Марина Серова.

Тайная комната антиквара

(страница 3 из 15)

скачать книгу бесплатно

Да, еще. Что-то там было такое в рассказе Веры, я еще вчера отметила это для себя, как требующее проверки, но за всеми этими романтическими свиданиями как-то подзабыла.

Я последовательно припомнила нашу вчерашнюю беседу и очень скоро дошла до того пункта, который вызвал мои сомнения. Точнее, это были даже два пункта. Первым номером шел шофер Шульцмана, а вторым – его сосед, обнаруживший труп. Если я правильно поняла, ни в тот момент, когда шофер подвозил Шульцмана к дому, ни когда сосед обнаружил труп, поблизости не было свидетелей, которые могли бы это подтвердить. А это означает, что и шофера, и соседа необходимо обязательно проверить.

Да и вообще... Не мешало бы разузнать стороной, какую репутацию имели Шульцманы и как к ним относились соседи. Помнится, Вера говорила, что в доме, где живут ее родители, все – давние знакомые, но, в общем-то, по большому счету, это ничего не значит. Старая дружба так же может иметь место, как и застарелая вражда. А если исходить из того, как было совершено убийство, то для соседей этот вариант просто идеален. Потихонечку вышел, придушил антиквара, да и айда себе на боковую, благо время позднее.

Что ж, решено – соседей тоже не следует сбрасывать со счетов.

Что там еще у нас осталось? Ближний круг? Я просмотрела последние записи в своем блокноте. Тэ-э-экс... Агент, приводящий клиентов, друг семьи и бухгалтер. Угу... Что ж, начнем, пожалуй, с агента. Кроме того, что он, как агент, наверняка был в курсе всех дел Шульцмана, он имеет свою контору, следовательно, из всех троих его будет проще всего найти.

Впрочем, и бухгалтера отыскать будет несложно, ведь, по словам Веры, магазин ее отца продолжает работать, значит, отмеченная в моем блокноте Рогозина Юлия Степановна должна быть на своем рабочем месте. Но, учитывая, что теперь все вопросы, связанные с работой магазина, приходится решать ей одной, наверняка она сейчас занята. Нет, с Юлией Степановной мы лучше поговорим в конце рабочего дня, а сейчас займемся агентом.

* * *

Было около одиннадцати часов дня, и я подумала, что это вполне подходящее время для того, чтобы позвонить в контору агента, занимающегося поиском покупателей произведений искусства. Я набрала номер, который сообщила мне Вера вместе с адресом конторы, и довольно долгое время слушала гудки в трубке.

– Алло, – наконец раздался голос.

– Здравствуйте, могу я поговорить с Семеном Валентиновичем?

– Нет, его сейчас нет.

– А когда он будет, не подскажете?

– Не знаю, может, и вообще не появиться... А вы что хотели?

– Извините, я попозже перезвоню.

Рассказывать всем, что личностью Семена Валентиновича интересуется частный детектив, вовсе не входило в мои планы.

Однако агента нужно было как-то добывать. Я позвонила Вере.

– Вера? Здравствуйте, это Татьяна вас беспокоит. У меня тут возникла небольшая проблема: никак не удается поймать Семена Валентиновича, а мне очень нужно с ним побеседовать.

Вы не можете мне как-то помочь в его поисках?

– А в контору вы звонили?

– Да, но там его нет.

– Ах, вот как... Ну, если в конторе нет, значит... Вы не могли бы подождать некоторое время? Я постараюсь его найти, а потом перезвоню вам.

– Да, разумеется, я подожду.

Я положила трубку, но не стала тратить время на бесплодные ожидания, а решила провести его с пользой. Пока Вера занимается поисками агента, я вполне могу выяснить, что же по поводу убийства антиквара думают следственные органы. Я набрала номер своего старинного приятеля и бывшего однокурсника Андрея Мельникова.

Глава 3

– Алло! Андрюша? Это Татьяна тебя беспокоит.

– Привет.

– Что-то голос у тебя... нерадостный. Случилось что?

– Да нет, просто замотался совсем, дела – одно за другим: то убийство, то грабеж, то бандитское нападение. Как взбесились прямо! И все такие, одно другого краше.

– В смысле?

– Да глухари полные, в смысле. И так с ног сбиваемся, с тем, что есть, разделаться бы, а тут на днях еще и антиквара одного грохнули, тоже висяк тот еще...

– Ой, Андрюшечка, а я вот как раз по поводу антиквара. Не расскажешь поподробнее?

– Эх, Танька, никогда-то ты просто так не позвонишь... всегда с корыстными целями.

– Ну, что же делать, Андрюшечка, ведь я без вас никуда, я ведь без вас как без рук просто...

– Да ладно уж, не заливай. Ты что узнать-то хотела?

– Ну... как бы... все.

– Вот так вот просто? Все?

– Ну, Андрюш, ну, не вредничай! Ты мне в общих чертах расскажи, каковы обстоятельства убийства, как следствие идет, может, вы что-то нарыли уже...

– Убит в собственном подъезде поздно вечером, орудие убийства – веревка, по всей видимости, очень тонкая и крепкая... Может, даже рыболовная леска. Улик нет, свидетелей нет, зацепиться абсолютно не за что.

– А мотив?

– Ты фамилию-то убиенного знаешь?

– Ну, знаю, Шульцман, а что?

– Ну вот сама подумай, по каким мотивам можно убить человека с такой фамилией?

– С такой фамилией? Подожди-ка... юдофобия?

Сделав довольно длинную паузу, видимо, для того, чтобы показать мне, насколько все запущено, Андрюша протянул голосом, полным трагической безнадежности:

– Да-а-а, мать... стареешь. Видать, уходили сивку крутые горки...

– Да говори ты толком! Не юдофобия, тогда что?

– Да какая, к черту, юдофобия?! Юдофобия – басня для тупорылых бритоголовых ублюдков, чтобы удобнее было ими манипулировать. Но ты – опытный сыщик, умная женщина, как ты-то можешь покупаться на подобную дешевку?

– Ну а зачем тогда ты мне голову морочишь? При чем здесь фамилия?

– А при том, что кто у нас самый умный, тот и самый богатый! Ты вспомни, у того, кто «Челси» купил, какая фамилия? У Ротшильда какая фамилия? Деньги, деньги и еще раз деньги – вот то единственное, что всерьез можно принимать за мотив убийства человека с подобной фамилией.

– Ты, Андрюша, лицо попроще бы сделал. А то накрутил тут – и Ротшильда, и «Челси»... Ты, вообще, в курсе, что имущество антиквара еще при жизни, а уж тем более после смерти, для всех посторонних закрыто такими юридическими замками, что даже мышь не проскочит? Документально оформленными замками, нотариально заверенными!

– А кто здесь говорит об имуществе антиквара? О его имуществе никто и не говорит.

На подобное заявление я даже не сразу нашлась, что и ответить. Минуту назад мне говорят, что только деньги антиквара могут быть мотивом в этом деле, и тут же я слышу, что об этих деньгах речь не идет. Что ж, один – ноль в пользу старого друга. Было совершенно очевидно: Андрюша понял, что поставил меня в тупик, и теперь незримо для меня наслаждался своим торжеством.

Но не так-то просто сбить с толку такую опытную ищейку, как Татьяна Иванова! Немного подумав, я поняла, что Мельников, похоже, имеет какую-то информацию, которая мне еще не известна, и именно это позволяет ему безнаказанно огорошивать меня разными парадоксальными заявлениями.

Намереваясь отомстить за свое минутное замешательство, я решила расколоть старого друга не просто так, а внушив ему чувство вины, чтобы, терзаемый угрызениями совести по поводу своего нехорошего поступка, он сообщил мне эту неизвестную пока информацию не в качестве одолжения, а в виде искупления за свою вину.

– Конечно, Андрюша, – смиренным голосом начала я, – ты у нас большой начальник, у тебя в руках все официальные рычаги... Где уж нам, одиноким частникам, тягаться с тобой. Конечно, ты имеешь гораздо больше возможностей для получения разной информации и прочего... Но, если ты припомнишь некоторые прошлые дела, если у тебя еще не совсем отшибло память, то, может быть, ты вспомнишь и то, что я, например, хотя и не имею твоих полномочий, но, несмотря на это, всегда делилась с тобой своими скромными достижениями, и это очень часто даже помогало тебе привлечь преступников к ответственности. Конечно, где уж мне равнять свои заслуги с твоими, но...

– О-ой! Ну, завела... Ладно, кончай причитать, я уже прослезился.

– Да нет, Андрюшечка, при чем здесь причитать, я серьезно говорю: если, предположим, ты считаешь, что я не вправе узнавать от тебя какие-то данные по делу, а могу только сама предоставлять информацию... постоянно. И даже преступников... довольно часто...

– Да ладно тебе, Татьяна, что ты, в самом деле? Когда это я отказывался тебе информацию давать?

Андрюша говорил с интонацией человека, обиженного в своих лучших чувствах. Похоже, мои стрелы попали в цель.

– Ну, вот сейчас, например. Я к тебе с серьезным вопросом обращаюсь, а ты... непонятно что, прятки какие-то затеял.

– Да какие прятки? Сама слова сказать не дает, сама – прятки! Никакие не прятки, а русским языком объясняю тебе, что, помимо своей основной антикварной деятельности, Шульцман еще давал деньги взаймы под проценты. То есть проще говоря, занимался ростовщичеством. И, похоже, у него было немало должников.

Ах, вот оно что! Это действительно новость. И такая новость, которая давала сразу сто очков в пользу финансовой версии. Потому что хоть и поворачивается мотив совсем другой стороной – получается, что Шульцмана мог убить не тот, кто хотел отнять его деньги, а тот, кто не хотел отдавать ему свои, – но тем не менее это все тот же финансовый мотив.

Действительно, если, предположим, кто-то задолжал Шульцману серьезную сумму и не мог ее отдать... а Шульцман, в свою очередь, требовал... то... Хм, да, в такой ситуации все возможно.

Я представила себе все разнообразные и хитро переплетенные отношения, которые могут возникнуть между человеком, неофициально дающим деньги взаймы, и его клиентами. Во-первых, ему нужна какая-то гарантия возврата этих денег, а значит, он дает их не просто так, а под залог. Те же произведения искусства вполне могут здесь фигурировать. Или драгоценности...

– Он брал залоги? – спросила я у Мельникова.

– Само собой. И я думаю, что очень не слабые. Ведь он вел эту свою деятельность неофициально, следовательно, к нему очень часто обращались люди, которым почему-либо было неудобно занимать в официальном порядке и вообще как-то афишировать, что в данный момент они нуждаются в деньгах. Так что в стоимость услуг входила и плата за конфиденциальность, так сказать.

Андрюша просто читал мои мысли, поскольку следующим пунктом моих размышлений были как раз эти две позиции – конфиденциальность и стоимость залога. Учитывая круг общения Шульцмана, можно предположить, что должниками его были люди, известные в городе, или, что более вероятно, их жены или дети, не желающие, чтобы близкие узнавали о том, сколько они просаживают, например, в казино. Или «на булавки». А таким людям огласка, разумеется, ни к чему.

С другой стороны, и размеры сумм, которые давались взаймы, в этих случаях наверняка были не маленькими, а следовательно, и залоги являлись, как выразился Андрюша, «не слабые».

Теперь представим такую ситуацию: маменькин сынок проиграл на рулетке годовой папенькин заработок. Чтобы никто ничего не заметил, он выпрашивает у маменьки (или просто ворует) бриллиантовое колье, которое папенька подарил ей на свадьбу, и несет его антиквару в залог за деньги, которые должны заткнуть образовавшуюся брешь в семейном бюджете.

Сразу вернуть такую сумму, разумеется, не может ни маменька, ни уж тем более сынок (который продолжает играть на рулетке), а между тем время идет, и наступают маменькины именины. «А что, Марфуша, – вдруг вспоминает папенька, – а не надеть ли тебе на именины мой давний подарочек – бриллиантовое колье?»

Что делать в такой ситуации? Все рассказать? Но сынок прекрасно понимает: едва только папенька узнает о том, чем оборачиваются для семейного бюджета невинные развлечения чадушка в казино, как он тут же отправит сыночка лет на десять куда-нибудь «в деревню к тетке» – свиней пасти да ума набираться. И не видать ему рулетки и прочих радостей жизни как своих ушей. Маменька тоже здесь ничем не может помочь, потому что и сама за счет папеньки живет.

И вот сынок, поколебавшись немного между перспективой впасть в немилость у папеньки и бесплодной надеждой стибрить еще одно бриллиантовое колье у маменьки (за неимением такового), вдруг набредает на очень удачную мысль: решить проблему в корне, то есть устранить самого антиквара. А нет антиквара – нет и долга.

Да, все это вполне могло «иметь место быть», и придуманная мной история была еще довольно невинной. В действительности на аренах тайного ростовщичества могли разгораться и куда более сильные страсти. Если, например, вместо маменькиного сынка в деле будет фигурировать маменькин любовник... У-у-у! Тут такой сюжет может закрутиться! А значит, для всевозможных финансовых мотивов будет полный простор.

Но вот вопрос: почему Вера в своих заявлениях была так категорична? Ведь если... А впрочем... Кто сказал, что старый антиквар так уж всецело и полностью посвящал домашних в свои дела? Вполне возможно, что...

– Слышь, Андрей, а родственники были в курсе того, что Шульцман ссужал деньгами своих сограждан?

– Точно не могу сказать, но, кажется, нет. Его старшая дочь вообще финансовую версию не приемлет категорически. Думаю, если бы она знала, то все-таки... по-другому бы себя вела. Но, впрочем, я у родственников об этом не спрашивал, да и тебе пока не советую. Это, знаешь ли, такая материя... здесь осторожно нужно.

– Ну да, ну да...

– А ты с чего вообще этим делом-то заинтересовалась? Расследование, что ли, заказали?

– Вроде того.

– И кто же?

– Это, Андрюшечка, закрытая информация. Тайна клиента.

– Вот, вот, так я и думал. А еще про меня что-то говорит! Это из тебя ничего не вытянешь – вот это точно.

– Неправда. Если я имею какие-то подтвержденные данные, я тебе всегда их сообщаю, так что не заливай. А если неподтвержденные, то в твоих же интересах не забивать ими голову, пока они не подтвердятся.

– Ну посмотрите на нее – всегда вывернется!

– А ты как думал! Ну что, будем считать, что договорились – по этому делу работаем в сотрудничестве?

– Эх ты! Ловко! И не говорили ничего, а уже договорились. Шустрая ты, Татьяна, прям как мотоцикл.

– А то! Но вы, кажется, имеете что-то возразить? Хотите сказать, что сотрудничество со мной когда-то было для вас бесполезным?

– Да нет, почему. Иногда бывало и полезным, – с подозрительно двусмысленной интонацией сказал Андрей.

– Опять начинаешь? – угрожающе спросила я.

– Да ладно, ладно, – рассмеялся он, – не буду, раз ты шуток не понимаешь. А то укусишь еще.

– Запросто. Ну, в общем, я буду позванивать. Лады?

– Идет.

– Ну, пока... Ой! Нет, еще не пока.

– Что там у тебя еще?

– Ну, как что, а трупик осмотреть? Ты-то его видел, счастливчик, а я, как всегда, все в последнюю очередь. Да еще выпрашивать должна.

– Ой, ну прямо бедная родственница! Ладно уж, позвоню в морг, завтра с утра приезжай, они будут в курсе. Только не задерживайся, быстренько пришла, быстренько ушла. Они там с восьми.

– Не задержусь, не волнуйся. Еще учить меня будет!

* * *

Мы с Андреем распрощались, и я отметила для себя первый пункт в расписании на завтра: съездить в морг. Да, хорошее начало дня!

Впрочем, на этот раз я не особенно надеялась найти на трупе что-то интересное. Учитывая место и способ убийства, все должно быть предельно простым и ясным. Никаких колото-резаных ран, которые иногда можно истолковывать в разных смыслах, никаких пулевых отверстий, которые тоже могут дать опытному человеку много дополнительной информации, никаких гематом. Шрам на шее – только и всего.

* * *

Гораздо больше меня сейчас беспокоило другое. Узнав от Андрея новость о ростовщичестве, я вдруг очень сильно засомневалась в том, будет ли иметь мое дополнительное расследование вообще какой-то смысл. Ведь хотя Вера и раздражала меня своими экономными причудами, но все-таки расследование оплачивает она, и значит, проводя его, я должна действовать в соответствии с ее пожеланиями. А ее пожелания были совершенно конкретными и определенными: искать любой мотив убийства, кроме финансового.

Предположим, она не знала о неофициальной кредитно-финансовой деятельности своего отца, но даже и в этом случае получается, что это не ее проблема, а моя. Что, если не милиция, а именно я зайду в тупик, пытаясь найти какие-то скрытые мотивы в деле, где вполне достаточно очевидных?

Сомнения терзали меня, и я даже малодушно подумала, а не отказаться ли мне от этого дела, пока оно не зашло слишком далеко. Но в это время позвонила Вера и сообщила, что Семен Валентинович Гиль через полчаса будет ждать нас в кафе на набережной.

Приняв этот звонок за перст судьбы, я не стала говорить клиентке о своих сомнениях. Спустившись к машине, я отправилась вначале за Верой, которая должна была отрекомендовать меня и склонить моего собеседника к откровенности.

* * *

Через полчаса мы уже входили в означенное кафе.

– Здравствуйте, Семен Валентинович! – протянув руки для дружеского объятия, приветствовала Вера невысокого, крепко сбитого человечка с быстрыми серенькими глазками, который поднялся нам навстречу из-за самого дальнего столика.

– Здравствуй, Верочка, здравствуй, дорогая. Ну, как ты?

– Ой! Так тяжело, так тяжело, Семен Валентинович, вы не поверите! Мы еще как-то держимся, а мама, бедная, просто не находит себе места.

– Ничего, нужно терпеть. Все когда-нибудь там будем. Нужно терпеть...

– На похороны-то вы придете?

– Ну, как же, обязательно. Конечно, приду. Что там милиция говорит? – в свою очередь спросил Гиль, зыркнув своими шустрыми глазками в мою сторону.

– Да, кстати... вот... как раз... – наконец вспомнила обо мне Вера. – Вот, познакомьтесь, пожалуйста – это Татьяна, частный сыщик. Я заказала ей расследование... чтобы узнать, кто же на самом деле убил папу. Ведь эта милиция, вы сами знаете, им стоит только сказать, что у человека есть деньги, как они никакого другого мотива и не видят. Вот и занимаются сейчас этими деньгами... только время зря тратят. А Татьяну мне очень рекомендовали... Володя Савельев – вы же знаете его? – он очень Татьяну хвалил.

– Ну, что же, очень хорошо, – говорил Гиль, подозрительно ощупывая меня своими глазками. – Дополнительное расследование... очень хорошо. Мы все будем надеяться...

Я решила, что настало время и мне вступить в разговор.

– Я просила Веру Самуиловну представить меня лично для того, чтобы вы не сомневались: я представляю ее интересы, и чтобы мы с вами могли побеседовать со всей возможной откровенностью.

– Да, Семен Валентинович, вы уж, пожалуйста... – поддержала меня Вера. – Ведь нужно же найти того, кто убил папу!

– Ну, как же... нужно. Очень нужно, – говорил Гиль, бегая глазками по сторонам.

– Тогда, если вы не возражаете, я задам несколько вопросов?

– Ну, как же... конечно. Если нужно... задавайте свои вопросы.

Судя по выражению его лица, рекомендация Веры не очень склонила его быть со мной откровенным. Впрочем, я на многое и не рассчитывала. Мне были немного известны особенности той среды, в которой действовал уважаемый господин Гиль. Я знала, что среда эта очень специфичная и закрытая и что закрытость эта связана, прежде всего, с тем, что там иногда проворачивают не совсем законные операции.

Поэтому я и не надеялась, что Семен Валентинович так-таки и выложит мне все свои коммерческие тайны, едва только узнает, что я здесь по поручению дочери убитого антиквара. Но, по крайней мере, присутствие Веры давало надежду на то, что со мной хотя бы будут говорить, тогда как в любом другом случае, скорее всего, не захотели бы даже встретиться. Я набрала воздуху в грудь и приступила.

* * *

– Когда в последний раз вы видели Самуила Яковлевича?

– В тот самый день, когда его... когда случилось это несчастье. Днем мы, как обычно, встречались с ним по делам, а вечером он пошел на эту вечеринку. Кто бы мог подумать, что все так закончится...

– В день вашей встречи вы не заметили чего-то необычного, каких-то непривычных особенностей его поведения? Он не был взволнован, например, или, может быть, напуган?

– Да нет... нет, все было как обычно. Ничто не предвещало беды.

– Понятно. Теперь я хотела бы поговорить о той деятельности, которой вы занимались вместе с Самуилом Яковлевичем.

Судя по сразу же возникшему отчуждению на начавшем было уже оттаивать лице агента, я поняла, что о «деятельности» он мне много не расскажет, и, следовательно, если и есть в этом деле какой-то внятный мотив, то он имеется именно здесь.

– Если я правильно поняла, вы часто находили покупателей для Самуила Яковлевича?

– Ну... в общем, да... Но, впрочем, у него еще был магазин, туда тоже приходили люди. И покупали.

– Да, разумеется. Но я бы хотела поговорить сейчас о клиентах, которых находили для него вы. Что это были за люди, как бы вы могли их охарактеризовать?

Агент совсем скуксился, съежился на стуле и, кажется, даже немного уменьшился в объемах. О «людях» говорить он явно не хотел.

– Ну... видите ли... вообще-то это конфиденциальная информация. Наши клиенты не любят, когда про них много рассказывают...

– Семен Валентинович, я ведь не прошу вас называть мне адреса и фамилии. Я прошу дать общую характеристику тех, кто входил в число ваших клиентов. Например, это, наверное, были люди достаточно состоятельные, из небедных слоев общества, не правда ли?

– Ну... в общем, да... состоятельные...

Я поняла, что по этому пункту ничего от него не добьюсь. Может быть, с ростовщичеством мне повезет больше? Я помнила о предостережении Мельникова и о том, что Вера, скорее всего, не знала об этой стороне деятельности своего отца, и я не планировала пока ставить ее в известность. Но даже в ее присутствии я могла с помощью некоторых полунамеков попытаться выудить из неразговорчивого Гиля пару-тройку высказываний на эту тему.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Поделиться ссылкой на выделенное