Марина Серова.

Все продается и покупается

(страница 2 из 13)

скачать книгу бесплатно

Все! Не желаю я досматривать до конца это представление, и последствия меня не интересуют.

– Подойдешь ко мне, я у стойки, – шепнула я Алле и, освободившись от ее пальцев, вцепившихся в мое запястье, поднялась и отошла на прежнее место, к стойке.

Дядя Слава вопросительно приподнял брови, и я, поморщившись, объяснила ему:

– Чумятся по-своему…

Для него такое – серые будни.

Нет, и здесь достает меня скука! Не удалось от нее сбежать, уйдя из дома. Черт побери!

* * *

Не думал Стихарь, что замерзшая колея попортит ему столько нервов. Она оказалась труднопреодолимой даже для широких колес «Лендровера». Сбиваясь в колдобины, машина едва не садилась на брюхо, и, когда это произошло в первый раз, у Стихаря екнуло сердце, а под носом проступила испарина. Машина-то новая, ах ты!.. Кляня на чем свет стоит погоду, дорогу, собственную торопливость, погнавшую его по короткому пути, он старался править по струночке, но снежные переметы скрывали путь, обманывали, заманивали в ямы. Пришлось даже забуксовать в снежной каше где-то на полпути, а когда он справился и двинулся дальше, почувствовал, как майка липнет к взмокшей спине.

Дошел Стихарь до такой степени раздражения, что, когда сбоку, из темноты в свет фар вынырнули двое мальчишек, таща на палке перед собой какой-то горшок, он едва удержался от того, чтобы вместо тормоза не придавить педаль газа. Не обойдясь обычной матерщиной, Стихарь распахнул широкую дверцу и рванулся вдогонку – надрать бы уши и накостылять по шеям этим щенятам, сдуру сующимся под колеса…

Сварные ворота из листовой стали и массивных уголков оказались открытыми чуть ли не настежь, но это даже понравилось Стихарю, зажгло в нем злорадный азарт.

«Сейчас оторвусь на раззявах!» – с удовольствием подумал он, загоняя машину на просторный двор.

Оторваться было за что. Даже перед Губастым, будь он здесь, можно было сейчас пройтись старшим козырем.

– Эй, Трехгубый! – крикнул Стихарь, входя в помещение бывшего гаражного бокса, холодного и пустого, со старым тряпьем, развешанным на гвоздях, понатыканных в стены.

«…бый!» – отозвалось короткое эхо, и через секунду откуда-то, как из-под земли, раздался еле слышный многоголосый собачий брех.

– У, тля! – для начала обругал Стихарь единственную тусклую лампочку, висевшую под потолком на коротком проводе.

На эти слова, теперь уже не из-под земли, а из-за неплотно прикрытой двери сбоку, раздался надсадный, простуженный кашель и слова, произнесенные хриплым, недовольным голосом:

– Кой бес там матерится, а?

Это «а?» взбесило Стихаря еще больше. Он рванул на себя дверь, не придержал ее, грохнувшуюся от этого о стену, и широким, по-хозяйски неторопливым шагом вошел в комнату, в которой, кроме стола, стеллажа с телевизором, работающим с выключенным звуком, и топчана, застеленного старым кожухом, ничего не было.

– Вставай, Желудь! – процедил сквозь зубы Стихарь и брякнул на стол черную болоньевую сумку, придерживая ее рукой, чтобы то, что было в ней, не выкатилось на пол.

– Женечка! – тот, кто лежал на топчане, и не подумал выполнить приказание, отданное столь категорично. – Сколько раз здесь вас просили оставить свои блатные замашки и называть всех по именам? Мы не на зоне и не в обществе отморозков.

Так что будьте любезны к людям обращаться по-человечески, в каком бы настроении вы ни изволили пожаловать.

Тот, которого назвали Желудем, окончив проповедь, спустил босые ноги с топчана, сунул их в валенки, стоящие рядом, и, поправив на себе расстегнутую телогрейку, воззрился на Стихаря до святости невинными глазами. Как ни зол был Женька, а не сдержал улыбки. Оскалиться, правда, постарался по-хищному. Волосы на голове Желудя в силу загадочных причин сползли сверху вниз – с темени и затылка, голых, как бабье колено, на впалые щеки и подбородок, заросшие многодневной густой, рыжей щетиной, начинающейся от самых глаз.

– Молчи, Сергей Иванович. – Стихарь даже нагнулся, чтобы взглянуть в эти белесые глаза попристальней. – Помалкивай, интеллигент херов. Если я скажу об этом, – он ткнул пальцем в направлении стола и сумки на нем, – Генералу, всю вашу чистоплюйскую компанию вместе с Губастым погонят отсюда сраными трусами!

Сергей Иванович, так и не опустив глаза, сморщился, как от кислого. Тогда Стихарь схватил со стола сумку, быстрым движением выхватил из нее и швырнул на колени Желудя человеческий череп.

Сергей Иванович, отбросив в сторону страшный предмет, вскочил, тут же наткнувшись на Стихаря. Женечка схватил его обеими руками за телогрейку, встряхнул так, что у того мотнулась голова, и выдохнул в давно небритое лицо:

– Ты, бывший интеллигентный человек, сейчас пойдешь во двор! Там в багажнике моего «ленда» лежит жратва для ваших собачек. Но, смотри, чтобы такого… – он угрожающе кивнул на череп, откатившийся по полу к стене, и не договорил. Желудь рывком вырвался из его рук и выскочил в открытую дверь.

Стихарь носком башмака катнул мертвую голову прочь из комнаты, подошел к столу, с грохотом подвинул стул, сел и, довольно улыбаясь, налил в грязный стакан остывшего чая из пузатого чайника с самодельной проволочной ручкой.

– Тл-ля! – пропел он коротко. – Теперь и ворота закроет, и собак спустит! – и удовлетворенно мотнул головой.

* * *

Потребовав у дяди Славы свой плащ с чужим диктофоном в кармане, я приготовилась коротать время с очередным бокалом «Карменситы» в обществе пожилого бармена, которому сейчас было временно не до меня, потому что заказали ему целую батарею коктейлей, совсем уж невероятных по количеству компонентов.

«И все же здесь лучше, чем дома, – решила я после короткого раздумья. – Больше шума, от меня не зависящего. Буду сидеть, пока совсем не надоест. А потом уйду. Положу диктофон перед Анохиной и подамся восвояси».

Не пришлось. Анохина сама подошла ко мне, обняла за плечи и громко зашептала в ухо:

– Рекомендую, Татьяна, мужика. Не смотри, что виски седые, сама знаешь, в наше время седеют быстро. Скучать не будешь, гарантирую. Я его немного знаю. Был в «горячих точках».

Я отодвинулась и посмотрела удивленно: не похожа Анохина на бабенку, готовую сбыть с рук, что самой не подошло, выше этого она. Да и меня знает. Знает мое отношение к мужчинам. Пьяна, что ли? Да, кажется, не трезва. Тогда прощаю.

– Держи, сводня!

Я протянула ей диктофон. Она, почти не глянув, затолкала его в нагрудный карман джинсовой куртки.

– Аркашка без ума от тебя! Если захочешь, можешь им…

– Слишком много пьет! – категорически оборвала я ее шепот.

– Так не пьянеет же! – тряхнула она растрепавшимися волосами. – Зря!

Дядя Слава, глядя на нас, улыбался в усы.

– Как ты попала к ним, подруга?

Алла энергично поскребла затылок и отобрала у меня дымящуюся сигарету.

– Я Оленьку давно знаю. Она работала в «Губернских вестях», а я – в «Вестнике». Редакции на одном этаже были. Ну Ларик ее, доложу тебе!.. Ладно, это не наше дело. А Аркадия в первый раз вижу.

– Кто они такие, Аркадий, Ларик?

– У Ларика теплицы, а Аркадий, по-моему, собаками занимается. Разводит для продажи, что ли. Вояка. Рекомендую, Таньк, а?

– Ты уймешься? – глянула я на нее почти неприязненно.

– В отставке, – прозвучало сзади. – Подполковник в отставке.

– Ну я пошла, – не без кокетства сообщила Алла и двинулась к столикам, оборачиваясь на ходу и поблескивая через плечо очками.

– Итак, Аркадий… – начала я, собираясь вежливо отбить у него охоту к общению, но он перебил:

– Татьяна, набиваться в кавалеры я не собираюсь, можете не ершиться.

Славно! Редкая у него манера произносить слова – медленно, но без какой-либо рисовки. Необычная. Голос низкий. Худое моложавое лицо. И ведь действительно не производит он впечатление пьяного. После бутылки-то с хвостиком!

– Просто интересно мне поговорить с частным детективом Татьяной Ивановой.

Меня даже оторопь взяла на какое-то время, но справилась, подумала, что вполне мог узнать он это от Аллы, еще до моего прихода.

– Нет, ваша подруга здесь ни при чем. – Аркадий словно мысли мои прочитал. – Откуда знаю вас? Слухом земля полнится.

«Слухом так слухом», – пожала я плечами.

– Да, болтливостью вы не страдаете.

Мне даже жалко его стало, и именно поэтому я разлепила наконец губы:

– А я вот вас не знаю ни по каким слухам.

Он рассмеялся.

– Был подполковник, теперь – собачник.

Гордо он это произнес, будто похвалился.

– Не смотрите удивленно. Этим делом мне хотелось заниматься с детства. Можно сказать, осуществил свою мечту.

Нет, пьян все-таки. Сейчас начнет изливать душу.

– Псарня, Татьяна, представьте! И не для каких-то неженок с полуметровыми зубами, типа ротвейлеров или доберманов. И не для заносчивых овчарок, с которых вся спесь слетает, когда по-настоящему туго приходится. Овчарка, Таня, когда понимает, что ее жизни настоящая опасность угрожает, бросает хозяина и сматывается без зазрения совести. Да, это так, и не спорьте, пожалуйста.

Спорить? Больно надо! Тем более на тему, интересующую меня меньше всех прочих. Пусть себе заливается!..

– Дворняги. Да, двор-рняги! Нет умнее и преданней собак, а уж про выносливость и неприхотливость, по сравнению с породистыми, и говорить не приходится. Здоровенные, как телята, мохнатые, сильные, свирепые псы! А дрессируются – как прилежные школьники уроки учат. Сколько труда мне стоило подобрать производителей!

– Кто же у вас таких покупает? – спросила я, невольно заинтересовавшись его увлеченностью.

– А я и не продаю их.

Аркадий вдруг словно стушевался, растерял весь свой пыл.

– Ращу, дрессирую и сдаю в аренду для охраны. Или сам по вечерам отвожу на объекты. Туда, где запереть их можно или на цепь посадить. Иначе – разорвут любого чужого.

– Прямо-таки…

– В клочья! – не дал он договорить, и у меня мороз пошел по спине от его жутковатой уверенности. – Ну что, удалось мне вас увлечь?

– Нет, – ответила я откровенно.

– Жаль. Чем же мне вас заинтересовать?

– Своей фамилией. Вы-то мою знаете.

Его глаза засветились радостью.

– Трегубов я, – просто представился Аркадий и улыбнулся, пожалуй, впервые за все время.

Мне понравилась его улыбка. Мужественная, но без рисовки, открытая и искренняя.

«Я рад, что ты поинтересовалась моей фамилией», – вот о чем вне всяких сомнений говорила эта улыбка. И чего я ершусь, не в постель же он меня тащит, в самом деле?!

– Вы не любите знакомиться в барах? – спросил он, на этот раз с сожалением.

– Я вообще не люблю случайных знакомств и разговоров на эту тему тоже не люблю, так что лучше и не начинать.

– Готов поддержать любую другую, только предложите!

Ну, он уже становится навязчивым. Пора переходить на несколько иной уровень вежливости.

– А где вы научились так пить?

– В армии, – пожал он плечами.

Мимо! Не вышло.

– По какой причине Ларик относится к вам пренебрежительно?

– Разве?

На этот раз улыбка получилась на удивление злой.

– Наверное, потому, что я нахожусь в некой зависимости от него. Уточнить хотите?

Застарелое раздражение, вызванное моим вопросом, обозначило себя казенно-армейскими нотками, прорезавшимися в его голосе.

– Это ваша личная трагедия, – отказалась я уточнять и поднялась. – Я ухожу, Аркадий Трегубов. И не вздумайте меня провожать. Не надо портить о себе впечатление.

– Ладно, – согласился он огорченно и безропотно. – Не буду.

Глядя на его опустившиеся вниз уголки губ и слегка склоненную голову, я вдруг почувствовала, что он нравится мне. Господи, со скуки, что ли?

– До встречи, Аркадий.

– Правда, до встречи?

Глаза его стали наливаться хмельной мутью. От огорчения, наверное, ну не от грусти же!

– Думаю, да, – обнадежила я его и даже предположить не могла, насколько оказалась права.

– И я надеюсь. Буду надеяться! – проговорил он, протягивая для прощального пожатия руку, которую я не сочла уместным заметить. Дамам это простительно.

Глава 2

Двое с половиной суток миновало с того субботнего вечера. Снег местами убрали, а в большинстве прикатали колесами, и жизнь в городе вошла в обычную колею.

Если я и вспомнила Аркадия, то раз или два, не более. Во всяком случае, по ночам он мне не снился. Да и некогда было грезить-то. С воскресного полудня и почти до вечера понедельника не давали мне скучать местные бандиты. Нет, не отморозки какие-то, не пустопорожняя шпана, балующаяся холодным и огнестрельным оружием ради доказательства собственной лихости. Нанесли мне визит люди солидные, не раз зону топтавшие, хорошо известные в своих кругах, а мне – по кое-каким прошлым своим делам. Они пришли к Ведьме, ко мне то есть, с просьбой вполне корректной, с моей точки зрения, – за полторы тысячи посидеть в своей машине неподалеку от одного из центральных скверов и пронаблюдать за передачей небольшого кейса с деньгами одним человеком другому. Их личности были показаны мне на фотографиях, и моя задача сводилась лишь к фиксированию факта передачи кейса из рук в руки.

Вся процедура, включая ожидание на месте, не заняла и тридцати минут, а на сороковой, доложив о результатах по сотовому телефону и получив в добавление к деньгам, уже хрустевшим в моем кармане, благодарность и обычное в таких случаях обещание помощи в трудных жизненных ситуациях, я снова оказалась не у дел.

Бывают такие периоды в жизни частного детектива, когда и не сообразишь сразу, что это – отпуск с отгулами или временная безработица? Впрочем, не у дел после этого звонка я оставалась не то что недолго, а буквально считанные минуты. Едва успела тронуть с места машину, как в «бардачке» заныл молчащий до этой минуты сотовичок, и период безделья прервался голосом Анохиной, пропевшей мне в ухо:

– Таню-ушенька! Привет, привет, радость моя! Извини, никак не могла выбрать время тебе позвонить. Ты не в претензии за тот вечер в «Восторге»? Ну как же, я тебя пригласила, а сама оказалась в компании! Поверь, это произошло случайно.

Я накручивала руль, придерживая сотовик у самого уха, и не заботилась об ответах. Знала по опыту – Алле достаточно моего редкого хмыканья, чтобы быть уверенной в том, что ее слушают, и продолжать болтать в свое удовольствие. На сей раз ее щебетание закончилось неожиданно:

– А ведь я тебе по делу названиваю. Ларик пропал.

«Пропал Ларик», – отметила я про себя, трогая машину с перекрестка и увертываясь от старой «Шкоды», притирающей меня к бордюру. В самом деле, куда-то пропал какой-то Ларик.

– Ты что молчишь? – удивилась Анохина, и это было уже не совсем обычно – требовалось отвечать.

– Да, да, поняла, – заторопилась я, чтобы не обидеть ее невниманием. – Слушаю, излагай дальше.

– Нет, ты не поняла! – настаивала она. – Ларик Борисов, товарищ Аркадия, муж Ольги, ну?.. Бар «Восторг», суббота, вспомнила?

– Алла, я все помню. Пропал Ларик, что дальше?

– В тот самый вечер, в субботу пропал. Сразу после бара. И до сих пор не объявился.

– В милицию заявили?

– Уже вчера по телеканалу показывали его фотографию и приметы, но пока все глухо. – Алла вздохнула и добавила: – Не знаю, что дальше будет.

Я начала раздражаться.

– Что-то не пойму, ты-то здесь при чем? Печальный случай, город большой, люди нередко пропадают. Да и времени пока прошло мало, всего-то два дня. Подожди, еще объявится. Муж с женой поскандалил и загулял с горя. Вот пусть она и беспокоится.

Я даже запыхалась от своей короткой, но произнесенной на едином дыхании речи.

– Она как раз и просит тебя о встрече. Я звоню по Ольгиной просьбе.

Наконец-то они всплыли в моей памяти все, включая лицо армейской национальности. Но, о господи, оказывается, насколько проще разговаривать с мужчинами! Те сразу начинают с главного и замолкают, изложив суть дела.

– Дальше! – подхлестнула я замолчавшую Анохину.

– А что дальше-то?

– Зачем я ей понадобилась? – прорычала я в трубку. – Она хочет, чтобы я занялась розысками ее мужа?

– Конечно! – возмущению Аллы не было предела. – Зачем же еще? Понимаешь, позвонить сама она не решилась, побоялась, что откажешь, а мы с ней знакомы…

– Ольга знает, сколько стоят в России услуги частного детектива? – перебила я ее пустопорожние объяснения, мешавшие мне к тому же управлять машиной. – Борисовы не произвели на меня впечатление людей, купающихся в роскоши.

– На меня тоже, – согласилась Алла. – Тем не менее было сказано, что в деньгах недостатка не будет. Ты встретишься с ней?

– Когда и где?

– Прямо сейчас. Она дома сидит и горюет, бедняжка.

Потратив время, чтобы вместе с адресом Борисовых выколотить из Анохиной объяснения, как туда добраться кратчайшим путем, я с облегчением нажала кнопку отбоя и свернула на ближайшем перекрестке, потому что путь мой теперь лежал совсем в другую сторону.

Борисовы проживали в заурядной пятиэтажной хрущевке, правда, в трехкомнатной и добротно отремонтированной квартире. Ольга встретила меня на ступеньках возле подъезда. То ли ждала после звонка Анохиной, то ли совпало так удачно. Лицо ее было все в черных тенях, как у вдовы после похорон любимого мужа. Она узнала меня сразу, хоть и видела всего раз в полумраке бара, поспешила навстречу с улыбкой мученицы.

– Татьяна! – произнесла она вместо приветствия и так горестно, что мне вдруг захотелось помочь ей в ее беде, если таковая имеет место быть на самом деле.

Да, от нее явно исходил запах беды, и настолько ощутимый, что я, поддавшись первому впечатлению, чуть не принялась излагать ей свои соболезнования.

– Татьяна! – повторила она, и ее глаза налились слезами.

– Подождите, Ольга! Всего два дня прошло, это не срок. Отчаиваться рано, поверьте моему опыту…

Говорить она начала, не дослушав, на половине моей фразы, тихой, плачущей скороговоркой:

– Вы не знаете обстоятельств, поэтому и пытаетесь меня успокаивать. Все гораздо хуже и серьезней. Я объясню…

– Объясните, – согласилась я. – Но не на морозе же.

Ольга спохватилась и пригласила меня подняться в квартиру.

Металлическая дверь с кодовым замком затрудняла доступ посторонним в подъезд, ничем не отличавшийся от тысяч таких же других – в меру грязных, холодных, с облезлой краской на исписанных молодежью стенах и вечным запахом жарехи на постном масле. В квартире же было почти пусто, только самое необходимое, однако на удивление уютно. Это свидетельствовало о хорошем вкусе хозяев в отношении жилищного дизайна. В одном чувство меры им изменило напрочь – повсюду были ковры. Разных размеров и расцветок, везде, кроме прихожей, в которой в виде исключения брошен был под ноги старенький, потертый палас.

Я испытующе поглядела на хозяйку дома, когда она предложила проходить, не разуваясь, однако я скинула сапожки и пошла за ней по ковровому ворсу разной длины и упругости.

Кофе Ольга принесла сразу, приготовила его, наверное, заранее. Сунулась было за бутербродами, но я остановила ее хлопоты и предложила перейти без промедления к делу. А для разгона позволила себе вопрос, праздный на первый взгляд, но неплохо работающий в качестве затравки к главной теме разговора:

– Скажите, Ольга, Ларик… Это сокращенно. А как полностью звучит его имя? Илларион?

– Да, – она грустно улыбнулась. – Этим «Илларионом» он и достал меня при нашем знакомстве. Господи, какие были времена!

Я испугалась ее не к месту теперь воспоминаний и прикинула, как буду отвлекать ее от темы, если она увлечется ею, но Ольга оказалась человеком благоразумным и искушение это преодолела.

– Тогда, в баре, наверное, вскоре после вашего ухода, Ларику позвонил кто-то по мобильному. Муж ждал этого звонка весь вечер и не расставался с телефоном, держал его под рукой, в кармане. Я все боялась, чтобы он не раздавил его о край стола.

Ольга поставила передо мной пепельницу и закурила.

– Разговор получился коротким, но бурным. Звонивший так орал, что даже мне – а я сидела от мужа не близко, вы видели, – был слышен его голос. Ларик и слова в ответ не смог вставить. После этого звонка он загрустил и сидел как воды в рот набрал. А ведь веселый был, ухаживал…

Ну, положим, веселым он не был, это я тоже заметила. И насчет «ухаживал» – тоже под сомнением. Не джентльмен. Аркадия водкой поил, это правда, но и то – на спор… Интересно, почему Ольга начала с телефонного разговора? Продумала все заранее, превратив его в звено всей цепи событий?

– А позже, в машине уже, ему позвонили еще раз. Нет, на этот раз на него не орали. Зато Ларик все время оправдывался, говорил, что выпил лишнего.

Это меня заинтересовало сразу и настолько, что пришлось перебить Ольгу вопросом:

– Кто же это мог звонить, как вы думаете?

Вместо ответа она только плечами пожала – не знаю, мол, – и мне показалось, что сейчас она не искренна. Странно!

– После этого звонка Ларик совсем пал духом. Даже ремнем безопасности пристегнулся, такого с ним никогда прежде не случалось. Он даже не давал мне советов по вождению машины, как обычно. Невероятно! А приехав домой, мы с ним поругались. Из-за ничего, так, слово за слово, ну, вы знаете, как это бывает. И он стал собираться в теплицы, к Наташе. Ларик часто, как мы с ним повздорим, к Наташе уезжал, к сестре. Она там же, при теплицах и живет. С дочкой. Я его уговаривала, куда, мол, ты по такой погоде, давай отвезу. Конечно, он отказался, а я обиженную из себя корчила, позволила ему уйти, дура!

Ольга, едва удерживаясь от слез, закрыла глаза ладонью и сильно сжала пальцами виски, покачав низко опущенной головой.

– И больше я его не видела, – проговорила она прерывающимся голосом.

Ольга шумно вздохнула, подняла голову и потянулась к тлеющей в пепельнице сигарете.

– В теплицы я удосужилась позвонить лишь на следующий день, в воскресенье, уже ближе к вечеру. Была сердита на мужа. Наташа удивилась и сказала, что там не было Ларика, не приезжал он. Вот так!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Поделиться ссылкой на выделенное