Марта Поллок.

Остров везения

(страница 2 из 11)

скачать книгу бесплатно

   Что поделаешь, она допустила роковую ошибку. Галантный, неотразимый мужчина, который не интересовался ничем, кроме своего собрания красивых редкостей, был ей вовсе не пара. Она стала для него живым воплощением женщин с длинной шеей и печальными глазами с рисунков раннего Модильяни. Карлу нравилось приводить в восторг своих эстетствующих друзей, украшая ее лучшими образцами из своей бесценной коллекции ювелирного искусства эпохи короля Густава V.
   Серебряные браслеты, филигранной работы старинные серьги с изумрудами, броши и перстни стоили огромных денег, и на званых вечерах Маргрит всегда сопровождали телохранители, вернее сторожа, не сводившие глаз с драгоценностей. Она соперничала с витриной ювелирного магазина на Дроттнинг-гатан, в котором всегда можно купить все самое лучшее в мире! Молодая женщина чувствовала себя манекеном, куклой, которую наряжают забавы ради. Может быть, подобный образ жизни и нравится кому-нибудь, но только не ей, выросшей в скромной и добропорядочной семье.
   В конце концов Маргрит все это надоело, и тогда ее обитание в роскошной, обставленной антикварной мебелью квартире Карла Сергеля превратилось в сущий ад. Подумаешь, его наследство! Деньги не приносят счастья, если в основе семейного благополучия лежат такие муки. Мысль о бывшем муже только тогда перестанет вызывать у нее горечь, когда она сумеет переоценить свой печальный опыт и извлечь из него что-нибудь хорошее.
   В дальнем лесу заухала сова, желтая полоска на западе померкла, небо над островом украсили крупные августовские звезды. Прежде чем лечь спать, Маргрит подошла к ветхим воротам – проверить, не забыл ли дядя запереть их за собой, и заодно закрыла на ключ взятую напрокат машину. Она поставила ее за сараем: нечего афишировать свое присутствие в таком уединенном месте. Тут не только дикий кот бродит. Изредка появляются и непрошеные гости, намеревающиеся половить рыбу или искупаться. Такое ей ни к чему. Жизнь в Стокгольме быстро научила Маргрит, что лишний раз рисковать не стоит. Туристы на катерах и рыбаки давно облюбовали уединенные островки и частенько проявляли самые отвратительные черты своего характера. Что им стоит забраться в старый дом? Принципы частной собственности никогда не разделяются вандалами и хулиганами…
   Трудно было разобрать, который сейчас час, когда Маргрит внезапно проснулась с бешено бьющимся сердцем. Раздался зловещий скрип отворяемой двери, и сразу вслед за тем – длинное вычурное ругательство.
   Но дверь была заперта! Молодая женщина помнила это совершенно отчетливо. Тщетно вглядываясь в душную темноту, она боялась вздохнуть, выдать себя неосторожным движением. Если незнакомец сумел отпереть замок, значит, он опытный взломщик! Но что здесь красть?.. Неужели ее выследил маньяк-насильник и пришел за легкой добычей?!
   Что-то с грохотом свалилось на пол, послышался короткий вскрик. Маргрит опустила руку под кровать, где оставила аккумуляторный фонарь.
Пальцы наткнулись на него, и он покатился по полу.
   Мгновенно наступила тишина, звенящая, как в безвоздушном пространстве. Наконец эту тишину, как острый нож грубую мешковину, разрезал угрожающий мужской голос:
   – Кто ты, черт тебя побери? Что ты здесь делаешь? Отвечай, негодяй!
   Другого оружия, кроме фонарика, поблизости не было. Маргрит судорожно зашарила пальцами по прохладному полу и уже нащупала металлический цилиндрик, когда что-то тяжелое навалилось на плечи и прижало ее к жесткому матрасу.
   – Послушай, парень, хватит дурацких шуток! – рявкнул незнакомец. – Не трепыхайся, если хочешь остаться цел!
   Парень? Значит, он принял ее за мужчину, а вовсе не выслеживал! Если ей удается убедить его в этом, есть шанс отделаться ушибом и легким испугом.
   – Говори, что здесь происходит, мерзавец!
   Кроме взлома и вторжения в частное владение, ясное дело!
   – Ничего, – хрипло прошептала Маргрит, стараясь говорить как можно более низким голосом. Только бы он ничего не заподозрил и не зажег свечу. – Мы с дружками… э-э-э… ловили в озере окуней и щук, – солгала она в отчаянии.
   Если непрошеный гость подумает, что их тут несколько человек, да еще вооруженных заточенными острогами, то, может быть, не рискнет больше здесь околачиваться.
   На лицо ей упала холодная капля, и Маргрит вздрогнула. Да и руки, вцепившиеся ей в плечи были холодными и мокрыми. Ей сразу припомнились всевозможные жуткие истории, которыми дети на острове пугают друг друга.
   Говорят, что некогда из озера вытекал быстрый ручей, на котором стояла мельница, и старый мельник частенько навещает свое полуразрушенное хозяйство – в виде призрака, выходящего из глубин лесного озера. Ужас!
   Бедная Маргрит стала молча отбиваться.
   – Какого черта! – раздался громкий голос над самым ухом молодой женщины. – Мой нос заслуживает удара кулаком?! Как бы не так, на острове один я владею приемами бокса!
   Сильные пальцы прижали ее руки к бокам.
   Тогда Маргрит принялась неистово отбиваться ногами, пока и их не придавили твердым коленом.
   – Ты заработал кучу неприятностей, парень.
   Ваша банда у меня уже в печенках сидит! Завалили все окрестные леса пивными банками, распугали птиц своими песнями. Зюдерхольм не место для прогулок таких пакостников!
   Вполне здраво рассуждает призрак старого мельника, подумала молодая женщина, и несколько успокоилась. Маргрит надеялась, что возмущенный защитник островной природы не заметит нежности ее атласной кожи. А свои права она докажет как-нибудь в другой раз. Теперь ей хотелось только одного: оказаться в машине и на рекордной скорости мчаться по ночной дороге к дому дяди Мартина. Ведь он же предупреждал ее о подобных посетителях, но она была уверена, что сумеет защитить себя сама.
   Извиваясь в безжалостных тисках, Маргрит произнесла как можно грубее:
   – Да ухожу я, ухожу!
   Слава Богу, в домике темно хоть глаз выколи. Только бы нашарить сумочку с ключами, на остальное барахло наплевать!
   Руки незнакомца разжались, но… Маргрит почувствовала жар его тела и, быстро вскочив с кровати, отпрянула в сторону. Вот здесь должен быть стул, где она оставила дорожную сумку. Однако вместо стула рука наткнулась на мускулистое мужское тело. Маргрит отпрыгнула назад, при этом больно ударившись ногой о кровать.
   Молодая женщина вскрикнула от боли, ив тот же миг ее опять схватили мужские руки. Она ощутила близость незнакомца и по свежему аромату чистой озерной воды, идущей от его волос.
   – А ты, парень, страшно худой, – проворчал он с ноткой удивления в голосе. Скользнул по ее рукам вниз и легко обхватил пальцами тонкие кисти.
   Увы, мужчина был прав. Маргрит всегда была стройной и считала это когда-то немалым своим достоинством. Но в последние месяцы не могла толком ни есть, ни спать, так что стала похожей на скелет.
   Она попыталась было освободиться, но ее держали крепко.
   – Ну уж нет. Сейчас зажжем свет и поглядим, что за птица угодила в наши силки, – растягивая слова, произнес неизвестный, и это выдало в нем местного жителя.
   – Не надо!
   – Это еще почему?
   Незнакомец разжал одну руку и, судя по шуму, стал шарить по столу. Сколько Маргрит себя помнила, там всегда стояла спичечница из липы, и мужчина, очевидно, это знал.
   – Ну пожалуйста! – взмолилась она. – Я не сделаю вам ничего плохого и сейчас же уйду.
   Только найду сумочку!
   Едва она успела произнести последнее слово, как незнакомец насторожился.
   – Какую еще сумочку?
   – Там мои ключи! Я только…
   Но было уже поздно: вспыхнула спичка, и в нос Маргрит ударил серный запах. Прикрывая ладонью маленькое пламя, незнакомец установил свечу на столе, и вскоре кружок желтоватого света увеличился настолько, что молодая женщина смогла разглядеть голого мужчину, с которого ручьем стекала вода.
   Она быстро отвернулась и закрыла лицо руками, но перед этим успела заметить грозно сведенные густые брови под копной спутанных темных мокрых волос. Еще ей бросились в глаза резковатые черты лица, недовольно сжатые губы и широченные плечи атлета.
   Пламя замигало, потом снова разгорелось.
   Мужчина вполголоса чертыхнулся, повернул Маргрит лицом к себе и отстранил, чтобы лучше видеть. Бешеные глаза в упор рассматривали бледное лицо женщины, растрепанные волосы, спадающие на плечи. Затем спустились вниз по стройному телу в короткой рубашке, в которой она всегда спала.
   – Кто ты, черт побери? – В его голосе послышалось недоумение.
   Даже в полумраке Маргрит видела, что он не сводит с нее пристального взгляда. И неожиданно на молодую женщину повеяло чем-то старым, полузабытым…
   Маргрит молча потрясла головой. Бояться она, как ни странно, почти перестала, хотя положение ее было не из завидных.
   – Слушай, – сказала она наконец, – я ведь никакого вреда никому не причинила. Просто… просто дело в том, что эта земля – моя. И дом, кстати, тоже мой. – Это было недалеко от истины. – Так что тебе, наверное, лучше самому уйти, – уже увереннее закончила Маргрит.
   – Черта с два земля твоя!
   – А чья же тогда? – не выдержав, с вызовом воскликнула молодая женщина. – И интересно, по какому такому праву здесь находишься ты?
   Маргрит стала вырываться. Но он снова стиснул ее запястья как тисками.
   – Эта земля давным-давно принадлежит моей семье! И если ты сию же минуту отсюда не уберешься, то я… – Закончить она не успела.
   – Кто ты такая? – спросил он.
   Угрожающий блеск его глаз поугас, когда мужчина прищурился, пристально всматриваясь в ее лицо. Маргрит же узнала его сразу, как только глаза освоились с полумраком комнаты.
   – А… ты одна из семейства Вестберг, точно? – медленно начал он. – Такая вредная была, с характером. Да как же тебя звать-то?..
   Погоди, сейчас вспомню… Маргрит!
   Молодая женщина не смогла сдержать истерического смеха – напряжение спало, и она вспомнила, когда в последний раз видела этого человека. Одежды тогда на нем было не больше, чем теперь. Несколько голых парней дурачились в прекрасный солнечный день в воде.
   Над озером даже радуга появилась – столько в воздухе сверкало брызг!
   – Хотел бы я знать, что тебя так развеселило? – проворчал он, отпуская ее руки.
   – Это же ты, – задыхаясь от хохота, произнесла она. – Ты, Густав Бервальд! Я бы узнала тебя из тысячи. Любитель скандалов и драк! Укусил за ухо Снуппи, любимую папину собаку… Даже в церкви появлялся в разодранной рубашке, утверждая, что защищал подружку от морских разбойников!.. Ты всегда был плутом и любителем приключений! Хотя и подрос с тех пор изрядно… – И, не в силах больше ничего сказать, Маргрит засмеялась снова.
   Густав Бервальд поморщился, задул свечу и сердито пробормотал в ответ:
   – А ты всегда была занудой. Видно, возраст тебя нисколько не исправил.
   – Да, пожалуй, – согласилась молодая женщина, немного успокаиваясь.
   Смех наконец перестал ее душить, и Маргрит начала осторожно отступать, пока ноги не коснулись края кровати. Она опустилась на нее и сказала:
   – Ты ведь точно Густав Бервальд?
   – Кажется, ты хвасталась, что узнала бы меня из тысячи.
   Он говорил слегка недовольным тоном, но не стоило его за это осуждать. Если только он помнил те давние времена, когда долговязая девица с сачком для ловли бабочек шныряла по кустам, чтобы подсмотреть, как Густав Бервальд и его подружка плещутся в озере нагишом, то, ясно дело, не мог испытывать к ней особой симпатии.
   – У тебя тут есть полотенце?
   – Конечно. Подожди минутку, сейчас найду. Тебя, кстати, устроит мой махровый халат?
   Голос Маргрит снова зазвенел смехом. В последнее время ее эмоции напоминали качели: смех и слезы, сменяя попеременно, уравновешивали друг друга.
   – Буду крайне признателен, – ответил Густав с подчеркнутой учтивостью.
   – А где твоя одежда?
   – У крыльца, на скамейке. Мне казалось, что я в прошлый раз оставил в доме полотенце.
   – Скорее всего ты его где-то потерял. На вот, возьми мое, будь моим гостем!
   – Честное слово, я понятия не имел, что здесь живешь ты, – сухо заметил Густав, беря на ощупь полотенце. – А то бы и близко не подошел к дому. Напугал тебя до смерти, да?
   Ну, извини.
   Он стал вытираться; Маргрит чувствовала каждое его движение. Она словно была отброшена в те времена, когда все казалось таким простым, и ей это нравилось.
   – Ты ведь знаешь, что голым я тебя видела чаще, чем одетым… По меньшей мере раз в неделю вы с братьями ходили сюда купаться. И не всегда одни.
   – А ты каждый раз пряталась в кустах и подглядывала за нами.
   – И вовсе я не подглядывала! – запротестовала Маргрит, невольно покраснев. – Вы сами почти не прятались, да и владение это в конце концов моего отца. И потом, что возьмешь с непутевых Бервальдов?
   В темноте он приблизился к ней. И молодая женщина почувствовала, как под ним прогнулась, заскрипев, кровать.
   – Ноги длинные, шея длинная, глаза любопытные.
   – Премного благодарна! К твоему сведению, я хотела всего-навсего поймать того громадного окуня, который постоянно рвал у папы леску, или щуку, что уносила в своей пасти блесны. Но стоило мне подойти к озеру, как выяснялось, что ты с братьями и подружками уже успел расположиться там, и неизвестно, когда вы уйдете. Вот мне и приходилось пробираться сквозь заросли и рыбачить в протоках, пока вы резвились на другом конце озера.
   – Не резвились, а целовались, – уточнил Густав.
   – А то я не знаю! Тебе хоть известно, что над водой звуки далеко разносятся? – насмешливо спросила Маргрит.
   – Если бы мы знали, что ты такая заинтересованная зрительница, то постарались бы разыгрывать представления поэффектней.
   – О, у вас и так получалось превосходно, можешь мне поверить! За последнее лето здесь я узнала больше, чем за все годы в школе.
   – Догадываюсь…
   Маргрит кожей ощущала его присутствие в этой маленькой комнате и отодвинулась на самый край кровати, подобрав под себя ноги. Густав Бервальд! Господи, в те дни она была от него просто без ума! Забавно, что с тех пор она ни разу не вспомнила о нем, а теперь ей казалось, что нет за спиной этих лет, нет Стокгольма с безумством выставок, нет драгоценностей и обид.
   – Ну, Густав Бервальд, расскажи, чем ты сейчас занимаешься. По-прежнему работаешь на молочной ферме?
   – Да, на ферме, – подтвердил он. – Несколько лет назад я перебрался на восточный берег Зюдерхольма. Ферма теперь принадлежит мне полностью, братья разъехались кто куда.
   Все отлично устроились и преуспевают. Петер держит ресторан в Мальме, Ларе работает в Гетеборге, он довольно известный врач-офтальмолог.
   – А ты? – не отставала Маргрит. – Неужели все свои силы отдаешь ферме?
   – Как сказать. Я в промежутках между дойкой и раздачей кормов умудрился получить пару дипломов. Несколько лет назад мы все молочное стадо пустили под нож и теперь занимаемся только мясом. А как у тебя? Кажется, говорили, что ты окончила университет и обосновалась в Стокгольме.
   Интересно, он что, специально интересовался моими успехами? – подумала Маргрит и как можно более равнодушным голосом произнесла:
   – Да, я хотела быть критиком в области изобразительного искусства, но оказалось, что родители сильно переоценили мои таланты. Так что я подалась в менеджеры, устраиваю выставки работ художников.
   – И как тебе столичная жизнь? Мы, деревенские, кажемся тебе первобытными людьми, от нас пахнет землей и навозом, луком и рыбьим жиром? Так или не так?
   Вот мерзавец! Догадался, что она принюхивалась к нему!
   – Конечно, не так. Ты пахнешь ночной свежестью, Густав, – призналась молодая женщина.
   Он придвинулся к Маргрит и задел бедром ее колено, отчего она вздрогнула и отстранилась. Непонятное смущение овладело ею.
   Ведь это всего лишь Густав Бервальд, убеждала она себя. Но тщетно: логика в последнее время стала ее слабым местом. Тем не менее молодая женщина постаралась подробно рассказать о себе, не упоминая, ясное дело, некоторых деталей, касающихся личной жизни.
   Густав слушал внимательно.
   – Стало быть, теперь ты горожанка со всеми вытекающими отсюда последствиями. Так каким же ветром тебя занесло сюда, в Зюдерхольм? Кстати, ты из каких Вестбергов? Северных или южных?
   Вопрос прозвучал совершенно правомерный – это деление на острове существовало всегда.
   – Я Маргрит Вестберг. Наши предки всегда жили у озера, в центре Зюдерхольма.
   В окна заглянул бледный месяц, осветил комнатку призрачным светом. Посмотрев на гостя, Маргрит заметила, что скулы у него будто вырубленные из камня, а подбородок гордо вздернут вверх. Встретив его изучающий взгляд, она сразу опустила глаза.
   – Так вот, насчет моей работы… Начинала я в маленьком выставочном зале на Уппландсгатан смотрителем, а теперь числюсь помощником владельца крупной художественной галереи. Не заместителем, не думай, только помощником – тут есть небольшая разница.
   Должность престижная, а фактически я девочка на побегушках. Туда-сюда, быстрей-живей!
   Понадобилось сделать перерыв, вот я и…
   – Вот ты и приехала домой, – закончил за нее Густав. – Ты устала от города.
   – Мой дом теперь стокгольмская квартира, и неплохая, с видом на Кунгстормен, – поправила она сдержанно.
   – С видом на Кунгстормен! Самый центр!
   Удивляюсь, как это старик Мартин оставил тебя одну в здешней глуши. Хулиганы еще не все, знаешь ли, перевелись.
   – Ну и что, все равно тут здорово. Я не боюсь ни двуногих, ни четвероногих злодеев, они меня даже иногда развлекают.
   Маргрит не стала уточнять, что иметь дело с бродягами рыболовами куда проще, чем принимать настойчивые ухаживания или ломать голову над тем, что делать с неожиданным наследством. И при этом изнурительная работа не дает ни минуты передышки.
   – Даже для помощника директора и девочки на побегушках весьма смелое заявление, госпожа Вестберг… Или у тебя уже другая фамилия?.. В любом случае снимаю перед тобой шляпу.
   – Я остаюсь госпожой Вестберг, – со значением произнесла Маргрит и улыбнулась:
   – Впрочем, в данной ситуации вы лишены возможности снять перед кем-то шляпу, господин Бервальд.
   – В данной ситуации, пожалуй, да, – охотно согласился Густав, и она поняла, что он тоже улыбается.
   Голос его стал ниже, чем в достопамятные годы, и говорил он медленнее, с ноткой задумчивости, которая обескураживающе легко проникала через все барьеры, воздвигнутые ею за это время.
   Оба замолчали. Странное дело, Маргрит нисколько не смущала нагота собеседника. Под покровом темноты она почти расслабилась, чувствуя себя как в исповедальне.
   – Надолго приехала? – спросил Густав немного погодя.
   – На две недели, считая с прошлого понедельника. Дядя Мартин сказал, что здесь никто не появляется.
   – Когда я сюда заворачиваю по ночам, чтобы искупаться, твой дядя бывает далеко.
   – И часто ты это делаешь? – спросила Маргрит, высвобождая затекшую ногу. – Один или с… друзьями?
   Густав встал. Ей были ясны все его движения, словно она умела видеть в темноте.
   – Частенько, – ответил он. – Естественно, всегда один. Здесь очень удобно делать остановку, когда едешь на ферму, а мы там сегодня целый день взвешивали и клеймили телят. Я вымазался как черт и мечтал только об одном: глотнуть холодного пивка да окунуться в озеро.
   Густав улыбнулся, сверкнув в полумраке крепкими белыми зубами.
   – Так как тебе здешние удобства? Если что не так, то милости просим ко мне.
   – Спасибо, – Но сейчас мне, кроме того, что тут есть, ничего не нужно.
   – Да, ты права. В этом доме и вокруг есть все, что нужно человеку для жизни.
   Он подошел к распахнутой двери, и Маргрит теперь видела лишь его силуэт на фоне звездного неба. Оказывается, она забыла, какие у него широкие плечи и узкие бедра. Да и подрос он с тех пор заметно. Руки и плечи говорили о тяжелой физической работе на ферме, несмотря на его дипломы по агрономии, скотоводству или чему-то там еще.
   Молодая женщина заставила себя подняться. Чтобы проводить его?..
   – Как хорошо, что мы увиделись снова, Густав, – пробормотала она и тут же поморщилась от невольной двусмысленности.
   Оба засмеялись – она как бы нехотя, он мягко.
   Густав Бервальд! Человек из безмятежного мира ее детства!
   Лежа на спине в темной комнате, Маргрит впервые за эти годы думала о нем. Ее первое большое увлечение. С легкой улыбкой и не без удовольствия она вспомнила свои уроки наглядной анатомии. Когда Маргрит видела Густава в последний раз, ей было лет четырнадцать. Он тогда приехал домой на каникулы, совсем уже взрослый и, на ее пристрастный взгляд, необыкновенно красивый.
   Вскоре Маргрит забыла о нем в суматохе выпускных экзаменов в школе. Потом были учеба в университете и работа на износ.
   Ну а в те дни… Господи, да она думать больше ни о ком не могла! Словно высеченное из камня лицо с выразительными линиями рта, глубоко посаженные пылкие глаза, в которых светились мужество и благородная сила. Никто из знакомых ребят не пользовался у восторженных девчонок таким бешеным успехом, как он. И когда ей казалось, что он хоть чуточку выделяет ее из прочих Вестбергов, то эти моменты долго еще возникали в ее живом девичьем воображении.
   А потом вся романтика куда-то ушла. У нее было несколько приятелей, затем появился Карл Сергель – прекрасный принц из волшебной сказки. Ухаживал он за ней со знанием дела, в постель не тащил. Мол, подождем до свадьбы. Она не могла этого не оценить.
   А ждать-то, как оказалось, было нечего, но откуда она могла об этом знать? Карла Сергеля секс мало привлекал. И Маргрит тоже вскоре потеряла интерес к нему и не настаивала, чтобы редкие ласки повторялись. Какой она была дурой!..
   Беспокойно ворочаясь, молодая женщина легла наконец на правый бок и попыталась уснуть. Что толку ворошить прошлое или вспоминать свои ощущения, когда посреди ночи обнаруживаешь у кровати обнаженного мужчину? Пусть это остается тем, у кого в жизни нет других интересов.
   Кажется, у дяди Мартина было старое островное изречение на сей случай: грезила девушка о парнях – и проспала собственную свадьбу!


   Наутро Маргрит разбудили яркие солнечные блики с озера, отражающиеся на потолке.
   Завтрак ее состоял из фруктов, сыра с ржаным хлебом и растворимого кофе. Все-таки это удовольствие – полностью обеспечивать себя после стольких лет городской жизни!
   Прошедшая ночь была странной, но… забавной. Само собой, она сбежала сюда от людей, но, когда разом отсекаешь себя от общества, все же с непривычки приходится туговато. Поэтому случайная встреча и непринужденная болтовня с земляком и старым приятелем, который никакого отношения не имеет к ее теперешней жизни, могут оказаться как раз тем, что нужно.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное