно округленный подбородок с ямочкой посередине и круглая точеная белая шея, которую гак любят воспроизводить все скульпторы на свете. Нет, подобрать двойника этой женщине не так легко, такая красота встречается далеко не на каждом шагу.

– Полагаю, леди Перивейл, что прежде всего надо, и это самое важное, узнать, кто эта особа, которую ошибочно приняли за вас, – сказал очень серьезно мистер Хардинг.

– Да, да, конечно! – живо откликнулась она, – не возьметесь ли вы, не может ли ваша контора этим заняться?

– Полагаю, что нет, это вряд ли по нашей части. Но в такого рода деликатных делах я от случая к случаю обращаюсь за помощью к одному очень умному человеку, которого с чистой совестью могу рекомендовать и вам. И если вы объясните ему все обстоятельства дела, как рассказали мне, и расскажете все, что знаете об этом полковнике Рэнноке, его семье, вкусах и обыкновениях…

– Да, да, конечно, если вы считаете его достойным доверия. Он юрист?

– Юристы не занимаются такими делами. Мистер Фонс – сыщик, который до отставки работал в Департаменте криминальных дел и сейчас время от времени занимается частной практикой. Я знаю, что он оказал очень ценную помощь в семейных тяжбах чрезвычайно деликатного свойства. И уверен, что он возьмется за ваше дело из любви к искусству розысканий. Он любит подобные случаи.

– Умоляю, приведите его ко мне сегодня же вечером. Нельзя терять ни минуты.

– Я пошлю ему телеграмму на обратном пути. Но его может не быть в Лондоне. Он очень часто уезжает на Континент. Возможно, вам некоторое время придется подождать, прежде чем он сможет заняться вашим делом.

– Надеюсь, недолго! Я сгораю от нетерпения. Но вы не скажете, не могу ли я обратиться за помощью к закону, начать судебный процесс против кого-нибудь?

– Не в таком состоянии дела. Вот если бы вы занимали другое общественное положение, были бы, например, гувернанткой или служанкой и вам бы отказали от места в связи с некоторыми специфическими заявлениями, направленными против вас, тогда вы могли бы начать процесс и требовать возмещения убытков. Это решил бы суд присяжных. Но в вашем положении это – сплетня, никак не зафиксированная письменно или печатно, это просто слухи, и будет затруднительно сформулировать исковое заявление юридически.

– Значит, закон очень односторонен, – сказала ворчливо Грейс, – если горничная может добиться справедливости, а я не могу.

Мистер Хардинг не стал спорить.

– Когда вы повидаетесь с Фонсом, и он вплотную займется вашим делом, мы, возможно, сумеем прибегнуть и к услугам суда, леди Перивейл, – сказал он любезно, вставая и берясь за свою в высшей степени респектабельную шляпу, фасон который оставался неизменным уже четверть века. Дело в том, что в маленьком магазине на Сент-Джеймс стрит для него всегда была готова новая шляпа старомодного образца, и хозяин магазина даже в темноте мог найти нужную коробку.

ГЛАВА 6

Прошла целая неделя, прежде чем Джон Фонс вошел в потревоженную жизнь леди Перивейл. Он был в Вене и появился на Гровенор-сквер в половине девятого вечера сразу же по прибытии в Лондон, прочитав три срочных письма от миледи, которые нашел в своей конторе на Эссекс-стрит.

Сьюзен Родни обедала у своей подруги, и они только что сели за кофе, перейдя в утреннюю комнату, когда слуга объявил о приходе Фонса.

– Проводите джентльмена сюда, – ответила Грейс Перивейл и повернулась к мисс Родни:

– Ты ничего не имеешь против, Сью? Если ты никогда не видела сыщика, то тебе это может быть интересно.

– Против? Нет, конечно! Меня это дело занимает не меньше, чем тебя. До чего же я была глупа! Надо было сразу предложить тебе нанять сыщика. И мне очень хочется увидеть его и поговорить с ним. Всю жизнь мечтала о такой возможности, – добавила она, нетерпеливо постукивая пальцами по столу.

– Мистер Фонс, – доложил дворецкий, и серьезный, среднего роста, крепкого сложения немолодой человек с высоким лбом, доброжелательным взглядом и небольшими, коротко подстриженными усами, вошел в комнату. Его не лишенное приятности лицо было проницательно, а обращение свободно, хотя и без фамильярности.

– Пожалуйста, садитесь, мистер Фонс, – сказала Грейс Перивейл.

– Очень рада познакомиться с вами. Эта леди – моя близкая приятельница, и у меня нет от нее секретов.

Фонс поклонился мисс Родни и, всем своим видом выражая сдержанность и учтивость, сел так, чтобы на лицо не падал свет от большой лампы.

– Должен извиниться за столь поздний приход, мэм, но я приехал в свою контору из Дувра только час назад. И так как ваши письма показались мне довольно срочными…

– Нет, нисколько не поздно! Я готова была увидеться с вами даже в полночь. Но, наверное, вы не обедали? А мы только что из столовой. Вы позволите пригласить вас к столу, прежде чем мы перейдем к делу?

– Миледи очень добра. Но я пообедал на пароходе, чтобы не терять времени и всецело к вашим услугам.

Леди Перивейл рассказывала ему свою историю, а Фонс не сводил с ее лица спокойного и все замечающего взгляда. В нем не было какого-то особенно пронзительного интереса. Он просто входил в суть дела, все запоминая, потому что обладал цепкой, безотказной памятью.

Он просто наблюдал и слушал. Ему доводилось знать такие истории и прежде – о двойничестве и ошибочном отождествлении. Они нередко всплывают в бракоразводных процессах, и он очень редко принимал их на веру или допускал их возможность. Не был он особенно высокого мнения и о светских дамах, которые жили в таких комнатах, как эта, где безрассудно и небрежно выставлялись напоказ драгоценности, где самые изысканные и дорогие цветы менялись ежедневно, прелестные шелковые подушки швырялись на ковер, чтобы собакам было удобнее лежать, а на столиках было полно золотых и серебряных безделушек и часиков, усыпанных бриллиантами, что так и манило нестойких совершить кражу, однако ему показалось, что леди Перивейл говорит искренно, если, конечно, она не самая великолепная актриса, лучше многих справляющаяся с ролью оскорбленной невинности.

– Мистер Хардинг был прав, мэм, – сказал он, выслушав ее, и затем задал несколько вопросов, интересуясь подробностями:

– Мы должны выяснить, кто ваш двойник.

– Боюсь, что это будет очень трудно.

– Да, это займет время и потребует терпения. И, конечно, это будет дорого стоить.

– Но вы не должны опасаться тратить деньги. У меня нет ни отца, ни брата, которые могли бы выступить в мою защиту, ни друга-мужчины, которому я была бы небезразлична. – Она остановилась, потому что в ее голосе послышались слезы. – У меня есть только деньги.

– Совсем неплохо, чтобы начать военные действия, леди Перивейл, – ответил Фонс, проницательно улыбнувшись. – Но деньги здесь не самое главное, как думает большинство. Если нельзя раскрыть тайну, располагая сравнительно небольшими деньгами, значит ее нельзя раскрыть вообще. Когда сыщик говорит вам, что ему нужно много денег на подкуп для получения нужной информации, то, уверяю вас, он или дурак, или нечестный человек. Здравый смысл – вот главное орудие, а также – способность, умножив два на два, получить результат, равнозначный сотне.

– А когда вы найдете эту бесчестную женщину, что нам делать тогда? Мистер Хардинг сказал, что я не могу начать процесс по обвинению в распускании порочащих меня слухов, потому что я не горничная, и утрата репутации не означает для меня потерю возможности зарабатывать себе хлеб насущный.

– Есть другие возможности начать активные действия.

– Какие же? Какой процесс я могу начать? Мне хотелось бы приходить в суд с каждой приятельницей и знакомой, чтобы доказать им, как они ошибаются, но тогда я всю жизнь проведу на судебных заседаниях, добиваясь справедливого решения, как та замечательная героиня романа, не помню ее имени.[8]8
  Очевидно имеется в виду персонаж из романа Ч. Диккенса «Холодный дом», мисс Флайт, сошедшая с ума от нескончаемого процесса, который начался еще во времена ее молодости, и не пропустившая ни одного заседания суда.


[Закрыть]

– Вы сможете начать процесс по обвинению в клевете.

– Но меня не оклеветали. Клевета это письменное и опубликованное заявление или обвинение, не так ли?

– Да, таков перевод латинского слова, мэм, оно и означает «маленькая книга».[9]9
  Libel – (англ.) – клевета. От лат. libellus – уменьшительное от слова liber «книга» (лат.) Прим. перев.


[Закрыть]

– Ах, если бы мой враг захотел написать такую книжку обо мне!

– А вы уверены, что в какой-нибудь газете не появлялось сообщения, намекающего на сплетню, или о порочащем вас слухе?

– Но как я могу это знать? Я не читаю газет.

– Я бы вам посоветовал послать гинею господам из компании «Россет и Сын», они пресс-агенты и с готовностью просмотрят для вас все газеты, чтобы установить, не упоминается ли где-нибудь ваше имя и тем избавят вас от этого затруднения.

Леди Перивейл поспешно набросала записку господам из «Россет и Сын».

– А процесс по обвинению в клевете, если кто-нибудь меня оклевещет в газете, – в чем он будет состоять?

– Это будет самое тщательное рассмотрение вашего иска перед судом присяжных и с двумя самыми умными адвокатами, которых мы сможем найти. Это значит, что мы вызовем в суд вашего двойника в качестве свидетельницы, если будет возможность, и предложим ей публично признать, что это она сопровождала полковника Рэннока во всех тех местах, где – по слухам – видели с ним вас.

– Да, да, это бы решило дело. И все эти недобрые люди, кого я когда-то называла своими друзьями, пожалеют, пожалеют и устыдятся своего поведения. Но если не будет этой клеветнической публикации, если люди, как и прежде, будут только говорить, и никто не опубликует клеветы?

– Об этом не беспокойтесь, леди Перивейл. Когда у нас все будет готово к процессу, такое клеветническое измышление появится.

– Не понимаю!

– Мэм, вы можете спокойно предоставить эту заботу мне и мистеру Хардингу. Если удастся найти ту, похожую на вас женщину, все остальное не составит труда.

– А вы считаете, что сможете ее найти?

– Я постараюсь. И завтра же утром отправлюсь в Алжир.

– Могу я дать вам чек на расходы, связанные с поездкой? – живо откликнулась леди Перивейл.

– Это как вам угодно, мэм. Если хотите, финансовую сторону дела уладит мистер Хардинг.

– Нет, нет, – ответила она, подходя к шкафчику-сейфу. – Несмотря на ваше мнение о деньгах, я хочу, чтобы у вас их было достаточно. Хочу быть уверенной, что вы не станете экономить.

– Вот этого я никогда не делаю, когда ставкой является честь.

Она вручила ему поспешно выписанный чек на пятьсот фунтов.

– Большие деньги, мэм, для начала, – заметил Фонс, опуская чек в бумажник.

– О, это сущие пустяки. Пожалуйста, обращайтесь ко мне, сколько бы вам ни понадобилось. Я предпочитаю стать нищей, чем жить в этой отвратительной напраслине.

– Есть еще одна просьба к вам, мэм.

– Что такое?

– Мне нужна ваша фотография, если соблаговолите мне ее доверить.

– Моя фотография? – переспросила она несколько высокомерно.

– Она поможет мне найти вашего двойника.

– О да! Конечно! Понимаю.

Она выдвинула бюро и достала фотографию кабинетного размера, на которой была изображена в самом строгом платье и в самой непритязательной позе.

Фонс обещал написать из Алжира. Если он ничего не узнает там, он поедет на Корсику и Сардинию. Он уже хотел откланяться, с приличествующего расстояния, но Грейс протянула ему руку.

– Вы мне верите, мистер Фонс, правда? – спросила она, обменявшись с ним рукопожатием.

– Всем сердцем, мэм.

– А вы, полагаю, не всегда доверяете своим клиентам?

Фонс загадочно улыбнулся.

– Время от времени мне попадаются довольно странные клиенты. – Он взял шляпу, леди Перивейл подняла руку к звонку, когда Сьюзен внезапно воскликнула:

– Не звони, Грейс. Пожалуйста, не уходите, мистер Фонс, если вы не очень спешите.

– Я не спешу, мэм.

– Тогда, пожалуйста, сядьте снова и давайте немного поболтаем, коль скоро вы уже закончили деловой разговор с леди Перивейл. Знаете, с тех самых пор, как я прочла «Лунный камень», а я едва вышла из детского возраста, когда мне попала в руки эта потрясающая книга, я жажду познакомиться с сыщиком, с настоящим, живым сыщиком.

– Я польщен, мэм, вы оказываете честь моей профессии. Люди склонны не очень хорошо думать о нашем ремесле, хотя и не могут без него обойтись.

Он все еще стоял со шляпой в руке, ожидая знака от леди Перивейл.

– Но в мире так часто судят несправедливо, – сказала она. – Садитесь, пожалуйста, мистер Фонс, и удовлетворите любопытство моей подруги относительно тайн вашего искусства.

– Мне лестно, мэм, узнать, что такая сухая материя может быть интересна леди.

– Сухая! – опять воскликнула Сью, – но это же квинтэссенция романа и драмы одновременно! А теперь, мистер Фонс, скажите, прежде всего, как вам удается выследить преступника? С чего это начинается?

– Ну, видите ли, мы же не следуем за подозреваемыми по пятам, так что начало не играет большой роли; главное – найти след.

– Но вот это и есть самое удивительное и интересное. Как вы берете этот первый след?

– А это наша тайна, – ответил серьезно Фонс и, немного помолчав и улыбнувшись при виде горящего любопытством взгляда Сьюзен Родни, добавил:

– Обычно это бывает случайно. Стечение обстоятельств.

– Значит, вы просто бросаете гарпун в намеченную жертву? – спросила Сьюзен.

Леди Перивейл сидела на софе, поглаживая равнодушного пуделя. Она была слишком поглощена своими мыслями, чтобы серьезно вникать в секреты ремесла мистера Фонса, но радовалась, что Сью ведет интересный для нее разговор.

– Ну, нет, мы не просто гарпунщики, мэм, – ответил Фонс, – мы всегда рассчитываем, что наш преследуемый сделает какую-нибудь глупость и тем озадачит кого-нибудь из тех, кто поддерживает связь с полицией. Очень-значительная доля получаемой нами информации идет именно со стороны, знаете ли, мэм. И очень часто она ничего не стоит. Но иногда в груде кварца встречается и крупинка золота.

– А если преследуемый умнее вас?

– Что ж, даже если подозреваемый ведет умную игру, мы тщательно следим за всеми его ходами. Видите ли, миледи, – сказал Фонс, обращаясь к леди Перивейл, чье явное безразличие к предмету разговора его несколько уязвляло, – у старого служаки вроде меня по миру рассеяно много друзей. У меня есть возможность время от времени оказать им услугу, но и они, в свою очередь, стараются помочь мне, если смогут, и глядят, так сказать, в оба.

– А что собой представляют эти ваши друзья, мистер Фонс, – спросила леди Перивейл, почувствовав на себе проницательный взгляд сыщика и поняв его желание заинтересовать ее.

– А это еще одна тайна, тайна ремесла. Я могу ответить лишь на вопросы, касающиеся меня самого, но не моих друзей. Однако могу предположить, что портье большой городской гостиницы где-нибудь на бойком месте, на пересечении путей всех путешествующих, может оказаться мне полезным. А кроме того, есть бывшие полицейские, англичане и французы. Они ушли на пенсию, но по-прежнему любят нашу работу и не слишком заносчивы, чтобы время от времени не заняться каким-нибудь делом по старой памяти.

– И все они вам помогают? – спросила Сьюзен.

– Да, мисс Родни. – Он произнес ее имя ясно и точно, а не промямлил нечто невразумительное, как это часто бывает, когда имя забывается сразу же, как только названо. Натренированная память Джона Фонса сразу же и навсегда запоминала любое имя.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное