Томас Мэлори.

Смерть Артура

(страница 9 из 50)

скачать книгу бесплатно

   А был там один рыцарь, которого звали Рыцарем Чудесного Зверя, настоящее же имя его было Пелинор; то был воин доблестный, каких немного насчитывалось в его время. Он нанес королю Лоту могучий удар, когда рубился тот со своими врагами, но пришелся удар мимо и рассек шею его коня. Конь рухнул наземь вместе с королем Лотом. И в этот миг король Пелинор нанес ему великий удар и пробил ему шлем и череп до бровей. Тут все войско Оркнейское обратилось в бегство, испуганное смертью короля Лота, и были они захвачены и перебиты, все воины до единого. Но вина за смерть короля Лота была на короле Пелиноре, и сэр Гавейн отомстил за смерть своего отца через десять лет после того, как был возведен в рыцари, и убил короля Пелинора своею собственной рукой. А всего с королем Неро в той битве пало двенадцать королей с Лотовой стороны, и были они похоронены в церкви святого Стефана в Камелоте. Останки же рыцарей и простых воинов заключили в большую пещеру.


   А в день похорон прибыла туда Моргауза, жена короля Лота, с четырьмя своими сыновьями: Гавейном, Агравейном, Гахерисом и Гаретом. Еще прибыли король Уриенс, отец сэра Ивейна, с Феей Морганой, женой своей, что приходилась сестрой королю Артуру. Все они приехали, дабы присутствовать при погребении. Но из всех двенадцати королей король Артур повелел сделать самое богатое надгробье для короля Лота и установил его сам.
   А еще король Артур повелел отлить и поставить двенадцать фигур из бронзы и меди, покрытых золотом, в виде тех двенадцати королей, и каждая держала в руке восковую свечу, и горели эти свечи день и ночь. А над ними воздвигли фигуру короля Артура с обнаженным мечом в руке, и всем тем двенадцати фигурам был придан вид побежденных. Все это сделал Мерлин тонким своим искусством.
   И еще объявил он королю Артуру, что после его смерти свечи те погаснут, и будет это, когда завершится подвиг взыскующих Святого Грааля, «который явится среди вас и будет достигнут иными из вас». Рассказал он также королю Артуру о том, что Балин, славный рыцарь, нанесет плачевный удар, за который падет потом великая месть.
   – А где же Балин, Балан и Пелинор?
   – Что до короля Пелинора, – отвечал Мерлин, – то его вы в скором времени увидите снова. И Балин недолго пробудет вдали от вас. Но брат его уже не вернется, его вы больше не увидите.
   – Клянусь верою, – сказал Артур, – они оба рыцари мужественные; Балин превосходит доблестью любого рыцаря на свете, и я перед ним в большом долгу. Как бы я хотел, чтобы он находился при нас!
   – Сэр, – сказал ему Мерлин, – смотрите, берегите ножны Экскалибура, ибо пока эти ножны при вас, вы не потеряете ни капли крови, сколько бы ни нанесли вам ран.
   (Впоследствии Артур в знак великого доверия отдал ножны Фее Моргане, сестре своей.
   Она же любила другого рыцаря более, нежели своего мужа, короля Уриенса, или Артура.
И она замыслила погибель своему родному брату Артуру и для того приказала сделать другие ножны для Экскалибура, волшебно подобные прежним, а ножны Экскалибура отдала своему возлюбленному. Акколон звали того рыцаря, который после едва не убил короля Артура.)
   И еще объявил Мерлин королю Артуру пророчество, что у Солсбери будет некогда великая битва, в которой его собственный сын Мордред выйдет против него. Он сказал также, что Багдемагус приходится кузеном ему и королю Уриенсу.


   Прошел день-другой, и король слегка занемог. Повелел он разбить свой шатер на лугу и лег там на постель, желая забыться сном; но не было ему отдыха. Слышит он громкий конский топот. Тут же выглянул король из шатра и видит: скачет мимо рыцарь в превеликой печали.
   – Помедлите, любезный сэр, – сказал Артур, – и откройте мне, из-за чего предаетесь вы такой скорби?
   – Вы все равно не сможете мне помочь, – отозвался рыцарь и проехал мимо по дороге на замок Мелиот.
   Вскоре вслед за ним появился там Балин.
   Увидел он короля Артура, сошел с коня, подошел к королю пешком и приветствовал его.
   – Клянусь головой моею, – сказал Артур, – мы рады видеть вас у себя. Сэр, только что здесь проехал рыцарь в превеликой печали, но о чем он так печалился, того я сказать не могу. И потому я желаю, чтобы вы, благородный и учтивый рыцарь, вернули назад того рыцаря, доброй ли волею, либо силой.
   – Я сделаю и больше для вашего величества, – отвечал Балин. – Он возвратится, а не то ему будет плохо.
   И поскакал Балин скорой рысью и нагнал того рыцаря, а он сидел в лесу под деревом с девицею. Балин сказал:
   – Сэр рыцарь, вам должно отправиться со мною к королю Артуру, дабы вы поведали ему о причине вашей печали.
   – Нет, я не сделаю этого, – отвечал рыцарь, – ибо мне от того был бы большой вред, вам же никакой пользы.
   – Сэр, – сказал ему Балин, – я прошу вас, собирайтесь в путь, ибо вы должны поехать со мною, иначе мне придется сражаться с вами, а мне бы очень этого не хотелось.
   – Поручитесь ли вы мне за мою безопасность, – спросил рыцарь, – если я отправлюсь с вами?
   – О да, – отвечал Балин, – иначе, клянусь телом и душою, я сам приму смерть.
   Тогда собрался он в путь и поскакал с Балином, а девицу оставил там. Но когда они уже были у шатра Артура, вдруг приблизился к рыцарю, что прискакал с Балином, некто невидимый и насквозь пронзил его копьем.
   – Увы! – сказал рыцарь, – я убит рыцарем по имени Гарлон, хотя и был под вашим охранным ручательством. А потому возьмите моего коня, который лучше вашего, скачите к той девице и поезжайте дальше моим путем, чтобы довести до конца мое дело, как она поведет вас. И когда сможете, отомстите за мою смерть.
   – Так я и сделаю, – отвечал Балин, – и в том даю клятву во имя бога и рыцарства.
   И с тем покинул он короля Артура в превеликой скорби.
   А король Артур повелел богато похоронить рыцаря и на могиле у него написать о том, что здесь был убит рыцарь Харлеус и кем предательство было свершено.
   А обломок копья, которым был поражен сэр Харлеус Бородатый, всю жизнь возила с собой та благородная девица.


   Вот едут Балин и девица, и углубились они в лес, и повстречался им там рыцарь, который возвращался с охоты. Спрашивает рыцарь у Балина о причине его великой скорби.
   – Я не расположен отвечать вам, – говорит ему Балин.
   – Ах так, – сказал тот рыцарь, – будь только я вооружен, как вы, я бы сразился с вами, раз вы отказываетесь отвечать.
   – В этом нет нужды, – сказал Балин, – ведь я не со страху не хотел вам отвечать, – и он рассказал ему обо всем, что было.
   – Ах, – сказал рыцарь, – и это все? В таком случае я клянусь вам верою своею и жизнью, что отныне никогда не покину вас, покуда я жив.
   И они отправились на подворье, где он стоял, он там вооружился и поскакал дальше вместе с Балином.
   Но когда проезжали они мимо хижины отшельника подле кладбища, снова приблизился невидимо Гарлон и поразил того рыцаря Перина де Маунт-Белиарда, пробив ему насквозь грудь пикою.
   – Увы! – сказал рыцарь, – я убит этим предателем, который подъезжает невидимый.
   – Увы мне, – сказал Балин, – это уже не первое оскорбление, которое он мне наносит.
   Отшельник с Балином похоронили рыцаря под богато изукрашенным камнем, под надгробьем королевским. А наутро оказались на том камне золотые письмена о том, что сэр Гавейн отмстит королю Пелинору за смерть своего отца короля Лота.
   После того поехали Балин и девица дальше и подъехали к замку. Спешился Балин и вошел в замок. Только он вошел, ворота за ним опустились, а на девицу набросились много людей и хотели ее убить. При виде того сокрушался Балин, ибо помочь он ей не мог. Но потом взбежал он на башню и перепрыгнул через стены прямо в ров, не повредив себе. Обнажил он меч и хотел вступить с ними в бой. Но они все сказали, что не станут биться с Балином, ведь они лишь исполняли старый обычай этого замка. Они рассказали ему, что владелица замка уже много лет лежит больная, и ей не поправиться, покуда не принесут ей серебряное блюдо, полное крови непорочной девицы и королевской дочери.
   – И потому обычай этого замка таков, что ни одна девица не проедет мимо, не отдав серебряное блюдо своей крови.
   – Ну что ж, – сказал Балин, – пусть она отдаст вам своей крови, сколько надо, но пока я жив, я не позволю вам лишить ее жизни.
   Дала девица по доброй воле пустить себе кровь, но ее кровь не помогла владелице замка. В замке им было оказано доброе гостеприимство, и они провели там всю ночь, а утром отправились дальше. А потом, как рассказано в книге о Святом Граале, сестра сэра Персиваля спасла ту даму, отдав ей свою кровь, а сама оттого умерла.


   Дня три или четыре ехали они без приключений. Потом случилось им заночевать у одного дворянина. Сели они за ужин, и вдруг слышит Балин, в соседнем покое громко и горько кто-то стонет.
   – Что это за шум? – спросил Балин.
   – Увы, – отвечал хозяин, – я расскажу вам. Был я недавно на турнире и бился там с одним рыцарем, который приходится братом королю Пеламу, и дважды поверг я его наземь. А он поклялся отплатить мне через того, кто мне всего дороже. И вот он нанес рану моему сыну, а она не заживает, покуда я не добуду крови того рыцаря. Он же подъезжает всегда невидимый, и имени его я не знаю.
   – А-а, – сказал Балин, – зато я знаю имя этого рыцаря; его зовут Гарлон, и он уже убил таким образом двух рыцарей – моих друзей. И потому встреча с ним для меня желаннее, нежели все золото этого королевства, из-за того оскорбления, что он мне причинил.
   – Тогда, – сказал ему хозяин, – я научу вас, как с ним встретиться. Король Пелам Листенойзский распорядился возвестить по всей стране, что через двадцать дней он устроит великое празднество, на которое ни один рыцарь не имеет права явиться без жены или возлюбленной. Там-то вы и увидите вашего и моего врага.
   – В таком случае, – сказал Балин, – я обещаю вам его крови для исцеления вашего сына.
   – Тогда отправимся в путь завтра же, – сказал хозяин. Наутро пустились они все втроем в путь к королю Пеламу и ехали пятнадцать дней, прежде чем добрались до места. А там как раз в день их приезда началось великое празднество.
   Они спешились, поставили в стойла лошадей и пошли в замок, но Балинова спутника не впустили, ибо он был без дамы.
   – Рыцарь, почто убил ты моего брата? За это не уйти тебе отсюда живым!
   – Нет, – сказал Балин, – этого я не сделаю, ибо у меня на родине обычай таков, чтобы рыцарь не расставался со своим оружием. Иначе, – сказал он, – я отправлюсь туда, откуда прибыл.
   Тогда ему позволили остаться при мече, и он вошел в залу и очутился на пиру в обществе благородных рыцарей, ведя перед собой свою даму.
   И спросил Балин одного рыцаря:
   – Нет ли здесь при дворе рыцаря по имени Гарлон?
   – Да, сэр, есть такой. Вон он идет, рыцарь, черный лицом, равного ему рыцаря на свете нет. И он губит немало добрых рыцарей, ибо он приближается невидимый.
   – Вот как, – сказал Балин. – Значит, это он? Потом задумался Балин и долго размышлял, как ему поступить: «Если я убью его здесь, мне отсюда не выбраться. А если я уеду так, то, быть может, другого случая встретиться с ним у меня не будет, и он, оставшись в живых, станет и дальше творить зло».
   Но тут Гарлон заметил, что Балин разглядывает его, подошел и ударил Балина по лицу тыльной стороной ладони, сказав:
   – Рыцарь, почему ты так смотришь на меня? Стыдись! Раз ты на пиру, то ешь, делай то, ради чего ты сюда пришел.
   – Правда твоя, – отвечал Балин, – ведь это уже не первое оскорбление, какое ты мне наносишь. И потому я сделаю то, ради чего сюда пришел. – Поднялся он в ярости и раскроил ему голову до плеч.
   – А теперь, – сказал он своей даме, – дайте мне острие того копья, которым он убил вашего рыцаря.
   И она дала ему обломок копья, ибо всегда носила его с собой. Балин пронзил им ему грудь и возгласил во всеуслышанье:
   – Этим копьем убил ты доброго рыцаря – теперь же оно торчит у тебя в груди!


   Потом кликнул Балин того дворянина, что дал им приют и привел туда:
   – Теперь мы можем набрать довольно крови, чтобы исцелить вашего сына!
   Тут все рыцари повскакали из-за стола и хотели было наброситься на Балина. Сам король Пелам поднялся в ярости и воскликнул:
   – Рыцарь, почто убил ты моего брата? За это не уйти тебе отсюда живым!
   – Что ж, – сказал Балин, – убейте меня своей рукой.
   – Именно так, – отвечал Пелам, – никто иной не вступит с тобой в поединок, но лишь я, во имя любви к моему брату.
   Тут схватил король Пелам устрашающий меч и замахнулся яростно на Балина, но он выставил над головою свой меч, и удар пришелся по нему, так что разлетелся меч в куски. Оказавшись безоружным [43 - Оказавшись безоружным… – неувязка, особенно знаменательная, если вспомнить, что наличие двух мечей у Балина отражено даже в заглавии – «Рыцарь-о-Двух-Мечах».], бросился Балин в замковые покои искать себе оружие и бежал из покоя в покой, но не мог сыскать себе меча. А король Пелам все гнался вслед за ним. Наконец очутился он в покое, чудесно и богато убранном; там была кровать под золотым покрывалом, какого богаче и не бывает, и в ней кто-то лежал, а рядом стоял стол из чистого золота. На том столе стояло чудесное копье, украшенное дивным узором.
   Увидел Балин копье, схватил его, обернулся и бросился на короля Пелама. Он сбил его с ног и нанес ему тем копьем жестокую рану, так что упал король Пелам без памяти. Тут рухнул замок, и стены его, и кровли, – все обрушилось на землю. И Балин упал и не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой, и почти все, кто был в том замке, погибли через тот плачевный удар.


   Так пролежали король Пелам и Балин три дня.
   Потом прибыл туда Мерлин, поднял Балина, дал ему доброго коня, ибо его конь погиб, и сказал ему, чтобы он покинул ту страну.
   – Сэр, пусть мне возвратят мою даму, – отвечал Балин.
   – Взгляни: вон она лежит мертвая, – сказал Мерлин.
   А король Пелам пролежал жестоко изувеченный много лет и не мог поправиться, покуда не исцелил его Галахад, Высокородный Принц, взыскующий Святого Грааля. Ибо в том сосуде содержалась толика крови господа нашего Иисуса Христа, которую привез в нашу землю Иосиф Аримафейский. Это он и лежал в той богатой постели. А копье это было то самое, коим Лонгин пронзил сердце господа нашего. Король Пелам приходился Иосифу прямым потомком, и был он благороднейшим мужем изо всех в те времена, и превеликой жалости достойно, что он был так покалечен, ибо через тот плачевный удар была великая скорбь, мука и страдание. А Балин распрощался с Мерлином.
   – Ибо, – сказал тот, – никогда в этом мире нам больше не встречаться, не расставаться.
   И поехал он прочь. Едет он по полям и лугам, по городам прекрасным, и везде валяются мертвые, а кто в живых остался, те стонут и кричат ему вслед:
   – Ах, Балин! Ты причинил в наших краях великий вред и бедствия! Через плачевный удар, что нанес ты королю Пеламу, погубил ты три королевства. И знай, все равно падет на тебя отмщение!
   И потому Балин был рад, когда те три королевства остались позади, он скакал восемь дней, прежде чем встретилось ему новое приключение. Въехал он в густой лес на дне долины и увидел там башню. Неподалеку от башни стоял могучий конь, привязанный к дереву, а подле него сидел на земле добрый рыцарь в великой печали, хоть был он собой пригож и ладен и строен. Балин сказал ему:
   – Спаси вас господь! Отчего вы так печальны? Поведайте мне причину, и я помогу вам, если то будет в моих силах.
   – Сэр рыцарь, – отвечал тот, – не мучай меня, ибо я погружен был в сладкие думы, ты же возвращаешь меня к страданиям.
   Балин отъехал немного, чтобы поглядеть на его коня, и слышит, рыцарь говорит про себя: «О, прекрасная дама! Зачем, зачем нарушили вы данное мне обещание? Ведь вы обещали встретиться здесь со мною в полдень. А теперь да падет на вас проклятье, ибо этим мечом, что подарили мне вы, я решил себя убить». И вытащил он меч. Тут Балин к нему подошел и взял его за руку.
   – Отпусти мою руку, – сказал рыцарь, – иначе я убью тебя!
   – В этом нет нужды, – отвечал ему Балин, – ибо клянусь, я готов помочь вам найти вашу даму, если вы скажете мне, где ее искать.
   – А как ваше имя?
   – Сэр, мое имя – Балин Свирепый.
   – О, сэр, это имя мне хорошо знакомо: вы – Рыцарь-о-Двух-Мечах, муж величайшей доблести, какого видел мир.
   – А как ваше имя? – спросил Балин.
   – Мое имя Гарниш-Горец, я сын бедного человека, но за храбрость мою и доблесть герцог возвел меня в рыцари и даровал мне земли. Зовут этого герцога Хервис, и это его дочь, которую я люблю, а она, как я полагал, любит меня.
   – А далеко ль она сейчас отсюда? – спросил Балин.
   – В шести лишь милях, – ответил рыцарь.
   – Едем туда, – сказали оба рыцаря.
   И поскакали они во весь опор и подъехали к прекрасному замку, крепкими стенами обнесенному и глубокими рвами окруженному.
   – Я войду в замок, – сказал Балин, – и погляжу, там ли она.
   Вот проник он в замок, стал шарить всюду, переходя из покоя в покой, нашел ее постель, но ее там не было. Потом заглянул Балин в прекрасный сад, и там, под лавровым деревом, на разостланном одеяле зеленого шелку лежала она, а в объятьях у нее рыцарь, и крепко обнялись они, а под головами у них – цветы и травы. Увидел Балин, что лежит она так с безобразнейшим рыцарем, какого свет видывал, хоть сама она собою прекрасна, прошел он назад через все покои и рассказал рыцарю, как нашел ее, крепко спящую, и привел он его в то место, где она лежала и крепко спала.


   Когда увидел ее Гарниш там, лежащую в глубоком сне, хлынула у него от горя кровь носом и ртом, и он мечом своим отсек им обоим головы. А потом стал горестно стенать и плакать и молвил:
   – О Балин! Ты причинил мне великое горе, ведь, не приведи ты меня сюда, я еще сумел бы пережить мое горе.
   – Но видит бог, – сказал Балин, – я сделал это с одной лишь целью, чтобы придать вам мужества и чтобы вы, увидев и поняв всю лживость этой дамы, перестали любить ее; воистину, я поступил с вами только так, как желал бы, чтобы вы поступили со мною.
   – Увы, – сказал Гарниш, – теперь вдвойне возросло мое горе, и не под силу мне его вынести, ибо я убил ту, которую любил больше всех в моей жизни!
   И с этими словами он вдруг вонзил себе в грудь меч по рукоятку.
   Как увидел это Балин, тут же поспешил он оттуда прочь, чтобы люди не сказали, будто это он убил их. Ехал он, ехал и через три дня подъехал к большому кресту, а на кресте том золотыми буквами было начертано [44 - …а на кресте там золотыми буквами было начертано… – Большой Оксфордский словарь дает для слова Cross под 7) специальное значение: – «Монумент в форме креста или с крестом наверху, возводившийся на перекрестках и пр.». Такие каменные кресты играли в средние века роль верстовых столбов, дорожных указателей, памятников и т. п., кроме того, что у их подножия путникам надлежало молиться (ср. русские сказки). Сохранился, например, знаменитый Рутвельский крест на юго-западе Шотландии, на котором высечена руническая надпись – религиозное стихотворение.]: «Ни единому рыцарю не должно в одиночку приближаться к этому замку». Потом увидел он, что подходит к нему седой старец и говорит: «Балин Свирепый, ты заехал сюда, свернув со своего пути, а потому возвращайся назад, ради своей же пользы». И, сказав так, вдруг исчез.
   Потом услышал он звук рога, точно на охоте, когда забита дичь.
   – Этот рог, – сказал Балнн, – трубит по мне, ибо дичь эта – я, однако я еще жив.
   И тут он вдруг увидел сто дам и множество рыцарей, и они приветствовали его с любезным видом и выказали ему большое радушие и отвели его в замок, и там были танцы и игры менестрелей [45 - Игры менестрелей (mynstralsy) – слово и понятие, ввезенное в Англию норманнами (у кельтов были барды, у англосаксов – scop, но это были только эпические певцы. О том, какое видное место занимали они в обществе, можно судить по тому, что хроника, приписываемая Неннию, приводит вначале генеалогию англосаксонских королей, потом перечисляются боиттские короли, с которыми они воевали, и барды, жившие и творившие в их времена). Профессия менестрелей включала как певцов и музыкантов, так и всевозможных скоморохов, плясунов, фокусников и пр. Во главе ее стояли «трубадуры», они часто принадлежали к высшей знати. Трубадуром был, например, Гильом IX, граф Пуату (ум. 1127). По английским преданиям, во время битвы при Гастингсе (1066) в стане Вильгельма находился знаменитый трубадур Taillefer, который пел норманнам «Песнь о Роланде». Позже за менестрелями сохраняется только зависимое положение – ср. у Мэлори, когда Элиот-арфист говорит: «Я менестрель… и должен делать, как велят мне мои господа, чьи цвета я ношу на своем платье». Впоследствии менестрели организовывались в цехи и корпорации. Лондонский цех менестрелей был образован в 1469 г. и в качестве «Лондонской корпорации музыкантов» существует по сие время.] и всяческое веселье. Потом владелица замка приблизилась к нему и промолвила:
   – Рыцарь-о-Двух-Мечах, вы должны вступить в поединок и сразиться с одним рыцарем, что живет здесь поблизости и владеет островом, ибо никто не может здесь проехать, прежде не сразившись с ним.
   – Это недобрый обычай, – сказал Балин, – если рыцарь не может проехать этим путем без боя.
   – Вам надобно сразиться лишь с одним рыцарем, – сказала ему дама.
   – Ну что ж, – отвечал Балин, – раз так надобно, то я готов; правда, путники нередко бывают усталыми, и кони их тоже, но хоть конь мой устал, сердце мое не устало. Да и если тут смерть моя, я с радостью ее приму.
   – Сэр, – сказал Балину один рыцарь, – мне сдается, что ваш щит не хорош; молю, позвольте мне сменить его вам на больший.
   И взял Балин щит, никому не ведомый, а свой оставил и поскакал на остров. Вошел он с конем своим в большую ладью, а когда вышел на другом берегу, то повстречалась ему благородная девица и сказала:
   – О рыцарь Балин, зачем оставили вы ваш собственный щит? Увы! великой опасности подвергли вы себя, ибо по вашему щиту вас можно было признать. Жаль вас, как никого из рыцарей, ибо в храбрости и доблести нет тебе равных на свете.
   – Я сожалею, – сказал Балин, – что заехал в здешние края; но теперь я уже не могу повернуть назад, это был бы позор, и что бы мне ни было суждено, жизнь ли, смерть ли, я готов принять любое испытание, какое выпадет на мою долю.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

Поделиться ссылкой на выделенное