Марина Серова.

За что боролись…

(страница 3 из 12)

скачать книгу бесплатно

– Вам не знакома фамилия Светлов? – спросила я, ничуть не смутившись.

По лицу финансового директора «Атланта-Росс» пробежала гримаса удивления, но он молниеносно совладал с собой и принял прежний снисходительно-равнодушный вид.

– Знакома. Вообще-то он работает у нас в компьютерном отделе. А еще мой дядя преподает у него на химическом факультете университета. Я даже видел его у себя дома.

– Ваш дядя?

– Ну да. Яков Абрамович Смирнитский, если вам так интересно.

– Вы хотели взять его в команду?

– Нет, он на это не тянет.

Подобная пикировка, совершенно беспредметная и бесполезная, могла продолжаться еще долго, и я решила откланяться.

Лейсман глядел мне вслед с презрительной улыбкой и холодно щурил маленькие темно-серые водянистые глазки.

* * *

Я вернулась домой вконец запутавшаяся и расстроенная. Что-то не то! Может быть, Вишневский был в самом деле не в своем уме от передозировки. Может, и Светлов несет беспочвенную околесицу и никакого перцептина не существует? Может, и Анкутдинов что-то путает? По крайней мере, никакого криминала и никакой зацепки. Надо поговорить с участниками команды.

Я задумчиво бросила кости, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию.

31+12+20.

«Разве то, что человек может узнать, – именно то, что он должен узнать? Не будьте чрезмерно любопытным».

Очень своевременный совет!

В этот момент раздался звонок в дверь. Кого это ко мне несет?

Недолго думая, я взяла с полки пистолет, взвела курок и пошла открывать незваным гостям.

На пороге стояли молодой человек лет двадцати – двадцати двух, лицо его показалось мне знакомым, и девушка примерно того же возраста.

– Здрасьте! Это вы – Татьяна Иванова?

– Ну да. А вы кто будете и зачем пожаловали?

– Мы от Светлова. Можно войти? – тяжело дыша, как после бега, спросил парень.

– Заходите, – немного удивленно кивнула я.

– Моя фамилия Кузнецов, а это Лена Бессонова. Мы…

– Из «Брейн-ринга»? Из команды Влада? Вот вы-то мне и нужны, – довольно невежливо, но радостно перебила я. – А где сам Светлов?

– Он только что выбросился из окна, – ответила за Кузнецова девушка.

Глава 4

Эти слова – «выбросился из окна» – произвели эффект удара молнии. Я резко отпрянула к стене и едва не выронила пистолет.

– Как это случилось?

– Мы сдавали зачет в универе, – начал рассказывать Кузнецов, – Светлов с самого начала был какой-то не такой… пришел уже к самому концу. Он пошел сдавать предпоследним…

– Последним был Костя, – вставила Лена.

– Да, последним должен был сдавать я… Я задремал в углу, пока они там говорили со Смирнитским…

– С кем?!

– Смирнитским Яковом Абрамовичем, – несколько озадаченно отвечал Кузнецов, – наш преподаватель высшей математики. А что?

– Вы знаете, кто его племянник?

– Нет, а кто?

– Ваш покровитель Лейсман. Он мне сам это сегодня сказал, Лейсман то есть.

Даже не знаю, что и думать. Ладно, и что дальше?

– А что дальше? У Светлова приключилось нечто вроде припадка, он разбил окно и выпрыгнул.

– И что ты обо всем этом думаешь? – спросила я.

Кузнецов покачал головой и, сев в прихожей на корточки, уставился в зеркало напротив, словно пытаясь найти там ответы на мучающие его вопросы.

– Вообще-то мы отвезли его в реанимацию, – наконец сказал он совершенно безотносительно к моему вопросу, но эти слова подействовали куда сильней, чем любой из возможных вариантов непосредственного ответа.

– Так он жив?! – воскликнула я.

– Черепно-мозговая травма, состояние тяжелое, но не смертельное, – сказала Бессонова. – И еще перелом руки. Левой. А вы не желаете навестить его?

– Кого?.. Светлова?

– Вишневского, – цинично пошутил Кузнецов, обдав меня нервно-паралитическим перегаром. – И вообще, почему вы не интересуетесь, как мы нашли вашу квартиру?

– Я не самый богом забытый человечишка в этом городе. Найти меня несложно.

– И все-таки поинтересуйтесь, – хмуро сказал Кузнецов.

– Интересуюсь. Ну?

– Я позвонил бабушке Светлова, чтобы предупредить, что ее внук в реанимационном отделении 2-й горбольницы. Когда она меня узнала, то тут же попросила приехать и передала записку. После этого мы поехали к вам.

– Где эта записка? – нетерпеливо спросила я.

– Вот она, – Кузнецов вынул из кармана вчетверо сложенный листок.

«Косте Кузнецову, Лене Бессоновой, Дементьеву, Романовскому, Косте Казакову.

Я не сошел с ума. Я и сейчас более в здравом уме, чем те, кто хочет убить вас. Светлячки догорают. Лейсман и Анкутдинов сворачивают проект, и навсегда, навсегда мы будем молчать. Они уже убили Вишневского. Они собираются убить вас, берегитесь! Ваше счастье, что вы – никто – ничего – не знаете. Укройтесь, ради бога, спрячьтесь, никто не должен знать и слышать. Вы… А Владу один миг дал то, чего я хотел и к чему стремился всю жизнь. Найдите детектива Татьяну Иванову, она хотя ничего и не соображает, но только не ОБНОН и угрозыск!

Лучше пусть она, потому что и Влад хотел ее, перед тем как умер. А я кончен навсегда, и как это глупо, когда нервы тлеют, как умирающий трут, а глаза в зеркале напротив говорят, что ты уже мертв. Ворота ада отверзнуты, и гореть мне там вечно…

Правда, я забавно написал? Не умирайте, как Вишневский и я. Светлов».

– Типичная паранойя, – сказала я, – ваш Светлов никогда не страдал нервными расстройствами?

– Нет, вы не понимаете!.. – рявкнул Кузнецов. – Нам нужно спасти Светлова, а вы разыгрываете из себя диагноста.

– Одни психопаты и наркоманы, – нервно сказала я, надевая плащ. – Ну, поехали, где там ваш Светлов?

В этот момент Кузнецов повернулся ко мне спиной, и я ясно различила в его коротко остриженных волосах седые пряди.

– Он может прийти в себя, – сказала Бессонова. – И когда он откроет глаза, он должен увидеть нас.

– Одни психопаты! – повторила я и с силой захлопнула дверь квартиры.

* * *

– Очень странный человек ваш Светлов, – говорила я, злобно выворачивая руль с целью обогнуть очередную пробку. – Он всегда такой?

– Нормальный, – пожал плечами Кузнецов и недовольно отвернулся: вопрос был явно ему не по душе.

– А как насчет этой записки с ярко выраженной манией преследования и неврастенической концовочкой в стиле дешевых голливудских «ужастиков»? Это самое невинное, что я могу ему инкриминировать.

– Он не стал бы писать такой записки просто так.

– А почему он не предупредил вас непосредственно? Он же видел вас… Да, да, видел на зачете.

– А хрен его знает, – честно ответил Кузнецов. – По крайней мере, я знаю одно: просто так из окна не выпрыгивают. Он же хотел покончить с собой.

– Суицидальный синдром, – ответила я. – У Светлова явно не все дома.

– У него с детства не все дома, – вмешалась Бессонова, – особенно когда он в пятнадцать лет выиграл международную олимпиаду по химии.

– По химии? – переспросила я. – Ну ладно, допустим, Светлов говорил правду. Допустим, что Лейсман… насчет Анкутдинова я сильно сомневаюсь… Лейсман замыслил устранить вас всех, как я полагаю, по принципу принадлежности к команде-чемпиону «Брейн-ринга». Тогда вопрос: Костенька, родной, у тебя давно волосы седеют?

Кузнецов вздрогнул и повернул ко мне озадаченное и хмурое лицо.

– У Влада Вишневского, который умер сегодня утром, вся голова была белая, – будто ненароком добавила я.

Кузнецов посмотрел исподлобья – коротко, холодно, недобро – и вдруг широко улыбнулся, блеснув в полумраке салона великолепными белыми зубами.

– А я ничего не знаю, – почти радостно сказал он, – конечно, я подозревал, что нас – особенно меня и Вишневского… ну, еще Романовского… – накачивают какой-то дрянью. Уж что-то слишком умный я стал.

– Буквально так?

– Умнее, умнее. Это сложно объяснить… Нам давали разные напитки в офисе Анкутдинова, говорили, что они способствуют усвоению и запоминанию информации… Понимаете, разница ощущений между обычным мировосприятием и тем – ну, как будто вы находитесь в полутемной комнате с серыми выступами на стенах… и вдруг включают свет, и вы видите, что выступы вовсе не выступы, а шкаф, бра, картина, стол… что потолок белый, а обои сиреневые в синих разводах… Мы делали вид, что верили. Так надо, говорил нам Вишневский.

– А почему Светлов не был в команде?

– Вы знаете… он не годится для этого. Он же неврастеник и теряется в трудный момент совершенно. Он консультировал нас.

– Кто отбирал вас в команду?

– Какие-то спецы из НИИ. Компьютерное тестирование, собеседования, медицинское обследование.

– Вам не показалось странным, что при отборе в интеллектуальную, а вовсе не спортивную команду вас освидетельствовали медики?

– Хозяин – барин, – пожал плечами Кузнецов, – Лейсман волен делать все, что ему заблагорассудится; финансовая сторона дела – за ним, и поэтому… Ну, вот так.

– Значит, ты знал, что принимаешь перцептин?

Кузнецов косо глянул на меня и поморщился.

– Кто вам сообщил название?

– Светлов, – ответила я, выруливая по тротуару и тут же сворачивая на проезжую часть. Какая-то бабулька взвизгнула и ударила авоськой по багажнику, когда я едва не раскатала ее старые косточки по мокрому асфальту.

– Пробка, – оправдываясь, сообщила я.

– Тоже мне чемпион мира «Формулы-1», – снисходительно выговорил Кузнецов и после паузы добавил: – И мне Светлов.

– А кто такой Светлячок, не знаешь?

– Светлячок? Ни разу не видел. По слухам, он и синтезировал перцептин. Да мы все «светлячки», да, Ленк? – обернулся он к Бессоновой.

– Молчи лучше, – коротко ответила та, – так ты выглядишь умнее. – И, обращаясь уже ко мне, продолжала: – Его знали только Светлов и Вишневский. Вишневский – еще не знаю, Светлов – точно. Он всегда был любимцем Лейсмана, и тот от Леши ничего не скрывал, насколько я могу судить.

– Они как повязаны, – добавил Костя.

– Хорошо повязаны, – одобрила я, – если Лейсман хочет его убить.

– Надеюсь, сейчас Светлов ничего не станет скрывать. Если он придет в сознание, – резюмировал Кузнецов.

* * *

К Светлову нам пришлось прорываться едва ли не с боем. Однако боевые действия открыла противная сторона в лице мужиковатой мускулистой медсестры с движениями профессионального боксера. Брызгая слюной, она в наиболее доступных нашим жалким мозгам выражениях поведала, что в реанимационное отделение мы сумеем попасть, только перешагнув через ее труп. «Слонопотам какой-то, – подумала я, оглядев ее корпус, достойный Майка Тайсона и Холифилда, вместе взятых. – Не перешагнешь, однако».

Кузнецов поскреб в лысом затылке и выскреб оттуда целый рой превентивных мер, направленных на устранение нежелательного препятствия. Блистательным воплощением их стала великолепная тирада:

– У вас в отделении лежит некто Светлов Алексей Иванович. Понимаете, если вы не пропустите меня, я не смогу попасть к нему и выполнить поручение шефа. Тогда меня уволят с работы, а увольнение у нас происходит только в одном направлении – на кладбище. Генеральная линия партии, знаете ли…

– Это что же за работа у вас такая? – гулко громыхнул Тайсон-Холифилд.

– Есть такая милая и законопослушная профессия, – с невинным личиком пролепетал Кузнецов, расплываясь в улыбке, между тем как его правая рука нырнула под пиджак. – А называется она киллер. – Рука вынырнула из-под полы пиджака, сжимая новенький черный пистолет с глушителем. – Разрешите?..

Медсестра-тяжеловес густо крякнула, а затем издала серию горловых звуков, которые испускает неисправный огнетушитель, назойливо трясомый пьяным пожарником.

– Он пришел в себя? – почти нежно спросил Кузнецов, почесывая дулом небритый подбородок.

– Костя, хватит валять дурака! – зашипела Лена, отстраняя своего паясничающего дружка от продолжающей квакать и брекекекать штатной единицы больничного медперсонала. – Мы пройдем, да? Если он не в сознании, мы немедленно назад…

Медсестра выписала руками непонятные пассы, которые, по ее разумению, означали, вероятно, следующее: «Хоть к черту, только подальше от меня!»

– Где ты взял пушку, кретин? – свирепо рявкнула Бессонова.

– Новаченко подарил на день рождения, – бессмысленно ухмыляясь, ответил Кузнецов. – Я пришел в офис, а он там квасит, ну и…

Он покрутил дулом в воздухе, отчего проходящий мимо старик в пижаме выронил костыли и с юношеской прытью юркнул в палату.

– Убери, долбозвон! – фыркнула Лена, еле сдерживаясь от смеха. – Ствол убери!

– Н-да, – буркнула я и, глянув на шкодливую рожу чемпиона «Брейн-ринга», закусила губу, чтобы не расхохотаться.

* * *

– Травма у него не очень тяжелая, – говорила нам дежурный врач, миловидная женщина лет сорока, спустя десять минут после этих достославных событий, – но тут опасно другое. Он стоял на учете у невропатолога, у него латентная эпилепсия и подозрения на вялотекущую шизофрению с маниакально-депрессивным психозом.

– Вот это букет! – Я аж присвистнула от изумления.

– Он у нас и стоял на учете. А сейчас на почве черепно-мозговой травмы возможна эпилептоидная паранойя – на базе детской эпилепсии.

– Да ну? А фобии, навязчивые идеи – это у него возможно?

– Разумеется. Впрочем, я не по этой части. Если вам нужна консультация специалиста, то…

– Простите, не нужно. Но вы допускаете, что паранойя уже была у него до этой травмы?

– Вполне возможно.

«Черт возьми, ну и дельце подвернулось, – подумала я. – Вести расследование на основе предсмертного бреда наркомана и чепухи больного паранойей субъекта, у которого в дополнение ко всем его достоинствам объявилась еще и эпилепсия – покорнейше благодарю!.. Может, послать все к черту, и дело с концом?»

«Светлячки исчезают с рассветом», – вспомнилось мне… «И эти хороши, – подумала я, оглядев своих спутников с нескрываемым раздражением. – Особенно Кузнецов с его перегаром, тупыми шуточками, а также киллерской „пушкой“ с глушителем».

Нет улик, ну нет их! Какого же ангела я тут даром теряю время? Все! Если Светлов пребывает в пресветлой коме, возвращаюсь к Вишневскому-старшему и выражаю ему сочувствие по поводу бессмысленности дальнейшего ведения дела.

– Пять минут назад он пришел в себя, – сообщила врач.

* * *

…Белое лицо Светлова было похоже на маску, полуприкрытые глаза казались безжизненнее, чем если бы они были закрыты совсем. И только на виске пульсировала синяя жилка, нежной тенью вырисовываясь ниже окровавленных бинтов на голове.

– Светлов! – позвала я. – Ты жив?

Светлов дрогнул веками и глянул на нас.

– А… – еле выговорил он. – Я сейчас… сядь… тебе… Иванова.

Я присела на край кровати.

– Я слушаю, Леша. Говори.

– Я не сумасшедший… – пробормотал Светлов. – Лаборатория… найдите ее. Романовский… он все… все… Со мной все…

– Что ты несешь? У тебя легкая травма, ничего с тобой не случится.

– Да?.. – Пренебрежительная усмешка искривила его губы. – Ты меня… меня учишь?.. меня? – Хриплое подобие смеха болезненно сотрясло хрупкую тишину. – Найди Романовского… скажи ему… скажи: «Светлячки исчезают… с рассветом… рассветом…» Поняла?

– Светлячки исчезают с рассветом? – едва ли не по слогам повторила я.

Светлов закрыл глаза и минут пять лежал молча, не шевелясь и как будто даже не дыша. Наконец веки разомкнулись, и он сказал почти нормальным, ясным, негромким голосом:

– Романовский скажет, что делать. Найдите лабораторию, она на заводе… завод. Ты знаешь завод?..

– Какой завод, их много! Какой?

– Позорные ублюдки… Но они не так виноваты, как… э-эх!..

– Кто такой Светлячок? – почти тормошила его я. – Если ты хочешь, чтобы я тебе верила, скажи, кто такой Светлячок? Где его найти?

– Ты не увидишь его. Никогда, никогда… Он не нужен… и без него… Все. Иди.

– Кто такой Светлячок?

– Эй ты, мымра! – надвинулся Кузнецов, озлобленно насупив брови. – Ты че его дергаешь, полегче там!

Светлов улыбнулся чистой детской улыбкой и чуть вздрогнул.

– Иди… Больше не приходи сюда.

* * *

– Психопаты, параноики несчастные! – злобно ругалась я. – Связалась на свою голову с кретинами. А ты, даун недоделанный, – повернулась я к Кузнецову, – какого черта ты требовал отдать нам Светлова? Он же умер бы в пути, у него вся голова разбита.

– Придут в больницу, добьют… – пробурчал Кузнецов.

– Кто?!

– Найдутся люди добрые, лейсманы с анкутдиновыми.

– Не трожь ты Анкутдинова! Я ему и то больше верю, чем твоему полоумному Светлову.

– Ладно, – снова вмешалась Бессонова, – что делать-то будем?

– Искать Романовского, – ответил Кузнецов. – Так, госпожа Иванова? – сунулся он ко мне с елейным голосом.

Я посмотрела на его умильную харю и, не выдержав, рассмеялась.

– Ладно, а где его искать?

– А вот это проблема. Он дома неделями не появляется, пидор чертов.

– То есть?

– Так он же у нас нетрадиционной сексуальной ориентации, – дискантом кастрированного ягненка проблеял Кузнецов и достал бутылку пива.

– А в гей-клуб он ходит? – поинтересовалась я. – Или некуда?

– О! – воскликнул Кузнецов. – Идея! Есть у нас такое заведение, «Конфидент» называется, так он там часто зависает. Там у меня бармен знакомый, Вано зовут, он мне весь расклад скажет, че к чему.

– Ну хорошо, – согласилась я.

Внезапно Кузнецов прильнул к лобовому стеклу и в следующую секунду разразился громовым хохотом, да так, что Лена от неожиданности икнула, а я нажала на тормоза, и идущая сзади «десятка» чудом не налетела на бампер моей машины.

– Ты же ржешь, как лошадь! – недовольно проговорила Бессонова.

– Какая там еще л-лошадь?.. – не переставая заливаться хохотом, отмахнулся Костя. – Глянь, Казаков!

На обочине дороги, в направлении, указанном Кузнецовым, стоял милицейский «газик» с милой сердцу каждого алкаша аббревиатурой «ППС» (патрульно-постовая служба). Возле нее стояли двое молодцеватых служителей правопорядка и о чем-то (вероятно, о погоде) мило беседовали с отчаянно шатающимся в тщетных попытках сохранить строгий перпендикуляр с планетой молодым человеком.

Последний жестикулировал и махал руками, очевидно, указывая патрульным на красоты окружающего пейзажа.

– Заластали урода! – резюмировал Кузнецов. – Да он, похоже, наглухо!

– Интеллектуалы! – иронически проговорила я. – Это ведь тоже чемпион «Брейн-ринга» и «светлячок»?

– Угу, – подтвердил Кузнецов.

– Хочешь, отмажу его? Я знаю этих пэпээсников: один Дима, а другой то ли Коля, то ли Тимур.

– Ну, если это у тебя лучше получится, чем у меня, валяй, отмазывай.

Я притормозила у самой «кареты» ППС и, выглянув из окна через колени Кузнецова, крикнула:

– Привет, Дим! Ты с этим гражданином о поэзии беседуешь, да?

– Ага, о поэзии!.. – гнусавым голосом вякнул Казаков. – «Считай, по-нашему, мы выпили немного…» называется. Стихотво… стихотов… стих такой, в общем.

– А вы, гражданин, лучше озаботьтесь своим драгоценным здоровьем, – с трогательной внимательностью напомнил патрульный. Потом он снизошел и до меня. – Это ты, Тань? Че не заходишь?

«Гм, а что я забыла в их РОВД?» – подумала я.

– Дима, выполни одну мою просьбу, и я обязательно навещу на днях, – коварно пообещала я.

– Хоть две, дорогая! – галантно козырнул сержант Дмитрий.

– Отпусти этого товарища, а? Как тебя – Костя Казаков, да?

– «Не запирайте, люди, плачут дома детки!..» – фальшиво завыл Казаков, демонстрируя полное отсутствие вокальных данных.

– Казаков, кретин, задрай хлебало! – крикнул Кузнецов. – Где это ты так нажрался?

– «Ну я ж пил из горлышку, с устатку и не евши… что ж вы хотите?» – продолжал гнусить тот.

– Димочка, ну пожалуйста! – Я улыбнулась и вложила в голос все обаяние и чувственность, какие смогла из себя выжать.

– Вали отсюда, Высоцкий! – и с этими словами сержант произвел профилактическое касание спины заблудшего гражданина дубинкой. – Не забудь, Тань! Ты обещала.

Машина ППС уехала под дикое завывание Казакова: «…Вы не глядите-е, шта-а Серрежа фысе киваи-ить… он соображаить… ен усе понимаить… а шта-а-а мычит, так ето он от волнення… от осознання… так сказать, и просветлення!..»

– Еще один подарочек! И тоже Костя, – пробормотала я. – Уж и везет мне сегодня!

– «Р-р-разбудит утром не петух, пррокукарекав… серржант подымет… тоись как чилавеков!..» – прогрохотал Казаков и упал лицом в сиденье.

– О господи! – взмолилась я. – За что?!

Глава 5

– С тобой, Кузнецов, только трупы коллекционировать, – сказала я, паркуя машину на стоянке возле «Конфидент-клуба». – Сначала Светлова хотел забрать, потом вот это чудо. – Я ткнула пальцем в направлении испускающего витиеватый храп Казакова. – Ну и надышал он тут!

– Зато клопов выведешь, – отпарировал Кузнецов. – Ладно, пойдем к Вано.

Я довольно прилично знакома с увеселительными заведениями города, но в «Конфидент» попала в первый раз. Несмотря на ранний час – всего-то около восьми вечера – тут было уже довольно людно. Безусловно, это место нельзя назвать гей-клубом в полном смысле этого слова, но существа, явно испытывающие неудовольствие по поводу своей половой принадлежности, встречались на каждом шагу. Непосредственно на входе мы наткнулись на жеманного молодого человека в белых джинсах, больше похожих на лосины. Очевидно, он был знаком с Кузнецовым, потому что завлекательно подмигнул накрашенным косым глазиком и сделал попытку хлопнуть Костю ниже пояса.

– Привет, Кости-а-а, – нараспев промурлыкал представитель сексуальных меньшинств.

– Здорово, педрила! – нелюбезно буркнул Кузнецов. – Романовского не видал?

– Не-а-а. А ты тут…

– Свободен, – сказал Кузнецов басом и потянулся за пистолетом.

Навязчивый педераст ретировался.

– Задвинулся «герой», ублюдок и гонит, – злобно откомментировал Костя, и мы направились к стойке бара. Мы – это я и Кузнецов, потому что Лена Бессонова осталась в машине присматривать за Казаковым, оберегать, так сказать, его сон.

– Здорово, Вано, – сказал Кузнецов кудлатому бармену в цветастой рубашке и кожаной жилетке. – Как жизнь?

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное