Мэдлин Хантер.

Уроки страсти

(страница 18 из 25)

скачать книгу бесплатно

   – Иногда ты бываешь по-настоящему мудрым. Пожалуй, ты прав. Мне следует быть более снисходительной, даже если моя мать пренебрегла всем ради мужчины. В конце концов, никто от этого не застрахован.
   В полдень их навестил Сансони, прислав наверх карточку, словно это был светский визит.
   Они приняли его в гостиной. Федре он показался менее опасным, чем в прошлый раз.
   Возможно, этому способствовала окружающая обстановка. Просторная светлая комната не имела ничего общего с темным, похожим на пещеру помещением, где он допрашивал ее. Его черная одежда, волосы и глаза казались досадными, но не слишком заметными помарками на фоне пастельных красок и позолоты, украшавшей гостиную.
   Эллиот напустил на себя всю свою английскую спесь. Высокий и прямой, он стоял рядом с ее креслом, буквально излучая аристократическую надменность. Из них троих только он казался здесь на месте.
   К удивлению Федры, Сансони поклонился, затем улыбнулся, поразив ее еще больше:
   – Примите мои поздравления по поводу вашего замужества, синьора. Я узнал, что вы вернулись в Неаполь вместе с лордом Эллиотом, и хотел бы засвидетельствовать свое почтение, пока вы не отбыли на родину.
   – Эллиот, – заметила Федра, – ты не находишь, что он говорит по-английски на удивление хорошо для человека, который не знает этого языка?
   – Нахожу.
   Сансони пожал плечами:
   – Незнание может оказаться полезным во многих ситуациях.
   – Пожалуй, – отозвался Эллиот. – Вы зашли очень вовремя. Завтра мы отбываем домой. Но полагаю, для вас это не новость.
   Сансони слегка склонил голову набок в знак согласия.
   – Земля полнится слухами. Однако я не был уверен.
   – А теперь уверены?
   – Si. Grazie. – Он порылся в кармане своего черного сюртука и извлек лист бумаги. – Армейский офицер, с которым меня связывают дружеские отношения, недавно побывал в Позитано. Насколько я понимаю, там разыгрался настоящий бунт, связанный с башней и подозрениями в ереси.
   – Как драматично, – заметил Эллиот.
   – Мы вообще склонны к драматизму. Так вот, моего друга попросили передать вам кое-какие документы. Тамошний священник очень переживал, что вы уехали без них.
   Федра уставилась на документы, которые не рассчитывала когда-либо увидеть. Затем перевела взгляд на Сансони, пытаясь определить, каковы его намерения.
   Эллиот протянул руку за бумагами:
   – Благодарю вас. По возвращении в Англию мы все уладим. Если заняться этим здесь, нам придется задержаться в Неаполе как минимум на несколько месяцев.
   – Несколько месяцев? Вам достаточно подписать…
   – Боюсь, все гораздо сложнее.
Если мы хотим попасть завтра на корабль, лучше предоставить выполнение всех формальностей английским священнослужителям.
   Сансони с явной неохотой расстался с бумагами и приготовился откланяться.
   – Синьор Сансони, с вашего разрешения я хотела бы сказать вам несколько слов наедине, – обратилась к нему Федра. – Я надеялась, что лорд Эллиот выступит в роли переводчика, но, поскольку вы чудесным образом выучили английский, в этом нет необходимости. Обещаю, что не задержу вас надолго.
   Сансони приподнял брови, явно не одобряя столь вызывающее поведение, и взглянул на Эллиота, как бы спрашивая его согласия. Тот не выразил ни тени неудовольствия, однако Федра догадывалась, что он сделает это позже.
   Эллиот кивнул и направился к выходу. Федра проводила его до двери.
   – Можешь остаться, если хочешь, – шепнула она.
   – Но я не думаю, что он опасен.
   Эллиот вышел, и она повернулась к Сансони. Тот ждал, сцепив руки за спиной и устремив на нее скептический взгляд.
   – Полагаю, ваш муж распорядился, чтобы вы извинились за все беспокойства, случившиеся по вашей вине здесь и в Позитано.
   – Лорд Эллиот не распоряжается мною. К тому же, не считая раны Марсилио, мне не за что извиняться. Я хотела поговорить с вами совсем на другую тему. – Она вытащила из кармана камею и положила на столик у окна.
   Сансони нахмурился. Он подошел к столу и склонился над камеей.
   – Теперь я понимаю, зачем вам понадобилось отсылать мужа. Не хотите, чтобы он знал, что вас надули, всучив подделку. Сожалею, что не могу помочь вам в этом деле. И не вижу причин, почему я должен спасать вас от гнева лорда Эллиота, когда он узнает о вашей беспечности.
   – Вы сразу догадались, что это подделка? Каким образом?
   – Я видел подобные вещицы. Мне известно, где их делают и кто ими торгует, выдавая за древности невежественным иностранцам вроде вас. Это продолжается уже несколько лет.
   – Если вы так хорошо осведомлены, почему не положили этому конец?
   – Мастер, который замешан в этом деле, предоставляет мне ценные сведения в обмен на свою свободу. Эти сведения стоят того, чтобы не трогать ни его, ни его бизнес. Для меня важнее всего защита нашего монарха. И мне нет никакого дела до того, что несколько иностранцев купят фальшивки.
   – Как его зовут?
   Сансони рассмеялся:
   – Signora, я же сказал: он нужен мне. Если станет известно, что он занимается подобными делами, ему придется покинуть королевство. И я не смогу его использовать.
   Федра взяла камею и посмотрела на нее.
   – И что, их много?
   – Вряд ли такие же камеи украшают платья половины лондонских дам. Это было бы подозрительно, не так ли? На таких промашках и попадаются мошенники. Этот человек и его дружки умнее. Несколько камей здесь, несколько образчиков керамики там… – Он пожал плечами. – В таком деле нужно знать меру. Надеюсь, вы это понимаете?
   Федра понимала. Выбросить на художественный рынок дюжины подделок в короткий срок было не только опасно, но и невыгодно.
   – Их делают здесь, в Неаполе?
   – Я бы не допустил этого. Наш король – ценитель прекрасного. Он был бы крайне недоволен, если бы знал, что у него под носом творятся подобные дела.
   Иными словами, король вообще не знал, что задела творятся у него в королевстве, а Сансони покрывал преступников, потому что они предоставляли ему ценную информацию. Или потому что его подкупили.
   – Если не здесь, то где?
   Он глубоко вздохнул:
   – Signora, вы слишком любопытны. Притворитесь, будто она настоящая. Никто в Англии не догадается.
   – Я очень любопытна, потому что очень раздосадована. Пожалуй, мне следует признаться в своей ошибке лорду Эллиоту. Он попросит своих друзей в британском представительстве разобраться в этом деле. Они обратятся к своим друзьям при дворе. Те, надо полагать, вызовут вашего начальника…
   – Basta. Довольно! – рявкнул он. – Мастера, занимающиеся изготовлением подделок, разбросаны по горным селениям на юге. Как я уже сказал, у меня есть причины не препятствовать их деятельности. Назовите мне имя торговца, который всучил вам эту вещицу, и я заставлю его вернуть вам деньги.
   – Не стоит, я предпочла бы сохранить камею. Я к ней очень привязалась.
   Сансони в отчаянии закатил глаза.
   – Вы сумасшедшая. Я приду в порт, чтобы убедиться, что вы действительно отплыли, и вознесу молитву, когда это произойдет.
   Он кивнул и выскочил из комнаты. Едва за ним закрылась дверь, как появился Эллиот:
   – Вижу, ты заставила его пожалеть об этом визите. Он мчался как угорелый и бормотал проклятия.
   – Похоже, этот любитель допросов не любит, когда допрашивают его самого.
   Эллиот заметил камею у нее в руке.
   – Ты рассчитывала, что он придет сюда, чтобы задать ему свои вопросы, не так ли? Вот почему ты написала Марсилио.
   – Я надеялась, что Сансони кое-что известно об этих подделках. Кажется, он в курсе всего, что здесь происходит.
   – Ты узнала, что хотела?
   – Частично, хотя он и не преподнес мне ответы на тарелке с голубой каемочкой. Думаю, я узнала все, что можно было узнать здесь, в Италии. Но этого недостаточно. – Она убрала камею в карман. – А ты? Ты узнал, что хотел, когда встречался с мистером Мерриуэдером?
   Эллиот медлил с ответом, и Федра предположила, что ему, как и ей, не хочется портить их последние дни в Италии разговорами о мемуарах.
   – Я много чего узнал. Оказывается, ты пыталась встретиться с ним перед тем неудачным инцидентом с Марсилио.
   Он явно уклонился от ответа, и это наводило на мысль, что он узнал совсем не то, на что рассчитывал.
   Федра полагала, что Эллиот приведет Мерриуэдера с собой и они смогут разрешить все сомнения. Поскольку он этого не сделал и теперь пытался перевести разговор на другую тему, складывалось впечатление, что Мерриуэдер поддержал рассказ ее отца о том давно минувшем обеде.
   Федра подавленно молчала. Она еще вчера заподозрила неладное, но продолжала надеяться. Однако ночью в приступе самобичевания она поняла, что ее надежды напрасны. Возможно, то, как Эллиот отключился от реальности, погрузившись в работу, было подсознательной попыткой избежать этого разговора и его последствий.
   – Зачем ты ходила к Мерриуэдеру, Федра?
   – По той же причине, что и ты, Эллиот.
   – Значит, я оказался прав. Ты собиралась дополнить мемуары реальными именами.
   – Вовсе нет. Я надеялась, что Мерриуэдер опровергнет то, что написал отец. Мне нужно было оправдание, чтобы опустить этот отрывок при печати. Ради Алексии, моей самой близкой и самой преданной подруги. Если бы мне удалось получить доказательство, что отец ошибался, Алексии не пришлось бы страдать от пересудов и скандала.
   Эллиот не шелохнулся. Федре хотелось, чтобы он что-нибудь сказал или сделал. Ей хотелось, чтобы он обнял ее с той нежностью, которую она ощущала этим утром. И если бы он попросил ее об одолжении, она бы… Что?
   Лучше бы она никогда не видела эти мемуары. Или хотя бы не давала отцу обещаний. Федра почти сожалела, что оказалась у его смертного одра. «Каждое слово – правда, – сказал он. – Обещай мне, что ты ничего не изменишь». Она так надеялась, что он ошибся, что его ввели в заблуждение. Тогда она смогла бы исключить этот отрывок из мемуаров.
   Похоже, ее надежды не оправдались.
   Она не могла больше выносить этого молчания. Эллиот стоял, глядя прямо перед собой, такой близкий и такой далекий. Сегодня он выглядел истинным аристократом. Его манеры и элегантный облик были более уместны в этом великолепном салоне, чем роскошная мебель.
   – Ты ведь не собираешься просить этого у меня?
   Эллиот не удивился. Он знал, что она имеет в виду. В конце концов, это висело в воздухе.
   – Если я это сделаю, ты решишь, что каждый мой поцелуй, каждое прикосновение были хорошо рассчитанным шагом на пути к этому мгновению.
   Ее глаза наполнились слезами.
   – Не уверена. Возможно, я буду рада еще одному поводу пощадить чувства Алексии. Возможно, взвешу все «за» и «против» и решу, что это не такая уж значительная уступка. Возможно…
   Эллиот заключил ее в объятия и заставил замолчать нежным поцелуем.
   – Все возможно, но вряд ли ты сама в это веришь. А теперь помолчи. Оставим это на будущее. Путь до дома не близкий, и наши обязательства никуда не денутся.
   Федра позволила его поцелуям развеять ее печаль и склонила голову ему на плечо. Она так привыкла опираться на него, ощущать тепло и силу его рук. В такие моменты она не чувствовала ни опасности, ни тревоги, только покой и умиротворение.
   Как этим утром, когда его объятия пролили бальзам на ее смятенную душу. Ночью она разрывалась на части, презирая себя за то, что слепо верила матери и многим пожертвовала ради принципов, оказавшихся пустышками. Эллиот мог воспользоваться ее слабостью. Вместо этого он вернул ей достоинство и примирил с самой собой.
   Эллиот зарылся носом в ее волосы и запечатлел поцелуй у нее на макушке.
   – А зачем тебе понадобилось увидеться с Мерриуэдером? Ты говорила, что была еще одна причина, помимо мемуаров.
   – Я надеялась, что он представит меня английскому сообществу, живущему здесь.
   – Ему следовало принять тебя. Он не должен был оставлять тебя без помощи и защиты.
   – Как оказалось, это не самое большое неудобство, – отозвалась Федра, чмокнув его в щеку. Она была безмерно счастлива сейчас, чтобы говорить на эту тему. Ему и так напомнят, почему дочь Артемис Блэр не вхожа в приличное общество и вынуждена защищать себя сама.


   В сентябре Лондон был таким же пустынным, как Неаполь в июле. Это был не тот месяц, когда светская публика теснится в лавках на Оксфорд-стрит и заполняет парки во время променада.
   Резиденция Истербруков, однако, была открыта. Эллиот, прибывший из Саутгемптона, обнаружил в доме полный штат слуг. Как следовало из их объяснений, тетя Генриетта и кузина Кэролайн удалились в загородное поместье Истербруков, но маркиз оставался в городе.
   Эллиот предположил, что его брат наслаждается одиночеством, избавившись от дам, и может пройти не один день, прежде чем он увидит Кристиана.
   Ему пришлось заново привыкать к домашним удобствам и услугам камердинера, готового исполнить каждое его желание. Он достаточно долго был оторван от привычной жизни и теперь пытался примириться с окружением, знакомы ему с детства.
   Его мысли то и дело возвращались к Федре. Радостное предвкушение, с которым они ступили на борт корабля, концу путешествия сменилось состоянием, близким к отчаянию. В последнюю неделю их страсть достигла апогея. Они не могли насытиться друг другом и в результате отбросили всякую осторожность.
   Однако несмотря на лихорадочную близость, их отношения оставались неопределенными. Они больше не говорили ни о мемуарах Ричарда Друри, ни о будущем. Не давали взаимных обещаний и не требовали заверений в верности. Не договаривались о продолжении любовной связи или хотя бы о том, чтобы остаться друзьями.
   Вернувшись в Лондон, он отвез Федру в неказистый домишко неподалеку от Олдгейта, где она жила в полном уединении, и укатил, не зная, хочет ли она, чтобы он вернулся.
   Эллиот налил себе бренди и направился в свои апартаменты, куда слуги уже доставили его багаж. Распаковав бумаги, он расположился за письменным столом в гостиной.
   Он уже начал отключаться от реальности с ее проблемами, когда раздался стук в дверь и на пороге появился слуга.
   – Маркиз хотел бы, чтобы вы пообедали с ним сегодня вечером, сэр.
   Эллиот подавил соблазн отказаться. Он знал, что ему не удастся вечно избегать этого разговора, хотя и рассчитывал ми отсрочку, вызванную образом жизни самого Кристиана.
   – Передай ему, что приду.
   – Ты сказал, что спустишься к обеду, – раздалось над самым его ухом, заставив Эллиота вздрогнуть.
   Вскинув глаза, он увидел Кристиана, который нависал над ним, вглядываясь в бумаги, разбросанные на письменном столе. Эллиот полез за карманными часами.
   – Можешь не смотреть, уже далеко за десять. – Кристиан потянулся через его плечо и перевернул страницу. – Это никуда не годится, Эллиот. Как будто нам мало эксцентричности Хейдена. Одна надежда, что молодая жена излечит его от этого недостатка. Если еще и ты начнешь вести себя странно… – Он умолк, бросив острый взгляд на брата. – Что тебя так рассмешило?
   – Забавно, что ты находишь поведение Хейдена странным и даже эксцентричным.
   – Ты не считаешь странным это его увлечение математикой? Прошлой весной он настолько углубился в свои исследования, что потерял всякую связь с реальностью. И не в первый раз.
   – Он не более странный, чем ты. Сомневаюсь, что я когда-нибудь достигну вашего уровня.
   – Ну, если твое поведение не странно, то уж точно неучтиво. Я ожидал тебя к обеду. И даже приоделся по этому случаю.
   Кристиан и в самом деле привел себя в порядок, если, конечно, распахнутый ворот рубашки и длинные волосы, по которым прошлась расческа, можно было охарактеризовать подобным образом. Обычно он расхаживал по дому в халате и босиком.
   Кристиан отошел от стола и опустился в мягкое кресло.
   – Я принес вино и закуски. – Он указал на столик, стоявший поблизости. – Боюсь, что поездка была утомительной, и ты истосковался по приличной пище. И что же? Оказывается, ты настолько занят, что тебе некогда даже пообедать со мной.
   Эллиот поднялся и перенес поднос с вином и закусками на письменный стол.
   – Ты отлично выглядишь, Кристиан. По-моему, зато время, что мы не виделись, ты даже прибавил в весе.
   Кристиан скрестил длинные ноги.
   – Я занимался спортом. Боксом, греблей и тому подобным. Да еще трижды в день упражнялся в фехтовании. Все это крайне обременительно, но у меня не было выхода.
   Эллиот попробовал каплуна, плававшего в острой подливке. У Истербрука была отличная кухарка, и еда имела божественный вкус и запах, особенно в сравнении с тем, чем ему пришлось питаться на борту корабля.
   – Что могло случиться за эти два месяца, чтобы ты совершил подобные подвиги?
   Кристиан поднялся с кресла, нашел коробку с сигарами и взял одну.
   – Мне предстоит дуэль. Так что надо быть в форме, – сообщил он, спокойно прикуривая сигару. С таким же успехом он мог бы объявить, что боксирует и фехтует, готовясь к посещению театра.
   – И по какой причине тебе бросили вызов?
   – Я предпочитаю сам бросать вызов, а не поднимать чужие перчатки. – Кристиан лениво махнул рукой, в которой держал сигару. – Наша юная кузина Кэролайн завела себе поклонника, которого Хейден невзлюбил по неведомой мне причине. Продолжить или этого достаточно?
   – Продолжай.
   – Первый сезон вскружил ей голову, а тетя Генриетта поощряет ее. Они позволили Саттонли продолжить ухаживания, после того как Хейден попытался разлучить влюбленных. Хейден предупредил тетю Генриетту, что, если Кэролайн выйдет замуж за Саттонли, дверь этого дома закроется для нее. – Кристиан сделал глубокую затяжку. – Довольно наглое заявление с его стороны, поскольку это мой дом. Но оно произвело на тетушку столь сильное впечатление, что я не стал напоминать ему об этом факте.
   – Подозреваю, что после отъезда семейства в Эйлсбери ты не разговаривал ни с одним живым существом. Столь подробное объяснение наводит на мысль, что ты очарован звуками собственного голоса.
   – Я всего лишь излагаю семейные новости. Ты слишком нетерпелив.
   – Ты не мог бы вернуться к дуэли?
   – Пожалуйста. Хейден выставил Саттонли. Кэролайн плакала несколько дней, и тетя Генриетта с Алексией увезли ее в загородное поместье, чтобы успокоить. А Саттонли уехал из города. По-моему, очевидно, что произойдет дальше.
   Единственное, что было очевидно Эллиоту, так это то, что Кристиан не говорил так много за последние восемь месяцев.
   – И что тебе очевидно?
   – Первое: виконт Саттонли не прекратит своих ухаживаний. Для него это теперь дело принципа. Он убедит Кэролайн бежать. Второе: Хейден кинется в погоню и поймает парочку, прежде чем та успеет обвенчаться, но вред уже будет причинен. Третье: Хейден не изменит своего отношения к Саттонли, тетя Генриетта устроит истерику, репутация Кэролайн будет погублена. И последнее: мне придется вызвать Саттонли на дуэль.
   – Но разве не Хейден должен вызвать его на дуэль? В конце концов, он ее опекун.
   – Я этого не допущу. Если его убьют, Алексия останется вдовой, ожидающей ребенка.
   – Алексия ждет ребенка?
   – Это вторая новость. – Кристиан снова откинулся в кресле и стряхнул пепел с сигары. Внезапно он перестал изображать снисходительного брата, превратившись в маркиза Истербрука полностью и окончательно. – Довольно об этом. Расскажи мне о своем путешествии.
   Эллиот отправил в рот очередной кусок каплуна, тщательно разжевал его и запил вином. Кристиан прищурился, наблюдая за его гастрономическими утехами.
   – Я нашел мисс Блэр по адресу, указанному Алексией.
   – Мемуары у нее?
   – Нет, но они действительно достались ей. В этом мы не ошиблись.
   – Сколько это будет стоить?
   – К сожалению, она не намерена брать у нас деньги.
   От добродушной иронии, которую Кристиан демонстрировал, не осталось и следа.
   – Сколько ты предложил?
   – Мы не обсуждали деталей. Ее оскорбило само предложение.
   – Разумеется. Вот почему следует сразу называть сумму, Желательно большую. Тогда твой оппонент будет слишком занят, прикидывая, что можно приобрести на эти деньги, И забудет об оскорбленной гордости.
   – Дело не в сумме. Мисс Блэр обещала своему отцу, когда тот был на смертном одре, что опубликует его мемуары. И не может пренебречь своим долгом.
   Кристиан небрежно взмахнул сигарой.
   – Тогда нам придется пойти другим путем. Где эта рукопись?
   – Мисс Блэр не взяла ее собой, видимо, рукопись где-нибудь в Лондоне.
   – Не думаю, что ее трудно найти. Учитывая, что у нее немного собственности, рукопись должна храниться либо у нее дома, либо у третьего лица, подруги или поверенного. – Кристиан задумался. – Когда она намерена вернуться домой? Сколько у нас времени?
   Эллиот подумывал о том, чтобы солгать, но решил, что не стоит.
   – Она уже вернулась. На том же корабле, что и я.
   Кристиан на секунду замер, уставившись на тлеющий кончик сигары, затем бросил на Эллиот ястребиный взгляд и поднялся с кресла.
   – Уверен, ты сделал все, что мог. Однако теперь этим займусь я.
   Эллиот тоже встал.
   – Нет. Держись от нее подальше. И не вздумай давить на нее.
   Кристиан окинул его изучающим взглядом. Затем понимающе кивнул:
   – Вот черт! Она соблазнила тебя.
   – Никто меня не соблазнял. Все было совсем не так.
   – Что бы это ни было, она обезоружила тебя. А ты не мог, наслаждаясь милостями этой девицы, попросить ее об услуге, которая так важна для тебя? Женщины, если их ублажить, становятся весьма отзывчивыми к просьбам своих любовников.
   – Не говори о ней в таком тоне, черт бы тебя побрал!
   – А в каком тоне я должен о ней говорить? Как о твоей возлюбленной? Или любовнице? Бьюсь об заклад, она не дала тебе повода воспринимать ее в любом из этих качеств. Вот почему ты предпочитаешь уходить с головой в этот давно сгинувший мир. Тайны, которые ты раскапываешь там, куда безопаснее, чем те, с которыми приходится сталкиваться здесь.
   Они не повышали голосов, но их отрывистые реплики, казалось, резали воздух.
   – Если кто-нибудь из нас знает, почему это происходит, то это ты, Кристиан. Проклятие, но ты проводишь там всю свою жизнь!
   – Возможно, но сейчас я здесь и намерен оставаться здесь, пока все не уладится.
   Даже если это не было угрозой, то вполне могло сойти за таковую. Не помогало делу и то, что с каждой сердитой репликой нынешний лорд Истербрук становился все более похожим на покойного маркиза.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное