Марина Серова.

Умей вертеться

(страница 1 из 12)

скачать книгу бесплатно

Глава 1

Нежная, прямо-таки сверкающая майская зелень ласкает уставший от сплошной зимней серости взор. Так и хочется побольше вобрать в легкие этого чистого, напоенного весенней свежестью воздуха. Обожаю весну!

Сегодня у меня день отдыха и здоровья. Я приоделась соответствующим образом, распустила волосы и вышла на проспект с целью прогуляться.

Теплый ветер ласково треплет мои непослушные белокурые локоны. Распущенные волосы, подчиняясь потокам воздуха, так и норовят прилипнуть к лицу, закрывая мне при этом глаза. А вот это уже несколько раздражает.

– И зачем их только распустила? Не могла просто заколоть, – немного нервно вырвалось у меня. Придерживая рукой порхающие пряди, я остановилась у первого попавшегося киоска, чтобы подобрать более или менее подходящую заколку и решить неожиданно возникший вопрос с парящими волосами.

Увлекшись выбором заколки, я не обратила внимания на толстую, как кадушка, женщину, которая выплыла из супермаркета «Белочка». Сначала она тоже едва не прошла мимо, потом вдруг остановилась и с диким воплем «Иванова!» бросилась мне на шею.

– Иванова?! Тань, неужто ты?

Сначала я ее даже и не узнала. Слишком уж она изменилась: растолстела до безобразия, украсила лицо очками вроде тех, которые в фильме про Буратино носил кот Базилио. И дурацкая фетровая шляпа с большими полями совершенно не подходила к дорогому, но довольно безвкусно сшитому кожаному костюму.

Лишь потом, немного отстранившись и рассмотрев как следует знакомые черты, я поняла, что передо мною не кто иной, как Нинка Гусева из параллельного класса собственной персоной. Вот это номер! Если б она не набросилась на меня со своими поцелуями, я бы мимо запросто могла пройти. Боже, и это та самая красотулька из «В» класса с точеной фигуркой?! Была. А теперь… Бог ты мой.

– Нина Гусева?

– Ага, – радостно кивнула женщина, – она самая. Сильно изменилась?

Я неопределенно пожала плечами. Не ошарашивать же свою давнюю подругу, сказав, что выглядит она далеко не на все сто.

– А ты все такая же красавица, – восхищенно произнесла Нинка, беспардонно рассматривая меня с головы до ног. – Даже еще лучше. Как будто и не было тех десяти лет, которые пролетели как один день. Нет, это дело надо обязательно отметить. Не каждый день встречаемся. Давай зарулим куда-нибудь, где можно выпить по бокалу вина и в спокойной обстановке поболтать.

Я улыбнулась и опять пожала плечами. А что, собственно говоря, гулять, так гулять. Наполним день отдыха светлыми воспоминаниями о далеком прошлом, окунемся, так сказать, в безоблачное вчера.

* * *

Мы с Нинкой заглянули в уютное кафе на набережной и с наслаждением потягивали кагор из бокалов на высоких тонких ножках.

– Рассказывай, как поживаешь! Как твой Валерка?

Нинка Гусева выскочила замуж за одноклассника, едва закрыв за собой дверь школы. Мы, ее однокашники, все были в шоке: так бездарно губить свою молодость может только человек, имеющий задатки камикадзе.

Мы, глупые, и не знали тогда, что она была уже беременна.

Нинка сделала глаза по пять рублей и произнесла нечто нечленораздельное вроде «у-у».

– Ты что, Таньк? Даже не в курсе? Мы ж с ним разбежались еще до Алинкиного рождения. Да мы вообще с ним только три месяца вместе и прожили.

Вот тебе и неземная любовь. Именно так говорила Нинка десять лет назад про свои внезапно нахлынувшие чувства. А ведь мы, подруги, честно предупреждали, что «замуж – не напасть, только б замужем не пропасть», на что Нинка серьезно ответила, что вот, мол, Иванова, когда сама полюбишь, тогда и узнаешь.

А Иванова до сих пор не узнала. И не потому, что не любила никогда, а скорее потому, что больше всего на свете ценила самое драгоценное, что было, – собственную свободу.

Ее я ни на что не променяю. Дудки. Да и работа моя не позволяет обзавестись мужем и кучей ребятишек. Я – частный детектив. И жизнь одинокого волка меня устраивает на сто пятьдесят процентов: всегда хожу по лезвию ножа, рискуя своей драгоценной жизнью.

«Мы в ответе за тех, кого приручили» – так говорил мой любимый книжный герой детства Маленький Принц. Так лучше уж никого не приручать, чем потом отвечать.

– Игорюху Турищева помнишь? Он на два года раньше нас школу закончил, ну, высокий такой, чернявый.

– Которого Турком звали, что ли?

– Во-во. Он теперь мой муж.

– Надо же, пути господни неисповедимы. Ты работаешь?

– Не-а. У меня ж никакого образования до сих пор нет. Игорюха давно пытался сподвигнуть пойти учиться, но Алинка маленькая была. Не до того. Сейчас, правда, учусь заочно в экономическом. Закончу, меня Игорюха к себе работать возьмет. Он у меня бизнесмен, правда, начинающий. Не раскрутился еще как следует. Мы даже квартиру до сих пор еще не купили, живем вместе с маманькой. Да он и не больно-то стремится квартиру приобретать. Выстроил дачу двухэтажную в Александровке на маманькином участке, у нее в последнее время интерес к земле резко упал. Вот Игорь и надеется, что со временем сумеет меня убедить жить в этом медвежьем углу.

– А что ж тетя Лиза? Не могла тебе помочь с уходом за ребенком, чтобы ты училась?

Тетя Лиза, Нинкина мама, в отличие от своей дочери, вышла замуж поздно, Нинку родила в тридцать два года. Она, по идее, наверное, уже несколько лет на пенсии.

Нинка махнула рукой, нахмурившись, и уставилась в свой недопитый бокал.

– Не хочу говорить.

– Проблемы? – вяло поинтересовалась я. Мне вообще-то несколько поднадоел разговор о Нинкиных делах.

– Всякое бывает, – уклончиво ответила она.

Но потом не выдержала и принялась жаловаться на собственную мать.

– Как запьет, с ума с ней сойти можно. Да ладно б еще, если б выпила и вела себя прилично. Так нет. У нее довольно редкое сочетание: наряду с почти непреодолимой тягой к спиртному индивидуальная непереносимость алкоголя. Становится неуправляемой. А она еще довольно крепкая женщина. В соку, как это принято говорить. Иной раз, когда не пьет, в работе и я за ней угнаться не могу. Да что говорить о ее здоровье, если она плавает, как рыба? Представляешь? Почти шестьдесят лет, а она на Волгу купаться и загорать ходит. Так вот, когда такая особа примется кулаками размахивать, то вести себя просто не знаешь как.

Игорь ее ударить ни разу не решился. Говорит, стукнешь, а она возьмет да и развалится по мосоликам. И то правда. Она худенькая такая, юркая, как мышонок. И умеет создавать уют. Так порой нас достанет, что у меня самой иной раз кулаки чешутся. Нинка опять молчаливо потупилась.

– Уж мне, дочери, и то тошно, а Игорю вообще невозможно. Она, когда выпьет, к любому его слову цепляется и из дому гнать начинает, приживалкой величает. Да что там говорить? Тяжелый случай, словом. Сейчас, правда, тьфу-тьфу-тьфу, держится пока. Не знаю, насколько ее на этот раз хватит. Да что это мы все обо мне да обо мне? Ты-то как, Танюша? Ой, вот Игорюхе скажу, что тебя случайно встретила, он не поверит.

Я улыбнулась, спросила и тут же забыла. Как была болтушкой, так и осталась.

– Рассказывай, Иванова, рассказывай. Про мужа, про детей. Мне ужасно все интересно. Столько лет не виделись. А помнишь, как нас в туалете учительница географии с сигаретами поймала? Славные добрые времена, правда, Тань? А ты куришь сейчас?

Я кивнула и тут же почувствовала непреодолимый никотиновый голод. Достав сигареты и зажигалку, предложила Нинке, но она покрутила головой.

– Не-е. Я давным-давно бросила. Как только узнала, что беременна.

– Как хочешь.

Я с удовольствием закурила. Стоявшие на столах пепельницы свидетельствовали о том, что в данном заведении посетители имеют право курить. Всегда стараюсь ходить именно в такие.

– Давай, Танюх, еще по одной за встречу. И расскажи, наконец, про себя, а то как в рот воды набрала, не хочешь даже делиться успехами со своей бывшей подругой.

Нинка разлила по бокалам остатки кагора.

Ни фига себе. Это я-то как в рот воды набрала, сама не дала мне слова сказать, строчит, как из пулемета.

– Муж?

Я отрицательно покачала головой.

– Ты все еще не замужем? И куда только мужики смотрят? Такая баба пропадает. Давай, я тебя с Игоревым другом познакомлю? Он год назад с женой развелся. Она от него гуляла налево и направо, такая непутевая.

Я хмыкнула. Не уверена, что в замужестве буду вести себя много лучше, чем непостоянная супруга Игорькова друга.

– Нет, спасибо. Я как-нибудь сама. Моя работа предполагает в некотором смысле одиночество.

– А что у тебя за работа? Ты, насколько помню, в юридический поступала?

– Поступала. И поступила. И закончила.

– Так ты в ментовке, что ли, работаешь?

И тут же без всякого перехода:

– Господи, Танька, а это случайно не ты тот самый детектив, который известен в нашем городе как чуть ли не самый непревзойденный?

Я улыбнулась и пожала плечами: раз она обо мне слышала, что толку отрицать?

– Вот это да! Ну, ты, Иванова, даешь! Я в восторге! Слушай, Тань, так я тебе, может быть, даже клиента подсуббочу.

Я невольно поморщилась. В моем мозгу прозвенел тревожный звоночек. Меня кости магические сегодня во время гадания отрицательно настроили.

Магические кости – это такие двенадцатигранники. На каждой из сторон определенное количество точек. Задаешь мысленно любой вопрос и бросаешь косточки. Выпадает некая комбинация цифр и чисел. Ответ на вопрос находим в толкованиях. Но так как я гадаю довольно часто, то помню толкования наизусть.

Сегодня косточки меня напугали:

23+8+32 – «Не дайте уговорить себя на участие в рискованном деле. Наивность – один из главных ваших недостатков, контролируйте себя, вам это очень пригодится, особенно в решающий момент».

Я тут же попыталась перевести разговор на другие рельсы: чтобы не впутаться в рискованное дело, надо продолжать отдыхать. Тогда, может быть, и пронесет. Тем более что у меня потрясающая, совершенно уникальная способность попадать в разные неприятные истории. Вот если где-то рядом есть, пардон, дерьмо, так я обязательно, будьте спокойны, в него вляпаюсь.

– А Алинка у тебя большая уже?

– Десять лет.

Нинка проговорила это скороговоркой, все еще мечтая меня сосватать на какое-то, неизвестное мне пока дело. И еще ничего не зная о нем, я уже всеми фибрами души была против.

– Тань, в соседнем подъезде девочку убили месяц назад. А до этого ее мать получила письмо с угрозами, что если, мол, не заплатит определенную сумму, то ее дочь изнасилуют и убьют. Мать заплатила, а ее все-таки убили. Представляешь, какой ужас?! Мать буквально сама не своя. Седая стала разом. Оказалось, что случай шантажа уже не первый. Еще одну семью в нашем доме тоже шантажировали. Это уж потом, на похоронах выяснилось. Милиция сейчас ищет это чудовище. Только не верю я, что они его так сразу и найдут. Может быть, предложить твои услуги?

Я вздохнула, поражаясь Нинкиной наивности: сейчас только произнесу, сколько беру за свои услуги, так она сразу ретируется.

– Двести долларов?! Круто. Это ж ты, наверное, уже миллионершей стала? Больше губернатора зарабатываешь.

Рассказывать Нинке о том, что деньги у меня словно в песок уходят, я не стала. И обрадовалась, что она, шокированная суммой гонорара, перевела разговор на тему моего материального положения на данном этапе. Она-то, вероятно, полагала, что я запросто бросаюсь расследовать любое дело, лишь бы только доказать окружающим людям, что частный сыск полезен для общества. А питаюсь я воздухом и ношу на своем прекрасном теле платье голого короля.

– Тань, сейчас я сделаю тебе предложение, а ты только посмей отказать. На всю оставшуюся жизнь обижусь и на свадьбу твою не приду.

Я опять улыбнулась, порадовавшись, что, кажется, на сей раз пронесло и кости явно ошиблись.

– Сегодня пятница. Ты сейчас идешь домой. Скоренько собираешься, и мы едем к нам на дачу. Посмотришь, как мы там обустроились и стоит ли мне менять пыльный Тарасов на райский уголок в глуши. И не отнекивайся, а Алинку я с матерью оставлю. Ей завтра в школу. Заметано?

– Уговорила.

– Так чего ж мы тогда драгоценное время теряем? Оно ж сейчас против нас работает!

* * *

Муж бывшей Гусевой, а теперь Турищевой, выглядел на все сто: как и прежде, он был сложен словно Аполлон: ни жиринки лишней не отыщешь, сплошные мускулы. Умные, проницательные глаза почти черного цвета. Ну, истинный турок, ей-богу. Я исподтишка любовалась им и не могла понять, как такой обаятельный и привлекательный мужчина может довольствоваться обрюзгшим, похожим на холодец телом своей половины.

Однако это просто лирика, и негоже мне осуждать бывшую подругу. Они прекрасно ладили, и Игорюха-горюха, похоже, смотрел на свою жену сквозь розовые очки. И ради нее, полагаю, мог бы пойти если не на все, так на очень многое.

Нинка сдержала слово насчет Игорькова товарища, и в итоге на даче мы оказались вчетвером. Дача Турищевых выглядела довольно внушительно: двухэтажное кирпичное здание, внутри – мореное дерево. В гостиной камин, отделанный позолотой. Словом, Игорюха постарался проявить свои творческие способности именно тут, в глуши, в деревне.

Мы бродили с Нинкой по участку, и она меня просвещала по поводу размещения грядок с овощами:

– Вот тут я перец болгарский посажу. Игорюха его обожает. В любом виде.

Может быть, как раз в этом и заключается секрет столь неравного, на мой обывательский взгляд, брака? Она ж даже дышит для него. А вот я так, наверное, не смогла бы. Это точно, потому что прежде всего себя, родную, спрошу, поинтересуюсь, а надо ли мне это. И только потом приму то или иное решение. Нинка совсем другая: она за своим Игорьком в огонь и в воду пойдет.

– Кстати, а как тебе Ларин?

– Ларин?

Я, слушая Нинину болтовню и одновременно наслаждаясь деревенским воздухом, не сразу сообразила, о ком идет речь.

– Ну да, Ларин, Мишка.

– Ничего, – неопределенно ответила я, – поживем – увидим.

Поджарый высокий блондин Мишка Ларин, чем-то смахивающий на артиста Харатьяна, чисто внешне мне понравился, но я как-то сразу дала понять, что Дульсинеи Тобосской для синьора Ларина из меня не получится. Вполне возможно, потому что я, все еще помня наказ костей, веду себя чрезвычайно осторожно, пытаясь удержать себя, родную, от любых вляпываний куда бы то ни было.

* * *

До чего ж хороша благоухающая звездная майская ночь! Прохладный воздух и запах цветущей сирени… А если вы еще в приятной компании у костра, где жарится шашлык, то комментарии просто излишни. Охами и вздохами не передашь всех чувств, которые в тот момент испытываешь.

Я расслабилась и даже позволила сидящему рядом Михаилу несколько по-хозяйски обнять меня за плечи.

Мишка, кстати, довольно приятный мужчина. Понимает толк в комплиментах. И сумел сказать именно то, что мне хотелось от него услышать.

В тысячу первый раз я услышала от мужчины, что я – совершенно потрясающая женщина. Прямо ангел во плоти. Хоть лесть, как говорится, гнусна, но все ж… Милые вы мои, ну где, скажите мне откровенно, где вы найдете женщину, которая отказалась бы слушать столь приятные речи, невзирая на то, есть в них доля правды или нет? В моем случае как раз, я думаю, есть.

Разговоры у костра не иссякали. У нас было много общего в прошлом, много общих знакомых. С одними из них впоследствии, по прошествии энного количества лет, общалась я, с другими – Турищевы. Вот теперь мы и обменивались мнениями и впечатлениями. У меня даже с Мишкой общие знакомые, оказывается, нашлись, что было почему-то даже приятно.

Спиртного оказалось вполне достаточно, чтобы просидеть у костра целую ночь, если, конечно, кто-то не выпадет из обоймы раньше времени. Однако пока все держались молодцами. В сущности, даже из стадии обезьяны пока что никто не перешел в стадию льва, а уж в стадию свиньи тем более.

Разошлись от костра мы только тогда, когда уже светало. И сразу рухнули, кто где местечко присмотрел. Мы даже посуду и мусор от костра не убрали, настолько сморила всех усталость.

А утро началось с головной боли, и мальчики предложили кардинальные меры: клин клином.

Мусор и грязная посуда так и не были убраны. Нинка, увидев мои вялые попытки ликвидировать погром, тут же решительно остановила меня:

– Не сходи с ума, Танюх. Отдыхай на всю катушку, сил набирайся. Я потом все сама сделаю. Мне ж не на работу. Что ты дергаешься? Все равно этот бардак никто не видит.

Время пробежало совершенно незаметно. Я не успела оглянуться, как субботний день стал неумолимо клониться к вечеру, а ведь суббота – тринадцатое. Я с самого утра ожидала не милостей от природы, отнюдь, а совсем наоборот, гадостей: кости вещали. Да и число тринадцатое. Ох и глупая я женщина. Но что со мной поделать? Верю в чертову дюжину, хоть режь. Ну верю, и все тут.

Эта поездка к Турищевым на дачу оставила бы у меня лишь положительные эмоции и массу ярких впечатлений, если б не продолжение субботнего вечера. Вообще-то насчет ярких впечатлений, похоже, как раз все в порядке, как и положено тринадцатого числа.

Когда уже начало смеркаться, на дачу явилась Елизавета Ивановна. В спортивном костюме с липовой нашивкой «Адидас», она шла решительным шагом, размахивая полупустой сумкой. За ней брела светловолосая девочка лет десяти. Я сразу поняла, что это и есть Алинка.

Мы как раз сидели на лавочке под окном турищевского детища. Елизавета Ивановна, обратив внимание на разбросанную у костра посуду и неубранный мусор, даже не поприветствовав нас, сразу набросилась с упреками:

– Развели тут кильдим. Ничего им не надо, только бы водку жрать.

Она бросила у порога свою авоську, направилась к кострищу, гневно пнула пустую кастрюлю с засохшими на стенках остатками прежней роскоши.

– Это что ж вы тут творите, когда дома такое горе?!

– Что случилось, мама? – спокойно спросила Нина, видно, давно привыкшая к таким эскападам Елизаветы Ивановны.

– Деньги готовьте. Вот что. Лучше их на дело потратить, чем не знай кого задарма поить да кормить.

– Елизавета Ивановна… – вмешался было Игорь.

– А ты вообще молчи. Ты тут никто. Понастроил на моей земле. Доведешь меня, возьму да и спалю твою дачу со всем барахлом, нахлебник.

– Бабуля, – девочка попыталась отвести женщину в сторону небольшого домишки, который принадлежал Елизавете Ивановне, – пошли. Ты лучше сейчас спать ложись. Завтра все скажешь.

Но Гусева не собиралась останавливаться, наоборот, продолжала себя накручивать, не пытаясь объяснить, в чем причина ее столь нервного состояния.

Впрочем, было ясно и так: глаза ее лихорадочно блестели, похоже, старушка приняла на грудь. А если она выпила, то все будет, как описывала мне при первой встрече Нина. Значит, магические кости были правы, и вляпывания в нечто мне уже не избежать.

Игорь, потеряв, видимо, терпение, поднялся, крепко обхватил тещу за плечи и усадил на лавочку:

– Успокойтесь и говорите, что произошло. О каком горе вы ведете речь?

Женщина вскочила, схватила свою сумку, порылась в ней и извлекла конверт:

– Вот, полюбуйтесь. Нам тоже такое письмо, как Гавриловым, пришло. А вы хер знает чем тут занимаетесь. Алинку, кровинушку мою, грозятся похитить, – она зарыдала.

* * *

Письмо гласило следующее:

«Ваша дочь Алина будет похищена, изнасилована и убита, если вы не заплатите выкуп в размере тысячи долларов. Если жизнь вашей дочери дорога вам, вы приготовите указанную сумму и передадите ее. Условия передачи я назову позже по телефону. Не пытайтесь вмешивать милицию. В противном случае вашей дочери не поздоровится. Если же вы попытаетесь на время просто изолировать вашего ребенка, то трагедия все равно произойдет. Только несколько позже. На всю жизнь человека не спрячешь. Надеюсь на ваше благоразумие. Неизвестный».

Вот такое страшное письмо, отпечатанное на портативной машинке. Буква «о» выпадала из общего ряда, и нижняя часть ее была бледнее верхней.

– Боже, – прошептала Нина.

Игорь молча вертел в руках конверт, рассматривая его со всех сторон, словно пытаясь отыскать на нем имя шантажиста или какие-то другие, не менее ценные сведения. Хмель разом слетел со всех нас, словно и не пили.

Я взяла конверт, тоже рассмотрела его. Понюхала даже. От письма исходил слабый запах то ли валерианки, то ли корвалола. Словом, вполне аптечный запах.

– А вы, ироды, навели табун и водку жрете. Убить вас мало, – Елизавета Ивановна замахнулась на дочь. Нина инстинктивно сжалась и зажмурила глаза.

Ярость так же внезапно исчезла, как и нахлынула, и Елизавета Ивановна уже вполне миролюбиво поинтересовалась:

– У вас что-нибудь выпить осталось? Мне надо стресс снять, а то инда сердце заходится от ужаса пережитого. Письмо-то я сегодня к вечеру в почтовом ящике обнаружила и сразу на вечерний поезд с Алинкой. А то, думаю, не дай-то бог чего, вы ж меня тогда со свету сживете. Ну, нальете, что ли?

– Мама, ничего нет. Да тебе и хватит уже. Ты же знаешь, что тебе вообще пить нельзя, – робко возразила Нина.

Я, честно говоря, даже поразилась. Никогда не думала, что эта неугомонная болтушка может так заробеть перед собственной матерью. Это уж потом только я поняла, чего боялась на самом деле Нина. А боялась она, что мы, то есть я и Михаил, увидим ее мать во всем цвете.

Так оно и вышло.

Когда Елизавете Ивановне отказали в выпивке, она опять рассвирепела. Она ворвалась в дом, принялась швырять стулья, разбила пару тарелок, при этом матерясь, как сапожник. Алинка, напуганная страшным письмом и поведением бабушки, тихо плакала. При виде распоясавшейся Елизаветы Ивановны все на какое-то время даже забыли про письмо.

Игорь сгреб старуху в охапку и отвел ее в принадлежащий ей домик. Потом, вернувшись, закрыл дверь своей дачи на ключ. Елизавета Ивановна тут же возвратилась и принялась дубасить кулаком в стекло:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное