Марина Серова.

Еще не все потеряно

(страница 4 из 16)

скачать книгу бесплатно

– То есть поручится за это, свое слово даст, – уточняет для меня Сидор Сидорович. – Это справедливо.

Такого оборота я не ожидала. Попалась в сети, как синичка-пуночка. Цену подобным поручительствам знаю, и отступать некуда. Поздно отступать-то!

– Хорошо, – согласилась решительно, не сомневаясь – хорошо ли на самом деле, – быть по сему!

– Быть, так быть! Теперь, Татьяна, слушай внимательно.

Жуков подался вперед, налег грудью на скрипнувший стол.

– Мы не кривили душой, когда утверждали, что наша фирма этими делами не занимается. Но на людей, работающих помимо прочего и по этому профилю, мы влияние имеем.

В одном из гаражных кооперативов организована мастерская автосервиса. Заведует ею молодой, но очень способный и по способностям уважаемый человек. Паша. Если его Явой назовешь, отзовется тоже. Имей в виду, парень он умный, но вспыльчивый и со своими причудами.

* * *

Когда я наконец вышла из офиса ТОО «Изюм», солнышко уже перевалило через высшую точку своей зимней траектории на голубом небосводе.

Людей на базарчике заметно поубавилось, и теперь он производил впечатление организма по-прежнему сложного, но существующего в большей степени для себя самого. Лоточники грелись чайком из термосов и ходили друг к другу в гости, угощались сигаретами.

Аякса поблизости не было видно.

На капоте моей машины, по тонкому слою припорошившего его снежка, чьим-то пальцем было криво выведено короткое матерное слово. Пришлось сметать его щеткой.

Я запустила мотор и покинула это место.

На ходу набрала номер телефона Веры. Она подняла трубку сразу, будто дежурила у телефона.

– Татьяна! – только и произнесла.

Опять пришлось ее успокаивать. Обнадеживать особо я ее не стала. Подробно объяснила, куда и к какому времени ей следует подойти, чтобы мы смогли встретиться.

– Разговор может оказаться не простым, а я пока не знаю, буду ли располагать достаточным для него временем после встречи с компаньонами твоего отца. Может быть, разговаривать придется в машине, на ходу.

– Лучше бы, конечно, у нас дома, – робко предложила она.

– Лучше. Если не будет ничего срочного, то мы так и поступим.

Я не стала с ней прощаться и посоветовала не опаздывать, напомнив, что встреча наша нужна ей больше, чем мне.

…На стыке двух безымянных улочек, криво и горбато спускавшихся вниз, к самой Волге, я наконец отыскала въезд в ряды нужного мне гаражного кооператива, затратив на это уйму времени и нервов.

Два двухэтажных дома с черепичными крышами и потрескавшимися, облезлыми стенами, подслеповатыми окнами смотрели на белый свет со старческим равнодушием. Сбоку одного из них, под прилепленной к углу огромной красно-белой сигаретной пачкой, дверь дощатой, свежевыкрашенной пристроечки открывала ход вниз, в подвалы, в подземелье. Рядом с ней – намалеванная по трафарету призывная надпись: «БАР!» – для привлечения жаждущего контингента, в котором, судя по утоптанности снега в том направлении, заведение недостатка не испытывало.

Вторая и последняя достопримечательность места – пивной ларек, расположившийся вплотную к кооперативным воротам.

Прислонясь к нему плечом и прижав к замызганной телогрейке кружку со вспененным пойлом, равнодушно рассматривал мою машину работяга с отечным лицом.

– Болезный, где здесь машины ремонтируют? – спросила я у него, приспустив стекло.

Выдержав паузу, сообразную его мерке собственного достоинства, болезный объяснил:

– Там! – Ткнул большим пальцем в сторону ворот и сдул в мою сторону пену с кружки.

Я направила машину «туда» и, миновав ворота, оказалась на кооперативно-гаражной улице со множеством темно-красных однообразных ворот.

Безлюдье в прямом смысле этого слова.

Черным по белому – стрелки с надписью «ремонт» были хорошо заметны на стенах. Следуя им, я раза два свернула и, отвлеченная мыслью о глубинах этого лабиринта, едва успела остановиться, когда мне наперерез из какой-то щели вылетела белая «семерка». Ее водитель, испугавшийся не менее моего, ударил по тормозам. Под их визг машина пошла юзом, глубоко вильнула и, подняв облако снега, едва вписалась в противоположный створ гаражного перекрестка.

Я разжала пальцы, отпустила руль, перевела дух.

«Чтоб тебя!..» – пробормотала я, глядя на невысокого, белобрысого, по-летнему одетого паренька, спешащего ко мне явно не для того, чтобы сказать пару комплиментов в мой адрес. Машину он оставил с открытой дверцей. Ветер трепал его волосы, надувал пузырем рубаху. Я вылезла ему навстречу, готовая ко всему, кроме извинений. Он подошел почти вплотную, встал, засунув в карманы замерзшие руки.

– На ремонт? – спросил, вцепившись в меня голубыми наглыми глазами.

– В мастерскую.

– Поезжай за мной.

«Семерка», завывая, задним ходом попятилась в ту же щель, откуда появилась, и я двинулась следом, наблюдая, как она на полном газу рыскает из стороны в сторону.

«Лихачество на небольшой высоте даст возможность друзьям и близким отнести цветы на вашу могилу» – фраза из пособия для пилотов начала века. Ее надо писать на ладонях таких вот любителей рысистой езды.

– …Будешь загонять? – спросили меня о машине.

– Нужды пока нет, – ответила я.

После снежного блеска глаза не сразу привыкли к освещению мастерской, а когда это произошло, оказалось, что она освещена неплохо – люминесцентными светильниками на стенах и потолке.

– Ну и хорошо. Работяги все уже ушли.

Говоривший со мной был недомерком – по плечо мне, не более. Толстый свитер из серой ангорки мешком отвисал с его впалой груди, а рот был полон стальных, блестящих зубов.

Три или четыре стандартных гаража, объединенные в общее помещение сносом перегородок. Серомозаичный пол, стены, выложенные белым и черным кафелем. Смотровая яма, два станка, автоподъемник и рабочие столы вдоль стен. В торце крутая и узкая металлическая лестница ведет вверх, на крышу или неведомо куда. В мастерской не холодно и чисто, как в больнице.

– Похоже, о ней Валерка звонил?

Этот имел остриженную наголо, с выпирающим вперед лбом голову. Кожаная безрукавка, надетая на голое тело, подчеркивала объемы накачанных до безобразия мышц.

«Паша Ява?» – подумала я, но, взглянув на его дебиловатое лицо с крошечным вздернутым носом и пустыми глазами, усомнилась.

«Бык!» – определила я и не ошиблась на сей раз.

– Да, Лобан, о ней!

Мой лихач в углу, у раковины, держал руки под струей теплой воды. Отогревал?

Подошел Фиксатый, подал вперед и вверх треугольную голову и пристально, как-то даже пронзительно глянул мне в глаза и тут же отвернулся.

– Ве-едьма! – протянул он с издевкой.

– Иванова! – поправила я его, почувствовав подступающее раздражение. – Татьяна!

Не этому недомерку вот так, запросто, называть мою кличку.

Сбоку всхрапнул коротким смешком Лобан.

– В сауне у Геннадьича вчера новую шлюшку пробовали. Тоже Татьяна.

В поведении этих людей возможны самые неожиданные выверты, и звонок Жукова, при всей высказанной им благожелательности, мог иметь характер, противоположный нужному. Тогда показушная злоба Фиксатого и издевка Лобана не просто проверка на прочность, традиционная в мелкоуголовной среде, а нечто большее. В самом деле, хорошенькая женщина, в уединенном месте, без свидетелей.

Я медленно расстегнула куртку, стеснявшую движения рук. Хорошо бы еще от сапожек избавиться, чтобы при необходимости пустить в ход ноги, без опасения покалечить противника.

Противник здесь – Лобан, если Фиксатый не специалист по использованию в сшибке жестких, острых или гибких предметов, способных компенсировать его физическую хилость. Лихач не слишком далеко от нас.

К Лобану я и повернулась. Все трое с интересом наблюдали за мной.

– Не всех Татьян можно пробовать в качестве шлюшек в сауне у Геннадьича! – проговорила я назидательно, перемещаясь так, чтобы Фиксатый тоже был в поле зрения.

– А если не в сауне? – Лобан с готовностью воспользовался предоставленной мной возможностью для обострения ситуации.

– Где же? – спросила я, делая легкий шажок к нему.

– Здесь! – вкрадчиво ответил он и растянул рот в мерзкой ухмылке.

Еще движение – и пальцем в ямку между ключицами, потому что его солнечное сплетение можно пробить только пяткой, а я пока не знаю скорости его реакции.

Краем глаза вижу, как пятится от нас Фиксатый.

– Атас!

Лихач отряхнул воду с рук и закрутил кран.

– Не дело, мужики!

– Ну, почему же? – Лобан лениво протянул бревнообразную руку к моей голове, я отклонилась на сантиметр, не более, но этого оказалось достаточно, чтобы его пальцы прошли мимо моей шеи.

– Атас, я сказал!

Вовремя он сказал, потому что палец мой уже достаточно окаменел для прободения щитовидки этого качка.

– Ла-адно! – протянул он с сожалением и, повернувшись, направился к верстаку, на котором, как я заметила только сейчас, среди разбросанного на газете рыбьего мусора, стояла батарея пивных бутылок.

– Ява! – обратилась я к Лихачу.

– Почему не Паша? – ответил он.

– Хорошо, Паша, если я Татьяна, а не Ведьма.

Расстегнутая рубаха позволила увидеть татуировку на его груди – собор с куполами, а на пальцах правой руки синели три «зоновских» перстня.

Вот тебе и паренек!

– Ты откуда со Скарабеем знакома? Он позвонил и попросил за тебя, как за родную. Таких, как ты, у него отродясь не было. А?

Его негромкий голос гулко звучал в пустом помещении.

– Пива хочешь?

Я, отказываясь, покачала головой.

Ява подошел к соратникам, занятым запрокидыванием бутылок донышками кверху.

– А чайку? Только чифирь у нас. Разбавить?

– Немного.

Я подошла к ним, уселась рядом с Фиксатым на предложенную Явой табуретку.

– Ты что, Паш, она же долг ювелира снять требует! – пробубнил Фиксатый, вороша рыбьи очистки.

– Да нет, мужики, – Ява слил в стакан заварку, добавил кипятка из стеклянной, накрытой фанеркой банки, протянул мне, – не долг, а срок отодвинуть.

– А на фиг нам это надо? – спросил Лобан.

– Сейчас Татьяна объяснит.

Ява шумно глотнул пива из горлышка.

– Она детектив, объяснять умеет.

Чай здесь заваривали хорошо.

– Филипповой платить сейчас нечем, – сообщила я, прихлебывая обжигающий, слегка вяжущий во рту напиток.

– Иди ты! – возмутился Лобан.

– Это так! – глянула я на него. – А платить она не отказывается. Имущество продаст и отдаст долги.

– Бардак! – не верил Лобан. – Скажи?

– Ага! – согласился Фиксатый, разглядывая меня с прежней неприязнью. – Имущество продаст и из города смоется.

– Хватит вам дуру гнать! – Судя по выражению лица, пиво Лобану попалось кислое. – Денег у ней больше, чем у нас всех вместе! С таким-то папашей! Что? Грабанули их, ах ты, обездолили!

– Не отказывается она платить! – прервал Ява его косноязычное возмущение. – А то, что из города может дернуть, так пусть! – Он поставил опустевшую бутылку на стол и потянулся за следующей. – Пусть! Ведь бабки тогда Татьяна отдаст. Да?

Я кивнула:

– Рискну.

– Чем же она отвечает, непонятно мне! – не унимался Лобан.

– Чем? – спросил меня Ява.

Хорошо, что я обдумала этот вопрос заранее, по пути сюда, а то сейчас быть бы мне в растерянности. Не сбылась надежда, что минет меня чаша сия.

– Машиной, – ответила я.

– Оно тебе надо? – чуть не через плечо глянул на меня Ява.

– У меня свой расклад в этом деле.

Это было сказано удачно – на их языке, и они меня поняли. И страсти улеглись сами собой, между двумя очередными глотками, и я успокоилась, отставила в сторону свою психологическую ширму – стакан с недопитым чаем.

– Эх, если б не Скарабей! – закуривая, мечтательно промолвил Лобан.

Фиксатый, будто включили его, опять взъерепенился:

– И какой же срок ты назначишь?

Ява положил ему руку на плечо, сдерживая, но не сказал ничего, ждал, что отвечу.

«Срок я определю, мужики. Но приложу все силы, чтобы вам с меня ничего не обломилось!» Вспомнила выпавшее на костях, подумала: «Да, срок я назову!»

– Так как? – спросил Ява, на этот раз не оборачиваясь, и добавил: – И не говори, что мы на тебя давим, да? Сама все решаешь.

– Да! – отвечаю я. – А срок… Как мой расклад выпадет? Неделю – мало, месяц – много. А может, вообще несколько дней.

Ну и дела, сама в кабалу к бандитам лезу! К Лобану – свинье уголовной!

– Филипповой два дня дали, сегодня – первый.

– Неделя, – подытоживает Ява, – семь дней, и не больше.

Что мне оставалось, ходатаю по чужим делам?

– Согласна.

– Подписалась! – поставил точку Ява. – Заметано!

Дело было сделано, задерживаться не имело смысла, удовольствия от общения с этой компанией я не испытывала, поэтому поспешила откланяться. Возражений не последовало.

Я взялась уже за ручку двери в воротах и вдруг услышала сзади:

– Проводи, будь вежлив!

Сволочь Паша. Ведь знает, что добром это провожание не закончится. Его что, досада разобрала за собственную вежливость?

Вышла на улицу, слушая медвежьи шаги за спиной. Расстегиваться вторично пришлось на ходу.

Хоть я и не спешила, Лобан догнал меня уже у самой машины.

– Погоди, Ведьма!

Я повернулась к нему. Сзади – машина, маневра – никакого. Его голые руки и грудь под незастегнутой безрукавкой на морозе смотрелись странно.

– Чего тебе, Лобан? Все обговорили.

– Не все!

Он смотрел на меня сверху вниз, искоса и явно намеревался играть, как кот с мышью.

– Так что ты там против сауны-то имела? Или святую из себя корчишь, девочку нетронутую?

Он, до предела самоуверенный от сознания своего мужского превосходства над моей женской слабостью, рисуясь изо всех сил, любовался моим несуществующим страхом. Что же еще, позвольте, может испытывать женщина, находясь в опасной близости к этой горе агрессивного мяса?

– Против сауны я ничего не имею.

У него шевельнулись ноздри, рот приоткрылся и из глаз исчезла, какая ни была, осмысленность. Быстро он возбуждается!

Верите, мне даже интересно стало – надолго ли этого бычка хватит в деле? Едва ли. И, отбросив это, ненужное, я продолжила провокацию:

– Я только против интима с такими ублюдками, как ты!

Он сморгнул от неожиданности, лицо перекосилось, поднялась рука.

Когда он ею промахнулся по моей щеке, я, справедливо рассудив, что грубость моя теперь оправдана, с удовольствием перешла к активным действиям.

Быстро присев на одной ноге и вытянув в сторону другую, как ртуть перетекла на новое место и, выпрямляясь, оказалась вне его досягаемости, на мгновение, достаточное для осуществления крепкого хлопка ладонью по его уху. Пока он мотал головой, я переместилась еще и, оказавшись почти сзади, провела хороший удар носком сапога по копчику. Это толкнуло его вперед, а боль отключила рассудок. Он уперся руками в машину и слегка прогнулся, расставив ноги. Положение было настолько удобным, что я не сдержалась – той же ногой, сзади, достала его промежность.

Не издав ни звука, он лицом и голой грудью лег на капот. Колени подогнулись, тело обмякло.

Я спокойно, без спешки, завела его руку ему за спину, просунув под ней свою, заломила до легкого хруста в локте.

Пришлось-таки ему охнуть. Терпеливый бычок, ничего не скажешь. Злой, наверное. Нажав еще, вытребовала от него задыхающийся стон и, сбросив усилие, резко рванула конструкцию из наших переплетенных рук вниз и в сторону. Легкое растяжение связок ему теперь обеспечено.

Довольно!

Стоя рядом, подождала, пока он отделится от машины и примет вертикальное положение. Это получилось у него неважно – на раздвинутых, подрагивающих ногах, рука за руку. Но глаза метали искры, сверлили дыры.

– Теперь я твои подлянки знаю! – прошипел сквозь зубы. – И в следующий раз я тебя отдеру! Отдеру как отстираю, где бы ни встретил, а там посмотрим, что дальше!

Я заткнула его оплеухой, стараясь, однако, не разбить в кровь нос и губы. С него достаточно для триумфального возвращения к братьям по оружию. А мне пора удаляться, пока проводы не приняли еще более вежливый характер.

Стартуя на полном газу и со второй передачи, я залепила снегом из-под колес его лицо и голую грудь. Не хотела, ей-Богу! Само получилось. Даже неудобно стало. Как собачонка визгливая, в брехливом припадке швыряет землю задними ногами. За это при встрече извинюсь перед ним.

Глава 4

День клонился к вечеру – первый из семи, отпущенных мне на розыски денег покойного Аркадия Филиппова. Срок, определенный только что, принятый почти добровольно, уже угнетал меня. Сложилось все одно к одному плотно и естественно, будто по предопределению – деньги и рэкет. Если Вера не является держательницей кассы покойного, а и это не исключено, то платить ей действительно нечем, а я, купив несколько лишних дней ее спокойной жизни за принятие на себя ответственности по расчету с вымогателями, теперь обязана найти для нее требуемую сумму. Самое простое – взять ее из кассы Аркадия Филиппова. Вот и надо отыскать ее в течение недели. Вместе с этим я надеялась на то, что судьба предоставит мне возможность обвести рэкетиров вокруг пальца, а уж в том, что возможность эта будет подмечена, принята и использована надлежащим образом, была уверена твердо.

Начато же дело было не блестяще. Нажитый мной сегодня враг был упорен и туп, а тупое упорство немногим легче, чем сочетающееся с изобретательностью. Дело усугублялось существованием у моего врага крепкой поддержки – оравы таких быстроделов, как банда Паши Явы. Обиду сослуживца они примут на себя, как я приняла «долг» Веры, это определенно, и я не удивлюсь, если уже сегодняшним вечером они нанесут мне визит и предъявят к оплате счет иного рода.

Интересно, как отреагировали Ява с Фиксатым на возвращение в мастерскую их соратника, чувствительно потрепанного за десять минут общения с женщиной? Хотя женщина Ведьме рознь, конечно. Как бы ни отреагировали поначалу, во гнев войдут, это точно. Но поскольку в этом эпизоде фигурантом выступает лицо поважнее их – господин Жуков, то без его благословения они на визит не отважатся. Пожалуй, полезнее будет, если Жуков узнает о происшедшем от меня.

Мысль здравая, и я приступила к ее осуществлению незамедлительно. Остановив машину, набрала по сотовому телефонный номер, имея перед глазами листок из записной книжки Кирьянова, и, услышав в динамике женский голосок, потребовала слегка невежливо:

– Жукова, пожалуйста!

– Кто его спрашивает?

– Ведьма! – ответила я, надеясь, что необычность такого представления прибавит ей прыти, да и самому Жукову не придется ломать голову над личностью абонента, если мое имя вылетело из его головы из-за дневных хлопот.

Секретарша в «Изюме» была не любопытной к именам и фамилиям и соединила меня с шефом, не утруждая себя лишними расспросами.

– Слушаю тебя, детектив Татьяна!

Голос Скарабея был немного уставшим – подхрипывал на низких тонах, но по-прежнему полон необидной иронии.

– Я только что от Явы. Спасибо за помощь.

– О, вот как! Пожалуйста. Чем дело кончилось?

– Неделю они мне дали.

Жуков там, в своем кабинете, отстранился от телефона, но слышимость была прекрасная, и я разобрала, как он сообщил кому-то: «Договорились на неделю. Растет молодежь!»

И мне:

– Подожди! Сейчас, как ты его назвала? – Он хохотнул. – Иван Петрович Сидоров трубку параллельного возьмет.

Что-то не видела я в его кабинете второго телефона.

– Жлоб Паша! – услышала я Сидора секунду спустя. – Я бы на его месте такой очаровательной женщине и половины месяца не пожалел. Мельчают люди!

– Что вы! – ответила я ему. – Вы к ним несправедливы. Мои достоинства там оценили более чем хотелось бы. Пришлось отбиваться от восхищенных поклонников.

– Теперь вы разочаровываете! – огорчился Сидор. – Поклонение – это дар Божий, к нему следует относиться бережно, а вы – отбиваться!

– Увы! – старалась я выдерживать тон. – Симпатия выражалась в слишком навязчивой форме, а ухажер не подходил мне по размерам. Поэтому пришлось убедить его не утомляться понапрасну.

– Кто же это? – вклинился Жуков. – Лилипутов в компании Явы я не припоминаю.

– Лилипут? – воскликнула я возмущенно. – Медведь, бык, горилла с мышиными мозгами, хоть и называется Лобан.

Жуков заржал, а успокоившись, подтвердил:

– Да, размер солидный.

– Подожди, Валера, – прервал его Сидор, – я так понял, что-то произошло. Что?

– Я избила его, – ответила я напрямую.

– Кого? – закричал Жуков. – Лобана?

Сидор что-то спросил его, отстранившись от трубки, поэтому я не разобрала.

– Видел бы ты его в бане, – ответил ему Скарабей, – у него руки, как мои ноги!

– Скверно, Татьяна! – Сидор наконец-то стал серьезным. – Как выпутываться думаешь?

– С вашей помощью.

– Ты нам не родственница, мы тебя даже откупить не можем.

– Сегодня спи спокойно, – перебивает Сидора Жуков, – а потом или дома не ночуй, или договорись с этим четвероногим. И к Яве больше не суйся, неприятности там тебе обеспечены.

Сидор добавляет после краткого молчания:

– Понравилась ты мне, Ведьма. Звони в случае чего, может, что и придумаем.

Его слова я оценила как самые главные во всем разговоре.

Некоторое время после отбоя сидела неподвижно, перебирая варианты действий в сложившейся ситуации, но ничего рациональней доведения Лобана до больничной койки в голову не приходило.

Поджимало время. Меня уже ждали компаньоны отца Веры. Позволив себе еще пару минут, достала кости.

4 + 14 + 32 – «Поражение и победа – две противоположности одного явления. Сегодняшние неудачи лягут в основу новых достижений завтрашнего дня».

Короче, что Бог ни делает, все к лучшему. Ну и остановимся на этом!

…Разговор с компаньонами Аркадия Филиппова состоялся в квартире одного из них – на третьем этаже престижной девятиэтажки, неподалеку от центра города. Продолжался он, вопреки ожиданиям, довольно долго, и вышла я оттуда затемно, раздраженная необходимостью долго и нудно растолковывать им очевидные, с моей точки зрения, вещи. Обычно я пренебрегаю желанием клиента быть осведомленным о ходе расследования. Их наивные умствования пользы делу не приносят, а стремление критиковать мои действия вызывают насмешку, которую приходится скрывать, чтобы не обидеть их.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное